В стране лесов

— Плевать на карате, когда в кармане есть ТТ.

Парни разом отступили. Третий моментально спрятался за спину второго. Опустив головы, они смотрели в землю. Наступила мёртвая тишина. Семён, не оборачиваясь, крикнул Алисе:

— Сколько они должны?

Девушка дрожащим голосом назвала сумму.

— Слышали? И про чаевые не забываем.

Семён хищно оскалился. Руки парней потянулись к карманам. Зашуршали купюры, и вся сумма тут же оказалась в руках у Алисы. Девушка стояла бледная, ничего не понимая: окончания разговора она не расслышала, потому что Семён стоял к ней спиной и говорил шепотом. Молодые люди торопливо извинились и поспешили скрыться в темноте. Семён спокойно застегнул ветровку, повернулся к Алисе и мягко улыбнулся ей.

Глава 6

— Что ты им сказал? — спросила Алиса, когда они остались вдвоём с Семёном.

— Ничего особенного. Попросил оплатить счёт, вот только...

— Что? — насторожилась Алиса.

— Мне непонятно. Почему девушка выбивает оплату? Где ваши мужчины?

— Наши мужчины храбро защищают свой комфорт. Хозяин кафе считает себя богом и не видит надобности нанимать охрану.

— А кто ваш хозяин?

— Возможно, ты его видел. Кличка у него Секач. Он владеет половиной города и банком, — она кивнула в сторону банка.

При этих словах Семён еле сдержался, чтобы не выдать себя. Он постарался изобразить беспечный вид и сказал спокойно:

— Это тот жирный хряк, что еле с машины вылазил?

— Тот самый.

— Вот так всегда: владелец кафе — бог, а владелец палатки на рынке — уже полубог.

— Кафе для статуса, он тут гостей поит, а так он лесом занимается.

— Тем более. У него что, денег на охрану нет? — удивился Семён.

— Денег! — воскликнула Алиса. — Он жадный до невозможности. Ворочает миллионами, а деньги хранит под подушкой. Удавится за копейку. — Она придвинулась ближе к Семёну и зашептала: — Он сюда каждые два-три часа звонит и спрашивает, сколько выручки сделали, представляешь? А моя одноклассница с ним спала. Говорит, он деньги пересчитывает по пять раз на день, думает, что у него воруют. Весь дом увешан камерами, вздрагивает от любого шороха, считает, что его хотят ограбить. Тревожную кнопку нажимает по нескольку раз в день. Тени собственной боится.

— Вот крохобор, да ещё и трус, — улыбнулся Семён.

— Я сама не понимаю, зачем владеть деньгами, если ты боишься, что их у тебя отберут. Хотя... — Алиса задумалась. — Хоть я не верующая, но свечку бы поставила за здравие тому, кто его...

Семён улыбнулся. Он смотрел на девушку и восхищался её естественностью. Пока одни прячутся, она пытается решить вопросы с оплатой и рассуждает о справедливости наказания. Она нравилась ему всё больше.

В кафе осталось несколько посетителей. Алиса сидела напротив Семёна, они тихо разговаривали о жизни, не исповедуясь, а просто размышляя вслух, и сами не заметили, как разговор перешёл к мечтам.

— Почему ты попросила увезти тебя, да ещё силой? — спросил Семён.

— Не знаю, — прошептала Алиса. — Возможно, это от усталости. Я бы и сейчас всё бросила и уехала.

— Если через два или три дня тебе предложат уехать и начать новую жизнь, ты бы согласилась?

— Это предложение?

Семён смутился. В другой раз он бы всё перевёл в шутку, но с этой девушкой у него ничего не получилось. Лицо вспыхнуло.

— Я хотел сказать, что вдруг завтра у тебя появятся деньги и шанс уехать. Волшебство.

— Волшебство, — протянула Алиса. — Как жаль. — Она встала и посмотрела на Семёна. — Кафе закрывается, мне ещё нужно навести порядок, и волшебство тут не поможет.

— Тогда можно я тебя провожу?

Алиса пожала плечами, направилась к стойке, перекинулась несколькими фразами с барменом и принялась расставлять столы и стулья, с силой двигая их и заставляя себя не смотреть в сторону Семёна.

«Волшебство! Чёрт побери! Какой я идиот», — думал он, сгорая от стыда. «Лучше бы соврал». Алиса тем временем твердила себе: «Деньги? Да мне плевать на деньги. Я и без денег справлюсь». Последняя фраза загнала обоих в тупик, и каждый был уверен, что другой чувствовал неловкость.

Бармен молча наблюдал за Алисой. Зная её характер, он не решался подойти, но её раздражение могло сыграть ему на руку. Это был его шанс. Семён понял, что медлить нельзя, заставил себя встать и подошёл к ней.

— Алиса! — окликнул он. — Я иногда становлюсь полным придурком, но уверяю тебя, это происходит со мною лишь тогда, когда мне кто-нибудь нравится.

Девушка улыбнулась, и Семён понял, что первый шаг прошёл неплохо.

— Честно сказать, — продолжил он, — в большинстве своём мужчины придурки, только одни это признают и исправляются, а другие остаются ими на всю жизнь и говорят, что они не такие.

— У женщин тоже не всё просто, — ответила Алиса. — Так что мы квиты.

— Поскольку мы прошли этап гендерной полемики, я настоятельно требую стать твоим кавалером.

Глаза Алисы заблестели. Тихий смех мелодично зазвучал, лицо засияло. Конечно, в гневе она тоже была прекрасна, но сейчас она была очаровательна.

Всю дорогу до дома они болтали без умолку. Семён шутил, а Алиса одаривала его смехом, хоть и старалась сдерживаться. Фразы обрывались на полуслове, а неловкие паузы он заполнял шутками. Он понял, что среда, в которой жила Алиса, выработала у неё защитный механизм: одиночество делает людей настороженными, а сарказм и ирония надолго становятся их попутчиками. Он испытал это в детстве.

Чем ближе они подходили к её дому, тем грустнее звучал её голос. Ночь заполнила всё вокруг, россыпи звёзд лежали на небе так густо, что казалось, для большего уже нет места. Аромат леса гулял над городом. Они присели на лавочку.

— А мне иногда кажется, что судьба меня испытывает, — тихо сказала Алиса. — Столько трудностей, а так хочется просто жить. Наверное, я поэтому выгляжу усталой. А дома ещё мама...

— Потерпи немного. Когда тебе кажется, что терпению настал конец, всё начинает меняться.

С этими словами Семён взял её руку в свою и сжал. Рука откликнулась, к ней присоединилась вторая, и теперь Алиса держалась за Семёна двумя руками. Они молчали: Алиса, не желая отпускать, а Семён, не желая потерять её. Пауза затянулась.

— Знаешь, что помогает, когда судьба испытывает? Смех. Вот вспомнилась одна история. У меня есть знакомый, — серьёзно сказал Семён, — который продал китайцам десять вагонов леса. Лес был отличный. Просто никто его не видел.

— Как это? — рука Алисы сжалась.

— На бумаге всё было идеально: сорт, объём, печати. Вагоны полгода ездили по Сибири и никак не доезжали до границы. Китайцы звонили, ругались на ломаном русском, а он клялся, что состав уже на досмотре.

— И они верили?

— Они переводили деньги. — Семён развёл руками. — Потом приехала делегация. Их встретили по всем русским традициям: баня, шашлыки, девочки. Проснулись в притоне, как раз когда нагрянула милиция. Гостей слегка побили, повозили на очные ставки, и они очень быстро уехали домой.

Алиса смеялась до слёз и вдруг осеклась.

— Это правда про «знакомого»?

— Конечно, — улыбнулся Семён. — Я с такими людьми не знаком.

У её дома он снова смотрел ей прямо в глаза, не отпуская рук. Алиса ждала. Только он попытался попрощаться, она сжала его пальцы. Фраза оборвалась, его голова склонилась к её лицу, и невидимый магнит потянул их друг к другу.

— Только не обижай меня. Прошу тебя, — прошептала она.

Семён не знал, что сказать. Обещания были неуместны. В лунном свете лицо девушки было трагично и обворожительно, а гулкий стук сердца разносился по всему телу.

— Я не собираюсь делать тебе больно. Я скорее хочу тебя оградить от бед. За эти несколько дней я стал другим, разве ты не заметила?

Алиса захотела уйти, но Семён удержал её руки, притянул к себе и склонился. Она почувствовала его тёплое дыхание, попыталась высвободиться, но тут же передумала. Его губы коснулись её губ. Это длилось несколько секунд, потом Алиса выскользнула из его объятий и быстрым шагом направилась к подъезду.

Глава 7

— Я видела, как ты целовалась с ним! — крикнула мать Алисы, едва та переступила порог.

— Ты что, следишь за мной?

— Кто он? Ты уже переспала с ним? — не унималась мать. — Быстро говори!

— Тебя это не касается, — отрезала Алиса.

Она стремительно пересекла прихожую и ушла в свою комнату. Мать кинулась за ней.

— Ошибаешься, доченька. Ещё как касается! Ты тут хвостом покрутишь и сбежишь к папочке в город, а мне здесь жить. Как я буду людям в глаза смотреть, что соседям скажу?

Алиса вспыхнула. Лицо стало пунцовым, в глазах зажёгся гнев. Она процедила сквозь зубы, жёстко выделяя каждый слог:

— Я хвостом не верчу, мамочка. Мне стыдиться нечего, и перед соседями отчитываться не собираюсь.

Мать дрожащей рукой достала из кармана халата сигарету и закурила. Сощурившись, она посмотрела на дочь. Алиса стояла напротив, не желая отступать.

— Я вижу тебя насквозь, — бросила мать. — Пропадаешь допоздна, водишься непонятно с кем, целуешься под окнами. Ты что, проститутка?

Алиса побледнела. Она шагнула к матери, стиснув зубы до скрипа и до крови впиваясь ногтями в ладони. Та лишь ухмыльнулась в ответ. Всё нутро девушки кипело, готовое вырваться наружу бурей.

— Знаешь, — тихо произнесла Алиса, — папа нам всё рассказал. Мы встречались в городе. Думаешь, почему Аня не приезжает? Она тебя ненавидит. Это я, дура, тебя пожалела, а ты меня... По себе людей не мерь, мамочка.

Мать Алисы продолжала ухмыляться, ни один мускул не дрогнул на её лице. Сделав глубокую затяжку, она выпустила тугую струю дыма прямо в лицо дочери и спокойно произнесла:

— Да. У моих ног были многие мужчины, и твой папаша был одним из них.

— А я слышала, что это ты всё время перед мужиками на коленях стояла, — ответила Алиса.

— Пошла вон! — гаркнула мать.

— Ты думаешь, я тут задержусь? Моему терпению тоже есть предел. Ты добилась своего.

Алиса вытащила из шкафа сумку и принялась бросать в неё вещи. Сгребая всё без разбору, она утрамбовывала их, не заботясь об аккуратности. Затем бросилась в ванную, одним махом смела всё с полки в пакет и, с трудом надавив, застегнула замок. Окинув комнату взглядом, она бросила, не глядя на мать:

— Прощай!

Ночь веяла прохладой. Алиса сидела на скамейке в небольшом сквере под раскидистым вязом. Сначала она собиралась пойти к Семёну в гостиницу, но вовремя поняла, какая это глупость. Явиться туда и спрашивать постояльца, даже не зная его фамилии! Денег на отдельный номер у неё не было: всё заработанное уходило на еду и оплату материнской квартиры.

Алиса решила, что перебьётся эту ночь в сквере, а утром заберёт расчёт и уедет в город. Отец всегда помогал и поддерживал дочерей. Она осмотрелась, достала из сумки ветровку и, укутавшись в неё, устроилась на скамье, положив голову на вещи. Сама не заметила, как уснула.

Каждый посторонний звук заставлял её вздрагивать, открывать глаза и вслушиваться в темноту. Под утро похолодало, и Алиса впала в полудрёму. Стоило мозгу провалиться в забытьё, как она силой заставляла себя проснуться. К тому моменту, когда небо посерело, а звёзды погасли, девушка не выдержала и заплакала.

Это не были слёзы отчаяния — на неё навалилась горькая обида. Алиса вспомнила их ночной разговор с Семёном, и от этого на душе стало ещё хуже. «Я заберу свой расчёт и уберусь из этого ненавистного города. Вытравлю все воспоминания об этом месте и людях», — думала она. Её воля была настолько сильна, что даже слёзы быстро высохли. Она плотнее укуталась в ветровку и погрузилась в размышления о будущем.

Она до мелочей прокручивала в голове предстоящий разговор с барменом, подбирая слова. Алиса знала, что Эдик неравнодушен к ней, ведь она не раз пресекала его попытки ухаживать. Настрой был боевой: она выбьет свои деньги. Жила она на чаевые, а зарплату в кафе задерживали уже два месяца. Мысли о несправедливости вновь разожгли внутренний огонь. Злость на мать, на собственные неоправданные надежды и разочарования выстраивали внутри неё каменную стену.

Город проснулся и зажил обычной жизнью. Алиса шла в кафе уверенным шагом, и настрой у неё был ураганный. Отказа она не примет. Бросив сумку в подсобке, она решительно подошла к бармену.

— Я увольняюсь, — бросила она. — Мне нужен расчёт. Сегодня.

Эдик, сонно пивший кофе, поперхнулся. Он поставил чашку на стойку, уставился на девушку:

— Чего это вдруг?

— Тебе какое дело? От тебя требуется взять деньги из кассы и выдать мне зарплату за два месяца, — выпалила Алиса.

— Ну... ты же знаешь, это не так просто. Всё нужно согласовать с шефом.

— Послушай, Эдик, — отрезала она. — Я знаю, что деньги есть, и знаю, что ты с ним на связи. Ещё я знаю, что сегодня шеф приедет в банк. И тогда я могу поговорить с ним сама.

— Я постараюсь всё уладить, — поспешил бармен.

— Ты уж постарайся, — зло улыбнулась Алиса. — А то я в гневе могу лишнего сболтнуть. Ты же знаешь, какие женщины бывают...

Эдик покраснел, на лбу у него выступила испарина. Он дрожащей рукой вытер пот и попросил:

— Потерпи. Пожалуйста!

Алиса резко развернулась на каблуках и пошла по залу, делая вид, что занята работой. Внутри всё ликовало, но это был уже остаточный пар. Движения стали плавными, эмоции уступили место холодному расчёту. Она знала, что бармен раз в неделю созванивается с шефом и сдаёт выручку, а в экстренных случаях может набрать его в любое время. Кроме того, Алиса знала, что Эдик приторговывает левым алкоголем, но этот козырь она пока держала в запасе. От бармена можно было ожидать чего угодно — его скользкая натура была известна всем.

К открытию кафе Алиса уже полностью успокоилась. Она заварила кофе и села за столик у окна. Погрузившись в мысли о будущем, она не заметила, как в зал вошёл Семён. Он осторожно пересёк помещение и подсел к ней.

— Привет! — улыбнулся он.

Алиса вздрогнула. Её мысли витали так далеко, что она напрочь забыла о вечере. Ночью, закутавшись в ветровку, она много думала о нём и в чём-то даже радовалась, что их отношения не успели перешагнуть черту, за которой начинается сложный выбор. Этот парень ей нравился, она ловила себя на мысли, что её тянет к нему. Но что она о нём знала? С ним было легко, он не лез в душу с расспросами.

— Привет! — быстро ответила Алиса. — Ты так рано. Что-то случилось?

— Соскучился и проголодался. Накормите голодного путника? — всё так же улыбаясь, спросил Семён. Но, вглядевшись в лицо девушки, он сбросил улыбку: — Тебя кто-то обидел?

— Всё хорошо, — тихо ответила Алиса.

— Когда говорят «всё хорошо», это обычно значит, что всё хуже некуда. Послушай, чем я могу помочь?

— Я сама со всем разберусь, — отмахнулась она.

В этот момент к банку напротив подкатил чёрный внедорожник. Алиса проводила машину взглядом, затем резко повернулась к бармену и крикнула:

— Ты звонил?

Тот на секунду замер, переведя взгляд на Алису, затем нервно провёл рукой по подбородку и быстро отвернулся.

— Вот козёл! — прошипела девушка.

Она встала, оправила юбку и, чеканя шаг, направилась к выходу. Семён понял: что-то произошло, ситуация накаляется прямо на глазах. Бармен искоса поглядывал на удаляющуюся Алису, затем на Семёна, лицо его было как мел.

Семён незаметно сунул руку за пояс. Привычная рукоять пистолета легла в ладонь, он аккуратно взвёл курок. Через окно он осмотрел улицу, поднялся и не спеша двинулся следом. Бармен с явным испугом наблюдал за происходящим из-за своей стойки.

Алиса уже подходила к внедорожнику. Водительская дверь распахнулась, но, заметив девушку, мужчина попытался быстро захлопнуть её обратно. Расстояние сокращалось. Алиса видела лицо хозяина кафе: встретившись с ней взглядом, он начал махать руками и что-то кричать. Она остановилась прямо перед капотом, глядя ему в глаза, и выкрикнула:

— Аркадий Михайлович, мне нужны мои деньги!

Тот ответил что-то неразборчивое и, сообразив, что через стекло его не слышно, приоткрыл дверцу, высунул голову и сипло прикрикнул:

— Слушай, дура, отвали, я занят! Все вопросы решай с Эдиком.

В это время Семён вышел из кафе, взял левее и, контролируя обстановку, стал заходить к машине сбоку, со стороны багажника. Он понимал, что медлить нельзя — события развивались слишком стремительно.

— Эдик сказал, что вы отказались выплачивать мне расчёт! — зло бросила Алиса.

Дверь распахнулась шире, Аркадий Михайлович наполовину вылез наружу, оставив правую ногу и руку в салоне. Семён находился всего в пяти метрах от внедорожника, когда заметил подозрительное движение на заднем сиденье. Ему хватило доли секунды: он вскинул пистолет и выстрелил через боковое стекло. Тень внутри тут же осела, а ствол Семёна мгновенно упёрся в сальный затылок Аркадия Михайловича. Тот так и замер в нелепой позе — наполовину в машине, наполовину на улице. Алиса оцепенела. Её рот приоткрылся, крик застрял в горле, подавленный внезапным ужасом.

— Где деньги? — спокойно спросил Семён, сильнее вдавливая ствол в затылок. — Ну, живее.

Хозяин кафе попытался дёрнуться, но ствол пистолета сильнее упёрся в затылок и заставил его подчиниться. Переминаясь с ноги на ногу, он выдавил:

— Из-за копеек такую пальбу устроили...

— Ты прекрасно знаешь, о каких деньгах речь, — холодно отозвался Семён.

Он резко сместил пистолет чуть выше затылка и нанёс короткий, хлёсткий удар рукоятью. Раздался глухой шлепок.

— Быстро!

— Т-там... в салоне сумка, — заикаясь, выдохнул Аркадий Михайлович и потянулся рукой к ушибленному месту.

Семён приложился рукоятью ещё раз. Раскормленное тело дёрнулось и плечи подпрыгнули, голова инстинктивно вжалась так, что шеи как и не было. Подавшись вперёд, Семён, не убирая ствола от затылка хозяина, попытался заглянуть внутрь машины. Боковым зрением он уловил новое движение в салоне. Раздался глухой выстрел: пуля, пробив стойку дверного проёма, вошла Семёну в правый бок и застряла где-то под ребром.

Удар был такой силы, будто в бок на полном ходу прилетел чугунный рельс. Воздух с сиплым хрипом вырвался из лёгких Семёна, в глазах на мгновение потемнело, а рот наполнился солоноватым вкусом крови. Настоящая боль пришла чуть позже, бок просто обожгло невыносимым жаром. Пальцы судорожно сжали спусковой крючок. Звук выстрела и звон в ушах слились в один тон. Тело Аркадия Михайловича безжизненно повисло на дверце, а затем сползло на асфальт, оставив одну ногу в салоне.

— Ну что, получил маслину? — донёсся хриплый голос из глубины внедорожника. — Закончишь как твой папаша.

— Возможно, — крикнул Семён. — Но не сейчас, ты туда раньше отправишься.

— Это мы ещё посмотрим, щенок.

— Щенок? Да, видимо, ты тоже не в лучшем положении, — процедил Семён, опираясь рукой о порог машины. Каждое слово отзывалось внутри хлюпающим, режущим уколом.

— Ты ведь знаешь, кто я такой. У тебя что, мозгов совсем нет?

— Мне плевать, кто ты, — хрипнул Семён. — Я знаю, что ты ещё больший преступник, чем я.

— Я могу пристрелить тебя прямо здесь, а могу сгноить в камере и сделать твою жизнь кошмаром. И мне за это ничего не будет.

Семён взглянул на своё оружие, затем левой рукой коснулся разорванной, быстро намокающей ткани куртки. Пальцы скользнули по липкой горячей крови — пуля сидела под рёбрами. Изнутри поднималась тошнотворная слабость, но адреналин ещё держал его в сознании. «У него ПМ», — мелькнуло в голове. Обхватив рукоять пистолета обеими руками, чтобы унять дрожь, Семён откинулся назад и сделал четыре быстрых выстрела. Две пули он пустил выше колёсной арки над пассажирским сиденьем, а две другие загнал в пространство между рядами кресел. В салоне заклокотало, из чрева машины вырвался сдавленный стон и затих.

— Помоги мне! — крикнул Семён Алисе.

Она всё это время стояла как вкопанная. Ступор полностью завладел её телом и разумом. Лишь выбившаяся прядь волос да подол юбки слегка колыхались на лёгком ветру.

— Алиса! — позвал он, захлёбываясь кашлем.

Девушка вздрогнула и наконец бросилась к нему. Семён встал на одно колено, из последних сил держась за ручку открытой дверцы. Алиса подхватила его под мышки, буквально вытягивая наверх.

— Ты что натворил?! — в ужасе закричала она. — Я бы сама забрала этот расчёт, без всякой стрельбы!

— Потом... — Семён зажмурился от вспышки боли. Правая рука плетью повисла вдоль тела. — Давай этого борова внутрь закинем. Сзади... открывай.

Он попытался ухватить грузное тело хозяина кафе за шиворот левой рукой, но из-за крови пальцы соскальзывали с ворота его пиджака. Алиса рванула ручку задней двери на себя и ахнула: на сиденье, уткнувшись лицом в кожаную обивку, лежал окровавленный человек в форме и в бронежилете.

— Не бойся, он уже отбегался, — хрипел Семён, оседая спиной на колесо. — Надо спешить. Скоро здесь будут гости.

В этот момент в Алисе будто включился какой-то чужой механизм. Страх перерос в панический автоматизм. Не обращая внимания на тяжесть, она уцепилась за ремень и полы пиджака мёртвого хозяина. Лицо её исказилось от напряжения. Семён, стиснув зубы и мыча от боли, помогал ей одной рукой, толкая тушу снизу. С надрывным сипом, пачкаясь в чужой крови, они вдвоём буквально вволокли обмякший труп на коврики заднего ряда, сложив его поверх первого трупа.

Алиса отшагнула назад. Она застыла, глядя на свои окровавленные ладони, и что-то бессвязно бормотала. Попытавшись вытереть руки, она лишь размазала багровые полосы по своей белой блузке. Видя, что девушка вот-вот впадёт в истерику, Семён здоровой рукой жёстко перехватил её за плечо и рявкнул в лицо:

— В машину, быстро!

— Нет... я не могу. Мне надо работать... Я сегодня уезжаю из этого проклятого города. Мне нужно идти...

Взгляд Алисы был блуждающим и отрешённым. Семён, превозмогая слабость, силой усадил её на переднее сиденье и закинул следом ноги. Сам с трудом сел за руль. Сумка, о которой говорил хозяин, стояла между сиденьями. Он потянул её за лямку к себе: тяжёлая. Внедорожник глухо и мощно взревел и рванул с места. На перекрёстке Семён на миг замер, левой рукой вывернул руль и ушёл в сторону центра, вскоре скрывшись за поворотом.

За всей этой сценой из окна кафе наблюдал Эдик. Его трясло. Едва машина исчезла из виду, он бросился к аппарату и лихорадочно набрал номер. Гудки долго шли в пустоту, пока на том конце наконец не отозвался недовольный голос.

— Секача завалили! — выпалил Эдик, косясь на пустую улицу. — Да... только что... Всё произошло моментально...

Собеседник, видимо, начал задавать вопросы, и бармен, путая мысли от страха, заговорил быстрее:

— На его джипе... Тело забрали... Ушли в сторону центра. Да! В центр погнали! А я откуда знаю, кто это был.

Повесив трубку, Эдик на мгновение задумался. Он прекрасно видел, что внедорожник рванул в сторону центра, а также что Алису насильно затолкали в салон. «Значит, её похитили, а участь заложников всегда одна...» — решил он. Посидев ещё пару минут, он заглянул на кухню и убедился, что повар и другие работники заняты делом. Затем проскользнул в кабинет, открыл сейф и, не считая, разделил пополам толстую пачку денег. Одну половину сунул себе в карманы, посмотрел в зеркало, разгладил рукой оттопыренную ткань и закрыл сейф.

Вернувшись на кухню, Эдик сообщил, что на шефа было покушение и, возможно, его убили. До вечера перепуганные сотрудники обсуждали только одно — свою дальнейшую судьбу.

Глава 8

Не желая привлекать внимание, Игорь нанял таксиста-частника и отправился на север области. Три дня в тайге он решил сократить до одного: мысль о том, что Семён остаётся в городе один и без присмотра, превращала каждый час ожидания в пытку, а Семён был непредсказуем. Рюкзак с водой и продуктами валялся у него в ногах, а таксист болтал без умолку: сперва жаловался на жизнь, потом принялся ругать политиков и новых русских, а под конец добрался до китайцев и американцев — мол, те хотят разграбить страну.

Игорь сначала поддерживал разговор, потом просто поддакивал, а под конец замолчал. Видя, что пассажир с ним согласен, водитель разошёлся не на шутку — кричал и брызгал слюной.

— Всё это мафия, — крикнул таксист. — Сталина на них нет. Он бы навёл порядок.

— При Сталине и ты бы не так вольготно себя чувствовал, — заметил Игорь. — Точил бы снаряды на заводе или подыхал на рудниках Колымы.

— А что я? Я человек маленький, — пробубнил таксист. — Таксую потихоньку, и всё.

— Ну да, — усмехнулся Игорь. — При Сталине все таксисты работали на государство и КГБ.

Таксист что-то буркнул в ответ и умолк, включил радио, и остаток пути они ехали молча — он лишь изредка поглядывал на Игоря в зеркало заднего вида. Радио тараторило, хоть и не так бойко, как сам таксист: играли песни, между ними — звонки слушателей, диджей острил, но было видно, что водителю скучно.