БА

— Какое именно? — спросила мама.

— То, которое ты который день пытаешься закончить.

Она посмотрела на него внимательнее, чем требовало простое предложение помыть посуду.

— Давай, — ответила она. — Только мне нужен будет не час помощи, а час, когда меня никто не зовёт каждые пять минут.

— Принято. Алис, слышала? Вечером у мамы закрытый кабинет.

— Можно я тоже там буду работать?

— В своём кабинете, — уточнила мама и улыбнулась.

Бася всё-таки достал карандаш. Тот ударился о край стола, упал и покатился по полу. Котёнок бросился следом и с разгона проехал под стулом, едва не задев папин ботинок.

— А этому кабинет не выдавайте, — сказал отец. — Он сносит перегородки.

Прежде чем выйти, папа дождался, пока мама заберёт Басю от прихожей. После недавней попытки котёнка выбраться на лестничную площадку дверь открывали только тогда, когда чёрная мордочка находилась на безопасном расстоянии. Бася не одобрял новое правило, но помнил, что за папиными ботинками начинался незнакомый мир, к которому люди почему-то относились с особенной тревогой.

Он услышал щелчок замка, подбежал к двери, понюхал нижнюю щель. Потом вспомнил о зелёном карандаше и отправился разыскивать его под диваном.

Время до возвращения папы можно было употребить с большей пользой, чем на ожидание непослушной двери.

* * *

Когда мама отвела Алису в садик и вернулась домой, на кухне наконец стало тихо. Она сняла куртку, поставила чайник, убрала со стола крошки после завтрака — и обнаружила, что половина свободного времени уже прошла. Тогда оставила посуду у мойки и раскрыла тетрадь.

На чистом листе она написала: «Если ребёнок ошибся».

Дальше пришлось задуматься.

Вчерашнее упражнение выглядело безупречно на бумаге: взрослый показывает фигуру, ребёнок называет и повторяет. Но мама легко представила Алису, которая за минуту ответит на все вопросы, а потом начнёт скучать. Хотелось придумать игру для детей Алисиных лет, в которой можно попробовать неверную фигуру, не услышать немедленной подсказки и самостоятельно проверить ответ. Пока удавалось лишь переставлять слова местами.

Под столом раздался тихий шорох. Бася притащил зелёный карандаш и теперь пытался вытянуть его из-под ножки, прижав к полу одной лапой. Сначала тянул на себя; карандаш упирался. Затем переменил хватку, обошёл ножку и толкнул его с противоположной стороны. Длинная зелёная вещь послушно выкатилась сама. Бася задержал над ней лапу, словно хотел убедиться, что движение можно повторить.

— Тебе объяснять ничего не приходится, — пробормотала мама.

Котёнок поднял голову на голос. Она наклонилась, забрала карандаш, который он уже собирался попробовать зубами, и положила повыше.

Бася некоторое время смотрел на опустевший пол. Он только что нашёл способ передвигать непослушную длинную вещь, а человек вмешался и отнял её. Котёнок проследил за маминой рукой до края стола, оценил высоту и, не став прыгать, занялся шнурком её тапка.

Мама вернулась к строке в тетради. Написала: «Не показывать правильный ответ сразу».

Рядом появился чёрный хвост.

Бася не требовал еды. Миска оставалась полной. Его занимало, почему человек то водит рукой по бумаге, то замирает, хотя перед ним не движется ничего, за чем стоило бы охотиться.

Стоило маме перечеркнуть слово, как рука меняла направление; она рисовала круг, сдвигала квадрат, снова останавливалась. Котёнок поворачивал голову вслед за карандашом и всё никак не мог угадать, что он сделает дальше.

Он негромко мяукнул и посмотрел на её руку. В этом доме такой звук часто приводил к ласке. Стоило проверить, сработает ли и сейчас.

— Сейчас, мой хороший.

Рука опустилась, погладила его между ушами и вернулась к тетради. Бася остался у стола. Мама писала дальше. Возле дивана едва слышно шевельнулось покрывало.

Пуша спустилась на пол. Бумажные обрезки она обошла стороной, к карандашу не приблизилась. Возле маминого колена остановилась, повернула одно ухо в сторону Баси и коротко мяукнула.

— И ты пришла, — сказала мама.

Пуша вытянула шею и потёрлась щекой о край домашнего халата. Мама ещё секунду смотрела в тетрадь, затем перевернула карандаш тупым концом вверх и отложила его.

Бася сразу понял, что сейчас начнётся нечто приятное. Он приблизился с другой стороны, подняв хвост трубой.

— У меня ведь две руки, — заметила мама. — Почему вы никак не можете договориться?

Она погладила обоих. Пуша оставалась у левого колена, Бася пристроился справа. Руки двигались независимо, и какое-то время всё получалось удивительно хорошо.

Но котёнок захотел подняться выше. Взглянул на пустой край дивана и поставил передние лапы маме на ногу.

Пуша замерла. Её уши повернулись назад, шерсть у плеч едва заметно поднялась. Она оборвала движение щекой вдоль маминой ладони и отступила на полшага, хотя рука продолжала гладить её.

Мама уловила перемену и придержала Басю.

— На диван сейчас не надо. Давай здесь.

Котёнок не понял, почему свободное место внезапно стало запретным. Он попробовал обойти мамину руку. Та мягко отодвинула его обратно. Пуша отошла на шаг, запрыгнула на диван и повернулась лицом к ним. Она не шипела и не выпускала когтей, но за поглаживанием больше не вернулась.

Бася остался у маминой ноги. Ему достались поглаживания, которые минуту назад казались вполне достаточными. Однако теперь они почему-то перестали быть главной целью: над ним существовало место, куда его не пустили.

Он поднял голову. Пуша уже лежала на диване, повернув морду в его сторону. Если бы она просто ушла, всё было бы понятнее. Но она осталась там, где он не мог расположиться рядом. Выходило, что запрет не исчез вместе с маминой рукой.

В кухне щёлкнул чайник. Мама поднялась за чашкой, а Бася, обнаружив неподалёку упавший бумажный обрезок, немедленно забыл о своей обиде.

Когда спустя час мама закрыла тетрадь, упражнение наконец было придумано. Не целиком. Только начало: ребёнку пяти-шести лет предстояло самому выбрать фигуру, ошибиться и проверить, подходит ли она к прорези в картонном домике. Мама оставила место на карточке для неожиданного ответа, которого сама ещё не знала.

Мама перечитала страницу и добавила на полях: «Дать время попробовать». В ту же минуту из-под шкафа послышалось упорное шуршание: Бася пытался загнать бумажный обрезок в узкую щель, то промахивался, то начинал снова.

— Ну что, исследователь. Получается?

Бася отступил, снова толкнул бумагу с другой стороны и наконец отправил её туда, куда хотел. Остался сидеть, глядя на пустую щель. Его добыча исчезла, и радость от решения задачи оказалась чуть короче, чем он рассчитывал.

Мама уже протянула руку, чтобы достать бумажку, но убрала её. Котёнок не просил помощи, в шкафу ничего опасного не было. Она допила остывший чай и успела дописать последнее предложение, прежде чем Бася нашёл себе новую задачу.

* * *

Вечером папа пришёл позже, чем обещал постараться.

Мама встретила его у двери, предварительно убедившись, что Бася находится под стулом. Папа снял ботинки и ненадолго остановился, прислонившись плечом к стене. От него пахло холодным воздухом, городской пылью и чем-то железным, как от дверей электрички.

— Как день? — спросила мама.

— Он всё ещё продолжается, — ответил папа. — Но я помню про ужин.

— Может, завтра?

— Нет. Сегодня. Только сначала пять минут посижу.

В гостиной Алиса уже приготовила рисунок. После разговора утром она добавила родителям большое общее окно, а рядом с ним нарисовала два крошечных квадрата: один для папиной сумки, другой для маминой тетради.

— Папа, смотри! Теперь у всех есть место.

Он сел на край дивана и попросил показать ближе. На этот раз Алиса не торопила его: держала лист за уголки и ждала, пока папа разберётся в маленьких окнах и лестницах.

— А это кто? — спросил отец, указав на чёрную точку у крыши.

— Бася. Он опять залез, куда не надо.

— Очень похоже на правду.

Отец засмеялся, но в кармане завибрировал телефон. Он глянул на экран; улыбка исчезла. Мама узнала этот взгляд и уже приготовилась остаться с ужином один на один. Папа поднялся было, потом убрал телефон в карман.

— Не будешь отвечать? — спросила мама.

— Позже. Мне сейчас показывают проект дома.

Алиса просияла. Бася, лежавший у отцовского ботинка, поднял голову: знакомый голос перестал быть усталым. Он подался ближе и ткнулся мордочкой в ладонь.

— И наш главный строитель здесь, — сказал отец, почесав его за ухом.

Через несколько минут папа действительно отправился на кухню. Ужин получился без особых кулинарных открытий: макароны, простая подливка и салат, который Алиса объявила «травой для людей». Отец обошёлся без маминых подсказок: впервые за долгое время обещанный ей час действительно состоялся. Но мама впервые за день смогла поставить на стол тетрадь и не закрывать её при каждом семейном вопросе.

— Покажи, что придумала, — попросил папа, когда Алиса ушла мыть руки.

Мама раскрыла страницу с кругами и квадратами.

— Я хочу, чтобы дети не просто повторяли за взрослым. Вот тут выбирают фигуру, вот тут пробуют вставить её, а если не получается — ищут другой способ.

— А если вообще ничего не получается?

— Тогда помогу. Но не сразу.

Папа рассмотрел рисунок картонного домика и предложил сделать в нём окошки разной формы. Мама сначала возразила, потом задумалась и пририсовала ещё одно отверстие.

Бася сидел возле стола и слушал. Папа задавал вопросы, мама отвечала не сразу: сначала примеряла их к своим карточкам. Они перебивали друг друга, возвращались к сказанному и вдруг смеялись. Коту нравилось это движение голосов, но присоединиться к разговору не удавалось.

Он мяукнул в наступившую паузу.

— Тебе тоже интересно? — спросил папа.

Бася приблизился к его колену. Человеческие голоса можно было слушать долго; хотелось, чтобы теперь один из них задержался на нём. Но папа лишь погладил котёнка и снова повернулся к тетради.

Ласка была приятной. И всё же после неё у стола стало чуть пусто, как будто Бася подошёл за чем-то ещё, но не сумел показать, что именно ему нужно.

— Мам, — сказала Алиса, вернувшись из ванной, — а можно твою игру проверить на мне?

Мама посмотрела на дочь, потом на отца.

— Вот это уже испытание, — сказала она и пододвинула карточки.

Мама не стала объяснять правильный ход. Она проверяла именно то, ради чего готовила упражнение: сможет ли ребёнок сам увидеть, что способ не работает. Ей самой трудно было удержаться от подсказки: ещё утром она переписала это упражнение трижды, чтобы ребёнок мог искать решение, а не угадывать, чего ждёт взрослый.

Алиса выбрала круг, попыталась вставить его в квадратное окошко и сразу расхохоталась.

— Он не лезет!

— И что теперь? — спросила мама.

— Найду другой!

Алиса перевернула домик, осмотрела его со всех сторон и вдруг спросила: — А можно я нарисую окошко, которого тут ещё нет? Мама положила рядом чистый лист. Такого ответа в её первоначальном плане не было; оставалось выяснить, что придумает дочь.

Бася прижал лапой край одного из оставшихся листков. Фигуры на нём были неподвижны, зато рука Алисы то появлялась, то исчезала за столом. В конце концов он выбрал то, что двигалось, — завязку от её домашней кофты. Девочка предусмотрительно спрятала её за пояс.

Позднее мама сфотографировала домик и отправила снимок знакомой маме из садика, которая давно просила показать упражнения. Ответ пришёл, когда Алиса уже чистила зубы: «А можно попробовать с моим сыном? Ему как раз трудно, когда не выходит с первого раза». Мама перечитала сообщение, открыла календарь и пометила время возможной первой встречи. Только после этого позволила себе улыбнуться.

Следом знакомая прислала короткое видео: возле чужого подъезда полосатый котёнок бежал за женщиной, останавливался, когда она оглядывалась, и снова семенил следом. Под роликом было написано, что кошки сами выбирают, с кем им жить.