Чужая кровь

Но время шло, жизнь менялась, а с ней преображался и малый бизнес города. Первым пал продуктовый магазин, хоть он и пытался соответствовать духу времени, избавившись от ворчливой кассирши в металлической будке. Его задушила открывшаяся через три дома первая в городе «Шестёрочка».

Помещение долго не пустовало. После ремонта, в ходе которого чудом вытравили въевшийся в стены запах гнилых овощей, там с помпой открыли магазин одежды. Дешёвой и некачественной, как вскоре выяснилось. Зато, по словам открывавшего его дородного и румяного, как красна девица, депутата, «доступной для всех жителей вашего славного города!» Вопрос был спорный, учитывая, что купленные там кроссовки начинали расползаться по швам через месяц даже при аккуратной носке. Их приходилось нести в ремонт или покупать новые – и то, и другое вновь било по карману и без того небогатых жителей провинциального городка.

Магазин электроники закрылся примерно через полтора года после продуктового. Его хозяева, собрав вещички, переехали в другой район, поближе к центру, где для них нашлось помещение побольше.

Дольше всех продержалась маленькая кафешка, выживавшая благодаря расположенной неподалёку школе и вечно голодной до выпечки ребятне. Но в один не самый прекрасный день и её накрыла волна мирового кризиса и упавшей покупательской способности граждан. Контрольный выстрел сделала налоговая реформа, взвинтившая сборы для малого бизнеса до небес.

Кафешка тихо и почти незаметно съехала в неизвестном направлении. На её месте обосновались алюминиевые кеги с пивом и вяленая чехонь с копчёными лещами. Пивной бизнес оказался живуч и прибылен. Наверное, поэтому он благополучно работает там и по сей день.

С остальными торговыми точками судьба обошлась менее благосклонно. Китайский, а затем и отечественный ширпотреб, шитый полулегальными мигрантами в подвалах, медленно загибался из-за отвратительного качества. На его место, сменив лишь вывеску, заехала одежда из Европы. Правда, ношеная.

Цены, поначалу вполне приемлемые, упрямо ползли вверх вслед за курсами валют и вскоре взлетели до неприличия. Платить столько за европейскую, но всё же ветошь, наш человек оказался не готов. Секонд-хенд продержался недолго и свернул торговлю стиранными мировыми брендами всего через год.

И тут круг замкнулся. В освободившееся помещение вернулись продукты – товар, необходимый людям во все времена. После ремонта и завоза современного оборудования получился небольшой, но вполне приличный магазин. А на месте бывшей электроники открылось детское кафе с развесным разноцветным мороженым, лимонадом на любой вкус и оглушительно громкими, весёлыми детскими песенками, призванными заманить в яркое нутро заведения хоть сколько-нибудь платежеспособную детвору.

Оба предприятия продержались недолго. У детей, как выяснилось, не водилось нужного количества карманных денег, да и мороженое – товар сезонный. А продуктовый магазин быстро и безжалостно сожрала раковая опухоль сети «Шестёрочка и иже с ними корпорейшн-групп».

Под покровом утренних сумерек явились неподкупные люди в белых халатах с бумагами, разрешающими любое беззаконие. Они мигом обнаружили всё, что навсегда запрещало торговлю съестным в этой локации. Лавочку прикрыли, настоятельно порекомендовав даже не пытаться что-либо обжаловать.

С тех пор помещения пустовали. Крупному бизнесу эти точки были неинтересны из-за удалённости от центра, а малый бизнес, наученный горьким опытом, предпочитал торговать пивом. Его, в отличие от мороженого, неплохо брали и зимой.

Как бы то ни было, специфика дома с торговыми площадками никуда не делась. Со стороны двора у пятиэтажки имелись свои особенности – два отдельных погрузочных тоннеля, пристроенных к зданию. Весь подвал, за исключением коммуникаций, изначально был отдан под склады. Виктор знал это точно – ему самому как-то раз довелось туда спускаться. Это было давненько, когда он пару месяцев перед армией работал электросварщиком в одной из домоуправляющих компаний города.

По сути, это были два отдельных входа в подвал – широкие, с крепкими металлическими воротами, закрытыми на солидные амбарные замки. Виктор помнил, как много лет назад, в такую же тёмную осеннюю ночь, парочка ушлых подростков взломала один из замков и проникла в подвал. Оттуда, через шахту грузового лифта, они влезли в тогда еще только открывшийся здесь магазин электроники и смогли изрядно поживиться.

Их поймали быстро, когда те по глупости взялись кутить напропалую и всем подряд сбывать утюги, фотоаппараты и электрочайники. Бизнес у ребят не пошёл, так что розовые мечты о лёгкой жизни гангстеров разбились вдребезги.

Виктор отступал вдоль стены, пока не упёрся в кирпичный выступ загрузочного тоннеля. Оказавшись в самом тёмном углу двора, он присел на корточки и затаился.

Полицейские вдруг оживились. Получив сообщение по рации, они развернулись и двинулись вглубь соседнего двора. В руках одного из них вспыхнул фонарь, и яркий луч зашарил по кустам.

– Давайте, ребята, валите отсюда! – пробормотал Виктор, не сводя глаз с широких от бронежилетов спин сотрудников.

Выждав какое-то время, он приподнялся и начал осторожно выбираться из зарослей. Оголённые ветви, пропитанные влагой, оказались на удивление длинными и колючими. Виктор пару раз зацепился, и ткань ветровки жалобно затрещала.

– Чёрт! – чуть слышно выругался он и тут же подумал:

«Заставлю Оксану зашивать. Это из-за неё я тут по кустам шарахаюсь!»

Наконец он выбрался, перешагнул через штакетник и огляделся. Патруль, дёрганными движениями фонарей подсвечивая себе путь, удалялся. Самое время уносить ноги!

Не получилось.

Сначала он услышал характерный шум мотора «УАЗа», а затем увидел и сам автомобиль. Яркие лучи фар выхватили из мрака стоявшие совсем рядом металлический гараж и чёрную, блестящую от сырости скамейку. Раздумывать было некогда. Виктор метнулся в сторону, подальше от новой угрозы. Хотел заскочить в подъезд, но электронный замок домофона надёжно держал оборону. Он кинулся дальше, и взгляд зацепился за странность: на воротах соседнего входа в подвал не было замка. К тому же одна из створок оказалась приоткрыта.

Оглушительно взвыла сирена, и по стенам дома побежали сине-красные пятна маячков. Виктор дёрнул на себя створку и мышью проскользнул в щель. Осторожно прикрыл её и замер, готовый в любой момент рвануть прочь.

«Засекли или нет?» – билась в висках навязчивая мысль. Отсутствие ответа раздражало.

Прошло пару минут. Виктор осмелился приоткрыть створку и выглянуть. Машина стояла неподалёку. Всё так же полыхали сине-красные огни, доносились раздражённые мужские голоса.

– Осмотрите всё! – прозвучал чей-то командный тон. – Проверьте каждый угол. Потом опросите жильцов. Может, кто-то что-то видел. Выполнять!

Виктор беззвучно выругался и плотнее прикрыл воротину. Не нужно было быть гением, чтобы понять: рано или поздно они заглянут и сюда. И будет только хуже, если его найдут здесь. Прячешься – значит, виновен. Виновен ли в чём-то конкретном – выяснять начнут сразу, со всем рвением и соответствующими для здоровья подозреваемого последствиями.

Виктор отступил назад – и чуть не полетел вниз, в последний момент успев вцепиться в шершавую кирпичную стену. Он совсем забыл, что за спиной начинается крутая лестница, уходящая вниз. Во тьму, на глубину почти трёх метров, вели узкие, стёртые временем бетонные ступени. Когда-то по ним грузчики таскали в закрома магазина сетки с овощами, ящики с кефиром, коробки с печеньем и тяжёлые мешки с крупой.

«А что, если зашкериться здесь, в подвале? Или пробраться в магазин – отсидеться или поискать там другой выход?»

Идея была неплоха, хотя бы потому, что других в наличии не имелось.

Виктор начал осторожно спускаться, придерживаясь за стену и собирая на ладонь пыль, грязь и паутину. Внизу его ждал небольшой предбанник и железная дверь. Она оказалась незапертой, но скрипела так отчаянно, что парень открывал её целую минуту, затаив дыхание и мысленно проклиная всех, кто отвечал за хозяйство этого дома. Закрывать пришлось с той же медленной осторожностью.

Когда дверь наконец захлопнулась, Виктор позволил себе вздохнуть полной грудью и достать телефон. Яркий луч светодиодного фонаря выхватил из тьмы бетонные стены, низкий потолок и узкий коридор, упирающийся в очередную ржавую дверь. Та была заперта. Чуть дальше, в правом углу, виднелся выкрашенный в болотно-зелёный цвет короб грузового лифта. Виктор двинулся туда.

Всё оборудование, включая мотор, давно сдали на металлолом, но сама шахта оставалась целой. Заглянув в пыльное жерло и посветив внутрь, Виктор убедился: по ней вполне можно подняться в подсобку магазина. Беззвучно матерясь и сдерживая кашель от проникающих в носоглотку клубов пыли, он полез внутрь.

Из бывшего продуктового магазина в бывшее детское кафе вела небольшая дверь. Её не пришлось даже взламывать – она была распахнута настежь.

Вид запустения угнетал. Детство кончилось, праздник прошёл, и даже клоуны уехали вслед за цирком. Печально…

Виктор огляделся, осторожно себе подсвечивая. Когда-то белая плитка пола посерела, покрывшись толстым слоем пыли, местами потрескалась от ударов чем-то тяжёлым. А вот стеллажи с яркими наклейками стояли почти целые. Два красных пластиковых столика – один из них с треснутой столешницей – были опрокинуты на бок. Несколько стульев грудой валялись в углу. Почему всё это бросили, было непонятно. В этом мире всё стоит денег. Даже дешевая мебель из бывшего кафе.

В помещении имелись два больших окна от пола до потолка – витрины, разделённые входной дверью. Они были наглухо закрыты рекламными баннерами. Сама дверь – двустворчатая, из стекла и белого пластика. Стекла всё ещё заклеены плёнкой с весёлыми мультяшными персонажами, выцветшими меню и графиком работы. Сквозь дверь в кафе просачивался тусклый свет уличных фонарей и отблески фар редких в этот час машин.

Виктор подошёл к двери, тронул ручку. Она была заперта.

– Уже уходишь?

Голос за спиной заставил Виктора вздрогнуть. Тренированное тело рефлекторно рванулось в защитную стойку, но он не успел – кто-то ловкий и невероятно сильный схватил его сзади в жёсткий захват. Мгновение – и к горлу, точно под кадык, прижалось нечто холодное и острое. На испуг парню даже не хватило времени.

– Дёрнешься – прирежу, – мужской голос прозвучал грубо, уверенно и с каким-то неприятным равнодушием. От незнакомца тянуло опасностью, как холодом из открытой могилы.

Виктор отпустил локоть атакующего и в примирительном жесте поднял руки.

– Я тебе сейчас дам слабину, а ты медленно встанешь на колени. Попытка вздохнуть без спроса – и твоя жизнь оборвётся.

– Хорошо, – просипел парень, стараясь даже не шевелиться. – Как скажешь.

В голове стремительно прокручивались варианты сопротивления, но все они разбивались о наличие лезвия у собственного горла.

Захват ослаб, нож отодвинули, но через мгновение Виктор почувствовал точечный укол в основание черепа.

– Спокойно, я всё понял! – быстро, но негромко сказал он, опускаясь на колени.

Нападавший отступил. Послышался характерный шелест – словно из ножен извлекали клинок. И это точно не было похоже на муляж. Каким-то шестым чувством Виктор понял – это настоящее оружие, острое и смертоносное.

– Руки можешь опустить.

Виктор повиновался. Картина прояснилась с пугающей ясностью: он прятался от полиции и нарвался на того самого убийцу. Повезло, ничего не скажешь!

– Кто тебя за мной послал? – раздался вопрос из-за спины.

Виктор инстинктивно двинулся, чтобы повернуться.

– Даже не думай!

– Понял. – Парень решил, что в данный момент времени правдивость и послушание напрямую влияют на продолжительность его жизни. – Никто. Я здесь по собственной дурости и благодаря стечению обстоятельств.

– Поясни!

– Спешил домой, но попал в облаву. С полицией связываться не хотелось, так что полез в подвал. Через шахту лифта выбрался сюда. Хотел переждать, а потом сделать ноги.

– На кого облава? Знаешь?

– Ошибусь – поправь. Но, кажется, на тебя. Слышал, как патрульные говорили про убийцу с мечом.

– Их много?

– Точно не знаю. Видел двух пеших и пару машин. Говорили, что будут опрашивать жильцов. Значит, подойдут ещё сотрудники.

Воцарилась тишина. Виктор напрягся. Вопросы, похоже, закончились. Теперь незнакомец решал, что с ним делать. И от этого решения зависело многое.

Неожиданно Виктор с пугающей чёткостью представил, как убийца коротко замахивается и одним точным ударом сносит ему голову. И никакие приёмы самообороны сейчас не помогут. Он был абсолютно беспомощен.

Секунды тянулись мучительно долго. Холодные капли пота проступили между лопаток и медленно покатились по спине. А в сером полумраке брошенного помещения по-прежнему стояла тишина.

И тут он услышал это. Далекий, но отчётливый скрип давно несмазанных дверных петель. Кто-то грубо распахнул ржавую дверь в подвале! Почти сразу следом донёсся отборный мат полицейского, проклинающего низкие притолоки и вездесущую пыль.

– Они скоро будут здесь, – громко прошептал Виктор, приподнимая руку. – А у них автоматы. Против них меч не прокатит.

В ответ – тишина. Если не считать тяжёлого топота ботинок, доносящегося снизу, но звучащего всё ближе. Слышимость здесь оказалась феноменальной.

Больше ждать было нельзя. Виктор перекатом ушёл в сторону, резко вскочил, готовясь броситься на противника, – и остолбенел. В зале бывшего детского кафе он был совершенно один. Маньяк с мечом, зарубивший не так давно кого-то насмерть, бесследно испарился.

– Говорил же – никого здесь нет! – донёсся из подвала раздражённый голос.

– А эта дверь? – отозвался второй, не менее злой.

– Глаза разуй! Она намертво проржавела.

– А тут что?

– Шахта старого лифта. Пустая и пыльная, как голова моей тёщи.

Виктор не стал дожидаться, пока стражи порядка решат проверить и повторят его путь. Он рванул к входной двери. Замок оказался пустяковым, не рассчитанным на ярость загнанного в ловушку зверя. Раздался короткий хруст – и парень смог выглянуть на улицу. Никого. Только колючий ветер, швырнувший ему в лицо горсть мокрого снега.

– Вот и славно! – не сдержав эмоций, выдохнул Виктор.

Он быстро пересек дорогу и, очутившись в тени здания школы, сорвался на спринт. Плевать на осторожность, на возможных свидетелей. Он нёсся так, что уже через несколько минут ворвался в полутёмный, пропахший кошками подъезд своего дома.

Глава 3

Будильник зазвенел ровно в шесть. Виктор, чувствуя раздражение и усталость, на автомате поднялся и поспешил в уборную. Он не выспался, всю ночь ворочаясь в холодной постели и прокручивая в голове вчерашние события. Из головы никак не уходили мысли: как его так легко подловили и поставили на колени, лишив любой возможности сопротивления? Была ли хоть какая-то возможность выжить, реши убийца с мечом его прикончить?

Выводы были неутешительными: тот, с кем он столкнулся, – профессионал, а вовсе не городской психопат. Вызывало уважение и даже некоторую зависть то, как тот маскировался и бесшумно двигался. Но главный вопрос, не дававший покоя всю ночь: куда он потом исчез? Дверь была закрыта, в подвале копошились полицейские. Не сквозь землю же он провалился?

Без аппетита позавтракав яичницей и выпив большой бокал горького кофе, парень вышел из дома. На улице было ещё темно. Снег с дождём прекратились, но остался мерзкий порывистый ветер, быстро выдувавший тепло из-под куртки. За ночь подморозило, и лужи покрылись льдом, превратив улицу в опасный аттракцион.

«Чёртова погода! Быстрее снега бы навалило и прикрыло всю эту скользкую мерзость!» – подумал Виктор, подходя к автобусной остановке.

Через полчаса он вместе с толпой таких же серых и угрюмых людей проходил через узкие двери заводской проходной. Впереди был целый день не очень увлекательного, но кому-то очень нужного труда. Конкретно для Виктора – в холодном, наполненном дымом и грохотом железа каркасном цехе.

Спустя девять часов люди снова потянулись через пропускной пункт завода, бесследно растворяясь в густых ноябрьских сумерках. С неба вновь сыпал мелкий противный снег. Виктору до чёртиков захотелось выпить. Он на мгновение даже позавидовал вчерашним алкашам – у тех хоть какая-то свобода имелась, пусть и уродливая по своей сути.

– Может, по пиву? – Сашка Александров, коллега Виктора по сварочному ремеслу, словно прочитал его мысли.

– В такую погоду?

– Предлагаешь по пятьдесят беленькой? – оживился Саня.

– Нет. Дома дела, да и к подруге обещал зайти, – почти не соврав, ответил Виктор. – В другой раз. Может, в пятницу.

Сашка равнодушно пожал плечами и ускорил шаг, догоняя слесарей из соседнего цеха. Виктор понял: с таким упорством тот быстро найдёт себе собутыльников. Зря, конечно. Завтра снова на завод, а работать с похмелья – то ещё сомнительное удовольствие.

Поужинать не получилось – забытый на плите куриный суп прокис, а больше в доме не оказалось ничего съестного. Пару яиц и зачерствевший хлеб Виктор решил приберечь на завтрак.

«Может, Оксанка накормит? Должна же она меня отблагодарить за вчерашний подвиг».

Он принял душ, побрился и набрал её номер. Услышав автоответчик, слегка приуныл. Подождал пару минут и позвонил снова. Результат оказался тем же.

Поставил чайник, выпил бокал растворимого кофе, полистал на смартфоне новости. Набрал номер ещё раз.

Глухо.

И это было неприятно.

Теперь предстояло решить: отложить звонки до завтра (мало ли, занята девчонка) или прогуляться до её дома. Выбрал второе – на душе почему-то стало неспокойно. Быстро оделся, прихватил перчатки и выскочил на улицу.

У подъезда стоял полицейский «УАЗ».

Виктор резко сбавил шаг, на мгновение замешкавшись. Огляделся, готовый к любым неожиданностям. Вокруг – никого. В машине – пусто.

В голове зароились нехорошие мысли: они приехали за ним. А если полицейские нашли в подвале или в кафе его следы? Виктора никогда не привлекали, но в армии, перед отправкой на предполагаемую линию боестолкновения, их водили в передвижную криминалистическую лабораторию. Тогда у всех парней взяли отпечатки пальцев и анализ на ДНК. Все руки перемазали какой-то чёрной дрянью, от которой потом все долго оттирались. Значит, где-то в базе данные наверняка могли остаться.

По спине пробежал холодок. Стараясь сохранять спокойствие, Виктор прошёл мимо машины и зашагал по пустынному, погружённому в глубокие тени двору. Выдохнул, только когда свернул за угол.

Оксаны дома не оказалось – на звонок по домофону никто не ответил, окна её квартиры оставались тёмными. Виктор глянул и на окна неспокойной квартиры Олега. Свет там горел только на кухне. Из открытой форточки не доносилось ни музыки, ни криков. Тишина и покой. Интересно, надолго ли?

В голове вдруг промелькнуло: а светит ли ему продолжение знакомства с Оксаной, если сосед алкаш вдруг возьмётся за ум?

На душе стало неприятно. Вся эта история всё больше походила на то, что им просто воспользовались. Хотя, с другой стороны, девчонка ничего и не обещала. Между ними, кто бы что ни говорил о современных нравах, до сих пор лишь кокетство и невинный флирт.

– Да и хрен с тобой, золотая рыбка, – буркнул Виктор. – Куплю в магазине пару пачек доширака.

Приняв решение, Виктор двинулся к дому, по пути планируя зайти в тот магазинчик, где вчера покупал водку. Помимо спиртного и сигарет, там водилось кое-что условно съедобное – чипсы, сухарики, лапша. Голодным спать сегодня он не ляжет.

Но не дошёл. Остановился напротив знакомого кафе. Взгляд сам потянулся к двери. Всё оставалось как вчера – доводчик надёжно удерживал дверь в закрытом положении. Никаких следов, что после его ухода сюда кто-то заглядывал.

Решение созрело почти мгновенно. Быстро оглядевшись и не заметив ни души, Виктор шагнул вперёд, приоткрыл дверь – и через секунду уже стоял в пустом, пыльном помещении, где когда-то звучали музыка и детский смех.

Пусто. Темно. Холодно.

Он присел на корточки, включил фонарик на телефоне и осмотрел пол. Следы, конечно, были. Но это были его следы и следы того, кто возомнил себя ниндзя. Полицейские, судя по всему, сюда даже не заглянули. Олухи, конечно, но благодаря их лени Виктор вчера смог уйти, а сейчас получил шанс хоть что-то выяснить.

Следы привели к узкой двери на задней стене, спрятанной за высоким стеллажом. Вчера он её не заметил. Не увидел бы и сейчас, если бы не искал так тщательно.

Дверь открылась легко, впуская его в крошечное подсобное помещение. Для чего оно использовалось, было непонятно – слишком узкое и неудобное.

Но главное было в том, что незнакомец нырнул именно сюда. Зашёл и…

– Телепортировался к себе в Виндзорский замок, – пробормотал Виктор, вспомнив недавнюю документалку о средневековье. Особенно запомнились камеры пыток и механизмы для особых извращений. Европейские эстеты, блин!

Он внимательно всё осмотрел, даже отодвинул какой-то старый сломанный ящик. Ничего. Ни намёка на то, куда исчез опасный незнакомец.

Уже собирался уходить, когда взгляд зацепился за вешалку на стене. Обычная, с пятью алюминиевыми крючками. На одном висела серая, невзрачная куртка. То ли дешёвая ветровка, то ли забытая кем-то из рабочих спецовка.

Неизвестно, что его сподвигло, но он попытался эту куртку снять. Не вышло. Тогда он резко дёрнул её вниз. Ткань затрещала, но выдержала. Зато вешалка слетела с одного крепежного самореза и повисла вертикально.

Виктор удивлённо присвистнул. Под курткой скрывалась небольшая ниша. В ней он с удивлением обнаружил небольшой рычаг, похожий на тумблер электрощита.

Парень замер на несколько секунд, затем резко поднял рычаг вверх. Любопытство перевесило осторожность – уж слишком сильно его задела неуловимость мечника. Да и разочарование Оксаной, видимо, сыграло свою немаленькую роль, добавив злости и притупив инстинкт самосохранения.

Где-то что-то щёлкнуло, потом тихо зашипело, и дальняя стенка кладовки плавно поползла в сторону, открывая низкий узкий проход. Через мгновение Виктор с удивлением и некоторым восторгом лицезрел слабо освещённый коридор, уходящий под уклон вниз.

– Вот это поворот! – присвистнул Виктор.

По всем прикидкам, вместо коридора здесь должны были быть часть подъезда, бетонная плита перекрытия и подвал. Однако, приходилось верить собственным глазам.

Стены, пол и потолок коридора были однородного стального цвета. Благодаря этому, а может, включившейся подсветке, проход смотрелся откровенно футуристично.

Внутренний голос настойчиво намекал – лезть туда не следовало, но продолжавшая копиться в душе злость в тандеме с любопытством взяли верх. Виктор шагнул в проход. О том, что он может противопоставить противнику в случае встречи с ним, он в этот момент даже не подумал.

Здесь было откровенно тесно. При его росте до потолка оставалось сантиметров десять. Ширина коридора – около полутора метров. Свет шёл откуда-то из-под пола, и, приглядевшись, Виктор понял: тот явно пластиковый. Да и стены с потолком – вовсе не металл, как показалось вначале.

Сделав пару шагов, он услышал за спиной тихий щелчок. Дверь закрылась. Неприятное чувство, когда понимаешь, что что-то сделал не так, кольнуло в груди, но путь назад уже был отрезан. Теперь только вперёд.

А впереди, метрах в десяти, коридор плавно поворачивал направо. За поворотом – полная неизвестность.

Отбросив сомнения, парень двинулся дальше.

Через несколько десятков шагов он упёрся в закрытую дверь. Обычную, металлическую, выкрашенную светло-серой порошковой краской. На ней не было ничего, кроме странной ручки – массивной, плоской, с отверстиями под четыре пальца и выемкой для большого. Конструкция ручки всем своим внешним видом напоминала массивный, вылитый из свинца кастет.

Виктор попытался открыть дверь, ухватившись за ручку двумя пальцами и потянув на себя. Бесполезно. Дёрнул сильнее – и услышал тревожный звук сирены. Негромкий пока, но постепенно нарастающий. Вслед за ним раздался мерный стук метронома, отсчитывающего секунды с неотвратимостью таймера на взрывном устройстве.

– Хоть бы инструкцию приложили, уроды! – пробормотал Виктор, стараясь не думать, что произойдёт, когда отсчёт закончится.

По поводу инструкции он, конечно, погорячился. Функционал ручки был очевиден. Но совать туда пальцы было жутковато. Впрочем, звук таймера пугал куда сильнее.

Ладонь свободно легла в ручку, словно её делали специально под его руку. Ничего. Тогда парень изо всех сил сжал кулак.

Таймер смолк. С мягким щелчком сработал замок. Дверь начала открываться. Она оказалась на удивление толстой, почти бронированной, способной выдержать самый серьёзный натиск.

Виктор мгновенно высвободил руку и отступил на шаг. Дверь продолжала открываться сама, с тихим шипением сервоприводов.