
Полная версия:
Всё, что останется
— Ты хочешь нас бросить? — Во взгляде Оли мелькнула не то тревога, не то укор.
— Бросить? — повторил Роберт и улыбнулся. — Нет. Я не смогу жить, понимая, что без меня вы остались беспомощными и потерянными. Будем влачить это существование в упрёках и недовольстве. Тем более вам оно по душе.
Он сел в машину и уехал, не прощаясь. Для себя Роберт уже всё решил: он должен вернуться к практике. У него есть почти два месяца, чтобы понять, как лучше расставить приоритеты и на что сделать упор. А значит, терять время нет никакого смысла, и первые шаги нужно делать не с понедельника, как хочется обычно, а прямо сейчас.
Он давно перебрал все возможные варианты. Сейчас его путь лежал к Платону Строеву, директору небольшой адвокатской конторы. Когда-то они учились в одной группе и даже дружили. Буквально полгода назад пришлось встретиться: Платону нужен был кто-то, кто поможет его дальнему родственнику получить зачёт по физкультуре, которую юный неопытный студент благополучно прогулял почти весь семестр. Может показаться, что этот предмет далёк от специальности и совершенно не важен, но это мнение ошибочно. Выйти на сессию, не получив, в общем-то, несложный зачёт, нереально. Но для зачёта нужно посетить все занятия или хотя бы отработать прогулы. В данном случае отрабатывать было поздно. Поезд неспешно катил в сторону академического отпуска, и это был лучший вариант, а перед ясным взором молодого орла всё чётче вырисовывались контуры армейской жизни. Военкомат дежурил у крыльца учебных заведений, подхватывая на лету выпавших и ещё не отряхнувшихся птенцов. Как ни противилась душа Роберта, отказать старому товарищу он не смог. А теперь возник повод нанести ответный визит.
Офис находился в самом центре густонаселённого района, с торца дома. Найти вход оказалось совсем не просто. Судя по отсутствию указателей и стоянки для автомобилей, финансовая составляющая бизнеса Строева оставляла желать лучшего.
Машину пришлось оставить метрах в ста от офиса. Дверь со скрипом отворилась, из помещения пахнуло сыростью, смешанной с каким-то странным ароматом, заставляющим насторожиться. Платон оторвался от монитора и напряжённо всматривался в силуэт вошедшего. Весь его вид говорил о том, что гостей здесь он принимал нечасто.
— Привет! — Роберт прошёл к столу и протянул руку растерянному товарищу. — Я в курсе, что я не Дед Мороз и радоваться мне не надо, но и ничего плохого я не принёс. — Замешательство хозяина кабинета было слишком очевидно, и хотелось как-то разрядить ситуацию.
— Роберт? Ты какими судьбами? Не ожидал. — На лице Платона мелькнуло подобие улыбки. Только теперь он смог рассмотреть гостя. — Ко мне тут редко кто теперь заходит.
— Ну да, спрятался ты надёжно, случайно не попадёшь. — Роберт обратил внимание на бутылку, которую Строев задвинул под стол. Не дожидаясь приглашения, он сел. — Но что-то я не пойму... У вас же офис был в другом месте? Чего скрываешься? Еле нашёл в интернете.
— Был. — Платон выдохнул не то вчерашним, не то сегодняшним перегаром. — Папа год назад умер, и дела пошли вкривь и вкось.
В своё время семейный бизнес Строевых держался на твёрдом характере главы семьи. Он следил за сыном, учил его, готовил в преемники. Судя по всему, наука не пошла впрок.
— Понимаешь, — Платон вдруг ожил, даже обрадовавшись приходу старого друга, — заказы пропали, аренда была большая. Пришлось переехать. А вчера и секретарша ушла. Сказала, что нам труба, и капитан, то есть я, — он ткнул в грудь пальцем, — должен покидать корабль последним. Будешь? — Строев достал из-под стола бутылку. — Правда, еды нет, но, помнишь, мы же студентами могли и без закуски.
— Студентом я мог. Сейчас ослаб. — Роберт смотрел вокруг и понимал, что его план требует корректировки. — За рулём я.
— А я налью. — Платон быстро выпил и затянулся, стараясь не смотреть в сторону гостя. — Ну а ты как? Какими судьбами?
— Да думал подыскать подработку. Ты, помню, предлагал в своё время... — Роберт уже видел, что здесь ловить нечего.
— Было-было. Давно было. Сейчас уже и я халтурку бы взял. У тебя там ничего разгрузить не намечается? — Голос Платона звучал вполне серьёзно. — Не поверишь, есть у меня одно дело. Рассказываю суть: двое разводятся и не могут поделить имущество. Имеем съёмную квартиру, чемодан и совместно купленный диван. Вот в нём и скрывается камень преткновения. Они уже и дрались, и резать его пытались. Не могут поделить. Берёшься? А то я как раз думал отказаться.
— Пожалуй, я тоже воздержусь. — Роберт смотрел на Платона и понимал, что дело реальное и тот действительно думал за него браться от полного безденежья. Но у клиентов ситуация с деньгами выглядела ещё хуже, и отказаться пришлось только по этой причине.
— Вот и я о том же. — Строев снова плеснул весьма подозрительного коньяка в чашку для чая с коричневыми стенками, знавшими лишь лёгкие споласкивания. В таком виде чай заваривается лучше — это они знали ещё со студенческих времён.
Пора уходить.
— Ну и что планируешь?
— Не знаю. — Платон начинал покачиваться даже сидя.
— Ладно. Держись как-нибудь и себя приводи в порядок. Эта штука не поможет. — Роберт кивнул на бутылку и ушёл, коротко попрощавшись.
Он задумчиво брёл вдоль дома, рассматривая двор. Длинный корпус выходил другой торцевой стороной на широкий проспект. Оживлённо гудел рынок, мимо проезжали автобусы.
— Решайте, если будете арендовать, говорите. Мне с вами некогда ходить здесь, — крупная женщина отчитывала молодого человека, переминавшегося с ноги на ногу.
— Места мало. Да и дорого.
Внезапно мелькнула шальная мысль.
— Прошу прощения. Вы позволите мне посмотреть помещение? — Роберт вложил в улыбку всё своё очарование. — Вас как зовут? — Он уже протягивал удивлённой женщине визитку. — Для вас я просто Роберт.
— Тамара Францевна... — Та полностью переключилась на обаятельного и солидного мужчину, мгновенно забыв о растерянном парне. — Я начальник ЖЭКа. Конечно, давайте посмотрим.
— Отлично. Мы как раз присматриваем место для филиала юридической консультации.
— Ой, такие люди солидные. Не то что эти... — Она кивнула в сторону уже удалявшегося юноши.
Помещение выглядело куда симпатичнее офиса Строева, хоть и требовало ремонта. Но здесь был хороший вид, удобный подъезд, и вывеска будет смотреть на многолюдную улицу. Роберт быстро договорился со ставшей удивительно милой и доброй Тамарой Францевной.
Платон вздрогнул, когда дверь его офиса распахнулась второй раз за день, окончательно ломая его привычный распорядок. Ещё больше он удивился, когда вихрем ворвавшийся Роберт ошарашил неожиданной новостью:
— Ты переезжаешь. Завтра быть с утра трезвым как стекло. Не дай тебе Бог не проспаться. Прибью! — Он вырвал уже почти пустую бутылку. — Вставай, я отвезу тебя домой. Работать сегодня ты всё равно не сможешь.
Он сам закрыл дверь и поволок ничего не понимающего товарища к машине.
— Ждёшь меня дома. Я в полдевятого заеду. В девять начинает работу наша мамзель. Ты, в отутюженной рубашке и пахнущий дорогим парфюмом, входишь к ней и подписываешь новый договор, — твердил Роберт изумлённому и растерянному Платону.
— Если ты о Францевне, то я ей должен за этот офис, — Строев пытался соображать остатками сознания.
— Сколько?
— За два месяца.
Роберт прикинул арендную ставку и свои накопления. Действовать нужно быстро. Конечно, деньги могут не вернуться. Но если уж решаться, то сейчас самый подходящий вариант.
— Предлагаю следующее. Всё для офиса у тебя имеется. У меня есть немного денег — их хватит, чтобы оплатить аренду, купить вывеску и дать рекламу. Ещё нужно сделать ремонт. Попробуем как-то всё совместить. Но с сегодняшнего дня я в доле. Согласен?
— А сколько в доле?
— Затраты делим пятьдесят на пятьдесят, а заказы каждый забирает себе минус налоги. Идёт?
— Ты сейчас в чём меня надул? — Платон отчаянно ворочал трезвеющими мозгами.
— Ещё не знаю. Но тебе надо менять место в любом случае. А остальное мы решим и завтра. Сегодня ты не в духе.
— Это да.
Глава 10
Тимур задерживался, и Олег в ожидании устроился на скамеечке неподалёку от магазина. Утреннее солнышко пригрело и разморило. Унылый двор с вечно переполненными контейнерами для отходов и разбросанными повсюду пакетами сейчас показался уютным и даже родным. Их типично советский рынок раскинулся за современным супермаркетом, и одному Богу известно, как он получил право на существование и работу. Разбросанные безо всякой системы, подпирающие друг друга магазинчики отдавали таинственностью и словно хранили славные традиции торговли чем-то необыкновенным. Увы, ничего удивительного здесь не продавали. Зато всегда можно было найти палёную водку, траву и ещё много чего не самого законного, но востребованного. Сложившийся за долгие годы стереотипный образ не оставлял рынок без покупателей, которые торговались, ругались и спорили, но приходили снова и снова. Краем глаза Олег посматривал в сторону группы молодых парней, по-хозяйски развалившихся у дальнего края рынка. Те вели себя нарочито вызывающе, привлекая внимание и вынуждая редких посетителей обходить их стороной. Даже привыкшие ко всему продавщицы, имеющие закалённый характер, внушительные габариты и отточенные язычки, старались скорее скрыться за дверями своих лавок. Утро отвязных малолеток начиналось в лучших традициях местного контингента: с изрядной дозы спиртного и ещё бог знает чего, сносящего мозги и заглушающего инстинкт самосохранения.
Один из них неуверенной походкой направился к Олегу. Молодой, здоровый, он был крупнее раза в два и подчёркивал свою значимость широко разведёнными руками, почти не двигающимися при ходьбе.
— Папаша, курить есть? — Малец подошёл почти вплотную и сплюнул, замерев над сидящим Олегом.
— Не курю. — Олег знал много вариантов ответа, но хотелось закончить этот разговор мирно и поскорее остаться одному.
— Что так? Здоровье бережёшь? — Парень ухмыльнулся, поглядывая на друзей, что-то обсуждавших и наблюдавших за сценой. — Тогда подкинь парням на сугрев.
— Сугрев? Да не холодно сегодня. — Олег уже отметил, что щегол не знаком с тем миром, где сам он провёл столько времени. Наслушался рассказов авторитетов постарше, которые любят вспоминать о романтике блатных будней, суровой и справедливой школе жизни на зоне. Но там вся эта мишура выветривалась быстро. Олег помнил школьных товарищей, наводивших страх одним своим видом. Перед ними заискивали, их боялись, они были в авторитете. Видел он их и потом, спустя годы, — опустившихся, сшибающих мелочь под магазином и унизительно просящих у тех, кого раньше не считали за людей. Жизнь — переменчивая штука. Есть ошибки, которые навсегда меняют тебя и уже не дают возможности ничего исправить. И думать, будто тюрьма сделает тебя неотразимым мачо, не стоит — это слишком наивно и самонадеянно. Но этот мальчишка понятия не имел, чего у Олега набралось за плечами, а делиться опытом желания не было никакого.
— Ты, папаша, не дерзи. — Лицо незваного гостя стало суровым и, видимо, должно было напугать. — Доставай, что там у тебя есть.
Олег обвёл взглядом двор, убедившись, что никому до них дела нет. Он неспешно встал, словно собираясь порыться в карманах, но вдруг выбросил руку, сильно сдавил шею борова двумя пальцами и резко потянул вниз. Тот, замычав, опустился на колени, даже не пытаясь оказать сопротивление.
— Фраер, ты рамсы попутал. Слушай сюда: ты сейчас молча встаёшь и катишь к друзьям. Я двадцать лет зону топтал, мне одного жмурика прибавить ничего не станет. И меня ты забудешь. А если у вас есть предъявы, то ты к Мамаю подойди и скажи, что у тебя с Шапиром непонятки. — Олег видел, как приятели неудачника заволновались, привстали, не понимая, что происходит. — Всё понял?
— Ы-ы-ы... — Ничего членораздельного у верзилы не получалось.
Олег отпустил утратившего былой бравый вид парня и спокойно уселся на скамейку, словно ничего не случилось. Казалось, он потерял всякий интерес к происходящему, но из-под прикрытых век острый взгляд провожал каждое движение приходящего в себя верзилы. Тот встал и, мелко семеня, направился обратно. Пару минут Олег смотрел, как он о чём-то напряжённо переговаривается с друзьями, поглядывая в его сторону. Слава Мамая слишком красноречива, чтобы рисковать и связываться с таким странным мужичком, который не боится и никуда не уходит, явно уверенный в себе и своих силах. Уроки, вбитые зоной, очень хотелось забыть, а лучше и не знать никогда. Но именно там он усвоил, что бить надо первым, а сявки остаются сявками даже в толпе.
Полчаса спустя инцидент уже забылся. Работа затянула, и Олег лишь к вечеру, и то уже со смехом, вспомнил утреннюю стычку, впрыснувшую толику адреналина в его и так насыщенную жизнь.
Сегодня был день зарплаты, и у Тимура, как всегда, не было настроения. Зашитое в подсознании нежелание расставаться с деньгами вызывало в нём боль чуть ли не физическую. Порой складывалось ощущение, что даже купюры он выбирал похуже, самые мятые и надорванные. Со смехом и нескрываемым злорадством они меняли их на новые здесь же, в магазине, возвращая потрёпанные банкноты обратно в кассу. Тимур приходил в бешенство, на что Вера невозмутимо заявляла: «Не хотите — не буду отпускать. Так и скажу: в нашем магазине расчёт только по карточкам». Все знали о полном недоверии Тимура к современным способам оплаты и любви сугубо к живой наличности, которую можно ощутить в руках. Вот и сейчас он протянул Олегу пачку смятых купюр, демонстративно отвернувшись.
— Не хватает. — Олег давно привык к этому и мог не пересчитывать. Вопрос лишь в том, сколько сегодня решил зажать Тимур.
— Правильна всо. Лук пропал почты вэсь. Пачыму нэ сматрэл?
— Ты что покупал, то и сгнило. И не гони фуфло! — Олег перешёл на феню непроизвольно. Он старался себя контролировать, но сейчас было не до того. — Думал барыгу развести, а он тебя кинул. Бабки гони все.
— Вай! Я вас кармлу, паю, я вас здэсь всэх сматру, а вы... — Что «а вы», Тимур не договорил. Он и сам знал, что хотел купить полмашины дешёвого лука, а привезли ему сгнивший, где перебирать было нечего. Он до последнего пытался продать хоть что-то или хотя бы втихаря высчитать стоимость неликвида с сотрудников. Но здесь все уже были научены горьким опытом.
— Ещё скажи «кормилец». Не надо здесь слезу вышибать, несчастный ты наш. И вот что, — Олег уже успокоился, но решил убить двух зайцев разом, — со следующего месяца моя зарплата вырастает. Я хочу получать как продавщицы.
— Алэг, зачэм гаварыш так? Нэт дэнэг. — Тимур развёл руки в стороны, показывая, что у него нет ничего.
— Да мне всё равно, есть или нет. У Резо есть, и он меня зовёт. Его грузчик опять забухал. Или ты платишь, или он. Мне ведь без разницы, где я буду в подсобке сидеть.
— Рэзо кинэт. — Тимур не любил конкурентов, особенно если они из другого клана. — У тыбя нэт дакумэнтов, нычего нэт. Я тыбя на чэснам словэ дэржу. Гдэ ты найдош такого, как я?
— Ой, не надо меня лечить. Чэсны ты наш, — Олег не удержался и спародировал Тимура. — Платишь или нет? Кстати, ты от жизни отстал. Здесь ни у кого документов нет, а работать кому-то надо. За копейки, как в рабстве, больше никто не хочет. Капитализм на дворе... Правда, странный какой-то, — последние слова он произнёс тише, словно сам не понимал, зачем их добавил.
— Падумат нада. — Тимур явно тянул время.
— Я засёк. — Олег поднял рукав рабочей куртки. — Тридцать секунд. Время пошло.
— Алэг, зачэм?
— Ты вообще не шаришь? — Терпение заканчивалось. — Мне денег больше дают. Я уйти собираюсь. Или ты вообще русский не понимаешь?
— Зачэм спэшиш? Завтра пагаварым. — Тимур не сдавался до последнего.
— Осталось десять секунд. — Олег решил не отвечать и не отрывался от бегущей стрелки. — Время! — Он прошёл в подсобку и начал собирать свои вещи. Собственно, там были только чашка, чай да сахар.
— Нэт дэнэг. Давай выхадной дам. — Тимур грустно выдохнул, но Олег не обернулся, продолжая аккуратно складывать пожитки в пакет. — Вай! Грабитэль! Буду платить. — Он махнул рукой и ушёл, не оборачиваясь.
Олег с усмешкой выставил всё обратно. Пусть у него нет трудовой, пусть нет жилья, но его уже знают, и ни для кого не секрет, что ему можно доверять и он всегда на работе. Это несложно, но ценилось необыкновенно. И Тимур тоже понимал, что другого такого не найдёт. Настроение приподнялось, день казался прожитым не зря. Вот только нужно ещё доделать то, что не успел вчера вечером, — тогда наступит полное удовлетворение. И Тимур не кинет, никуда не денется. А значит, со следующего месяца будет чуть больше денег. Они сейчас очень кстати: впереди ждут серьёзные траты.
Глава 11
Лицо Платона выражало всю тяжесть от неумеренного в последнее время потребления алкоголя, но выглядел он с утра более-менее прилично. Роберт принюхался и с удовлетворением отметил, что товарищ пусть и без настроения, но вполне вменяем.
— Ну что? Ты совсем неплох. — Он смотрел, как Платон пристёгивает ремень безопасности. — Нас ждут великие дела!
— Сразу бросать пить нельзя. Пару часов я продержусь, но потом, как хочешь, с тебя пиво.
— Интересно, а чего с меня? — Роберт понимал, что денег у Строева нет, но и у него самого печатного станка не наблюдалось.
— Потому что мы теперь компаньоны.
— Ты мне, компаньон, вот что скажи: у тебя долгов много? — Вчера вечером, вдруг подумав об этом, Роберт долго не мог заснуть.
— Аренда и Маше зарплата. Обещает подать на меня в суд.
— Маша — это кто?
— Маша — это мой бухгалтер, секретарь и...
— Сейчас догадаюсь, — Роберт уже всё понял, — твоя любовница.
— Любовница у женатых. В моём случае правильнее сказать «девушка», — Платон осёкся и поправил себя: — Была.
— Нехорошо. Кинуть такого ценного работника бессовестно и глупо. Рабочие романы заканчиваются или свадьбой, или скандалом. — Роберт прикидывал варианты. — Чувства-то остались?
— Какие нахрен чувства?! Она видеть меня не хочет. Через подругу звонит, чтобы деньги требовать. Я отдам. Только вот пока нечем.
— Что думаешь делать?
— Да я из-за неё и пью. — Строев вдруг как-то размяк. — Я её люблю, а она вот... — Партнёр махнул рукой.
— Знаешь, способ борьбы с горем ты выбрал не самый удачный. Но рассчитаться нужно обязательно.
— Мораль читать будешь? — Платон начинал нервничать.
— Делать мне больше нечего. Пошли, мы приехали.
Под кабинетом начальницы ЖЭКа толпился народ, но вид двух строгих, подчёркнуто вежливых и уверенных мужчин заставил очередь расступиться.
— Здравствуйте, Тамара Францевна. — Роберт решил не давать слова Платону, боясь, что тот испортит ситуацию. — Прежде чем мы перейдём к бумагам, я сразу извинюсь за моего помощника. — Он видел и округлившиеся глаза товарища, и растерянность ответственного сотрудника при виде должника. Но открыть рот женщина не успела. — Здесь маленький презент. Мне буквально вчера привезли отличного угря и баночку шикарной икры. — В последнем он лукавил, но проверить всё равно никто не смог бы, а мадам таяла прямо на глазах. Быстро, не давая опомниться, Роберт обозначил свои планы. — Оплаты мы проведём буквально через час, только соберу все счета. И даже предоплату я гарантирую сегодня же. Надеюсь, у нас ничего не изменилось?
— Ой! Вы меня прямо смутили. — Тамара Францевна спрятала пакет в стол и набрала номер на большом старомодном телефоне. — Нина, подготовь договор на аренду офиса продажников по Чехова, семнадцать. Сейчас тебе принесут данные. — Дальше она обратилась уже к Роберту: — Сейчас всё сделаем.
Минут пятнадцать они болтали с госпожой начальницей о погоде, новых налогах, вспомнили рост цен да падение уровня жизни и, казалось, стали уже лучшими друзьями. За старой тонкой дверью слышался нарастающий гул недовольства томившихся в ожидании людей, и Роберта начинала колоть совесть. Наконец бумаги были подписаны, а они получили ключи от помещения. Весь вопрос занял не больше получаса — начало дня можно считать обнадёживающим.
— У меня голяк. — Платон смотрел на счета, которые Роберт держал в руках.
— Картотеки нет?
— Слава Богу, пока нет.
— Уже хорошая новость. Сейчас заедем в банк. Ты внесёшь на счёт деньги, после чего мы проведём платежи. Так первая часть вопроса будет решена. — Роберт знал, что это лишь начало, а самое главное и затратное ждёт впереди, но думать об этом было страшно. Где-то проскочила предательская мысль, что всё ведь у него в жизни хорошо, налажено, и эта авантюра совершенно ни к чему.
— Ты серьёзно? — Платон взглянул с недоверием. — Правда думаешь, что можно что-то выкрутить?
— Поехали. Потом будем думать, как вернуть деньги.
Через час они вошли в свой новый офис, который пока напоминал нечто среднее между учебным классом и пунктом приёма стеклотары. Нагромождение шкафов и столов было разбавлено огромным количеством пустых бутылок. Видимо, процесс прощания и закрытия здесь проходил долго и жарко. Искать хозяина никому не нужного хлама смысла не было, и по молчаливому согласию Тамары Францевны Роберт понял, что может распоряжаться вещами по своему усмотрению. Усмотрение, правда, пока не оформилось.
— И что мы сейчас будем делать? — Платон с интересом бродил по кабинетам, мысленно восстанавливая хронологию прошедшего здесь банкета. — Да, хорошо погуляли... Купишь пивка?
— Давай вот что... — Роберт достал деньги. Наличность таяла на глазах, и скоро ему снова придётся приложиться к домашним накоплениям, чего совсем не хотелось делать. Оля будет явно недовольна, но других вариантов не намечалось. Он протянул Платону двадцать долларов. — Поменяешь, купишь себе пива и возвращайся. А я пока попробую навести здесь порядок.
Запирать дверь смысла не имело. Напротив, пришлось бы даже кстати, если бы отсюда что-нибудь украли. В глаза бросилась группа скучающих и поглядывающих по сторонам мужчин, и Роберт направился к ним.
— Добрый день! — Назвать их господами он не решился, отметив про себя, что нужно грамотно подбирать слова — уж очень пристально и с опаской поглядывали на него эти граждане. — Есть возможность заработать, но расчёт, так сказать, по бартеру. Вы выносите всё, что есть в трёх кабинетах, а взамен забираете себе металлолом и пустую тару.
— Посмотреть бы. — Тощий оборванный тип вальяжно поднял голову и расправил плечи, словно давая понять, что дел у них завались и глянуть одним глазком на предстоящий фронт работ он сможет только в виде исключения.
— Пошли. — Роберт кивнул в сторону нового офиса.
Беглого осмотра хватило, чтобы понять: сильно разжиться здесь не получится.
— Так, вот это мы заберём. — Доходяга ткнул пальцем в столы и стулья. — Остальное сам таскай.
— Все свободны. Торг окончен. — Это была капля в море, и Роберт потерял интерес, осознавая, что придётся платить ещё и за вывоз мусора.
— Жердь, погоди. — Вперёд выступил мужик постарше. — Вот что, — он почесал голову, — доплатить надо. Железа мало, бутылки эти не примут. И пол-литра вперёд. А то мы того, не могем.
Роберт протянул на бутылку водки, понимая, что клиент может уже не вернуться.
— И ещё четыре раза по столько, когда закончите.
— Ну, тогда мы счас, шустренько, и начнём. — Тот, которого назвали Жердь, схватил деньги. — Пошли быстро. — Он подтолкнул друзей к двери.
Когда Платон вернулся, работа уже кипела. Пошатываясь, матерясь и ругаясь, дружная троица планомерно выгребала мусор.
— Стой! Убью, падла! — Жердь заметил, как кто-то попытался стянуть стул, который они оставили на улице. Там было железо, которое ещё предстояло сдавать. Незадачливый воришка бросил находку и как ни в чём не бывало потрусил дальше.
— Это что? — Строев удивлённо рассматривал снующих, сильно поддатых, но сосредоточенных работников.
— У тебя есть другие предложения?
— Нет. — Платон явно ожил.
— Теперь нужно рассчитаться с твоим бухгалтером. Как бы не моё дело, но разговоры о том, будто наша фирма кидает, мне не нужны. Да и ты, — Роберт посмотрел на Платона, — завязывай. Пора начинать новую жизнь. Сколько ты ей должен?
— Я не поеду. — Партнёр напрягся.
— Почему? — Роберт не сразу понял, что Платон не ответил на главный вопрос.
— Боюсь. Я не могу с ней рядом находиться.
— Жаль. Кстати, бухгалтер нам нужен. У тебя есть идеи?
— Нет у меня идей. — Платон махнул рукой.
— Отлично! А у меня есть. — Вся ситуация начинала Роберту надоедать, напоминая детский сад. — Ты контролируешь процесс уборки. Вот. — Он протянул деньги. — Это ты отдашь нашим помощникам. Где у тебя ведомость по расчётам? Там нужна будет подпись, и давай мне адрес твоей бывшей.
Они прошли в теперь уже почти бывший офис. Роберт собрал всё необходимое и уже на пороге обернулся, словно вспомнив нечто важное.
— Платон, дружище, у нас с тобой разные проблемы, но нам обоим нужны перемены. Перспективы жить по-старому столь тошнотворны, что так продолжать просто нельзя. Или мы с тобой перевернём нашу жизнь, или останемся плыть по течению, как сам знаешь что.

