Точка Х. Когда рушатся стены

— А ну тише! — грозно прошептал Слава, резко шагнув к парню и положив тяжёлую руку ему на плечо. — Услышат. Хватит ныть, говорю. Тебя как звать?

Парень немного успокоился, шмыгнул носом, вытер слёзы тыльной стороной ладони и впервые внимательно осмотрел дружинников — его взгляд скользнул по строгому лицу Славы, задержался на скрещённых руках Игоря, потом снова поднялся к глазам Вячеслава.

— Руслан.

— Вот что, Руслан, — Слава чуть сжал плечо парня, словно подчёркивая серьёзность слов, — ты можешь идти с нами. К нам, в наше убежище. Там нелегко, но ты будешь не один. Ты когда проснулся?

— Дней десять назад, — простонал Руслан.

— Мы здесь были совсем недавно, — Слава впился взглядом в его лицо. — Вот в том супермаркете. Там даже машина с плакатом от нас стоит. Ты что, не видел её?

Тот покачал головой в недоумении, нервно облизнул губы.

— У меня окна выходят во двор, — тихо ответил он, всё ещё не поднимая глаз.

— Ты старикам чего не помог? — вдруг спросил Игорь, наклонившись чуть вперёд и вглядываясь в лицо Руслана .

Тот опустил глаза ещё ниже, отвернул голову в сторону, чтобы не встречаться со взглядом дружинников , и не ответил. Его плечи слегка дрогнули.

— Хорош трепаться, — Слава шагнул вперёд, убрал руку с плеча Руслана и махнул в сторону переулка. — Идём. Будь рядом.

Слава решил идти через сам частный сектор, свернув с бульвара направо, за дискаунтер.

К удивлению дружинников, они наткнулись на пятерых человек, спешивших им навстречу. Четыре женщины разных лет и мужчина лет тридцати. Все выглядели измождёнными: одежда грязная, лица бледные, глаза настороженные. После кратких объяснений Слава и Игорь узнали, что все они жили отдельно и каждый, услышав выстрел, поспешил на звук, надеясь встретить людей как опору в этом мире. Новые попутчики переглядывались, переминались с ноги на ногу, нервно поправляли вещи за плечами. В воздухе витал запах страха.

Все пятеро согласились идти в убежище. По дороге люди начали задавать вопросы. Игорь попытался на них отвечать, но Слава резко остановился, поднял руку жестом «тише» и повернулся ко всем. Его взгляд был напряжённым, брови сдвинуты, скулы напряглись.

— Вот что, товарищи, — хмуро произнёс он, обведя всех тяжёлым взглядом. — На все ваши вопросы вы получите ответы позже. Сейчас помолчите, пожалуйста. Нужно соблюдать тишину и не отвлекаться.

Его тон испугал людей. Они в нерешительности переглядывались, кто-то нервно сглотнул, кто-то вздрогнул от резкого звука его голоса. Женщина постарше обхватила себя руками, её плечи слегка дрожали. Когда Слава вновь пошёл вперёд, все двинулись следом, стараясь ступать как можно тише.

У крайней улицы частного сектора Слава, посоветовавшись с Игорем (тот коротко кивнул и бросил осторожный взгляд по сторонам), решил срезать путь через заболоченный местами пустырь, а не идти через сгоревший магазин и главную дорогу. Воздух был влажным, пахло болотной сыростью. Под ногами шуршали сухие ветки, а где-то рядом журчал ручеёк, пробивающийся сквозь заросли.

Перейдя узкий ручеёк — его прохладная вода на мгновение коснулась ботинок, вызвав у Игоря непроизвольное содрогание, — товарищи зашагали через траву и камыши. Шелест высоких стеблей сопровождал их шаги, а под ногами хлюпала влажная земля.

В одном месте взор Славы привлекло что-то, лежащее у большой одиночной кочки. Он чуть изменил направление, чтобы рассмотреть, что это. Подойдя, он опустился на корточки и долго рассматривал предмет, осторожно раздвигая траву вокруг. Игорь поморщился.

— Голова коровы? — спросил он.

Слава слегка коснулся пальцами рога, ощутив небольшую липкость от засохшей крови.

— Быка, — он поднялся и быстро осмотрелся вокруг, настороженно вслушиваясь в звуки леса. — Понимаешь, того самого здоровенного быка, что мы видели. Мы решили, что рёв принадлежит ему и что бык ушёл из этих мест.

Он бросил на Игоря напряжённый взгляд, в котором читалась тревога.

— Но бык не ушёл. Он лишился головы. Точнее, туловища. Кто-то просто откусил или оторвал ему голову…

Мороз пополз по спине Игоря, волоски на затылке встали дыбом. Он вдруг отчётливо увидел два красных глаза в кромешной тьме, будто они наблюдали за ними прямо сейчас.

— Но кто? — выговорил он, голос дрогнул.

— Значит, всё-таки тут ошивается медведь, — Слава сунул топор за пояс и перехватил карабин, настороженно озираясь по сторонам. — В оба глаза. Начеку.

Группа замерла на мгновение — люди переглянулись, в глазах заметался страх . Затем, повинуясь жесту Славы (он махнул рукой вперёд), все осторожно двинулись дальше, стараясь не шуметь и постоянно оглядываясь.

Двадцать минут спустя они подошли к стенам базы. Влажный воздух постепенно сменялся более свежим, а напряжение понемногу отпускало. Но в глубине души каждый понимал: опасность ещё не миновала.

***

Артём закинул на плечо сломанный брус, служивший ранее перекладиной навеса, словно соломинку . Некоторые женщины не отрывали взгляда от его мощного торса, сильных рук и томно вздыхали, переглядываясь между собой и чуть улыбаясь. Сам же Артём всё больше беспокоился — работа по расчистке завала подходила к концу, скоро появится скважина и насос. Нельзя, чтобы насос увидели двое мужчин, работающих с ним, иначе его план сорвётся. «Как их убрать отсюда?» — мучительно думал он, прикидывая разные варианты, но приемлемого не находил . Ещё его тревожило, что он не знал, как прикреплён насос. Скважину в прошлом мире пробурили по его распоряжению, установили насос; он отчётливо помнил, что установщик говорил, что закрепил насос, чтобы тот не оборвался, но Артём не стал проверять это и сейчас корил себя. «Если прикреплён металлической скобой болтами, — размышлял он, — то я ничего не смогу сделать. Но для начала нужно избавиться от этих охломонов».

Он сбросил брус с плеча — тот с глухим стуком упал на землю — пошевелил могучими плечами, замечая взгляды женщин, усмехнулся про себя и вернулся к скважине, на ходу отряхивая ладони от мелких опилок , которые наровили стать занозами.

— Так, — громогласно проговорил он, резко указав рукой на мужчину, недавно прибывшего с базы Позднякова, — ты берёшь телегу, лопату и весь вон тот мусор грузишь и свозишь ближе к воротам. Всё понял?

Мужчина хотел грубо ответить, что Артём ему не указ, но, встретившись взглядом с грозной фигурой здоровяка и заметив его напряжённую позу, решил не связываться с ним. Он молча пошёл за инструментом, опустив голову и слегка ссутулившись. «Один минус», — удовлетворённо подумал Артём, с едва заметной усмешкой следя за его уходом.

— Ты не устал? — спросил он запыхавшегося второго работника, слегка похлопав его по плечу. — Что-то больно плохо выглядишь? Иди сядь в теньке, отдохни.

— Да ладно тебе, — удивлённо ответил тот, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Потом скажут, что не работаю. И как ты один тут?

— Не скажут, — отрезал Артём, твёрдо глядя ему в глаза. — Отдыхать-то тоже надо. Работа не волк — в лес не убежит. А ты мне нужен полным сил, когда навес будем восстанавливать. Иди, один справлюсь.

— Давай, — согласился работник, благодарно кивнув. — Спасибо тебе.

Артём исподлобья оглядел двор, чтобы никто за ним не наблюдал, и начал яростно раскидывать мусор над скважиной — палки и доски трещали под его напором, поднимая клубы пыли, от которой першило в носу. Послышался шум машины: во двор въехал ровер с дружинником и электриком, издавая характерный запах бензина и выхлопных газов.

К машине поспешили Гаврилов и Калинин. Электрик вылез из салона, отряхнул брюки, и Артём услышал, как он сказал:

— Я ничего не могу сделать. Там конец предохранителю.

— Вообще ничего нельзя сделать? — грустно переспросил Калинин, сгорбившись и опустив руки.

Молодой электрик замялся, растерянно провёл ладонью по волосам и почесал затылок.

— Теоретически можно соединить металлической пластиной, — и, увидев радость на лице Калинина, поспешил продолжить, подняв предостерегающе руку, — но я это делать не буду. Это опасно. Меня может ударить током. Там высокое напряжение. И одному это не сделать.

Они начали спорить, но Артём уже отвлёкся — он разгрёб мусор и палки. Перед ним было отверстие скважины, и уже виднелся насос. Судя по нетронутому корпусу — целый. Крепился к бетонному кольцу металлическим крепежом. Артём мысленно выругался, с досадой стиснув зубы, соображая, как его оторвать. «Может, просто повредить насос?» — пронеслась мысль, но он с досадой отверг её. Насос могли починить. Он должен исчезнуть.

Одним движением руки сдёрнул пластиковую трубу с выхода насоса. Теперь Артём соображал, чем оторвать крепление. Его взгляд, метнувшись по груде мусора, выцепил ржавый металлический уголок. Артём осторожно взял его в руки — металл оказался неожиданно холодным — ещё раз убедился, что никто не обращает на него внимания (все были сосредоточены на разговоре Калинина и электрика), вставил уголок между насосом и бетонной стенкой скважины, надавил. Под усилием здоровых рук металлический крепёж начал деформироваться. Ещё одно усилие — лёгкий треск, крепление вырывается из стенки, и насос исчезает на глубине 30 метров. За ним же полетел уголок.

Артём быстро посмотрел на до сих пор спорящих людей и поднялся на ноги, незаметно вытер руки о штаны. Никто не обратил внимания на звук. «Скоро я верну себе свою базу и расположение», — подумал он, едва сдерживая торжествующую улыбку и чувствуя, как по телу разливается волна облегчения и триумфа.

Он увидел хмурого Ковалёва, появившегося из-за угла жилого корпуса — тот шёл, слегка ссутулившись, и его брови были глубоко нахмурены. Артём поймал его взгляд, едва заметно кивнул, чуть приподняв подбородок, и сделал шаг по направлению к Калинину, чувствуя, что пора приступать к действиям.

— …Ну а если тебе помогут? — продолжал убеждать последний электрика, нервно потирая ладони. — Лёша, ты же понимаешь, что без энергии мы окажемся в затруднительном положении?

— Если я там помру, — упорствовал Лёша, мотая головой, — толку от этого никому не будет. И кто мне поможет? Кто на смерть вместо меня пойдёт?

— Ну не нагнетай. Можно же в резиновых перчатках…

Электрик замотал головой, его лицо выражало непреклонность, а на лбу выступили капельки пота.

— И не просите.

Подошёл Артём, шумно выдохнул, будто только что закончил тяжёлую работу, и провёл ладонью по лицу, стирая влагу.

— У меня для вас плохая новость, — изображая отчаяние в голосе, громко, чтобы услышало как можно больше народу, произнёс он. — Воды нет не только лишь из-за электричества… — он сделал паузу, чтобы все прочувствовали его слова, и обвёл взглядом собравшихся — кто-то замер с приоткрытым ртом, кто-то переглянулся с соседом, а кто-то невольно сделал шаг вперед, чтобы лучше слышать.

— Ну? Из-за чего? — не выдержал Гаврилов, подавшись вперёд и впившись взглядом в Артёма. Его голос прозвучал резче, чем он планировал.

— Насос оборвало с крепления, — выдал Артём, с холодным удовлетворением замечая, как лица людей бледнеют, а глаза расширяются от шока. — Он на дне скважины.

— Ну это ничего, — немного неуверенно проговорил Юрий Борисович, пытаясь сохранить самообладание. Его плечи слегка дрогнули, а взгляд метнулся к скважине, словно он уже прикидывал варианты решения. — Достанем.

— Чем? — искренне рассмеялся Артём, но тут же осекся, быстро сжав губы и изобразив озабоченность — нельзя подавать виду. Его мышцы всё ещё были напряжены от усилия держать маску отчаяния. — Там тридцать метров. Насос потерян навсегда. И запасного нет. Мы остались без воды. Теперь за вами решение, что делать, — он развернулся и пошёл прочь, снова едва заметно кивнув Ковалёву .

Пока он уходил, во дворе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шёпотом переговаривающихся людей и скрипом чьих-то ботинок по гравию. Люди тяжело вздыхали, кто-то пробормотал проклятие себе под нос. Воздух казался гуще, словно сам мир осознал масштаб надвигающейся беды.

Глава 34

Тяжёлая тишина, воцарившаяся во дворе после заявления Артёма, нарушилась прямым вопросом Златы — её голос, высокий и дрожащий, разрезал гнетущую атмосферу, как нож.

— И как же мы теперь без воды и света?

Её вопрос стал катализатором: вокруг поднялся шум — сначала ропот, потом крики, возгласы отчаяния и возмущения. Люди требовали ответов, решений, появились первые угрозы в адрес Совета. Гул нарастал, смешиваясь с тяжёлым дыханием, шёпотом, скрежетом подошв по гравию. Напрасно Калинин пробовал перекричать толпу — его голос тонул в этом хаосе, словно капля в бушующем море.

Артём, наблюдая за всем этим, только улыбался — едва заметно, краешком губ. Его улыбку заметил Юрий Борисович, и неприятное чувство подозрения вспыхнуло в его голове: «Уж не он ли сам уничтожил насос?» . Пытаясь проверить своё подозрение, он направился к колодцу, но вдруг — шум, крики моментально оборвались, будто кто-то резко выключил звук.

Гаврилов обернулся. Во двор вошли Слава с Игорем и шесть новых человек. «Ну вот, не мог позже прийти», — зло подумал Артём и, встав, подошёл ближе. Гаврилов, забыв про насос, подошёл к дружинникам.

— Ну как, ребята, получилось?

Слава хмуро обвёл толпу взглядом. Он слышал, как участилось дыхание людей вокруг.

— Народ, — начал он, — вы чего расшумелись? Забыли, где живёте? Что кругом твари, которые могут прийти на ваши крики?

Многим не понравился его тон — в толпе раздались недовольные возгласы, ктото топнул ногой.

— А ты кто, чтоб нас затыкать? — прокричал Ковалёв, продираясь сквозь людей. Его голос звучал грубо, с хрипотцой. — Такой же, как и мы все. Просто с оружием. Забери у тебя оружие — и ты никто.

Толпа одобрительно загудела. Слава махнул рукой на Ковалёва, будто отгоняя назойливую муху, и ответил на вопрос Гаврилова:

— Мы свою часть выполнили. Увели заражённых. Теперь дело за командиром с ребятами.

— А где машина? — поинтересовался Калинин.

— Сломалась, — коротко ответил Слава, чувствуя за своей спиной учащённое дыхание новых прибывших, их едва уловимый запах пота и страха. Он обернулся к ним: — С нами шесть человек, которым требуется убежище.

Люди стояли молча, явно не понимая происходящего. Крики толпы напугали их, показали, что тут не всё хорошо. Запах канализации бил им по обонянию — резкий, гнилостный, вызывающий подступающую тошноту. Кто-то из новых прибывших нервно сглотнул, кто-то переступил с ноги на ногу, стараясь не смотреть на напряжённые лица окружающих. Некоторые задались вопросом: не нужно ли было остаться в своей квартире и выживать в одиночку?

Ковалёв, раздосадованный тем, что Слава проигнорировал его и не попался на провокацию, громко крикнул:

— Мы итак тут без воды и света, по уши в дерьме, а бестолковые дружинники ещё к нам бомжей тащат!

— Отец! — резко, как выстрел, пронеслось от Игоря. Его голос прозвучал неожиданно громко и твёрдо, заставив всех на мгновение замолчать.

Ковалёв немного стушевался, его плечи опустились, а лицо на секунду исказилось чем-то похожим на стыд. Развернувшись, он скрылся в толпе, расталкивая людей локтями.

— Я вас провожу, — проговорил Калинин, стараясь говорить спокойно, но в его голосе слышалась лёгкая дрожь.

— Павел Николаевич, — остановил его Гаврилов, — ты нужен здесь. Нужно решать проблемы. Пусть Ольга проводит их в медпункт.

Калинин замялся, видно было , что он не хотел здесь оставаться , но ему пришлось побороть это чувство.

***

Слава и Игорь ушли на осмотр. Гаврилов и Калинин стояли у скважины и рассматривали повреждения. Воздух здесь был пропитан запахом сырости и затхлости — будто сама земля дышала холодом из глубины. Юрий Борисович успел поделиться своими подозрениями насчёт Артёма. К ним присоединился сильно хромающий Александр — его лицо было бледным, а на лбу блестели капли пота. Поколебавшись, Гаврилов поведал и ему свои страхи. Александр закивал головой, его взгляд на мгновение стал жёстким.

— Эта крыса могла так сделать. Но не факт, что сделала, — произнёс он хрипло.

Гаврилов опустился на колени, вдыхая запах пыли и металла, и поднял весь в грязи и пыли обрубленный провод от насоса. Пальцы ощутили липкую грязь, смешанную с мелкой металлической стружкой

.— Провод точно перерубило рухнувшим навесом, — сказал он, внимательно осматривая срез. — Но как сломалось крепление?

Он явно видел следы деформации металлического крепежа. В одном месте металл блестел так, будто его кт-ото только сейчас поцарапал — Гаврилов провёл пальцем по свежей царапине, чувствуя её неровную поверхность.

— Вот, смотрите, — он указал на это товарищам, слегка приподняв провод, чтобы они лучше увидели.

Калинин прищурился, наклонился ближе, вглядываясь в царапину. Его плечи слегка опустились, а вздох получился тяжёлым, полным усталости.

— Но это ещё ничего не доказывает, Юрий Борисович, — осторожно проговорил Калинин, потирая переносицу. — Но подозрительно, да…

Гаврилов нахмурился, его пальцы всё ещё сжимали провод, будто он надеялся найти на нём ещё какието улики.

— Что будем делать? — растерянно взглянул на него Гаврилов, в его глазах читалась тревога.

Калинин задумался, потёр подбородок, потом резко выпрямился.

— Прежде всего — свет, — наконец произнёс он, стараясь говорить уверенно. — Электричество просто необходимо. Попробую снова уговорить Алексея. Сам пойду ему помогать, если нужно, — он тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся его усталость. — А ты, Юрий Борисович, собери народ, нужно заново начать возводить дом. А когда дашь указания, поищи здесь насос. Не верю я этому Артёму. Насос должен быть.

Во дворе появился Слава. Его шаги глухо раздавались по земле, смешиваясь с шёпотом людей, обсуждающих кризис. Увидев их, он быстрым шагом направился к скважине.

— Здорово, — он протянул руку Саше, внимательно вглядываясь в его лицо. — Как ты?

Тот лишь развёл руками, поморщившись от боли в ноге, и слегка кивнул в знак приветствия.

— А что, Юрий Борисович, — люди с базы Позднякова ещё не вернулись? — спросил Слава, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства.

Юрий Борисович покачал головой, его брови сошлись на переносице. «Почему они так задерживаются? — подумал он. — Что-то пошло не так?»

— Нет, — ответил он вслух.

— Очень странно, — задумчиво произнёс Слава, хмурясь. — Долго они чтото.

— Наверное, собирались долго, — предположил Павел Николаевич, стараясь звучать уверенно, хотя внутри него нарастало напряжение. — Уже в пути должны быть. — И, увидев электрика, он пошёл к нему, машинально потирая ладони, будто пытаясь стряхнуть с них пыль и тревогу.

Гаврилову с трудом удалось наладить работу по выравниванию фундамента под новый жилой корпус. Многие мужчины просто отказывались браться за работу.

— Вы сначала с водой что-нибудь решите, — говорили некоторые, разводя руками и хмуро поглядывая на Юрия Борисовича. Один из них, коренастый мужчина с закатанными рукавами, демонстративно оперся на лопату, его пальцы крепко сжимали черенок, а на лице застыло выражение упрямого недовольства. — А потом на работу тащите. Здесь рабов нет.

— И со светом тоже, — вторили другие. — И с канализацией. Ходим, понимаешь, за угол.

— Ну как вы не понимаете, — отчаивался Юрий Борисович, проводя ладонью по лицу и взъерошивая волосы. Его глаза метались от одного лица к другому, пытаясь найти хоть каплю понимания. — Нет у нас волшебной палочки, а жильё строить надо. Нам всем места не хватит…

— Я своё отдам за бутылку водки, — усмехнулся ктото в толпе, растягивая губы в кривой ухмылке. Его глаза блестели насмешкой. — А не дадут чекушку — пусть так забирают. Я с запахом дерьма там спать не буду.

Артём молча посмеивался, глядя на эти сцены. Он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и слегка покачивал головой, будто наблюдал за спектаклем. Его губы дрогнули в едва заметной усмешке, а глаза холодно блестели. К нему подошла Лена, встала чуть в сторонке.

— Видишь? — тихо спросил её Артём, чуть наклонившись к ней и понизив голос до шёпота. — К вечеру я буду снова в Совете. Где этот синяк? Пора ему выходить на сцену.

— Я не видела его, — шёпотом ответила она, опустив взгляд. — Увижу — передам.

И она пошла к складу, стараясь ступать ровно и уверенно, хотя внутри всё дрожало.

Непонятное чувство охватило её — радость, перемешанная с чувством, что ничего не выйдет и будет только хуже. Она встряхнула волосами, отбрасывая эти переживания, и, глубоко вдохнув, подошла к Любе. Её пальцы слегка дрожали, когда она начала разговор, а взгляд на мгновение метнулся в сторону Артёма, словно ища поддержки.

Вокруг тем временем кипела работа: Гаврилову удалось -таки уговорить часть мужчин заняться делом . Слышался скрип досок, стук молотков, лязг металла, приглушённые голоса рабочих. Они тяжело дышали от жары и запаха канализации , изредка ругались в пол голоса. Эти звуки смешивались с гулом спора, создавая напряжённый звуковой фон двора.

Прошёл час, Артём нервничал — Ковалёв не появлялся. «Где носит этого пьяницу?» — зло думал он. Он уже обошёл весь двор, заходил на склад и в жилой комплекс — нигде его не было. Мужчинам с превеликим трудом удалось выровнять первую сваю, когда из котельной появился Ковалёв. Артём сразу заподозрил, что тот выпил. «Стащил алкашку, пока перебирали склад, падла», — решил он, но, поразмыслив, понял, что так даже лучше. У пьяного Ковалёва язык оставался подвешен, а агрессии было в разы больше. Артём уже двинулся ему навстречу, как вдруг в воротах появились вооружённые люди в камуфляже. У Артёма сердце застучало сильнее, но тут же вошло в обратный ритм, когда он услышал голос Гаврилова:

— Серёжа? Вернулся… Я знал, что ты вернёшься — ты всегда возвращаешься.

Трое дружинников удивлённо осмотрели двор. Воздух пах потом, металлом и дымом . Сергей шагнул вперёд, бряцая висевшими на плечах винторезом и калашниковым.

— А почему ворота-то никто не охраняет? — спросил он, сам не зная, к кому обратиться. Его голос прозвучал резко, перекрывая фоновый шум двора: скрип старых ворот, шарканье ног по высохшей земле, отдалённый лязг инструментов.

Бывшие охранники из группы Позднякова лениво сидели у дальней стены в тени. Один из них почесал затылок, другой зевнул, не скрываясь. Их лица выражали смесь скуки и вызова — будто они специально демонстрировали своё пренебрежение. Дружинников, кроме молодого Сергея и раненого Александра, Сергей не видел. Это его обеспокоило. Он резко повернулся к Гаврилову.

— Слава что, не вернулся?

— Здесь, здесь. Гдето с женой, наверно.

Напряжение несколько спало, но в воздухе всё ещё витало ощущение недосказанности.

— Где охранник, который должен сторожить ворота? — крикнул командир. Его голос эхом отразился от стен зданий.

От дальней стены нехотя отделился охранник и неторопливо подошёл к Сергею. Его походка была нарочито расслабленной, но пальцы слегка подрагивали — выдавали нервозность.

— Ну? — тон у охранника был наглым, а взгляд избегал прямого контакта.

— Что «ну»? — Сергей завелся, его мышцы напряглись, а в висках застучала кровь. — Ты почему пост покинул?

— Ты мне не командир, — охранник слегка повернул голову к своим, ища поддержки. Его губы дрогнули в кривой усмешке. — Мой командир — Денис.

— Денис — мой зам, — резко бросил ему Сергей. — Ты не стал дружинником, а теперь и подавно не станешь. Я упраздняю охрану. Все охранники или перейдут в дружину, или останутся за бортом.

Он сделал шаг вплотную к нагловатому охраннику. Тот невольно отступил, его лицо побледнело, а глаза забегали.

— Ты оставил пост, — тихо проговорил Сергей и посмотрел прямо в глаза. Его взгляд был холодным, почти ледяным. — Подверг всех опасности. Таких у меня не будет. Сергей! — крикнул он своему молодому тёзке. — На пост! А где Денис? — он повернулся к Гаврилову.

Тот не успел ответить: из дома вышли Калинин и электрик. Последний продолжал отказываться от ремонта оборудования.

— О, — Калинин, увидев Сергея, подошёл к нему. — Вернулись уже. А где председатель?

Сергей внимательно посмотрел в глаза Калинина, но ничего, кроме ожидания ответа, не прочёл в них.

— Он не явился, — сухо ответил командир. — Здесь, как я понимаю, его тоже не было?

Павел Николаевич отрицательно покачал головой. В его глазах появилась обеспокоенность.

— А где Денис? — Сергей быстро осмотрел двор, подмечая и пьяного Ковалёва, который покачивался у стены, и застывшего, словно готовящегося к атаке, Артёма, и выходящих из жилого корпуса Славу и Игоря.

— Его нет, — вдруг хрипло произнёс Калинин. — Не случилось ли чего на базе?

Сергей кивнул, отошёл от него, обнял со Славой и Игорем. На мгновение он ощутил тепло их рукопожатий — это вернуло ему уверенность.

— Молодцы, мужики, — сказал он им. — Чётко сработали. Только зачем стреляли? И где «Приора»?