В стране лесов

Женщина рассматривала заморскую купюру как диковинку. Она посмотрела её на свет, понюхала, пошуршала и восхищённо спрятала в вырез кофты. Потом похлопала себя по груди, удостоверилась, что это не сон. Игорь ждал, что она спросит про паспорт, и смотрел ей прямо в глаза. Хозяйка открыла было рот, но рука сама легла на вырез кофты, и вопрос так и остался незаданным. Она сунула Игорю все ключи и быстро шмыгнула из квартиры.

Из окна открывался вид на гаражи. Игорь улыбнулся сам себе: всё складывалось отлично. Он посмотрел на крайний бокс. Краска на воротах облупилась, ржавчина наполовину въелась в металл и стекала слезами к порогу. Большинство боксов выглядело не лучше.

Разбитая, в лужах дорога петляла между рядами. Они с дедом не раз выезжали по ней с этой территории. Она извивалась среди корявых построек, а потом, нырнув в лес, растворялась в густой чаще. Несколько многоэтажных домов нависали над гаражами. Если смотреть прямо, кроны деревьев уходили до самого горизонта. Немного в стороне гудел завод по переработке древесины, чуть дальше пыхтела мебельная фабрика, чадя на всю округу химией, которой склеивают древесные плиты.

Дождавшись вечера Игорь решил зайти в гараж. Помимо подготовки он хотел сделать ещё несколько вещей. Выйдя из подъезда он дошёл до угла, осмотрелся и скользнул в темноту между домом и постройками. Под ногами хлюпала грязь, в лужах дрожал лунный свет. Они с дедом не раз выезжали по этой дороге, и ноги сами обходили знакомые ямы. Ржавые ворота гаражного кооператива тянулись вдоль чёрной стеной, и за каждыми, казалось, кто-то прятался. Игорь подошёл к своему боксу и коснулся холодного навесного замка. Пальцы дрогнули. Замок с тяжёлым скрипом открылся, в лицо дыхнуло сыростью.

Протянув руку, он нащупал в темноте керосиновую лампу, чиркнул спичкой, и тусклый свет растёкся по гаражу. Всё было на своих местах. Пройдя в самый дальний угол, он отодвинул старый шкаф, сунул руку в образовавшуюся щель и вытащил длинный свёрток. Развернув мешковину, взял в руки старое ружьё. Воронёная сталь приятно холодила ладони и пахла оружейным маслом. Сердце забилось быстрее, дыхание стало глубже. Несколько минут он просто держал его в руках, потом бережно завернул и убрал на место. Невидимая тяжесть легла на плечи. Игорь смотрел в одну точку — на дыру в стене от пули. Тогда он впервые выстрелил из дедова ружья.

В памяти нарисовалось лицо деда, его голос, строгий и страшный. Игорь передёрнул плечами, снял с гвоздя дедовский дождевик, вытащил рюкзак и пару удочек. Надел дождевик, взял приготовленные вещи и задул лампу. Вышел из гаража, огляделся, закрыл ворота на замок и растворился в темноте.

Глава 4

Игорь быстро шёл к центру города, держась в тени и обходя редкие уличные фонари. Через несколько кварталов он накинул капюшон и стал прихрамывать. Когда впереди замелькала вывеска банка, он ещё немного сгорбился и захромал сильнее. Молодёжь не обращала на него внимания: запоздавший старик-рыбак никого не интересовал.

В кафе напротив банка горел свет и глухо доносилась музыка. Игорь огляделся и обошёл здание с тёмной стороны. Не спеша двинулся по тротуару к центральному входу, на ходу взяв удочки наперевес. Поравнявшись с дверью, он замер, положил удочки рядом и склонился, будто поправляя обувь, ещё раз окинул улицу взглядом. Выпрямляясь, он подхватил удочки и со всей силы махнул ими, ударив по камере наблюдения. Камера дрогнула и повернулась к стене. Игорь поправил капюшон и, хромая, поплёлся восвояси.

Отойдя на пару кварталов, он снял дождевик, сунул его в рюкзак и спрятал все вещи за кустом у ближайшего дома. Перейдя через улицу, дошёл до гостиницы, где оставил Семёна, нашёл скамейку в тени деревьев и стал ждать.

Через полчаса из гостиницы вышел Семён. Он быстро спустился с крыльца и собрался перейти на другую сторону, когда услышал лёгкий свист. Замер, огляделся и повернулся на звук.

— Уже соскучился? — ухмыльнулся Семён, разваливаясь рядом на скамейке.

— Хм... А надушился-то как. На задание, видимо, пошёл, — с улыбкой ответил Игорь.

— Смейся, да не надорви живот. Ты снял квартиру?

— Да, запоминай, — Игорь назвал адрес. — Это средний подъезд, заходи слева, там окна прикрывают кусты сирени. Дом стоит у леса.

— Отлично. Тогда готовь остальное, а я займусь девчонкой и наблюдением, — бросил Семён, вставая со скамейки.

— Я кое-что сделал у банка.

Семён замер, развернулся и посмотрел на друга.

— Обрати внимание на камеру над входом в банк.

— Что с ней?

— Сейчас она в стену смотрит. Понял, о чём речь?

— И когда ты успел?

Игорь промолчал. Семён кивнул и пошёл в сторону кафе. Проводив друга взглядом, Игорь огляделся и зашагал в противоположную сторону. Завтра он планировал закупить продукты и медикаменты. Дед всегда говорил: «Никогда не знаешь, что тебя ждёт в тайге». Эту науку Игорь применял и в жизни.

Кафе было заполнено наполовину. Тот же косматый бармен лениво разливал алкоголь, а девушка разносила выпивку по залу. Музыка играла громче. Захмелевшие люди пытались её перекричать, уткнувшись собеседнику в ухо. Как только музыка стихала, слушающий шарахался в сторону и тёр ухо, а говоривший хлопал глазами.

Семён уселся в углу так, чтобы спина была прикрыта стеной, а взгляд охватывал всё помещение и вход. Он терпеливо ждал, когда подойдёт официантка. Давно прошло то время, когда перед противоположным полом он испытывал подростковый трепет. Женщин он воспринимал прежде всего как личностей и лишь узнав человека лучше, начинал испытывать к нему чувства.

Первое знакомство подсказало ему, что она себя в обиду не даст. Это вызвало симпатию. Семёну хотелось понять, что заставляет её изо дня в день мучиться на ненавистной работе. Красавицей в понимании модельных агентств она не была. Но могла построить любую карьеру, если бы вырвалась из этого захолустья. Такие пробивают себе дорогу сами, думал он. Таких людей он чувствовал нутром.

— Что желаете? — голос официантки прервал его мысли.

— Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь? — спросил Семён.

— Мне некогда, — устало бросила девушка. — Заказывать будете?

Её глаза грустно смотрели на Семёна. Его сердце сжалось. Голос девушки был настолько утомлённым, что казалось, слова даются ей с трудом.

— Конечно, — заторопился он. — Бокал виски. Только хорошего.

Она развернулась и пошла к стойке. Семён смотрел ей в спину и видел, каких усилий ей стоит держаться прямо. «Так, чёрт побери! Не вздумай влюбиться», — подумал он. Девушка что-то сказала бармену. Тот пристально посмотрел на Семёна. Когда она поставила перед ним виски и назвала сумму, Семён не спешил отпускать её.

— Знаешь, — начал он. — Я хотел узнать твоё имя у бармена, так он меня чуть не испепелил взглядом. Ревнует. Это твой муж?

— Хм. Муж? Этот? — удивилась девушка. — Это сникерс, а не муж. Слащавый, скользкий и, как орешки, в зубах застревает.

— Меня Семён зовут.

— Алиса.

Назвав имя, она взяла деньги и ушла к стойке. «Алиса в стране хаоса и беспредела и никаких чудес», — подумал Семён. Он пил виски не спеша. Напиток был не самый лучший, но и не самый плохой — видимо, для этого кабака предел. Семён растягивал глотки, чтобы хмель не успел ударить в голову, но виски пробудил аппетит. Он заказал ещё бокал и попросил Алису принести чего-нибудь перекусить.

— Есть жутко хочу, — сказал он. — Целый день ни крошки во рту.

— Так нужно было сначала перекусить, а потом пить, — назидательно сказала она. — Сейчас чего-нибудь принесу.

Алиса быстро пошла к раздаточному окну и что-то сказала повару. Тот кивнул. Повернувшись, она посмотрела на Семёна и, растопырив пальцы, показала открытую ладонь. «Ждать пять минут», — понял Семён.

Ровно через пять минут перед ним дымилась жареная картошка с яйцами, обильно посыпанная зелёным луком. Рот наполнился слюной, желудок стянуло так, что закружилась голова. Он придвинул тарелку, вдохнул ароматный пар и улыбнулся.

— Постойте, Алиса. Разделите со мной трапезу! — крикнул он ей вслед.

— Мне некогда, работы много, — бросила она.

— Сколько с меня?

— Нисколько.

Алиса махнула рукой и ушла вглубь зала. Семён с удовольствием съел всё до крошки. Откинувшись на спинку, он наслаждался сытостью. Девушка бегала между столиками и не обращала на него внимания. Чтобы не спугнуть её напором, он решил уйти и подошёл к бармену попросить счёт за ужин.

— Это халява, — криво усмехнулся бармен.

— Какая халява?

— Это её ужин, — буркнул бармен. — Она всё равно не успевает его съесть, вот и отдала тебе.

Семён сжал кулаки, из последних сил сдерживаясь, чтобы не врезать бармену. Лицо обдало жаром. Он вытащил из кармана купюру, припечатал её к стойке и процедил сквозь зубы:

— Деньги отдашь Алисе. Я проверю.

Семён дожидался на скамейке у входа, когда погаснет свет в кафе и начнут расходиться работники. Первым выскользнул бармен, следом вышли повар с Алисой — попрощались и разошлись в разные стороны. Семён быстрым шагом направился за девушкой.

— Вы меня напугали, — сказала она, узнав Семёна.

— А ты меня накормила своим ужином, — улыбнулся он. — Думаешь, такое останется без благодарности? Кстати, этот бармен, сникерс, так ты его называла, отдал тебе деньги?

— Я половину чаевых отдаю ему. Такие условия.

— Понятно... — протянул Семён. — Можно я хоть провожу тебя?

Он подставил согнутую в локте руку. Алиса несколько секунд раздумывала, потом взяла его под руку и заговорила о чём-то. Они шли по тротуару. На небе горели звёзды, и лишь их тени следовали за ними немыми свидетелями чего-то нового. Семён отвечал, говорил, но когда они простились, так и не смог вспомнить ни слова. Он, словно опьянённый, стоял под фонарём и не понимал, что происходит в его душе.

Алиса стояла у окна и смотрела на фигуру парня. Свет в комнате она не включала — не потому, что боялась, что этот молодой человек узнает, где она живёт. Гораздо сильнее она боялась, что в её жизни появится кто-то, кто сломает все её планы.

За спиной раздался шорох. Не оборачиваясь, она крикнула:

— Не надо включать свет.

Тень, вошедшая в комнату, замерла на миг, а потом потянулась к выключателю. Тихий щелчок — и вспыхнул тусклый свет.

— Мама, я просила не включать свет, — сказала Алиса.

— Это моя квартира, — крикнула женщина. — Здесь я устанавливаю правила.

Алиса повернулась к матери. Она не знала, ненавидит эту женщину или жалеет, но жить рядом с ней было настоящей пыткой. Некогда красивая, избалованная мужем и им же брошенная, она превратилась в кошмар для всех.

— Если это твоя квартира, то почему я за неё плачу?

— Твой отец попрекал меня деньгами. Сейчас и ты стала. Анечка себе бы такого не позволила. Вы все чудовища, — с надрывом крикнула женщина.

— Твоя Анечка за три года ни разу не появилась, — сказала Алиса.

Она смертельно устала, и теперь, когда хотелось спать, начиналось то, от чего нормальные люди бегут. Мать всегда начинала с упрёков, а заканчивала слезами и мольбами. Роль жертвы в костюме монстра — или наоборот — стала в этом доме постоянным спектаклем.

— Это из-за тебя вся моя жизнь пошла кувырком, — выкрикнула мать. — Ты и твой папаша не давали мне жить, вот и Анечка сбежала. Всё из-за тебя.

Женщина рухнула на пол и принялась выдавливать из себя слёзы. Сначала это выглядело комично: она пыжилась, потом кряхтение перешло в стон, и наконец она зарыдала. Алиса наблюдала молча. Она знала: сейчас мать начнёт просить прощения, потом успокоится, выкурит сигарету и пойдёт спать. А Алиса выветрит комнату, ляжет в три часа ночи, чтобы через пять часов проснуться, выслушать очередную нотацию и пойти в проклятое место. Так она называла свою работу.

Молодой парень не выходил у неё из головы. Она вспомнила первую встречу утром в кафе: тогда он был с другом, вёл себя нагло, развязно, но почему-то именно такие добиваются всего в жизни. В их взглядах было что-то оценивающее, будто они что-то задумали, да и друг друга они называли как-то иначе — она попыталась вспомнить, но не смогла.

Алиса ещё раз нарисовала в воображении лицо Семёна и улыбнулась. Укутавшись в одеяло, свернулась калачиком. Дым от сигарет ещё не выветрился, но стоило уткнуться носом в подушку и вдохнуть запах чистого белья, как она провалилась в сон. Во сне она почему-то целовалась не с Семёном, а с его другом. Это её расстроило: она ведь даже не знала его имени. Весь сумбурный сон она списала на ссору с матерью и нервы.

Утром мать просила прощения. Она будто сбросила костюм монстра и явилась перед дочерью монашкой. Исповедь и жалобы на одиночество стали оправданием вечернего скандала. Алиса знала: вечером всё повторится — те же слова, те же обвинения, выкуренная сигарета и расплывшаяся по лицу тушь. Внутри всё передёрнулось. Чтобы не выдать отвращения, она сухо поцеловала мать в щёку и выбежала из дома.

Семён не стал дожидаться вечера и с утра пошёл в кафе. Он решил, что утром у Алисы больше времени и они смогут спокойно поговорить. По пути зашёл в цветочный магазин и купил три розы. «Ничего вызывающего», — подумал он.

В кафе не было посетителей. Повар и Алиса пили утренний кофе и беспечно болтали. Семён положил перед девушкой цветы. Повар замер на полуслове, смутился и быстро ушёл на кухню. Алиса покраснела и что-то неловко ответила.

— Покормите меня? — попросил Семён.

Он спокойно прошёл к столику у окна и сел. Взял меню и стал его изучать, искоса поглядывая то на улицу, то на Алису. Девушка унесла цветы в подсобку и вернулась в зал. Сев напротив Семёна, она несколько секунд смотрела ему в глаза.

— Кто ты такой? — спросила она. — Что тебе от меня надо?

— Я, собственно, пришёл позавтракать, — ответил Семён. — А цветы — это просто знак внимания. Ты вчера отдала мне свой ужин, должен же я тебя отблагодарить. Или как?

— За цветы спасибо, — ответила Алиса. — Завтрак повар сейчас приготовит. Нужно подождать.

Она встала и направилась к раздаточному окну. Около минуты разговаривала с поваром. Тот кивал, улыбался. Потом Алиса вернулась, села напротив Семёна и молча уставилась ему прямо в глаза. Сначала это несколько смутило его, но потом он принял это за игру. Он видел радужки её глаз, серые, обрамлённые голубым. Еле заметные нити морщин тянулись к усталым глазам; лёгкий макияж скрывал их, но не до конца. Вчера вечером эти глаза выглядели ещё более усталыми. Ему стало жалко эту девушку.

— Ты так смотришь на меня, — сказал он с улыбкой. — Мне как-то неуютно стало. Словно под микроскопом.

— А ты все мои морщинки изучил? — ухмыльнулась она.

— Вообще-то я глазами любовался, — попытался улыбнуться он. — Думаю, эта работа тебя выматывает. Целый день на ногах. Зачем ты себя гробишь?

— Знаешь, я и сама не знаю, почему я здесь. Не в этом месте, а в этом городе. Мне тут всё противно. Я закончила учёбу, получила диплом и работаю официанткой. Представляешь, красный диплом — и официантка.

Последняя фраза прозвучала надрывно. Глаза Алисы наполнились слезами. Семён видел, каких усилий ей стоит их сдержать. В этот момент к банку подъехал чёрный внедорожник. Семён заметил его боковым зрением и мельком взглянул на часы, отметив в уме время. Алиса поймала его движение.

— Вот и барин приехал, — тихо произнесла она и тут же спросила: — А где твой друг?

— Какой друг? — встрепенулся Семён.

Алиса улыбнулась:

— Ты так и не сказал, что тебе от меня нужно.

— Ты мне нравишься. Разве этого мало?

— Уже неплохо. И...

— Ну, я думаю, для руки и сердца пока рановато. Вот узнаем друг друга получше, тогда, возможно, я сделаю тебе предложение.

— Увези меня, пожалуйста, отсюда. Лучше силой, а то я сама не вырвусь.

Семён всмотрелся в лицо девушки. Голос Алисы дрожал, в нём слышались отчаяние и безысходность. Невидимые оковы держали её, и она не могла их сбросить. Глаза, полные слёз, молили о помощи, и этот зов исходил из самого сердца.

Глава 5

Семён ел не спеша, изредка бросая взгляд на вход в банк и припаркованный рядом внедорожник. Он дождался, когда машина отъедет, и выждал ещё некоторое время. Расплатившись с Алисой, не торопясь вышел из кафе, достал из кармана ветровки бейсболку и натянул на голову, опустив козырёк на глаза. Перейдя улицу, он ещё раз огляделся и направился к банку. Подойдя ближе, заметил камеру наблюдения: она по-прежнему смотрела в стену.

«Или всем наплевать, или она муляж», — подумал Семён, открывая входную дверь.

На входе сидел молодой охранник. Он всеми силами боролся с сонливостью: солнце светило ему в лицо, а голова всё время клонилась к столу. Семён подошёл к нему.

— Слышь, дружище, — обратился он к охраннику. — Где можно баксы поменять?

Охранник поднял заспанные глаза и что-то промычал. Махнув в сторону маленького окошка, вырубленного в стене и снова начал клевать носом. «Частная охрана: вечером пьянка, утром работа», — подумал Семён. Он не спеша прошёл вдоль длинной стойки, за которой сидели несколько женщин. Женщины лениво обсуждали какие-то свои новости и не обращали на посетителя внимания.

Молодая девушка молча поменяла Семёну сто долларов и тут же потеряла к нему интерес. В зале Семён заметил две камеры. Они работали: на корпусах мигали красные огоньки. А вот уличная камера вызывала сомнения. Он ещё раз прошёлся вдоль стойки, остановился у стенда и сделал вид, что читает. Охранник всё так же клевал носом и не обращал на посетителя внимания.

Дом, в котором поселился Игорь, ничем не выделялся из общей массы городка. Власть застроила его однотипными пятиэтажками и переселила в них жителей из бараков. Люди были рады новому жилью, а каждый дом носил имя, которое студенты-строители выложили кирпичом прямо на фасаде. «Ташкент 72» красовалось во всю стену.

Семён знал свой городок, пожалуй, лучше всех. Он помнил ещё старые бараки, разрушенные и брошенные, где они всё детство играли, устраивая целые баталии между уличными бандами. Бегая среди сараев и покосившихся построек, они находили самые короткие пути к победе. Потом бараки стали разбирать, а возле многоэтажек люди принялись строить сараи и гаражи, обзаводясь привычным хозяйством. В конце концов бараки сровняли с землёй, и на их месте остался пустырь.

Вечером Семён с Игорем снова встретились во дворе, на скамейке.

— Уличная камера видимо не работает, — в голосе Семёна не было уверенности. — Но я ещё по наблюдаю, ты не плохо придумал.

— Я и сам не был уверен, — ухмыльнулся Игорь. — Это так, перестраховка. Ну, что, когда?

— Три дня, и мы начнём, — сказал Семён. — А тебе много готовить?

Игорь на секунду задумался.

— Продукты и медикаменты много времени не займут. Твой ствол у тебя, мой у меня. Ещё ружьё: в лесу без него никак.

— Деда... то самое?

— Да.

— Какой у тебя план?

— Хочу зайти в лес и осмотреться.

— Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

— Если сам хочешь, — ответил Игорь. — Я в любом случае хочу убедиться в надёжности пути, да и схроны нужно разложить по маршруту. Не хочу волочь всё на себе, уходить будем быстро.

— Ты прав, — усмехнулся Семён, но усмешка вышла натужной. — У меня тоже всё отлично. Осталась пара вопросов, но, думаю, я всё решу.

— А что с девчонкой?

— Её Алиса зовут.

Игорь посмотрел на друга. Тот отвёл глаза.

— Я рад, что она тебе нравится. Только не забывай о деле.

— Не забуду. Не то чтобы она мне нравилась, но что-то в ней есть, — буркнул Семён.

— Что именно?

— Да так... — Семён встряхнул головой. — Давай, иди в лес сам и возвращайся скорее, потом приступим. Не хочу затягивать.

Игорь ещё раз взглянул на него: вместо привычной улыбки — каменная маска, а в глазах смертельная усталость. Только сейчас он окончательно понял, как сильно изменился его друг.

— Семён, мы всегда можем всё отменить. Ты же знаешь, я на твоей стороне и поддержу в любом случае.

— Всё хорошо. Просто я немного устал. Делаем дело — и на покой. Думаю, тех денег нам хватит с лихвой.

Семён встал со скамьи и поправил штаны, будто отряхиваясь. Игорь поднялся следом, их взгляды встретились. Семён натянуто улыбнулся:

— Не затягивай с лесом и проверь оружие. Как только вернёшься — сразу начнём.

Он развернулся и пошёл прочь. Игорь смотрел ему в спину, и тревога снова легла на плечи тяжёлым грузом. Плечи Семёна были наклонены вперёд, голова опущена, будто он высматривал что-то у себя под ногами. «Три дня», — подумал Игорь.

О том же думал и Семён. За эти три дня многое должно было измениться: нужно было уточнить детали. Последнее дело станет окном в тихую жизнь. «А что там, в этой тихой жизни? Уютный уголок, семейный быт? Возможно, он начнёт её с Алисой», — размышлял он. За эти несколько дней он так привязался к девушке, что объяснял себе это то ли сочувствием, то ли усталостью от бега по замкнутому кругу.

Такой образ жизни стал для него нормой, но надолго ли его хватит, он не знал. Бежала вся страна: одни рисковали меньше, другие больше. Осуждать он никого не хотел, каждый выживает как может. Все крупные деньги проходили мимо народа, лишь жалкие крохи сыпались с барского стола, и до пола эти крохи не долетали: их подхватывали на лету те, кто был попроворнее.

Власть кормилась особым способом. Она создавала такую среду, в которой главным правилом было отсутствие всяких правил. Строила храмы во славу Господа и возводила Мамону на алтарь, служа ей. Порядочные люди в таком кругу не выживали, их пожирал этот огромный организм. Осьминог опутывал щупальцами всё вокруг, и стоило одному щупальцу отвалиться, как на его месте вырастал новый, и всё начиналось заново.

Семён и Игорь не желали быть его частью. Их попытки отщипнуть от протекающего мимо денежного потока превратились в рулетку, за которую рано или поздно придётся заплатить. Ведь в игре с казино всегда побеждает казино.

Семён остановился у кафе. Через большое окно он наблюдал за Алисой: видел, как она разносит напитки по залу, разговаривает с барменом и клиентами. Горечь навалилась на него. Захотелось ворваться внутрь, взять её за руку и увести из этой забегаловки. А потом всё рассказать — и пускай сама делает выбор. Возможно, она согласится уйти с ним? Или её утренняя просьба о помощи была лишь порывом, вызванным минутной усталостью?

Он подошёл к дверям, взялся за ручку. Прохлада металла слегка сбила спесь, заставив остановиться. «Что со мной происходит?» — подумал он.

За дверью послышался шум. Семён сделал шаг в сторону. Из кафе вывалилась компания подвыпивших парней, громко обсуждавших Алису и отпускавших в её адрес пошлые шуточки.

Семёну до зуда в кулаках захотелось их наказать. Он огляделся. Сунув руку под ветровку, нащупал рукоять пистолета, поправил одежду и спустился на две ступени. В этот момент из кафе выбежала Алиса и торопливо окликнула компанию. Их смех был разбавлен насмешками.

— Вы не рассчитались! — крикнула она.

Один из них отпустил сальную шутку, вызвавшую новый взрыв хохота. Они стояли, ухмыляясь и глумливо шутя над девушкой. Семён наблюдал со стороны. Наглецы были слишком увлечены собой и не замечали никого вокруг.

— Пожалуйста, заплатите, — попросила Алиса.

— И сколько ты берёшь, красавица? — ухмыльнулся ближний.

— Для начала счёт оплатите, — сдерживая слёзы, попросила она.

— А то что? — переспросил он.

— А то мне придётся подключиться, — негромко сказал Семён, выходя из тени.

Алиса резко обернулась. Семён ободряюще подмигнул ей и сделал несколько шагов навстречу компании.

— Вас же попросили оплатить счёт. Зачем вы обостряете ситуацию?

Он медленно сокращал расстояние. Говорил спокойно, уверенно, глядя прямо в глаза ближнему. Компания невольно отступила на шаг.

— Ты кто такой? — буркнул ближний.

— Сейчас я твой кредитор, — улыбнулся Семён.

— В... В смысле?

— Вам не нужно вникать в смысл. Вы просто должны оплатить счёт. Причём с процентами. — Семён повернулся к Алисе: — Сколько у вас принято оставлять на чай?

Алиса испуганно махнула рукой:

— Главное, пусть счёт закроют!

Она смотрела на Семёна широко раскрытыми глазами. Ей не раз приходилось сталкиваться с пьяными людьми, но никто и никогда за неё не вступался. И повар, и бармен всегда трусливо отсиживались за своими стойками и кухнями.

— Слышали? — Семён сделал ещё шаг. — Оплатить счёт и проценты. — Последнюю фразу он произнёс тихо, но твёрдо.

— А то что? — подал голос второй.

Было видно, что компания начинает трезветь. Стоявший позади парень шагнул вперёд, и троица сплотилась. Семён подошёл почти вплотную — так, чтобы можно было говорить, не повышая голоса.

— Так, ребятки. Либо вы сейчас отдаёте деньги...

— Или что? — вмешался третий, молчавший до этого. — Нас трое, а ты один. Этот — боксёр, я — каратист.

Семён усмехнулся, сокращая последние шаги, что их разделяли. Он медленно расстегнул ветровку, слегка отвёл полу в сторону и тихо, с нажимом произнёс: