Идущие алой тропой

Проклиная свою неуклюжесть, Норман наклонился подобрать осколки и в полутьме не заметил, как укололся большим пальцем о разбитое горлышко.

— Ай! — взвизгнул старик и резко одернул руку.

Большая бурая капля крови шлёпнулась на древний фолиант, впитавшись в зернистую кожу обложки.

— Дерьмо голубиное! Какой же я неуклюжий… — растерянно выпалил Норман, сокрушаясь, что заляпал священную реликвию. — Ну всё, старик Эйглакс с меня шкуру спустит!

Архивариус, расстроенный, уже представил себе грядущие кары, как вдруг на корешке книги вспыхнула одна из рун — голубоватым, потусторонним светом.

— Не может быть?! — Глаза Нормана расширились от ужаса и неверия. — Запрещённая магия крови… в стенах цитадели?

Страх учёного быстро сменился болезненным, лихорадочным любопытством, когда на кожаной обложке книги стали проступать слова, выжженные неведомой силой.

«И молвил тот, что нем: поднимите головы и узрите, как морской змей будет пожран тьмой. Семя Султана Бездны каскадом упадет с небес. И озарит мёртвое око алую тропу, открыв путь к пробуждению Шан-Дахак. И когда взломаны будут четыре печати, имя его будет названо тысячекратно, предрекая скорый конец всему сущему».

— Великие боги! — прошептал Норман, и слова эти застыли в воздухе ледяным паром.

Прочитанные строки снежной бурей ворвались в его сознание, обдирая колючим холодом мысли и чувства, сковав сердце ледяной хваткой всепоглощающего страха. Тело стало ватным, непослушным, и рука сама собой, повинуясь чужой воле, начала перелистывать страницы. Сколько бы Норман ни силился, он не мог остановиться — тело оказалось вне его власти. Пока наконец его взгляд не встретился с новой заметкой на полях, сделанной всё тем же дрожащим почерком.

«И вот это случилось. Из мрака возник он, культ Небесного Огня. Безумцы осмелились ответить на зов алой тропы, и Всепожирающий открыл им своё истинное имя. Я вижу, как вера моих людей слабеет под натиском неописуемого ужаса. Их сердца отравлены страхом и отчаянием. Наш путь лежит на юг, и похоже, это дорога в один конец. Нельзя допустить, чтобы культисты завладели одним из подношений Повелителя Роя. Иначе это будет конец. Всему! Любой ценой сдерживающие печати должны уцелеть. Моя решимость держится только на мыслях о дочери. Надеюсь, эта жертва подарит тебе лучшую жизнь… Капитан Родерик».

Глаза Нормана защипало от едкой книжной пыли, и он машинально потер веки ладонью. Тело вновь обрело привычную тяжесть, подчиняясь воле. Он снова взглянул на страницы фолианта и оторопело замер. Рот приоткрылся в немом замешательстве. Вместо вкривь и вкось нацарапанных заметок перед ним был лишь ровный, типографский текст. Дрожащими пальцами он перевернул книгу, взглянул на обложку и выдохнул так, словно скинул с плеч непомерную ношу. Кожаный переплет был девственно чист, а странные знаки на корешке более не источали зловещего свечения.

«Что за наваждение?» — возмутился было он про себя и тут же заметил на краю стола бутылку — целую, невредимую. Он растерянно поднес к глазам большой палец: ни пореза, ни крови.

Норман потер виски и вдруг нервно хохотнул.

— Ну всё, старина, заработался! — произнес он вслух, и голос его прозвучал сипло. — Похоже, это первые признаки слабоумия.

Дверь в келью с тихим, заунывным скрипом отворилась. Холодный сквозняк метнулся в помещение и задул слабый огонек лампады. Комната мгновенно утонула во мраке.

Норман снова выругался сквозь зубы. За окном стояла глухая ночь, и во всей библиотеке, судя по тишине, остался только он. Звать слуг было бесполезно — они уже давно видели десятые сны.

— Значит, придется искать дорогу на ощупь, — сокрушенно пробормотал он, лихорадочно обшаривая стол в поисках священной книги. Оставить столь значимый артефакт на столе было бы верхом беспечности. Хранителя Эйглакса от такого зрелища и удар бы хватил.

Сунув тяжелый фолиант под мышку, он выставил перед собой руку и медленно двинулся к выходу. В общем зале царил призрачный полумрак: сквозь неплотно задернутые шторы пробивался слабый лунный свет. Темные силуэты стеллажей высились, словно безмолвные стражи, провожая чужака недобрым, неусыпным вниманием. Норман поежился. Одиночество и ночная тишина играли с воображением злую шутку, рождая гнетущее чувство тревоги. Ему начало казаться, что тени оживают, крадутся за ним, бесшумно перебираясь от полки к полке.

— Какая нелепость, — произнес он вслух, надеясь, что звук собственного голоса приободрит его. — Мне не семь лет, чтобы бояться темноты.

Звук упавшей книги за спиной заставил его вздрогнуть и окаменеть. Вглядываться в темноту было бесполезно — она царила всюду, кроме узких лунных дорожек на полу.

— Нет, — прошептал он, и голос прозвучал глухо и напряженно. — Это просто усталость. Я здесь совершенно один.

Снова упала книга, на этот раз совсем близко. А затем еще и еще. Они сыпались с верхних полок, как спелые яблоки с сотрясаемого ветром дерева. Норман почувствовал, как ледяной воздух обжигает кожу на лице, и, не раздумывая больше ни секунды, бросился вперед.

Громкий, протяжный стон, полный отчаяния, эхом прокатился под сводами библиотеки. На краткий миг Норману почудилось в этих стенаниях нечто знакомое. Он заставил себя остановиться и тут же пожалел об этом. Ближайшие стеллажи покрылись коркой изморози, а в нескольких шагах от него, в воздухе, окутанный клубящейся дымкой, парил фантом.

Липкий пот выступил на лбу, по коже побежали мурашки. Старик в ужасе таращился на призрака, не в силах отвести взгляд.

Чья-то рука тяжело опустилась ему на плечо. Норман отшатнулся, вскрикнув и выставив перед собой руки в тщетной попытке защититься.

— Безобразие! — раздался рассерженный, каркающий возглас Эйглакса. — Брат Джакоби, это вы открыли окно?! Сколько можно повторять?! В библиотеке этого делать нельзя!

Хранитель был раздражен до крайности и никак не мог взять в толк, почему архивариус сидит на холодном полу, не реагирует на замечания и таращится на него, словно безумный. Эйглакс держал в руке зажженный фонарь, огляделся по сторонам и, увидев разбросанные книги, раздраженно вздохнул.

— Норман, вы опять пили?! Этот бардак — ваших рук дело?

До архивариуса наконец дошло, что бояться некого — кроме них двоих в зале ни души. Он облегченно выдохнул и, опираясь о стеллажи, медленно поднялся на ноги. Однако книги и вправду валялись на полу, а на деревянных полках серебристой россыпью поблескивал иней.

Хранитель бесцеремонно выхватил из рук Нормана бесценный фолиант ордена «Новой Зари».

— Простите, брат Эйглакс... — Голос Нормана все еще дрожал. — Наверное, кто-то из послушников был неосторожен и случайно оставил окно открытым... Уверяю вас, я к этому не имею никакого отношения. — Он попытался изобразить добродушие, но вышло неубедительно.

— По-твоему, сквозняк — причина этого бардака?! — Хранитель обвел рукой заваленный книгами пол. — Я старый, но не глупый!

Норман не знал, что сказать. Правду? Что он видел призрака? Старик вряд ли оценил бы такую шутку. Это звучало неубедительно и лишь подтвердило бы подозрения о том, что бардак — дело рук захмелевшего архивариуса.

Норман решил отмолчаться и, виновато улыбнувшись, протиснулся мимо хранителя, спеша прочь, пока тот не начал читать мораль.

— Все как с ума посходили, — буркнул себе под нос брат Эйглакс, нагибаясь за книгами. — Вы тут носитесь в потемках как безумец, в крепости неразбериха... Кто-то привез дурные вести.

— Какие вести? — встревоженно обернулся Норман, замерев в дверях.

— Мне никто не докладывал, — пожал плечами Эйглакс с таким видом, будто его это не слишком волновало. — Да, кстати, брат Хариус заявил, что созвездие Левиафана пропало с неба.

Старик хрипло рассмеялся.

— Что? — рассеянно переспросил Норман, не до конца понимая смысл сказанного. Что-то случилось, пока он сидел в библиотеке, а ему даже не сообщили. Вот она — первая ласточка старческой никчемности.

— Вот-вот, и я говорю — глупости, — старик Эйглакс продолжал ворчать, собирая книги. — Ходил в обсерваторию, наблюдать за метеоритным дождем, и заявляет, что созвездие исчезло. Думает, раз я стар, то совсем ума лишился.

— Морской змей будет сожран тьмой... Семена Бездны каскадом упадут с небес... — одними губами прошептал Норман, не слыша собственного голоса.

Он растерянно потер виски, чувствуя, как внутри разрастается ледяная, безысходная тревога. Не говоря больше ни слова, он бросился прочь — в западную башню замка, в личные покои Лорда Командора.

Старик Эйглакс проводил его долгим взглядом, глядя, как пляшущий огонек фонаря скрывается во мраке коридора. Он лишь покачал головой. Видимо, ответов на свои тревожные мысли брат Джакоби так и не нашел.

----

Лорд-командор Андерс Бриз давно разменял шестой десяток, но время, словно споткнулось о его гранитную сущность, не оставив на нем свой блеклый тлен. Он всё ещё казался высеченным из камня — невысокий, коренастый, с живым, колючим блеском карих глаз на суровом лице. Белая, как первый иней, борода была подстрижена с солдатской аккуратностью, короткие волосы седины не прятали — лишь подчеркивали её металлический отлив. Но сейчас даже эта вековая порода дала трещину. Глубокая складка пролегла поперёк широкого лба, залегла тяжёлой тенью, сделав командора похожим на старую крепостную стену, готовую рухнуть, но всё ещё сдерживающую натиск. Он сидел, сцепив пальцы в замок, и буравил взглядом своего преемника.

— Как это могло произойти? — Голос Бриза скрежетал, словно жернова перемалывали кости. Он в который раз возвращался к проклятому разговору, силясь разглядеть сквозь кровавую пелену ту роковую песчинку, что сломала шестерёнки их отлаженной команды.

— Я лично перепроверял все данные... ошибки быть не могло. — Джон ответил не своим голосом — сиплым, выстуженным, словно из глубокого колодца. Он делал мучительные паузы, глотая воздух, пытаясь удержать рвущееся наружу безумие. В его комнате до сих пор стоял хаос — следы недавнего приступа слепой ярости. Обломки стула, щепки от двери, осквернённые книги. Он уже двинулся было в обеденный зал, чтобы продолжить крушить всё вокруг, но тяжёлая рука Лорда-командора остановила этот погром.

Бриз отметил это про себя: он никогда не видел Джона таким. Обычно ледяное спокойствие, образцовое хладнокровие — сейчас всё это сгорело дотла, оставив лишь голый, пульсирующий нерв.

— Роковая случайность? — эхом отозвался Бриз, медленно качнув головой. — Если это было рядовое дельце, почему с Хелструмом отправили не клириков с молитвенниками, а головорезов с клинками? Речь шла об аресте тщедушного казначея, а не о штурме врат Бездны! — Он резко вскочил, опрокинув стул, и, подойдя к графину, налил воды. Прозрачная жидкость в бокале казалась ядом. Первым порывом было разбить сосуд о стену, но стальная воля взяла верх. Бриз одним долгим глотком осушил бокал, чувствуя, как холод обжигает горло.

— Нервы, — выдохнул он, будто выплюнул проклятие. — Всё к чертям собачьим. Нужно сохранять трезвую голову. — Он провёл ладонью по лицу, стирая липкую паутину усталости. — В Вилфорде — беспорядки, улицы залиты кровью, десятки трупов. Вскрылось осиное гнездо, которое мы даже не заметили под носом. И мы потеряли хороших парней!

— Да сядь ты! — В голосе командора звякнуло железо приказа. — Думаешь, тебе одному тяжко на душе? Думаешь, мне не...

— При всём уважении, командор! — Джон перебил его, и этот прорыв субординации прозвучал страшнее любого крика. — Вы когда-нибудь теряли близкого человека? Есть для этого случая особое упражнение? Чтобы вести себя так, будто у тебя кирпич вместо сердца?! Он дерзко смотрел в глаза Бризу и коммандору стало непосебе.

Я, чёрт возьми, потерял сына!

Джон вскочил, схватил тяжёлую дубовую скамью и с диким, звериным рыком обрушил её на стену. Грохот ударил по ушам, штукатурка брызнула известковой пылью. Затем он медленно, словно марионетка с обрезанными нитями, осел на пол, обхватив голову руками.

Ни один мускул не дрогнул на лице старого командора. Ни один.

— Перво-наперво мы должны думать о задании, — холодно, будто льдом обжигая пальцы, произнёс Бриз. — Чувства — это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

— Ванесса должна попробовать снова... выследить этого... этого мерзавца, — выдавил Джон, не поднимая головы.

— Исключено! — отрезал Бриз жёстче прежнего. — Прошлый сеанс едва не стоил ей жизни. С нас хватит бессмысленных жертв. Колдуна оберегает барьер — через который обычному медиуму не пробиться.

Руки Бриза дрожали, когда он доставал табакерку. Голову сдавило раскалённым обручем, перед глазами поплыли багровые круги. Не в силах больше терпеть эту пытку, он вдохнул щепотку лечебной соли и откинулся в кресле, стиснув зубы до скрежета, всем телом борясь с судорогой, прокатившейся по мышцам.

Джон молча ждал, когда приступ отпустит командора. В его глазах, потухших и пустых, плескалась лишь усталая ненависть к этому решению.

— Из протоколов допроса вырисовывается одно, — продолжил Бриз, когда лёгкие снова стали слушаться. — Похоже, мы имеем дело с тем же колдуном, что и в Гацбурге. Тот же почерк. Та же наглая, саднящая душу магия. Похоже, этот Ганомар... — Он замялся, нервно барабаня пальцами по столешнице. В тишине этот стук звучал как погребальный звон. — Мне кажется... я уже имел с ним дело. Очень давно. Ещё до твоего рождения. — В голосе командора впервые проскользнула тень, которую Джон не мог распознать — не то страх, не то глухая, старая тоска. — Великие боги... — прошептал Бриз. — Как будто всё повторяется снова. Замкнутый круг.

Джон молчал, на скулах его ходили желваки, взгляд требовал объяснений.

— Это долгая история, а у нас нет времени копаться в могилах, — отрезал Бриз, гася тему на корню. — Но скажу одно: этот Данзо своими дерзкими выходками очень напоминает мне Ганомара. Та же манера играть в открытую, насмехаться над нашим бессилием, дразнить нас, как цепных псов.

— Если он настолько безрассуден, что бросает вызов ордену ведьмоловов, — глухо отозвался Джон, — значит, у нас серьёзные проблемы. Без Ванессы нам остаётся лишь ждать, когда он нанесёт следующий удар. Смотреть, как гибнут наши люди.

— Не придётся, — сухо, как выстрел, ответил Бриз. Он облизнул пересохшие, потрескавшиеся губы и с какой-то обречённой тоской уставился в окно, за которым сгущались серые сумерки. Казалось, он боялся, что Джон увидит в его глазах не просто тревогу, а бездонный, ледяной ужас. — Есть один человек. — Слова давались с трудом, будто он вытаскивал их из грязи. — Он помог тогда. Поможет и сейчас. В конце концов, это дело его тоже касается. Напрямую. А тебе, мой друг, придётся отправиться в Гертрам.

— Что? — Лицо Джона побледнело до синевы. — Нет. Почему в Гертрам? — Город, название которого полоснуло по сердцу раскалённым ножом.

— Придётся, — с нажимом, не терпящим возражений, повторил Андерс Бриз. — Те подозрительные купцы, которых успел перехватить Хелструм, везли кристаллы для Ганомара. Именно из Гертрама. Корни тянутся оттуда. — Он выдержал паузу, давая Джону время осознать. — В помощники лучше возьми наёмников со стороны. Гастону и Ванессе там делать нечего. Для них будет другое задание.

Бриз медленно, с трудом переставляя ноги, подошёл к Джону. Тяжёлая ладонь легла ему на плечо, заставив вздрогнуть. Командор заглянул в его потухшие глаза, и в этом взгляде не было жалости — только суровая, обжигающая решимость стали, готовой выдержать любой удар.

— Не волнуйся. Наш ответ не будет безрассудным. — Голос его окреп, вновь обретая былую мощь. — Мы отомстим за Хелструма. Безжалостно. И хладнокровно. Клянусь.

Глава 5

Глава пятая. Несколько славных парней.

Бег по ночному Вилфорду вымотал Нансена Брихера до состояния загнанной клячи, у которой вот-вот остановится сердце. Хотелось упасть прямо здесь, в грязь, растянуться на холодной мостовой и перевести дух, но липкий, животный страх хлестал по спине, словно обезумевший кучер, подгоняя вперед. Нансен давно не разбирал дороги — квартал был ему незнаком, что неудивительно для чиновника, отвечающего за благоустройство этих самых улиц и исправно разворовывающего средства городской казны. Ноги хлюпали в зловонной жиже, левая ступня давно потеряла башмак, от правого осталась лишь жалкая половина подошвы, но продажного крючкотвора это ничуть не смущало. Бежать. Бежать без оглядки.

Нет, его не преследовала толпа обманутых горожан, он не улепетывал от ревнивого мужа-рогоносца и уж тем более — от констеблей, что могли бы застукать его с поличным на получении взятки. Причина была куда страшнее. Слишком поздно он проклинал свою алчность и глупость, но факт оставался фактом: он попался. Нансен, при всей своей мышиной осторожности, угодил в капкан.

— Проклятые чинуши, ростовщики, торгаши из дома Дайго! — мысли лихорадочно метались в голове, обжигая стыдом и ужасом. — Затащили в это болото! В треклятый «союз солидарной знати»! Под лоском холеных, пафосных рож, светской элиты города, скрывался культ, вертеп отступников и служителей Тьмы. Чего он хотел, Нансен Брихер? Власти? Связей? Быть равным среди избранных? Дружбы с сильными мира сего? Получай всё и сразу! Теперь ты всего лишь жалкий, оборванный, насмерть перепуганный слизняк, который мечется по трущобам в поисках быстрой и милосердной смерти.

Лишь сейчас, сквозь пелену животного ужаса, Нансен заметил, что узкие улочки неестественно пусты. Лишь тощие, облезлые коты шарахались из-под кучи мусора, спеша убраться с дороги обезумевшего беглеца. Воспаленный рассудок сыграл с ним злую шутку: в сгустке непроглядной тьмы между фонарями ему померещился ОН — пугающий образ колдуна с лицом, испещренным жуткими письменами. Тот самый, что не сводил с него глаз там, в катакомбах под городом.

Нансен пошатнулся, пытаясь уклониться от морока, споткнулся о камень и, зажмурившись, полетел лицом вниз, уже представляя, как его зубы с хрустом разлетаются по брусчатке. Но в последнее мгновение чья-то железная хватка вцепилась ему в локоть, удержав на весу.

— Куда так спешим, приятель? — Голос был низким, грубым, лишенным всяких эмоций, отчего казался еще страшнее.

Мысли заметались в клетке черепа, взводя пружину тревоги до отказа. Кто это? Случайный прохожий? Ну да, конечно. Всю свою удачу Нансен растерял еще там, в подвалах. Грабитель? О, это был бы слишком щедрый подарок судьбы, за который чиновник готов был выложить все, что при нем есть. Или убийца, подосланный тем отвратительным колдуном? Что ж, тогда почему он еще дышит?

— Б-благодарю, любезный, что не дали упасть, — затараторил Нансен, слегка заикаясь. — Я, кажется, заблудился… Не подскажете, где я?

— Там, где и должны быть, мистер Брихер, — ласково, почти мурлыкая, произнес второй голос прямо из темноты.

— Вы меня с кем-то путаете! — настороженно выкрикнул Нансен, дико озираясь по сторонам. — Я Мунс, счетовод с красильни! Прошу вас, у меня нет с собой денег!

— В самом деле? — Верзила, все еще державший чиновника за локоть, наигранно удивился. Свободной рукой он без труда сорвал серебряную запонку с рукава его грязной рубашки. На ней, поблескивая в тусклом свете одинокого фонаря, красовались инициалы «Н. Б.».

— Я… я выиграл их в кости! — промямлил Нансен, лихорадочно соображая, как выиграть время.

— Тогда ответь-ка на мой вопрос, — лениво протянул верзила и, без замаха, коротко и страшно врезал пленнику кулаком в челюсть. Свет погас для Нансена, и он мешком осел на землю.

— А это точно наш парень? Может, ошиблись? — Из переулка выскользнул третий, судя по веселым ноткам в голосе, явно подначивая напарника.

— Языком меньше чеши, помоги лучше, — буркнул верзила, закидывая обмякшее тело на плечо. — Или хочешь, я тебе тоже «вопрос» пропишу?

Незнакомец хохотнул и, подхватив ноги Нансена, помог напарнику устроить ношу поудобнее.

— Ну и тяжелый боров! А с виду и не скажешь.

— Изволите подать карету? — также мягко поинтересовался второй незнакомец, стоя в стороне.

— Предположу, что помогать ты нам не будешь? — язвительно отозвался третий.

— Кому это нам?! — возмутился первый. — Бринт тащит крысеныша один! Ты только под ногами путаешься.

— Может, Бринт не будет преувеличивать и говорить о себе в третьем лице, как недоумок? — все так же подначивал третий.

— А может, мы заткнемся, наконец? — добродушно предложил второй. — Пока вся улица не узнала о похищении!

Путь до убежища был недолог. Компания вместе с бесчувственным грузом ввалилась в заброшенный дом, давно видавший лучшие времена. Оконные проемы зияли пустотой, гнилые половицы угрожающе скрипели под ногами, норовя проломиться, а по углам тяжелым саваном висел запах сырости, плесени и мышиного помета.

Связанного Нансена бесцеремонно усадили на рассохшуюся тумбу. Один из похитителей достал пузырек с нюхательной солью и сунул под нос пленнику. Мгновение — и Нансен с диким хрипом дернул головой, заходясь в приступе удушливого кашля.

— Что вы… — только и успел выдавить он, как ему в рот бесцеремонно затолкали вонючую тряпицу.

Перед ним стоял высокий юноша с острыми чертами лица и надменным, дерзким взглядом.

— Здесь вопросы задаем только мы, — холодно произнес он и ткнул Нансену в лицо сложенным листом бумаги. — Это ордер на задержание, подписанный верховным судьей провинции Тирнвал. На имя Нансена Брихера. Обвинения: принадлежность к темному культу, демонопоклонничество и занятия черной магией. — Глаза юноши буквально искрились голубым блеском, когда он зачитал обвинение.

Чиновника бросило в ледяной пот, он побледнел, узнав печать с эмблемой Ордена Охотников на ведьм. Еще мгновение — и он бы обмочился от страха. Но с другой стороны… разве не мечтал он минуту назад добровольно сдаться властям, отдать себя на милость судьбы? Перед ним стояли убийцы, да, но убийцы на службе закона. Не алчущие наживы и не гонимые безумным фанатизмом, хотя насчет последнего Нансен бы еще поспорил, глядя в эти суровые глаза.

В бледном свете луны, сочившемся сквозь пустые окна, незнакомцы не скрывали лиц, и чиновник смог их хорошо рассмотреть. Их было четверо. Тот, что предъявил бумаги, — самый юный, но держался надменно, словно заправский инквизитор. Второй — огромный детища, ростом под шесть с половиной футов, та самая гора мышц, что вырубила его ударом. Лысый череп, багровый шрам от лба к глазу, и сам глаз — пугающе-мутный, бельмом затянутый.

— Бринт, похоже, ты ему приглянулся, — подал голос третий. Почти такой же юный, как и первый, но с короткими рыжими волосами и вытянутым, лисьим лицом. — Или он хочет добавки?

Здоровяк Бринт шагнул вперед и угрожающе сжал кулачище перед лицом пленника.

— Всегда пожалуйста, — осклабился он. — Если надо, язык развяжем быстро!

Последний держался особняком, в тени. Но даже оттуда было видно — он чужак. Раскосые глаза, выступающие скулы, темные волосы, стянутые в тугой пучок на затылке, выдавали в нем степняка, выходца с восточных границ Империи.

— Итак, я вытащу кляп, — спокойно произнес черноволосый юноша, протягивая руку. На мгновение он замер. — Надеюсь, на сотрудничество. Не советую кричать или кусаться. Это ни к чему хорошему не приведет. Кивните один раз, если поняли.

Нансен поспешно закивал, не сводя глаз со сжатых кулаков Бринта. Будучи человеком тщедушным и трусоватым, он всегда чурался драк, а грубую физическую силу считал уделом скотины. В детстве это презрение стоило ему синяков и ссадин от сверстников. Теперь же, в погоне за властью через воровство и интриги, он сам стал заложником системы, которая в итоге привела его к этой минуте. Судьба, насмехаясь, замкнула круг, бросив его жалкую жизнь к ногам грубой силы. Юноша вынул кляп. Нансен, отплевываясь, судорожно вздохнул.

— П-пожалуйста, не надо меня бить! Я не переношу насилия, даже от громких криков могу сознание потерять! — Голос его дрожал, в нем сквозило раболепие и мольба.

— Если скажете все, что нас интересует, мы постараемся избежать чрезвычайных мер, — заверил юноша.

— О, как это великодушно с вашей стороны, столь грозные представители закона! — Нансен попытался изобразить облегчение, но вышло жалко. — Спешу вас заверить: я не просто все скажу, я назову имена! Всех до одного! Вас ведь интересует Синдикат солидарной знати? Казначей Ван Паттен, обвинитель Борзен, семейство Дайго, полгильдии купеческой!