Читать книгу Ты не дура. Ты просто выбираешь не тех (Сергей Ситников) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Ты не дура. Ты просто выбираешь не тех
Ты не дура. Ты просто выбираешь не тех
Оценить:

5

Полная версия:

Ты не дура. Ты просто выбираешь не тех


Для тебя

Упражнение «Мой словарь». Займёт десять-пятнадцать минут.

Возьми блокнот и раздели страницу на три колонки.

В первой выпиши три фразы, которые тебе говорил нынешний или прошлый мужчина и которые ты потом расшифровывала. «Я сейчас не готов», «был занят», «давай не будем ничего усложнять», что угодно.

Во второй колонке рядом с каждой фразой запиши, что он сделал в ближайшие две недели после неё. Только поступки. Приезжал, не приезжал, писал, пропал, позвал к друзьям, отменил.

В третьей колонке напиши перевод фразы, составленный только по этим поступкам.

Теперь вспомни, как ты переводила эту фразу тогда, когда её услышала. Сравни два перевода. Если между ними большая разница, не ругай себя. Тогда у тебя был только его голос. Сейчас у тебя есть то, что он делал.


Вторник, 19:40. Москва.

Их день. С четверга Андрей не написал ни слова.

Марина не ждёт. Она так себе и сказала, ещё утром, когда собиралась на работу: я не жду. Поэтому она не переоделась после офиса и сидит на кухне в той же блузке, в которой вела планёрку. Не купила его любимый сыр. Не протёрла его чашку на сушилке, просто сдвинула её в сторону, чтобы поставить свою. Сериал на ноутбуке идёт уже сорок минут, и она не знает, как зовут главного героя.

Телефон лежит экраном вниз. Она его не трогает. Почти. В 19:41 он вздрагивает. Марина переворачивает его не сразу. Досчитывает до пяти, как будто это что-то меняет. Потом переворачивает.

«Буду в 20:30. Нам надо поговорить».

Она читает это сообщение раз, другой, третий. Пять слов, и ни одно ничего не объясняет. Так пишут, когда собираются уйти. Так пишут, когда собираются наконец остаться. Так пишут, когда хотят обсудить её четверговое сообщение и объяснить ей, как она была неправа.

До 20:30 сорок девять минут. Марина встаёт, подходит к сушилке и берёт в руки его чашку.

Глава 5. Женатый

В 20:30 Андрей не пришёл.

В 20:40 Марина помыла его чашку. Вытерла и поставила на сушилку ручкой вправо, как он любит. Потом разозлилась на себя за это «как он любит» и повернула ручку влево.

В 20:52 в дверь позвонили.

— Пробки на Садовом, — сказал Андрей с порога и протянул ей пакет. — Держи.

В пакете был сыр. Тот самый, который она сегодня принципиально не купила. Его любимый. Он прошёл на кухню, сел на своё место у окна и не стал снимать пиджак. Марина знала эту примету. Пиджак он не снимал, когда собирался говорить о серьёзном. Или, когда собирался уйти раньше обычного. Она села напротив и сложила руки на столе, как на планёрке, где ждёт плохих цифр от подрядчика.

— Я про четверг, — начал Андрей. — Я тогда психанул. Извини. Ты права. Буду говорить накануне, если не получается.

Марина приготовилась к другому разговору. У неё был заготовлен ответ на «не устраивай сцен», на «ты изменилась», даже на «нам лучше расстаться». На «ты права» ответа заготовлено не было.

— Хорошо, — сказала она. Голос вышел ровнее, чем она ожидала.

— И ещё. — Андрей потёр переносицу. — Я так тоже больше не могу. Правда. Мы с ней давно как соседи, ты же знаешь. После Нового года я с ней поговорю. Дай мне до весны.

На кухне стало очень тихо. Слышно было, как гудит холодильник и как у соседей сверху кто-то двигает стул.

— До весны, — повторила Марина. — Это до первого марта или до тридцать первого мая?

— Марин.

— Я маркетолог. Мне нужен дедлайн.

Он засмеялся, протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.

— До весны.

В 21:58 он ушёл, как уходил всегда. В прихожей поцеловал её в висок и сказал: «Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает». Марина закрыла за ним дверь, вернулась на кухню и долго смотрела на сыр, который так никто и не открыл.

В голове крутилось одно и то же, её же словами. Видишь. Ты попросила спокойно, и он услышал. Сам извинился. Сам назвал срок. Так не ведут себя с той, кого держат про запас. Значит, всё-таки особенное.


В переводе с мужского

«Мы с женой давно как соседи».

Перевод: «Соседи, с которыми у меня общие дети, ипотека, отпуск в августе и планы на Новый год».


«Я уйду, когда дети подрастут».

Перевод: «Дети подрастают каждый год. Срок не наступает никогда».


«Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает».

Перевод: «С тобой у меня нет быта, детской температуры и разговоров про ремонт на даче. Понимать человека два вечера в неделю удивительно легко».


«Дай мне ещё немного времени».

Перевод: время у него уже есть, и немало. Ему нужно, чтобы ты не задавала вопрос о сроке ещё несколько месяцев.


Почему он обещает и не уходит

Скажу то, что многие женщины не хотят слышать, потому что это не делает ситуацию проще. Скорее всего, Андрей не врал.

Когда женатый мужчина говорит «я уйду», он в эту минуту чаще всего верит в свои слова. Ему правда тяжело. Дома скучно и тесно, разговоры только про кружки и счета, а здесь его ждут, слушают и смотрят так, как жена не смотрела уже лет десять. Уйти ему действительно хочется. Где-то в будущем, в той красивой версии жизни, где всё решилось само.

А теперь посмотри, что стоит между ним и этой версией. Нужно сесть напротив жены и сказать ей то, после чего её лицо изменится навсегда. Объяснить детям, почему папа теперь живёт отдельно. Видеть их по выходным. Делить квартиру, машину, друзей. Выслушать маму, тёщу, общих знакомых. На какое-то время стать в глазах всех, кого он знает, плохим человеком.

И сравни это с тем, что у него есть сейчас. Дом, где его ждут к ужину. Квартира, где его ждут с сыром. Две женщины, и каждая по-своему считает, что он её. Ему плохо, тут я верю. Но ему плохо не настолько, чтобы что-то менять. А обещание стоит ему ровно ничего, зато снимает напряжение на несколько месяцев вперёд.

Как мужчина, могу сказать одну простую вещь. Мужчина, который решил уйти, уходит. Он делает это ради себя, потому что больше не может жить там, где живёт. Не ради любовницы и не к ней, и уж точно не по графику, растянутому на три года. Когда решение принято, оно выглядит как съёмная квартира и разговор, после которого ночуют на диване у друга. Оно не выглядит как «дай мне до весны».


В среду мы созвонились в восемь вечера. Марина сидела за кухонным столом, перед ней стояла кружка с чаем и лежал тот самый сыр, уже открытый.

— Ну что, психолог, — сказала она вместо приветствия. — Твоя техника сработала. Он сказал «ты права». Мне тридцать четыре года, и мужчина впервые сказал мне «ты права» без «но». Можешь записать себе в портфолио.

— Запишу, — сказал я. — Это правда сдвиг. Он услышал твою просьбу, и это стоит заметить.

— Вот.

— Можно один вопрос?

Марина прищурилась. Она уже знала, что мои «один вопрос» редко бывают безобидными.

— Давай.

— «До весны» — это первый срок, который он называет?

Она открыла рот, чтобы ответить сразу, и не ответила. Взяла кусочек сыра, положила обратно.

— Подожди, — сказала она. — Я сейчас.

Через минуту на экране появилась таблица. Марина расшарила экран, и я увидел три аккуратные колонки: «Срок», «Причина переноса», «Статус». Начальница отдела маркетинга не умеет думать о сроках иначе.

— Значит, так, — сказала она бодро, как на защите квартального отчёта. — Первый срок. Три года назад. «Когда младший пойдёт в садик». Пошёл. Причина переноса: «у него адаптация, плачет по утрам, сейчас нельзя». Статус: перенесён. Она напечатала.

— Второй. «После юбилея тёщи». Юбилей прошёл. Потом тёща приехала погостить на месяц, и Сочи накрылся. Причина переноса: «она у нас живёт, ты что, при ней?». Статус: перенесён.

— Третий. «После отпуска, а то дети расстроятся». Отпуск был. Причина переноса: «у старшей переходный возраст, ей и так тяжело». Статус: перенесён.

Она набрала последнюю строку и на секунду задержала пальцы над клавиатурой.

— Четвёртый. «После Нового года, до весны». Статус… — Марина поставила курсор и подумала. — В работе.

Она посмотрела на свою таблицу и вдруг засмеялась. Громко, искренне, почти с удовольствием.

— Слушай, если бы у меня подрядчик так сдвигал дедлайны, я бы его уволила на втором переносе. Ну максимум на третьем, если бы скидку дал. Потом смех кончился, а таблица осталась на экране.

— Но это же другое, — сказала Марина тише. — С подрядчиком у меня нет… Она не договорила.

— Нет чего? — спросил я.

— Ничего. — Она закрыла таблицу, и на экране снова появилась её кухня. — Ладно. Я поняла, куда ты клонишь. Я не дура.

— Я знаю, что ты не дура, — сказал я. — Поэтому и задал вопрос тебе, а не ему.

Марина действительно не дура. Она руководит девятью людьми, отвечает за бюджеты с шестью нулями, а подругам, которые рассказывают ей про женатых, говорит одно слово: беги. Как раз поэтому ей так трудно. Глупой женщине не нужно ничего себе объяснять. Умной нужно объяснение, почему она делает то, что сама запретила бы любой другой.


Как умная женщина объясняет себе необъяснимое

В 1957 году американский психолог Леон Фестингер описал явление, которое назвал когнитивным диссонансом. Если по-простому, это неуютное чувство, когда то, что ты о себе думаешь, расходится с тем, что ты делаешь. Жить с таким противоречием настолько неприятно, что мозг срочно ищет, как его снять. Поменять поступок трудно. Поменять объяснение гораздо легче.

Бытовой пример. Человек купил дорогую куртку, а она оказалась неудобной: жмёт в плечах, рукава коротковаты. Признать «я выбросил кучу денег» неприятно. Поэтому он ещё полгода рассказывает всем, как она отлично держит тепло, и надевает её через силу. Чем дороже куртка, тем дольше он её хвалит.

У Марины противоречие такое. «Я умная и не трачу время на женатых» и «я три года с женатым». Снимается оно одной фразой: у нас особенное. Не как у тех, кому я советую бежать. Он другой, я другая, ситуация другая. После этого каждое «ты права» и каждый пакет с сыром становится доказательством, что она не ошиблась. А таблицу из четырёх сроков лучше закрыть, пока она не сказала лишнего.

Обрати внимание, ум здесь не защищает. Чем человек умнее, тем убедительнее объяснения он себе строит. Марина за три года придумала столько аргументов в пользу Андрея, что их хватило бы на хорошую презентацию для совета директоров. Почему с каждым годом уйти не легче, а труднее, почему три года сами по себе становятся причиной остаться, я расскажу в главе про невозвратные затраты.


Витрина

Есть вещь, которую в таких отношениях видно только со стороны.

Андрей знает расписание Марины. Когда у неё планёрки, когда она ездит к маме, в какие дни у неё йога. Марина его расписания не знает. Она не может позвонить ему в субботу. Не может написать после десяти вечера. Не может выложить фотографию, где они вдвоём, и не может прийти на ту самую конференцию, где они познакомились, если там будет кто-то из его знакомых. Её Новый год зависит от его семьи. Его Новый год от неё не зависит никак.

Риски тоже распределены неровно. Если всё откроется, он рискует скандалом, и по моим наблюдениям, многие браки такой скандал переживают. Она рискует годами, которые никто не вернёт. Тридцать один, тридцать два, тридцать три, тридцать четыре.

И ещё одно. Два вечера в неделю Марина видит лучшую версию мужчины. Отдохнувшего, соскучившегося, внимательного, с сыром в пакете. Андрея с температурой тридцать восемь, Андрея, который орёт на сына из-за невыученных уроков, Андрея, который в воскресенье до обеда лежит на диване с телефоном, она не видела ни разу. Всё это видит другая женщина. Марина влюблена в витрину. А в витрине всегда чисто, там ведь никто не живёт.


Оксане тридцать восемь. На наших сессиях она сидела на бортике ванны с телефоном в руке, потому что ванная была единственной комнатой в квартире, которая запиралась.

Переписку мужа она нашла случайно. Он забыл выйти из мессенджера на семейном планшете, а сын попросил включить мультик. Оксана прочитала немного, ровно столько, чтобы не суметь забыть. Муж писал другой женщине: «Мы с женой давно как соседи. Держусь только ради сына».

На той же неделе они вдвоём ездили на день открытых дверей в школу, куда сын пойдёт в следующем году. Муж задавал завучу больше вопросов, чем Оксана. А в воскресенье вечером, когда сын уснул, он обнял её на кухне и сказал: «Может, пора уже второго?»

— Я не понимаю, — сказала мне Оксана, глядя куда-то мимо камеры. — Кому из нас он врёт?

Честный ответ: скорее всего, обеим. И себе в первую очередь. Каждая из двух женщин получает ту версию, которая удерживает её на месте. Жене достаётся «давай второго», другой достаётся «мы как соседи». Обе фразы работают на одно: чтобы его жизнь оставалась спокойной.

Я рассказываю эту историю не для того, чтобы тебе стало стыдно, если ты сейчас на месте той, другой. И не для того, чтобы сделать из жены злодейку или соперницу. Жена Андрея для Марины не враг. Это ещё одна женщина, которой этот мужчина рассказывает удобную для себя версию.


В переводе с мужского

Ещё одна фраза, совсем короткая. Андрей её не говорил, но многие говорят.

«Ты же знала, на что шла».

Перевод: «Я обещал, а отвечать за обещания будешь ты».


Что с этим делать

Не строй жизнь по его календарю. Если ты откладываешь отпуск, потому что «вдруг он сможет», держишь вторник и четверг свободными на всякий случай и встречаешь праздники у телефона, твоя жизнь уже подстроена под его семью. Начни замечать, где именно.

Не воюй с женой. Не пиши ей, не ищи её страницу, не изучай её фотографии в поисках доказательств, что она хуже тебя. Это ничего не меняет в его выборе и забирает у тебя силы. Решение о его браке принимает он, а не она и не ты.

Не ставь ультиматум сгоряча, если не готова его выполнить. «Или я, или она, до пятницы» звучит сильно, но, если пятница пройдёт, а ты останешься, он выучит главное: твои слова можно пересидеть. В следующий раз он даже не станет волноваться.

Назначь свой срок. Не принимай его срок, а реши сама, сколько ещё ты готова ждать и что будешь делать, если ничего не изменится. Говорить ему этот срок не обязательно. Это не угроза ему, а договор с собой.

Записывай его обещания с датами. Не для того, чтобы потом предъявить, а для того, чтобы видеть, сколько раз срок уже сдвигался. Память щедра к тем, кого мы любим, и быстро стирает переносы. Записанное не стирается.

Задай себе три вопроса. Могу ли я позвонить ему в выходной. Знаю ли я, где он будет тридцать первого декабря. Изменилось ли за последний год что-то, кроме формулировок обещаний. Если на все три ответ «нет», у тебя уже есть перевод, и он не требует словаря.

Планируй свои праздники сама. Если в Новый год его снова не будет, пусть у тебя будет план, в котором нет ожидания: друзья, поездка, мама, хоть ночной каток. Ожидание праздником не бывает.


У меня был знакомый, который пять лет «вот-вот уходил» от жены. Каждое лето он говорил мне за пивом: «Всё, после отпуска решаю». После отпуска выяснялось, что у сына ЕГЭ, у тёщи операция, у жены день рождения. Самое интересное, что каждый раз он верил себе. Я видел его лицо, он не играл. В конце концов он действительно принял решение: закончил тот роман и остался в семье. Потом признался мне, что ему было легче так, чем уйти, и что другой женщине он так ни разу и не сказал правду. Пять лет обещаний закончились одним сообщением: «Нам надо остановиться».


Для тебя

Упражнение «Мой календарь». Займёт десять-пятнадцать минут.

Возьми календарь за последний год, бумажный или в телефоне. Отметь в нём праздники и важные для тебя дни: Новый год, свой день рождения, 8 Марта, отпуск, день, когда ты болела, день, когда тебе было особенно плохо или особенно хорошо.

Рядом с каждым днём запиши две вещи: где была ты и где был он.

Посмотри на получившийся список. Не делай выводов сразу, просто посмотри.

Потом ответь на один вопрос: какой из ближайших праздников я хочу провести не в ожидании? Выбери один и запиши, что ты сделаешь в этот день сама, с кем и где.

Это упражнение подходит не только тем, кто встречается с женатым. Оно для любых отношений, где ты живёшь по чужому расписанию.


В среду в 22:14 Андрей написал: «Завтра не смогу. Предупреждаю заранее, как договорились)».

Марина улыбнулась, сама того не заметив. Слово он сдержал. Первый раз за три года он отменил встречу накануне, а не за два часа. В четверг она пошла с коллегой в кино и почти не смотрела в телефон.

Суббота, 11:20. Москва. Марина сидит на кухне с кофе и листает ленту. Пятничные фотографии, чьи-то коты, чей-то отпуск. Потом пост от Кирилла, того самого, который три года назад вёл секцию на конференции, где выступал Андрей. Марина подписалась на него тогда же и с тех пор ни разу его не открывала.

Фотографии из ресторана. Длинный стол, бокалы, торт со свечками. На первой Кирилл с женой. На второй какие-то люди, которых Марина не знает. На третьей Андрей.

Он в той же рубашке, которую она подарила ему в прошлом феврале. Рядом с ним женщина со светлыми волосами, её рука лежит у него на плече. Оба смеются, смотрят куда-то в сторону, наверное, на того, кто сказал тост. Подпись под постом: «Ребятам пятнадцать лет. Вечер пятницы удался».


Пятница. Через три дня после «дай мне до весны». Через день после «предупреждаю заранее, как договорились».

Марина увеличивает фотографию двумя пальцами. Смотрит на руку жены у него на плече. Потом на его руку. Она лежит поверх руки жены, на столе так же, как во вторник лежала поверх её руки. Кофе остывает.

Глава 6. Маменькин сынок

«Наверное, да» было уже готово. Наталья произносила эти два слова восемнадцать лет, по любому поводу, и они выходили сами, как выдох. Наверное, да, я пересолила. Наверное, да, надо было позвонить твоей маме. Наверное, да, я его довела. Она открыла рот и остановилась.

Лиза стояла в дверях кухни, держалась одной рукой за косяк и смотрела не на мать, а на кастрюлю с борщом. Шестнадцать лет. В этом возрасте дети задают самые важные вопросы так, будто спрашивают, где зарядка.

Наталья вспомнила сессию, на которой мы говорили про детей. Что случилось. Чьё это решение. Ты ни при чём. Тогда она записала эти три вопроса в блокнот аккуратным почерком старосты и подчеркнула. Сейчас блокнот лежал в спальне, но подчёркнутое помнилось и так.

— Нет, — сказала Наталья. Вышло суше, чем ей хотелось. — Это неправда. Папа решил уйти. Это было его решение. Не моё и не твоё.

Лиза пожала одним плечом.

— А бабушка сказала, что ты его довела.

Половник в руке у Натальи остановился над кастрюлей.

— Когда сказала?

— Ну… летом. И в прошлый раз, когда мы у неё были. Что ты его пилила, и он не выдержал. — Лиза помолчала. — Она даже плакала.

— Понятно, — сказала Наталья.

— Ладно, — сказала Лиза. — Я поняла. И ушла к себе. Дверь закрыла без хлопка, и от этого почему-то стало хуже.

Наталья выключила плиту. Помыла половник. Помыла его ещё раз, хотя он был чистый. Потом села за стол, на котором стояла тарелка с недоеденным борщом, посоленным по-своему, и долго смотрела в окно на соседний дом.

Она не знала. Два года дети ездили к отцу на выходные, а отец жил у матери, и Наталья ни разу не спросила, о чём там говорят. Ей казалось, что спрашивать неприлично. Хорошая девочка не лезет в чужие разговоры.

В понедельник в 9:12 по её времени мне пришло сообщение. Наталья пишет так, как раньше писали письма: с приветствием, с точкой в конце каждого предложения.

«Здравствуйте, Сергей. То есть привет, я всё никак не привыкну. На вторник я подготовила не тот список, что обычно. Если можно, начнём с него».


В переводе с мужского

«Мама просто волнуется».

Перевод: «Решать будет мама, а я буду объяснять тебе её решения».


«Найди с мамой общий язык».

Перевод: «Разбираться в вашем конфликте я не буду. Уступать будешь ты».


«Мама плохого не посоветует».

Перевод: «Думать самому мне не нужно, у меня для этого есть мама».


«Не ставь меня перед выбором».

Перевод: «Выбор я давно сделал. Просто не хочу, чтобы ты это заметила».


И фраза Виктора, которую Наталья вспомнила ещё во вступлении: «С детьми кто сидеть будет, на маме моей?»

Перевод: «Твои планы считаются нагрузкой на мою маму. А мама важнее твоих планов».


Во вторник Наталья подключилась в семь вечера. За её спиной был кухонный шкаф, на нём висел детский рисунок, прижатый магнитом в виде помидора. Перед ней лежал лист, исписанный с двух сторон.

— Я назвала его так, — сказала она и прочитала заголовок, как читают название доклада. — «Решения, которые принимала Галина Петровна».

— Читай.

— Первое. Имя для Миши. Мы хотели Глеба. Галина Петровна сказала, что Михаил, в честь её отца. Витя сказал: «Ну маме же приятно». Он Миша.

Она поставила галочку на полях.

— Второе. Обои в детской. С утками. Миша их ненавидел лет с пяти. Говорил, что утки на него смотрят. — Наталья вдруг коротко засмеялась, сама себе удивившись. — Они правда смотрели. Жёлтые такие, с выпученными глазами. Я их три года хотела переклеить. Витя говорил: «Мама выбирала, обидится».

Галочка.

— Третье. Отпуск. Каждый год один и тот же санаторий под Анапой, потому что Галина Петровна туда ездила и ей там «давление хорошо». Мы ездили с ней. Восемнадцать лет. Я один раз предложила Казань. Витя сказал: «А мама как одна?»

— Четвёртое. Ключ. У неё был ключ от нашей квартиры. Она приходила, когда нас не было, и переставляла кастрюли. Я сказала об этом Вите один раз, на третьем году. Он сказал: «Мама просто волнуется». Ключ я у неё так и не забрала. Он и сейчас у неё, наверное.

— Пятое. Воскресные обеды. Каждое воскресенье, в два часа, у неё. Не прийти было нельзя. Однажды Лиза болела, и я осталась с ней дома. Галина Петровна потом месяц со мной не разговаривала, а Витя месяц говорил, что я «настроила маму против семьи».

Наталья перевернула лист.

— Шестое. Работа. Когда Мише было два, мне предложили место в бухгалтерии на заводе, через бывшую однокурсницу. Хорошее место. Витя сказал: «С детьми кто сидеть будет, на маме моей?» А мама сказала, что в её время женщины детей в садик не сдавали.

Она помолчала и добавила, глядя в лист: — Седьмое я дописала в субботу. Выходные с детьми. Он отменил их в третий раз, потому что маме надо закрыть дачу на зиму. И то, что Галина Петровна говорит Лизе. Про то, что я его довела.

Она положила лист на стол и выровняла его по краю.

Я задал ей вопрос, который пришёл в голову ещё на первом пункте.

— Наталья, а Виктор когда-нибудь говорил «я решил»?

Она подумала. Честно подумала, перебрала в голове, это было видно по лицу.

— Говорил, — сказала она наконец. — Когда уходил. «Я решил, что так будет лучше для всех». — Пауза. — А до этого… «Мама считает». «Мама говорит». «Маме будет неприятно». «Мама плохого не посоветует».

Она взяла лист, посмотрела на него, будто видела впервые, и сказала медленно, тем голосом, которым говорит редко: — Я восемнадцать лет спорила не с тем человеком.

И сразу поправилась, как поправляет цифру в отчёте: — Точнее, не спорила.


Три человека в одном браке

Сразу оговорюсь, потому что эту главу часто читают неправильно. Мужчина, который любит свою мать, не маменькин сынок. Мужчина, который звонит ей каждый день, тоже не маменькин сынок. Тот, кто ездит к ней на дачу, чинит ей кран и помнит, какие таблетки она пьёт, скорее всего, хороший сын, и это говорит о нём хорошее. По моим наблюдениям, многие нормальные мужчины очень близки со своими мамами.

Дело не в количестве звонков. Дело в том, кто решает.

В психологии есть слово сепарация, то есть отделение. Речь не о том, чтобы уехать от родителей подальше или перестать с ними общаться. Сепарация происходит внутри: взрослый человек может любить мать, слушать её советы и даже им следовать, но решения принимает сам и сам за них отвечает. Он больше не ребёнок, который ждёт, что скажет мама, прежде чем понять, что думает он.

bannerbanner