Повелитель костей

Взгляд тревожно шарил по сторонам. Моррус одновременно хотел найти связь с пространством — и в то же время его пугал результат поиска. Вдруг всё окажется ужаснее самых страшных предположений?

Вдалеке показалась едва заметная вспышка, будто спрятанная за толстым слоем тумана или дыма. Через некоторое время вспышка повторилась — она была гораздо ближе. Моррус отчётливо понял: эта вспышка, бело-мятного цвета, скрывается в облаках, и он стремительно приближается к ним.

Что за ними? Что его ждёт?

Страх овладел им с новой силой. Ещё одна вспышка — и через мгновение он влетел в облака. Это были молнии, но не привычные, с синим оттенком, — те были мятного цвета.

Пролетая сквозь облака, страх достиг апогея. Неизвестность — самое ужасное, что может случиться с человеком. Страх неизвестности — от него нет приёмов.

Он почувствовал, как его начинает тянуть в сторону.

Вылетев из облаков, глаза Морруса раскрылись в изумлении. Перед ним, далеко внизу, была чёрная земля, покрытая скалами. На границе с чёрной землёй начиналось ровное поле, уходящее в горизонт. Вдали, на чёрной земле, он увидел скопление огней того же мятного цвета — ему показалось, что это некий город.

С неба в сторону этого города тянулись сотни лучей мятно-зелёного цвета. В один из таких лучей тянуло Морруса.

Приближаясь к лучу, он смог разглядеть движение внутри него: то были бледно-зелёные тела людей. Луч представлял собой коридор, по которому тела проносились на огромной скорости. Влетев в луч, Моррус нос к носу столкнулся с кричащим от боли и ужаса лицом.

Оглядевшись, он увидел вокруг сотни тел. Кто-то кричал, что не хочет умирать, кто-то звал на помощь, кто-то рыдал. Стоял оглушающий шум. Моррус попытался оттолкнуться, но руки проскальзывали сквозь другие тела, превращая их в однородный поток, несущийся к тем огням, что виднелись вдали.

Чувство неизбежности и неизвестности на мгновение поглотило Морруса. В голове промелькнула отрезвляющая мысль: кому он этим обязан? За что должен переживать такое? Что вообще его ждёт?

Ненависть потеснила страх.

Моррус почувствовал, как с возвращением ненависти он обретает плотность тела, как огонь злобы даёт силы. Он попробовал зацепиться за летевшего рядом старика — тот был напуган так, что, казалось, лишился рассудка. Получилось. Моррус начал пробираться к границе луча, цепляясь за летевшие рядом тела. Ненависть двигала им.

Добравшись до края луча, он посмотрел вниз. Высота была огромной. Его поразила гладкость тёмно-зелёного поля внизу: оно выглядело ровным, без малейшего бугра или холма, без деревьев и кустов. Оно казалось нереальным, но Моррус уже был готов принять что угодно за реальность.

Нужно прыгать.

«То, что мертво, умереть не может», — подумал Моррус. Набравшись решимости и отринув страх, он вытолкнул себя из потока тел.

Он устремился вниз. Подлетая, понял, что это не поле: не было травы, лишь ровная гладь. Он закрыл глаза. Через мгновение он врезался в воду — обрадовавшись, что не разбился вдребезги, начал всплывать.

Поверхность встретила его едким зловонием. Водой было сложно назвать то, во что он свалился: это походило на чёрную жижу, покрытую плёнкой болотного цвета. Похоже, это был сгнивший океан с неестественным мёртвым штилем.

Бескрайний зелёный горизонт болотной субстанции пугал. Моррус огляделся по сторонам: ему повезло свалиться недалеко от берега. Собравшись с силами, он двинулся в ту сторону.

Плыть по густой жиже было тяжело. Моррус ждал, когда сможет привыкнуть к омерзительному запаху, и зловоние перестанет вызывать рвоту, но привыкнуть к нему было невозможно. Разрывая руками пелену перед собой, он каждый раз выдыхал новую порцию смрада. Создавалось чувство, что это болото гнило тысячи лет.

Моррус уже мог различить очертания берега. Реальность вырисовывала ужасную картину: вся береговая линия представляла собой отвесные скалы. Оценив расстояние, Моррус сделал вывод, что до скал осталось около полумили. Даже если он не рухнет без сил, он не представлял, как сможет взобраться на отвесные скалы.

Выбор был невелик. Он продолжал плыть.

Спустя некоторое время нога чего-то коснулась. Его ударил испуг. Моррус понял, что коснулся дна этого огромного болота. Он понял, что это береговая мель, и оставшееся расстояние сможет пройти — что ускорит и облегчит продвижение. Поначалу идти не получалось: он не мог протолкнуть тело сквозь толщу плотной жижи. Но спустя время глубина стала чуть ниже груди, и он смог идти пешком.

Дно представляло собой кашу из песка и ила. Ноги вязли, и вскоре это начало отнимать столько же сил, сколько и плавание. До берега оставалась четверть мили, глубина была по пояс и уже около сотни шагов не уменьшалась. Моррус подумал: меньше она уже не станет. Он поймал себя на мысли, что прорывается к берегу уже около трёх часов — если время вообще существует в этом мире, — и что изрядно устал. Он решил остановиться и восстановить силы. Долго задерживаться не хотелось — вонь была невыносима.

Он взглянул наверх. Всё небо было окутано свинцовыми облаками, подсвечиваемыми то тут, то там вспышками молний бело-мятного цвета. Он видел лучи-коридоры, по которым летели души в свой последний путь. «Куда они летят? Что с ними будет? Что вообще это за место?» Сознание готово было взорваться от неизвестности. Моррус подумал: «Может, это моя предсмертная агония? Может, это мой последний кошмар? Как долго я буду выбираться отсюда? Может, вечность?»

Он стоял около минуты, вглядываясь в небо, смотрел, как по небу расползаются лучи. Не было ни звука вокруг, ни дуновения ветра. Этот мир кричал всем своим естеством о том, что он мёртв.

Тишину нарушил лёгкий хлюпающий звук. Моррус обратился в слух. Звук послышался снова — сердце сжалось. Он взглянул на ноги: жижа, которая была на нём, стекала по ногам плавно, не падала шмотками вниз. «Этот звук не от меня», — с ужасом подумал Моррус.

Он обернулся. Его сковал страх.

По его следу шёл разложившийся мертвец. Он не мог поверить своим глазам. И без того колотящееся сердце забилось ещё быстрее. Мертвец шёл молча, медленно, но неутомимо. «Эта тварь не устанет», — подумал Моррус.

Как только он закончил мысль, справа от него гладь зловонного океана начала подниматься, а затем порвалась. Показался череп, затем ещё один, и ещё.

Моррус резко повернулся к скалам и продолжил идти так быстро, как мог. Время от времени он оборачивался: его преследовали около сотни мертвецов. До берега оставалось совсем немного. Скала была отвесной, Моррус уже мог видеть её очертания, выступы и пытался выстроить маршрут для подъёма. Просчитать его было сложно: скала выше крепостной стены, и если он ошибётся, рискует свалиться вниз. Он не знал, сможет ли умереть ещё раз, и ему не хотелось это проверять.

Пока он шёл по зыбучему песчаному дну, он несколько раз подвернул ногу и понял: боль он чувствовать может, как и усталость. И он сильно сомневался, что у покойников, преследовавших его, дружелюбные намерения.

Моррус не видел пути, по которому мог бы подняться. Он обернулся, чтобы понять, есть ли у него время. Мертвецов стало в три раза больше. Моррус чувствовал, как они настигают его. Он старался сохранить самообладание и не паниковать. «Нужно пройти вдоль скал, чтобы лучше разглядеть подъём», — подумал он.

Моррус почувствовал, как зацепился за что-то правой ногой. Попытался её поднять — из жижи всплыла костлявая рука, а вместе с ней ужасный мертвец, тянувшийся к нему. На мгновение Морруса сковал страх. Рванув ногу в сторону, ему удалось освободиться — не без помощи склизких вод местного океана.

Он побежал к скалам. По сторонам, маленькими холмиками, начала натягиваться зелёная поверхность. Ближе к берегу зелёная пелена становилась плотнее, и вскоре из холмов показались черепа. Мертвецы были повсюду.

Моррус подбегал к скале, попутно тряся руками, чтобы смахнуть остатки черно-зелёной жижи. Он не представлял, как будет взбираться со скользкими ногами, но зато представлял, что ждёт его, если останется внизу.

Сбоку вычислить путь стало проще, но он всё равно не видел его. Моррус быстро взглянул налево и направо: скалы не имели различий, и ему оставалось надеяться лишь на удачу. Приняв решение, он побежал направо вдоль скалы. Оборачиваться на мертвецов не было времени — он ориентировался лишь на боковое зрение, фиксируя появляющиеся зелёные холмики по бокам.

Он всматривался в скалу в надежде увидеть выступы — и наконец нашёл путь. Разогнавшись, подпрыгнул и уцепился руками за выступ. Начал подтягивать ноги, чтобы закинуть их наверх, но левая рука соскользнула — и он упал вниз спиной на болото. Поднял голову: мертвецы в пяти метрах от него.

Он быстро вскочил и побежал дальше. Неподалёку показалось подходящее направление. Моррус решил попробовать иначе: он нашёл выступ, на который сможет упереться ногой, и, оттолкнувшись, залезть дальше. «Главное — не поскользнуться», — думал он.

Разбежавшись, он подставил ногу, оттолкнулся и зацепился правой рукой за скалу. Всё удалось. Он залез на пять метров вверх и, зацепившись рукой, завис. Оглядевшись, увидел полку, на которую перебрался. Её хватило, чтобы он мог сесть.

К месту, где Моррус начал восхождение, подошли мертвецы. Задрав головы вверх, они дали понять Моррусу: обратного пути нет.

Моррус вёл взгляд по горизонту зелёного зловонного океана. В голове был ровно один вопрос: как отсюда выбраться?

Он понял, что может чувствовать боль. Вспомнил Мартина — познакомился с ним уже в полку Септима. Мартин был старшим в разведгруппе, Моррус — под его командованием. Однажды ночью на очередной вылазке Мартин угодил в капкан. Моррус тогда лишь услышал, как сомкнулась пасть металлических зубов. Мартин не издал ни звука — иначе их бы засекли и убили. Моррус был поражён. Он спросил шёпотом:

— Тебе что, не больно?

— А сам-то как думаешь? — ответил Мартин.

Моррус дотащил его до расположения войск, но ногу пришлось оставить в капкане. Мартин часто жаловался на боль в ноге, которой уже давно не было. Моррус не мог понять: как может болеть то, чего нет? Он подумал, что, возможно, то же самое происходит сейчас с его телом.

Что ещё осталось из «живого мира», кроме боли? Он не чувствовал голода, его не мучила жажда — что несказанно радовало. Он не мог понять, холодно ли ему. Усталость он чувствовал, но она, как и боль, могла быть фантомной — он не знал наверняка. Моррус определённо мог чувствовать страх и ненависть, которая не стихала.

Мертвецы замерли немыми зрителями. Моррус понимал: в случае падения освистывать его не станут — разорвут на части. Оглядевшись, он увидел направление, по которому будет двигаться. Смазав руки песком, избавился от остатков скользкой жижи — теперь руки не соскользнут.

Находясь внизу, он оценил скалу: выше башни Рльеха, а в ней было шесть окон — по окну на каждый лестничный пролёт. Это означало, что Моррусу предстояло преодолеть более пятидесяти метров отвесной скалы.

Моррус вспомнил фразу отца: «Дорогу осилит идущий».

Он начал восхождение. От усталости не было и следа — он взбирался довольно ловко и проворно. Спустя час (если время существовало в этом мире) Моррус нашёл взглядом скалистую полку, где можно передохнуть. Добравшись до неё, сел и тяжело выдохнул. Мертвецы были уже далеко внизу. Моррус прикинул, что проделал половину пути.

Он ещё раз провёл взглядом по горизонту — ничего не изменилось. Болото было настолько далеко, насколько хватало взгляда. Переведя дух, Моррус продолжил восхождение. От полки наверх пути не было: нужно было чуть спуститься и взять правее, чтобы выйти на намеченный маршрут. Для себя он отметил: спускаться гораздо сложнее, чем взбираться.

Продолжая восхождение, его настигла ужасная мысль: вдруг он не успеет до темноты? Он не знал, есть ли ночь в этом мире, — может, она наступит сейчас. Мир был мрачен, как тёмные сумерки. Мятно-зелёные молнии время от времени освещали свинцовое небо, отчего становилось светлее, но если они прекратятся и стемнеет — Моррус обречён. Торопиться тоже не хотелось: нужно беречь силы. Он не был уверен, что ещё раз попадётся полка для отдыха или что скала скоро кончится.

Едва он успел закончить эту мысль, как камень вылетел из-под левой ноги вниз. Сердце дрогнуло, Моррус завис на одной руке. Он замер, всматриваясь в камень, на котором висел. Тот был неподвижен — надёжная часть скалы. Осмотревшись, он увидел похожий выступ чуть выше, но дотянуться не мог. Моррус положил левую руку на тот же камень, за который держался правой, резко подтянулся и перехватился за выступ выше. Ему удалось ухватиться.

Восхождение продолжилось. Моррус тщательнее выбирал камни, слегка постукивая по ним руками и ногами, прежде чем опереться. Больше скала его не подвела.

Добравшись до вершины, он осторожно поднял голову и огляделся.

Моррус всматривался в даль. Его встретила каменная пустошь. Поверхность в основном состояла из скалистых плит, которые местами поднимались над другими, в некоторых местах вставали горизонтально. Осознав, что угрозы нет, Моррус взобрался на вершину и тут же лёг.

Всё тело ломило от усталости, особенно болели мышцы рук — от фаланг пальцев до локтей. Посмотрев вниз, он был рад, что не сорвался: высота была головокружительная, казалось, по высоте тут минимум две городских башни Рльеха. Мертвецы внизу продолжали смотреть на него. Видимо, это были немые овации.

Всё внимание приковывала к себе воронка из зелено-мятных лучей, закручивавшаяся в вихрь где-то за горизонтом. «Если где и стоит искать ответ на вопрос, как отсюда выбираться, то только там», — подумал Моррус.

Отлежавшись, он встал и повернулся к зелёному океану. Ему доводилось плавать на кораблях, он видел океан и считал его чудом света. То, что он видел теперь, не шло ни в какое сравнение. Это была большая гнилая лужа. Своей неестественностью поражало полное отсутствие ветра, свойственного таким прибрежным скалам. Моррусу хотелось ощутить хотя бы малейшее дуновение, которое порывом встреплет его волосы и унесёт этот смрад.

Вглядываясь в горизонт болотного океана и разминая пальцы и кисти, Моррус отметил, насколько быстро прошла усталость. Задавшись вопросом, что могло стать причиной, он нашёл два ответа: либо время течёт гораздо быстрее, чем в его мире, либо боль и усталость ему только кажутся.

Моррус спустился на плато. Песок, которым была покрыта большая поверхность плит, лежал тонким слоем и был настолько мелким, что скорее походил на пыль или пепел. Моррус посмотрел на свои следы: из-за отсутствия ветра они оставались неизменны. «Этот мир — мечта следопыта», — подумал Моррус. Если кто-то или что-то захочет его найти, это не составит большого труда.

Моррус попытался оценить расстояние до гор на горизонте, за которыми находилось свечение. Он прикинул, что путь составит около пяти дней непрерывной ходьбы. Он надеялся понять законы природы, в которые угодил, и со временем отринуть чувство усталости и боль, но пока это не удавалось.

Моррус вышел на огромную плиту скальной породы размером с поле Кливела, что западнее Рльеха. Плита по большей части была гладкой, лишь изредка встречались небольшие впадины, слегка присыпанные пыльным песком. Плита шла на подъём — он предположил, что на другом конце его ждёт обрыв.

Плато уходило в горизонт. Лишь впереди виднелись скалистые горы, но они были настолько далеко, что казались каменным цветком лотоса на серой пустынной глади. Зловонный океан скрыли от взора прибрежные скалы, вонь его вод покинула Морруса. С помощью песка он смог очистить с себя остатки жижи.

Осматриваясь по сторонам, Моррус подумал, что на этой плите могли бы уместиться все войска, какие ему доводилось видеть. Такого плаца он не мог вообразить ранее. Но здесь был только он — и никого более.

Ему доводилось оставаться один на один с природой. Он вспомнил, как переходил Кронийский лес — тогда он решил, что его дни сочтены.

Глава V

Это было за три года до Стигия.

После череды побед над Эхберами командующий Септим решил организовать наступление на восточном направлении. Для прорыва обороны врага ему необходима была информация о численности и расположении войск противника, а также надо было убедиться, что к пункту базирования не подходят резервы. Разведывательная операция должна была стать масштабной.

В разведке важно не только раздобыть данные, но и суметь выжить — иначе от этих данных не будет проку. Моррус понимал это как никто. Первым делом он планировал пути отхода. На тот момент он уже больше года возглавлял разведывательную группу. Лишь однажды группа угодила в засаду и вернулась ни с чем — Моррус потерял двух хороших воинов.

Сроки операции были ограничены. Септим ждал подкрепления из Рльеха, которое должно было подойти через день: это означало, что через два дня начнется наступление.

Моррус уводил группу на задание всегда глубокой ночью. Он знал время смены дозора Эхберов — утром и вечером. Ближе к рассвету бдительность караульного притуплялась, накапливалась усталость. Раньше чаще всего он находил караульных спящими и без труда выполнял задание, но в последнее время Эхберы ужесточили дисциплину: спящих казнили на месте.

Сложность предстоящего задания заключалась в том, что группе нужно было пробраться незамеченными через поле. А это непросто: очень многое, если не всё, зависело не от навыков, а от случая. Будет ли светить луна и насколько ярко? Удастся ли зайти с подветренной стороны? Насколько многочисленным и бдительным окажется караул Эхберов?

Времени на подготовку не было. Моррус не любил такие задания, но выбора не оставалось: приказ есть приказ. Он взял на задание двух лучших бойцов — Сивона и Къельна.

На счёт последнего у Морруса были сомнения. Къельн был лучшим разведчиком, каких знал Моррус, но в последнее время он сильно хандрил. Вернувшись из побывки, Къельн был сам не свой. Спустя четыре года в ополчении он возвращался домой к жене и маленькой дочке Грейс. Он так долго ждал этой встречи, только и говорил о ней. Но, подходя к родной деревне, увидел лишь руины и пепел: Эхберы убили всех, кого он любил.

Къельн вернулся словно без души. Всю радость будто вырвали из него. С тех пор он каждую ночь во сне кричал имя дочери, пытался её спасти — но всегда не успевал. Моррус понимал: Къельн опытен и силён духом, чтобы не впасть в ступор в самый ответственный момент. Моррус решил, что задание пойдёт ему на пользу.

Рассказав план и обсудив детали, Моррус отправил бойцов на отдых.

В полночь он разбудил Сивона и Къельна. Те были уже готовы. Потребовалось около пяти минут, чтобы одеться, взять оружие, оседлать коней и выдвинуться в сторону Кронийского леса.

Эхберы расположились по ту сторону лесного массива. Моррусу с группой предстояло обойти лес справа, выйти на плато, не обнаружив себя, преодолеть его, добыть данные и вернуться назад. Ещё раз прокрутив в голове всю операцию от начала до конца со всеми возможными трудностями, Моррус отпустил эту мысль и наслаждался встречным ветром, который обдувал его на скаку. Потоки ветра выдували из головы тревогу и волнение, оставляя лишь уверенность в удачном исходе.

Кронийский лес был большим. Часть его, которую огибала группа, напоминала выступающий шип лесного массива. Если бы они пошли через лес, то оказались бы с другой стороны в несколько раз быстрее, но у этого леса была дурная слава: соваться в него — всё равно что умереть, тем более в ночное время.

Двигаясь вдоль леса, Моррус заметил блуждающие огоньки в глубине чащи. Сердце окатил лёгкий холодок. Он не был уверен, реальны ли они — может, просто видение. Останавливаться для выяснения не было времени. Спрашивать Сивона и Къельна он не стал: даже если они их видели, пусть думают, что им показалось, решил Моррус. Через некоторое время он направил лошадь чуть правее, подальше от леса.

Группа была в пути уже больше двух часов. Моррус понимал, что всё идёт по плану, вскоре они прибудут на место. На разведку он отвёл три часа и столько же на возвращение. К полудню он планировал доложить Септиму о результатах.

Они прибыли вовремя — до того, как на горизонте начало появляться рассветное зарево, когда вокруг ещё царили сумерки. Вдалеке, по ту сторону небольшого поля, на небольшой возвышенности виднелись огни факелов — плацдарм Эхберских войск.

Привязав лошадей у кромки леса, группа выдвинулась к лагерю. Моррус поручил Къельну обойти лагерь слева и осмотреть подходы с юго-восточной стороны. Сивон должен был обойти лагерь справа и осмотреть юго-западное направление. С наступлением рассвета горизонты будут хорошо просматриваться, и если к лагерю продвигается подкрепление, разведчики его обнаружат. Сам Моррус должен был осмотреть лагерь и вычислить численность врага.

Поле, по которому передвигались бойцы, было сильно заросшим — это было на руку. Дойдя до середины поля, группа подошла к большому кусту. Всего на поле кустов было немного, около десяти. Моррус обозначил этот куст как точку сбора.

Группа разделилась.

Моррус ощутил лёгкое дуновение ветра в лицо — это сильно обрадовало его: они подходили с подветренной стороны. Если в лагере есть собаки, они не смогут учуять разведчиков.

Моррус пробирался к лагерю проворно и бесшумно, словно зверь на охоте. Лагерь находился на небольшой возвышенности для лучшего обзора. Слева от лагеря виднелись небольшие деревья, справа торчали из земли большие камни — в высоту три человеческих роста.

Когда до лагеря осталось порядка ста метров, он решил обойти его левее, добраться до деревьев и через заросли начать наблюдение. Но, ощутив порыв ветра в левую щёку, сменил направление в сторону камней. Моррус надеялся, что Къельн учтёт это и догадается взять ещё левее от намеченного маршрута.

Добравшись до камней, в сумерках рассвета, Моррус осторожно взобрался наверх. Ветер усилился. «Хорошо, что я сменил направление», — подумал он.

Осторожно поднимая голову над верхним камнем, он резко присел обратно: в трёх шагах от него, по ту сторону камня, стоял Эхберский дозорный.

«Удача исчерпана», — подумал Моррус.

Ему предстояло быстро решить: убивать ли этого Эхбера? Даже если удастся убить быстро и без шума, даже если спрятать тело, труп могут найти — и вся операция пойдёт насмарку. Эхберы догадаются, что их обнаружили. Брать в плен тоже не имело смысла: Моррус неоднократно пытался — все как один поднимали шум и лезли в драку. Для Эхбера лучше умереть, чем сдаться: весь род пленника умерщвляли, проклиная и вырезая глаза.

Моррус решил рискнуть, оставив дозорного в живых. Он знал, что после рассвета на смену этому придёт другой. У него будет не так много времени.

Моррус взглянул на Кронийский лес: солнце тронуло кроны деревьев. Пора действовать.

Он осторожно поднялся в полный рост — высоты камня хватало, чтобы оставаться незамеченным. Поглядывая на дозорного, который смотрел в сторону леса, Моррус начал искать наилучшую позицию для наблюдения. Солнце осветило лагерь Эхберов — тот был как на ладони.

Моррус принялся считать войска. Лагерь оказался гораздо больше, чем ожидалось. Он торопливо вёл подсчёт: точности не требовалось, ошибка на десяток человек не критична.

Он насчитал тридцать малых шатров и пятьдесят больших. У каждого шатра были привязаны лошади: десять около малых, двадцать около больших.