Повелитель костей

Он решил ждать, когда эти плиты вновь начнут двигаться. Возможно, тогда дальний край плиты поднимется в воздух, а тот, что ближе к нему, опустится. Но сколько ждать — он не знал. Может, плиты движутся раз в сто лет и просто совпало с его появлением. Моррус находился в этом мире около суток — по крайней мере ему так казалось. Мир вокруг не изменился: ни ветра, ни звука, лишь грохот плит однажды сотряс воздух над бесплодной серой пустыней. На небе мятно-зелёными венами виднелись потоки мертвецов.

Казалось, время замерло. Он может прождать вечность, пока эти плиты сдвинутся. Но сможет ли он ждать вечность?

Он по-прежнему не хотел спать, его не мучили ни голод, ни жажда. Боль и усталость проходили, стоило лишь отвлечься. Его радовало отсутствие этих проблем, но в то же время он не мог назвать себя живым. Взгляд Морруса был пристально сосредоточен на плитах — он старался не упустить малейшего движения.

Как вдруг перед глазами показался небольшой камень, медленно парящий вверх из-под плит. Камень был размером с голову. Моррус сосредоточил внимание на нём. Он заметил, что камень медленно приближается к нему, затем начинает менять направление, будто теряя невесомость, и вскоре летит вниз, ударяясь о стены лабиринта. Моррус пригляделся и увидел под плитами ещё несколько парящих камней.

Идея, пришедшая в голову, казалась безумной. Но это был шанс, который нельзя упустить. Нужно рискнуть.

Встав на ноги, он отошёл от края и взглянул на плиты. Сделал глубокий вдох и резко выдохнул. Он взял хороший разгон, подбежал до края стены и оттолкнулся правой ногой в сторону плит. В голове промелькнула мысль: «Будет обидно, если это конец».

Моррус начал падать под плиты. Но внезапно его будто что-то подхватило, и падение замедлилось. Планируя вниз, он пытался направить тело под плиты, туда, где было скопление парящих камней. Подлетая к ним, он аккуратно расталкивал их руками. Через некоторое время плавного падения Моррус коснулся поверхности.

Он огляделся, посмотрел наверх и удивился причудливым парящим под плитой камням. Они были разных размеров: те, что побольше — размером с человека, — почти не двигались; те, что поменьше, плавно кружили вокруг них. Решив, что они могут в любой момент рухнуть на него, Моррус отошёл в сторону.

Перед его глазами предстала стена лабиринта. Она казалась огромной, бесшовной, циклопических размеров — черно-серая глыба с пугающим входом, наполненным таинственным мраком.

Моррус медленно и настороженно подошёл к лабиринту. Он всматривался в глубокий коридор, уходящий в едва различимую темноту. Сердце тревожно кольнуло. Он вспомнил свои скитания по Кронийскому лесу и зарубки на каждом дереве — как проклятие. Но сейчас иная ситуация: он не устанет и не умрёт от голода, он не сможет сбежать путём смерти. Он сможет лишь потерять рассудок. Вечность в стенах сведёт с ума кого угодно.

Как бы то ни было, обратного пути нет. Только вперёд.

Он набрал воздух в грудь и вошёл в лабиринт.

Глава VII

Как только Моррус переступил порог лабиринта, по обеим стенам от пола до верха пробежал огонёк мятного цвета, оставляя за собой угасающий след из надписей. Моррус попытался прочесть их, но это оказалось невозможно: язык, на котором они были насечены, был ему незнаком, к тому же надписи быстро исчезали. Он подошёл к стене, дотронулся до того места, где пробежал свет, — поверхность была гладкой.

Оглядевшись, он неспешно прошёл в глубь лабиринта, размышляя, что могли означать эти знаки и были ли они вообще надписями. По привычке он считал шаги. На сорок втором шаге остановился, поймав себя на мысли: дальше в глубь ему ещё не удавалось пройти. Он оглянулся назад — вход остался на положенном сорока двум шагам удалении. Он прошёл ещё десять шагов, обернулся — вход отдалился. Значит, он продвигается вглубь.

«А что, если…» — подумал Моррус. Ему в голову пришла идея, которую он решил проверить.

Он развернулся и начал шагать в обратном направлении. Вход постепенно приближался, но после тридцатого шага стал будто отдаляться. Моррус пошёл быстрее; отсчитал уже пятьдесят шагов — расстояние не сокращалось. Он перешёл на бег, но это не помогло. Остановился, вгляделся во вход — такой близкий, но вместе с тем недосягаемый. Затем перевёл взгляд в мрачную глубину лабиринта и с досадой осознал: теперь он узник этих стен.

В очередной раз Морруса охватила ненависть. Он никогда не искал виноватого, не находил причин снять с себя вину, но в этой ситуации ему было кого винить.

— Мисегур, — произнёс он сквозь зубы.

Моррус не был так зол с того момента, когда Эхберы сожгли его деревню, а вместе с ней и его семью. Ненависть захлестнула его. Он резал Эхберов десятками, поглощённый яростью, но в то же время оставался осторожен — иначе, если погибнет, не все Эхберы падут от его меча. Он не знал, кто именно убил его близких, и потому его целью было убить как можно больше. Но с Мисегуром иная ситуация: враг известен. Моррус сконцентрировал всю ненависть на одном человеке. Он доберётся до него, найдёт способ выбраться из этого лабиринта и из этого мира, найдёт Мисегура и вырвет ему кишки.

В порыве ярости Моррус стремительно шагал вглубь лабиринта. Всё, что он видел, — черно-серые стены и кусок серого неба с иногда проглядывающими мятно-зелёными венами. Вход постепенно отдалялся и уже стал похож на тонкую щель в плите.

Моррус думал, как запомнить повороты. У него не было с собой ничего, что можно было бы оставить на земле, — только обгоревшие от костра штаны и рубаха. «Всё же хорошо, что я не сгорел», — промелькнула светлая мысль. Он обернулся: на земле лежал слой серого пыльного песка, на котором хорошо виднелись следы. Он решил, что это и будет его ориентиром. Учитывая фокусы со входом, Моррус понимал: в лабиринте может произойти всё что угодно. Он не знал, стоит ли надеяться на следы, но выбора не было.

Через некоторое время Моррус увидел стену впереди. Позади него входная щель была едва заметна. Он решил, что это середина коридора. Не сбавляя темпа, он дошёл до стены, в центре которой, словно пробиваясь наружу, выпирал огромный череп. В глазницах, будто на дне бездны, тускло светились два тёмно-зелёных изумруда; с приближением Морруса их свет становился ярче.

По обе стороны от стены зияли два прохода. За ними открывался вид на коридоры, уходящие вдаль и плавно поворачивающие в огромное кольцо вокруг центральных скал, под стать пограничной стене лабиринта.

Моррус почувствовал нечто странное — некую связь, будто череп за ним наблюдает. Он стоял какое-то время, вопросительно вглядываясь в него, в ожидании, что тот заговорит. Но ничего не происходило — пульсирующие глаза лишь пристально смотрели на Морруса. Ему предстояло выбрать путь. Всматриваясь в даль коридоров, он не находил между ними разницы. Моррус ещё раз взглянул на череп в надежде уловить подсказку, но тот остался при своём. Моррус решил повернуть направо.

Время здесь замерло. Трудно было предположить, как долго он шёл по коридору. Всё, что у него было, — едва виднеющиеся, почти сливающиеся с горизонтом стены в конце бесчисленных проходов. Он оглядывался назад: следы оставались на месте. Это могло спасти его лишь от тупика — он понимал, что обратного пути из лабиринта у него нет.

Проходя мимо очередного прохода, словно почуяв что-то, Моррус заглянул в него — и остолбенел. Неподалёку в открывшемся коридоре он увидел нечто смазанное, как испарение в жаркий летний день. Приглядевшись, различил в этом мареве силуэт человека.

Моррус настороженно смотрел на него. Тот стоял на месте и глядел в стену. Моррус спрятался за угол и начал размышлять: кто бы это мог быть? Может, ему почудилось? Он снова взглянул — призрак был на месте. Моррус долго всматривался, не решаясь ничего предпринять. Он не знал, чего от него ожидать, но в то же время полагал, что может получить ответы на свои вопросы.

Собравшись с духом, он вышел из-за стены и произнёс:

— Кто ты?

Призрак обернулся и резко двинулся в его сторону. Сердце Морруса похолодело.

— Я Глазго! — раздался голос.