БА

Когда Бася пронёсся мимо дивана, Пуша подтянула лапы под грудь. Ещё некоторое время она сидела неподвижно, даже после того как топот переместился к кухне.

* * *

К середине урока у Алисы накопилось три плюса, два минуса и один вопрос, на который она не нашла места в журнале.

Почему Бася делает всё прекрасно, пока его не просят?

Она пробовала показывать ему, как сидеть. Садилась сама, подгибала ноги и выпрямляла спину. Котёнок охотно наблюдал за ней, а затем уходил проверять щель под диваном. Когда она прятала мягкую мышку за стулом, он находил её без подсказок. Но стоило сказать «ищи здесь», как интересная вещь обнаруживалась в противоположном углу комнаты.

— Он нарочно? — спросила Алиса.

Мама отложила тетрадь с упражнениями для будущих занятий. Один из листов она вырезала не с той стороны: пока подбирала слова для Алисы, ножницы уже ушли по линии. Придётся переделывать — и снова искать свободные десять минут.

— Не думаю. У него сейчас свои занятия.

— А у меня школа.

— Вижу. Только он не знает, что у тебя расписание. А у него сегодня свои дела.

Бася услышал слово «расписание» и на миг забыл о мыши. Он прекрасно понимал, что Алиса назначила себя учительницей, а его — учеником, и что мама пытается её утешить.

Откуда он знал человеческие слова? Не только привычное «кушать» или собственное имя — слова о вещах, которых ему никто не показывал. Смысл возникал сразу, будто был знаком всегда. Не знакомым казалось другое: отсутствие хоть одного воспоминания о том, кто объяснил ему человеческую речь. Он попробовал представить голос учителя — и услышал лишь тихое шуршание игрушки по полу.

Бася мысленно повторил «расписание» и открыл пасть. Вышло короткое «мрр». Он недовольно шевельнул усами; в ту же секунду мышь заскользила под диван, и все вопросы пришлось отложить.

Алиса нахмурилась. Она заранее нарисовала Басе диплом с золотой медалью и оставила место для подписи учительницы. На картинке кот сидел необыкновенно прилежно, сложив передние лапы и уложив хвост красивым вопросительным знаком. Жаль, настоящий кот не умел оценивать собственный портрет по школьным правилам.

Бася тем временем достал из-под дивана мягкую мышь. Он ложился на бок, менял лапы и подцеплял ткань когтем, пока игрушка не оказалась у него. Добыча далась не сразу.

— Видишь! — Алиса повалилась рядом на живот. — Он всё понял!

Бася схватил мышь зубами. После нескольких неудачных попыток вещь наконец принадлежала ему. Однако Алиса уже протягивала руку, чтобы вытащить игрушку и повторить упражнение.

Её пальцы оказались возле его пасти.

Котёнок резко дёрнул головой. Зубы на мгновение сомкнулись на указательном пальце — больно, но кожа осталась цела. Алиса вскрикнула и отняла руку.

Мышь упала. Бася насторожился от неожиданного звука, затем отбежал к стулу и присел, глядя на девочку. Только что здесь были добыча и знакомая рука; теперь добычи не стало, а голос вдруг сделался резким. Он помедлил, не зная, стоит ли возвращаться.

— Он меня укусил!

Мама подбежала, взяла Алисину ладонь и осмотрела палец. Крови не было, но она отвела дочь к раковине и промыла место укуса водой с мылом, не споря с её обидой. Потом обняла свободной рукой и только тогда посмотрела на котёнка.

— Больно?

— Немножко. — Алиса помолчала. — Я же его не обижала.

— Ты потянулась к игрушке, когда он её поймал, — сказала мама. — Он мог испугаться.

— Но я потом отдала бы обратно.

Мама осторожно убрала верёвочку, пока Бася не потянул её в рот.

— Ты это знала. А он видел руку возле игрушки.

Алиса сжала и разжала кулак. Палец уже почти не болел. Хуже было то, что минуту назад она так радовалась его победе.

— Он меня не любит?

За коротким вопросом стояло совсем не то, что болело у неё на пальце.

Мама села рядом. Хотелось сказать, что Бася, конечно, любит Алису, и поскорее закончить неприятный разговор. Но котёнок сидел за стулом и сам, кажется, испугался её крика.

— Не знаю, как он сам это понимает, — сказала мама. — Но он к тебе приходит, играет, ложится рядом. Сегодня вы оба испугались. Давай сначала успокоимся.

— Я ведь его учительница.

— Похоже, у нас у обеих сегодня сложный урок, — сказала мама, поднимая упавшую тетрадь.

Мама положила удочку перед Алисой так, чтобы верёвка осталась вне досягаемости котёнка, а руку можно было держать подальше от зубов. Алиса взяла палочку, но не пошевелила ею сразу.

Бася выглянул из-за стула.

— Хочешь? — негромко спросила девочка.

Она повела мышкой по полу. Бася припал к полу и бросился следом. Через минуту он уже мчался вокруг коробки и катался на спине, забыв о пальце и тетради. Алиса ещё помнила неприятный укус и потому держала палочку чуть дальше от себя.

Алиса смеялась вместе с ним. Обида ещё оставалась, но теперь рядом с ней помещалась и радость.

* * *

После обеда школа неожиданно закрылась.

Бася остановился на середине очередного забега, широко зевнул, словно его пасть не имела предела, прошёл два шага и лёг на бок возле ножки дивана. Уснул он так быстро, что Алиса сперва решила: что-нибудь случилось.

— Мам, он больше не бегает.

— Хорошо. А то я уже думала, что у нас в квартире завёлся маленький моторчик.

Девочка присела рядом. Подушки на лапах были тёплыми. Нос подрагивал. На мохнатом боку спокойно поднималась и опускалась шерсть.

Алисе ужасно захотелось поднять котёнка и отнести в свою кровать. Там было мягче, чем у дивана. Она подставила ладони под тёплый чёрный бок, но Бася во сне отодвинул лапу и поджал голову, словно укрываясь от яркого света.

Руки остановились.

Котёнок мог проснуться и вырваться, а ей не хотелось снова услышать сердитое мяуканье. Алиса осторожно вынула ладони из-под него, оставив спящего на выбранном месте.

Она пододвинула к спящему Басе край пледа и ушла к столу. Котёнок так и не проснулся. Алиса несколько раз оглянулась — не потому, что боялась за него, а потому, что очень хотелось всё-таки взять.

Пуша следила за спящим котёнком с дивана. Топот стих, но кошка ещё несколько раз обернулась к нему, прежде чем улечься удобнее.

В комнате зашуршала бумага. Алиса дописывала диплом.

«БАСЯ. ЗА ЛУЧШУЮ ОХОТУ», — вывела Алиса. Ниже нарисовала красное сердце. Минусы и плюсы из журнала в диплом не попали.

Алиса подошла к маме.

— А можно вручить потом, когда проснётся?

— Конечно.

— А если не захочет?

Мама посмотрела на спящего котёнка и пожал плечами.

— Тогда положи диплом сюда, — сказала мама и отодвинула к краю стола коробку. — Он хотя бы не успеет его съесть до вручения.

* * *

К вечеру Бася проснулся, поел и сам пришёл к столу, где Алиса раскладывала рисунки. Сначала он заинтересовался зелёным карандашом, затем тёплой полосой света на полу. Девочка подвинула ему мягкую мышку, но не стала сразу водить ею по комнате.

— Это тебе, — сказала она и показала диплом.

Бася понюхал край бумаги. Она пахла рукой девочки, карандашами и клеем. Он провёл по ней лапой. Лист медленно съехал на пол. Котёнок проводил его взглядом и с явным удовольствием снова подтолкнул.

— Он его мнёт! — Алиса уже хотела воскликнуть сердито, но осеклась.

Несколько мгновений она смотрела, как золотая медаль превращается в складку. Потом осторожно забрала диплом и положила повыше.

— Это вообще-то за успехи, — сообщила она котёнку. — Бумагу ловить не обязательно.

Бася переключился на кончик Алисиной косички. Девочка убрала волосы за плечо, но на этот раз не придумала нового задания. Просто села рядом на ковёр и немножко посердилась про себя: школе всё-таки полагалось подчиняться учительнице. Правда, когда котёнок подошёл ближе, сердиться стало труднее.

Котёнок походил вдоль стола, обнюхал коробку учителя, заглянул за стул. Потом вернулся к Алисе, потёрся боком о её колено и улёгся у её ступни, вытянув одну переднюю лапу.

Девочка почти перестала дышать. Он выбрал это место сам.

Когда папа пришёл с работы, Алиса встретила его в прихожей без обычного крика. Приложила палец к губам и отвела к гостиной.

— Видишь?

— Вижу кота. И стол, на котором, кажется, открыли университет.

— Это школа. Но теперь тихо. Он сам ко мне лёг.

Папа присел, стараясь не шуметь. Бася поднял голову, узнал знакомый запах улицы и потянулся к протянутой руке. Потом снова вернулся к Алисиной ноге.

— Значит, учебный день прошёл удачно? — спросил отец.

— Не совсем. Он укусил меня и не получил диплом.

Папа посмотрел на маму. Та кивнула: всё в порядке.

— А чему он научился?

— Мышку ловить. А я теперь знаю, когда его лучше не трогать, — сказала Алиса. — Даже если очень хочется.

— Трудный предмет.

— Очень. Особенно когда он спит и такой красивый.

На подоконнике Пуша повернула голову к голосам. Алиса сегодня не звала её в школу, и кошка осталась на месте, даже когда все собрались возле Баси.

К ужину Бася уже убежал на кухню. Алиса не стала его удерживать, хотя рядом с её ногой было тепло. В тетради появился ещё один маленький плюс — на этот раз в графе самой учительницы.

Когда мама нашла плюс, Алиса уже спала. Карточки для завтрашнего занятия лежали рядом с тетрадью школы Баси. Мама ещё немного работала за столом, пока в комнате не стало тихо.

Глава 4. Чужой порядок

Бася быстро понял: в квартире двери существуют вовсе не для того, чтобы их открывали все желающие.

У шкафа была ручка. За ней хранились пакетики с едой, и иногда дверца оставалась неплотно прикрытой. У ванной был порог, за которым пахло водой, влажными полотенцами и чистящими средствами. Спальня по ночам закрывалась не всегда. Даже коробки, сложенные возле стола, имели щели, куда можно было просунуть нос.

Только входная дверь вела туда, что нельзя было проверить изнутри.

Она открывалась коротко, сопровождаемая звоном ключей, шорохом куртки и струёй незнакомого воздуха. Бася успел различить в нём запах лифта, краски, чужих ботинок и чего-то огромного, где проходы продолжаются за пределами любого видимого поворота.

По утрам папа уходил в Москву, стараясь не разбудить ребёнка окончательно. Но Алиса всё равно успевала сообщить о потерянном носке, мама — о забытом контейнере с едой, а Бася — первым добраться до прихожей. Когда ключ входил в замок, три дела оказывались одновременно важными; папа смотрел на часы, а в глазах ещё стояла электричка, которую нельзя было пропустить.

— Охранник уже на месте, — заметил папа.

— Охранника к двери не подпускай, — ответила мама из кухни. — Ему пока рано знакомиться с соседями.

Алиса высунулась из спальни с носком в руке.

— Я нашла один! Второй, наверное, опять потерялся.

— Без одного носка в садик не пойдёшь, — сказал папа. — А если меня задержит ещё и кот, электричка в Москву сегодня отправится без меня.

Он приоткрыл дверь, одновременно выставив ботинок поперёк щели. Бася вытянул шею и заглянул вдоль папиной ноги. Там были серый пол, незнакомая вертикальная стена и свет, который пах иначе, чем домашний. Котёнок попробовал обойти ботинок справа, затем слева — безуспешно.

— Не сегодня, путешественник.

Дверь закрылась. Снаружи вздохнул лифт.

Бася потрогал нижний край двери лапой. Он не испытывал обиды на папу: тот умел гладить за ухом так хорошо, что считать его противником было бы несправедливо. Но преграда заслуживала изучения. Странно: люди открывали её по собственному желанию, а для него устраивали целую систему запретов.

Котёнок поскрёб её когтем, послушал, как изменился звук, и присел. Ничего не изменилось. Из кухни донёсся шорох пакетика. Для начала можно было решить задачу попроще.

* * *

Пакетик с кормом лежал на столешнице, а котёнок находился далеко внизу.

Бася поднялся на задних лапах, потянулся к шкафчику и посмотрел на стул. Перекладины обещали путь наверх, но задние лапы пока не умели прочно удерживаться на них. Он попробовал ещё раз.

Передняя лапа соскользнула. Со второй попытки он добрался до нижней перекладины и заглянул под столешницу. Пакетик по-прежнему висел где-то в недоступном мире.

— Бася, кормить буду я, — сказала мама, убирая пакетик.

— Он сам придумал лестницу! — восхитилась Алиса.

— Лестницу придумал стул. Бася пока проверяет, насколько она ему подходит.

У маминого тапка зашуршал бумажный обрезок. Бася кинулся за ним, прокатился под стулом и выскочил с другой стороны. Пакетик пришлось оставить на потом.

Пуша лежала у окна. Когда чёрный комочек понёсся в её сторону, она подобрала хвост и приподняла голову раньше, чем котёнок пересёк середину комнаты. Бася и не подумал сворачивать к ней: бумажка выскользнула в сторону кухни, и он пронёсся мимо, даже не взглянув вверх.

Белая кошка подождала. Он не вернулся. Тогда она осторожно опустила хвост на покрывало.

Мама подхватила бумагу прежде, чем Бася успел попробовать её на зуб. Котёнок возмутился коротким мяуканьем, но тут же получил завтрак и почти забыл о возражениях. Он ел жадно, выталкивая миску вперёд носом, пока та не встретилась с ножкой стула.

Высокий стол никуда не делся, как и закрытая дверь. Зато бумажка оказалась замечательной добычей, и утреннее поражение уже не имело значения.

* * *

Вечером папа вернулся позже обычного.

Бася первым услышал шаги за дверью и привычный звон ключей. Он уже знал: за ними последует короткий миг, когда квартиру и неизвестное пространство разделяет только человеческая нога. На этот раз он спрятался за поставленной в прихожей сумкой. Не из хитрого расчёта — просто оттуда было лучше видно нижний край двери.

Папа потянул дверь на себя и одновременно попытался освободить ремень сумки, зацепившийся за ручку. На пол упала перчатка. Он наклонился за ней, и между ботинком и косяком открылась щель.

Бася двинулся сразу.

За порогом оказался холодный пол. Незнакомый запах ударил в нос: железо лифта, чужая обувь, пыль, принесённая сквозняком с лестницы. Котёнок выставил туда одну лапу, затем вторую. Полоска света, за которой до сих пор нельзя было разглядеть продолжение мира, обернулась целым пространством с чужими шагами и недоступными поворотами. Оно было удивительно большим для такого маленького тела.

Котёнок уже собирался сделать третий шаг. У лифта застонал механизм, по площадке загремели чужие ботинки, и незнакомый пол под его лапами вдруг оказался не таким безопасным, как тихая кухня.

— Бася!

Голос отца прозвучал так резко, что котёнок замер. Папин ботинок перегородил проход, сам человек прижал дверь плечом, чтобы она не распахнулась шире. Внутри квартиры звякнуло что-то тяжёлое: мама оставила на столе кастрюльную крышку и побежала в прихожую.

Бася попробовал обойти ботинок, но папа уже присел, заслонив проём всем телом. Мама подхватила котёнка под грудь и отнесла к кухне. Он вытянул шею назад, пытаясь увидеть внезапно исчезнувший коридор.

Замок щёлкнул дважды.

Лишь тогда мама выдохнула.

— Ещё чуть-чуть — и он был бы на лестнице.

Папа остался стоять у двери, не сняв куртки. Он смотрел на пустой пол у порога, где только что мелькнули маленькие чёрные лапы.

— Я его даже не видел. Он из-за сумки выскочил.

В гостиной появилась Алиса. В руке у неё была корона, которую она вырезала из жёлтой бумаги для завтрашней игры.

— Почему вы кричали? Он убежал?

— Нет, — сказала мама. — Мы успели.

Алиса присела возле Баси. Котёнок уже пытался поймать завязку от короны. Девочка отдёрнула руку и посмотрела на родителей.

— А если бы не успели?

Папа хотел пошутить, как обычно. Но только что он едва не закрыл дверью маленькое чёрное тело. Он присел рядом с дочерью, не снимая куртки.

— Тогда мы могли бы его долго искать. И не факт, что нашли бы сразу.

— Но он же знает, где наш дом.

— Он знает квартиру. А подъезд и улицу — нет. Там машины, чужие люди, другие двери. Его можно не заметить под ногами, а он не поймёт, как вернуться.

Алиса ничего не ответила. Она посмотрела на ботинки, возле которых минуту назад проскользнул Бася, и вдруг представила, как ищет его за дверью, а он не откликается.

— Я буду его держать, когда папа приходит, — предложила она.

Мама покачала головой.

— Не надо ловить его у двери. Лучше скажи нам, где он. А мы сначала закроем вход, потом будем обниматься.

Папа положил руку дочери на плечо. Куртку он так и не снял. Весь путь домой он думал о работе, но сейчас не стал рассказывать, как тяжело прошёл день: дочь ещё смотрела на щель под входной дверью, и ей требовалось, чтобы взрослые просто побыли рядом.

Бася поднял морду к протянутой ладони, ткнулся носом в пальцы и замурлыкал. Рядом были свои люди, знакомые руки и тёплый пол. Он не разобрался в причине испуга людей. Но помнил грохот чужих шагов за порогом — слишком близко к маленькому телу.

За дверью по-прежнему оставалось неизвестное. А перед ним, на полу, лежала жёлтая бумажная корона. Он осторожно тронул её лапой.

— Не ешь хотя бы королевские регалии, — слабо улыбнулся папа.

Алиса засмеялась первой. Мама улыбнулась вслед за ней. В прихожей снова стало похоже на обычный вечер.

* * *

Уже на следующее утро у входной двери появился новый порядок.

Папа сначала находил котёнка глазами и лишь потом брал ключи. Мама проверяла, не прячется ли чёрный хвост за сумкой или ботинком, когда вела Алису в садик. Девочка с удовольствием сообщала, где находится «ученик», но перестала бросаться ловить его у самого порога.

— Учительница, где у нас путешественник? — спросил папа.

— Под стулом, — отозвалась девочка. — Только не пугай его.

— И сам постараюсь не пугаться.

Через несколько дней новый порядок стал настолько привычным, что взрослые почти перестали о нём говорить. Они просто не открывали дверь, пока не убеждались, что котёнок в безопасном месте.

Для Баси это изменило характер самой двери. Она по-прежнему заманчиво щёлкала и приносила чужие запахи, но редко открывалась там, где он мог успеть к щели. Люди научились находить его взглядом прежде, чем створка открывалась.

Бася по-прежнему сердился на дверь: за ней были запахи, которые хотелось проверить самому. Но стоило в подъезде загреметь шагам, как он на мгновение вспоминал грохот рядом со своей мордой. Желание выйти от этого не исчезало.

Пуша проходила мимо входной двери без всякого интереса. Услышав же в гостиной быстрые удары маленьких лап, она неизменно замедляла шаг и поворачивала голову.

* * *

К вечеру Пуша спустилась с подоконника привычной дорогой: через кресло, мимо ножки стула и вдоль стены к дивану. Сегодня возле стула пришлось остановиться.

На полу сидел Бася. К крошечной передней лапе прилипла белая бумажка; он встряхивал ею, поддевал другой лапой и удивлялся, почему добыча, которую даже не нужно ловить, не желает оставить его в покое.

Пуша замерла за несколько шагов. Дальше она пошла осторожно, низко опустив хвост и не сводя глаз с котёнка.

Бася поднял голову.

В узком проходе они оказались друг напротив друга. Можно было обойти стул с другой стороны. Можно было дождаться, пока Пуша пройдёт. Но котёнка заинтересовала её неподвижность. Она смотрела на него, не приближаясь и не отступая. Это было гораздо занимательнее бумажки.

Он сделал шаг.

Пуша тихо предупредила его, подняв переднюю лапу.

Пуша не загораживала ему дорогу. Между стулом и стеной оставалось место, но стоило ему шевельнуться, как белая кошка снова поднимала лапу. Закрытая дверь в прихожей была понятнее: у неё хотя бы имелись ручка и замок.

Бася перенёс вес на передние лапы и подался ещё на полшага ближе.

Пушина лапа поднялась выше.

Он мог бы метнуться вдоль стены. Был мал и быстр, а до дивана оставалось всего несколько прыжков. Пуша, вероятно, успела бы ударить его по морде. Возможно, не успела бы. Проверить было заманчиво.

Однако за ножкой стула оставалась свободная полоска пола. Она вела к кухне, потом обратно к дивану: путь длиннее, зато пройти можно без встречного удара. Бася заметил её и задержался, не решаясь воспользоваться.

Почему именно он должен обходить, если Пуша могла отступить? Ему хотелось дождаться этого — не ради дивана, а ради того, чтобы проверить собственную правоту. Бумажка всё ещё тянула шерсть на лапе; котёнок наконец отвёл взгляд.

Он отвернулся первым.

Обойдя стул, Бася остановился и посмотрел назад. Пуша уже шла к дивану. Не распушила шерсть, не бросилась вдогонку и даже не повернулась в его сторону. Просто прошла там, где хотела пройти.

Бася ещё долго смотрел на свободную дорогу и сердился, хотя сам выбрал обход. Даже людям он не смог бы объяснить, в чём состоял спор.

За стеной хлопнула соседская дверь. В кухне загудел холодильник. Бася вздрогнул, поднял лапу — и вновь обнаружил у себя налипшую бумажку.

Он встряхнул ею, и маленький белый клочок наконец отлетел на пол.

Теперь возникло дело поважнее. Бася припал к полу, подкрался и прыгнул.

Пуша легла на покрывало. Из кухни стучали быстрые лапы, но не приближались. Она прислушалась, затем улеглась удобнее — впервые за этот вечер не меняя места. Пока этого было достаточно.

Глава 5. Обычная семья

Утром на кухонном столе обнаружились три разных дела, и ни одно не соглашалось уступить место другому.

Алиса заканчивала рисунок дома, который начала ещё в день своей школы для Баси. У дома появились второй этаж, отдельные кошачьи окна и лестница прямо к крыше. Мама раздвинула карточки, освобождая дочери место, а отец в третий раз проверил карманы. Бася наблюдал из-под стула: зелёный карандаш свешивался со стола как раз на расстоянии прыжка.

Карандаш чуть качался от движений Алисиной руки. Бася переводил взгляд с него на папины ботинки: оба предмета обещали интересное, хотя один убегал сам, а другой всякий раз уносил человека из дома.

— Не трогай, — сказала Алиса, даже не повернув головы.

Котёнок замер. Девочка не видела его лапы, но угадала намерение по одному только движению. Неприятное открытие. Впрочем, она тотчас занялась крышей, и Бася снова поднял голову к карандашу.

— Бася! — предупредил папа из прихожей. — Я только вчера научился проверять, не сидишь ли ты у двери. Не заставляй меня теперь проверять ещё и потолок.

— На потолке он пока не был, — заметила мама.

— Значит, надо успеть уйти до повышения квалификации.

Папа наконец обнаружил ключи в наружном кармане сумки. Мама отложила карандаш, которым подписывала карточки, и посмотрела на часы.

— Ты сегодня сможешь пораньше?

— Постараюсь. Но обещать не буду.

Она кивнула, хотя именно такой ответ слышала уже несколько раз. Алиса протянула отцу рисунок.

— Ты должен выбрать, какое окно твоё.

— А разве у меня есть своё?

— Конечно. Только пока я его не нарисовала. Выбери место.

Отец посмотрел на лист, потом на жену, сидевшую среди разноцветных прямоугольников.

— Рядом с маминым. И побольше, чтобы мы вдвоём поместились.

— У мамы окна ещё нет, — сказала Алиса. — Она всё время на кухне.

Папа открыл было рот для шутки, но промолчал. На столе лежали мамины карточки, начатая тетрадь и чашка с давно остывшим чаем. Она с самого утра готовила два упражнения для дошкольников пяти-шести лет и успела вырезать лишь половину листа. Ей хотелось понять не то, кто быстрее назовёт фигуру, а кто найдёт способ проверить ошибку.

Отец увидел всё это, только когда Алиса показала ему пустое место для маминого окна.

— Вот что, — сказал отец. — Давайте сегодня вечером я займусь ужином. А ты спокойно закончишь своё занятие.