ВОРОН

Этого оказалось достаточно.

Пока.

Эйден вытер клинок, убрал его в ножны и направился обратно в Чернолесье.

Когда он вернулся, несколько жителей уже ждали новостей.

Староста первым подошёл к нему.

— Ну?

Эйден коротко кивнул.

— Всё. Чудовище больше не будет нападать на скот.

На лице старосты отразилось облегчение. Он несколько секунд молчал, затем хлопнул Эйдена по плечу — не по раненому, к счастью.

— Хорошая работа! Чёрт побери, а мы уж думали, что придётся снова искать охотника.

— Лучше больше не откладывайте такие дела, — ответил Эйден. — Если тварь начнёт нападать на людей, будет поздно.

— Учтём.

Весть о гибели чудовища быстро разошлась по деревне. Люди начали выходить из домов, кто-то отправился проверить пастбища, другие стали обсуждать, как теперь укрепить ограды. Напряжение, которое держало Чернолесье последние дни, постепенно ослабевало.

Староста выполнил обещание. Эйдену принесли еду и сказали, что он может остаться на ночь. Никто не пытался торговаться или требовать от него большего.

К вечеру в одном из домов накрыли общий стол.

Эйден сначала хотел отказаться. Он устал после боя и предпочёл бы побыть один, но жители настояли. Они объяснили, что хотят хотя бы раз поужинать спокойно, не прислушиваясь к каждому шороху за окном.

В итоге он согласился.

За столом было шумно.

На столе стояли миски с горячей едой, хлеб, мясо и несколько кувшинов. Мужчины разговаривали громко, перебивали друг друга и спорили о том, кто первым заметил следы чудовища. Женщины то и дело просили их говорить потише, но те лишь смеялись и продолжали.

Эйден сел на свободное место у края стола.

Ему поставили миску и кружку. Он принялся за еду, стараясь не показывать, насколько сильно проголодался. Последние дни он привык экономить припасы, поэтому горячий ужин казался особенно приятным.

Один из сельчан придвинул к нему кувшин.

— Держи. Пиво.

Эйден посмотрел на кружку.

— Я раньше не пил.

— Никогда? — удивился мужчина.

— Никогда.

— Вот это да. Ну, попробуй. Только не вздумай потом говорить, что я тебя споил.

За столом засмеялись.

Эйден сделал осторожный глоток. Вкус оказался горьковатым, а запах — непривычно резким. Он поморщился.

— Ну как? — спросил мужчина.

— Не понял, зачем люди это пьют.

Смех стал громче.

— Слышали? Он не понимает, зачем пить пиво!

— Ничего, — отозвался другой. — Ещё пару кружек, и поймёт.

— А потом будет лежать под столом и объяснять, что это всё ради опыта, — добавил третий.

Эйден покачал головой и вернулся к еде.

Разговоры постепенно перешли на другие темы. Его расспрашивали о дороге, об Ардене и о том, часто ли ему приходилось сталкиваться с чудовищами. Он отвечал честно: опыта у него было немного, а победа в лесу не означала, что теперь он мог справиться с любой тварью.

— Значит, повезло тебе, — заключил один из мужчин.

— Отчасти, — согласился Эйден.

— А мечом хорошо владеешь?

Эйден посмотрел на него.

— Нет.

— Вот это ответ! Обычно все начинают рассказывать, какие они великие бойцы.

— Я не великий боец.

— Тогда зачем вообще полез на чудовище?

— Мне нужны деньги.

Мужчина расхохотался.

— Вот теперь верю! Не герой, не охотник, а обычный парень, которому жрать хочется.

— И это тоже, — ответил Эйден.

За столом снова засмеялись.

Он постепенно расслабился. Люди здесь не пытались сделать из него героя и не требовали рассказывать красивые истории о схватке. Им было достаточно того, что чудовище больше не угрожало их скоту.

Кто-то вспомнил старую историю о неудачной охоте, кто-то принялся спорить о цене зерна. Эйден слушал, иногда отвечал на вопросы, а один раз даже не удержался от короткого смеха, когда рассказчик перепутал собственные слова и сам запутался в своей истории.

Он давно не проводил вечер в такой обстановке.

Но спокойствие не означало, что все вокруг забыли о его внешнем виде.

— Слушай, я всё хотел спросить, — сказал один из сельчан, покосившись на Эйдена. — Ты чего в рванье этом ходишь? Денег на новую одежду нет или ты так женщин пугаешь?

За столом раздался смех.

— Может, он каждую монету на меч потратил, — хмыкнул другой. — А теперь ходит, будто его самого чудовище жевало и выплюнуло.

— Да пошли вы, — буркнул Эйден, глядя в кружку.

Это вызвало новый взрыв смеха.

— Да не злись ты! — сказал первый. — Мы же по-доброму!

— Заметно.

— Слушай, а если мы тебе найдём иголку с ниткой, сам зашьёшь?

— Если найдёте, попробую.

— Вот видишь! Уже дело пошло. А то я думал, ты только мечом махать умеешь.

Эйден покачал головой, но уголок его рта дрогнул.

— Продолжайте. Может, к утру ещё чему-нибудь научусь.

— Слышали? Да он шутить умеет!

За столом снова раздался смех.

Вечер продолжался. Эйден попробовал ещё немного пива, хотя так и не решил, нравится оно ему или нет. Он ел, слушал разговоры и временами отвечал на подколки. Люди не лезли к нему с расспросами о прошлом и не требовали объяснять, почему он путешествует один.

На несколько часов он смог забыть о дороге.

Позднее, когда ужин подходил к концу, староста подошёл к нему.

— Комната готова. Можешь спокойно переночевать. Утром продолжишь путь.

— Спасибо за всё.

— Ты избавил нас от проблемы. Мы просто выполнили свою часть сделки.

Эйден поднялся, забрал меч и направился к выходу.

— Эй, парень! — крикнул вслед один из сельчан.

Эйден обернулся.

— В следующий раз, когда пойдёшь убивать чудовищ, надень что-нибудь целое! А то они ещё решат, что ты уже мёртвый!

Смех снова прокатился по комнате.

Эйден лишь махнул рукой и вышел.

Ночью он спал крепко.

Утром, когда он проснулся и начал одеваться, его внимание привлёк рукав. Разрыв, который ещё вчера расходился при каждом движении, был аккуратно зашит. Он осмотрел бок и обнаружил, что там тоже восстановили несколько швов.

Эйден провёл пальцами по ткани.

Кто-то починил его одежду, пока он спал.

Он не знал, кто именно это сделал. Возможно, одна из женщин, готовивших ужин, или кто-то из жителей, заметивших, насколько плохо выглядела его одежда. Но работа была выполнена аккуратно, без лишних слов и без ожидания награды.

Эйден некоторое время смотрел на швы.

Вчера над ним смеялись, но никто не пытался унизить его. А сегодня он обнаружил, что кто-то потратил время, чтобы помочь ему, хотя мог спокойно оставить всё как есть.

Он поправил рукав и вышел из комнаты.

Деревня уже просыпалась. Кто-то кормил скот, кто-то выносил воду, а возле одного из домов двое мужчин спорили о сломанной телеге. Всё постепенно возвращалось к привычному порядку.

Эйден нашёл старосту и поблагодарил его за ночлег.

— Раны как? — спросил тот.

— Лучше. Зелье помогло.

— Хорошо. Тогда счастливого пути. До Крейна ещё немало идти.

— Знаю.

Староста протянул ему руку.

— И смотри в оба. Не все опасности в лесу оставляют следы, по которым их легко найти.

Эйден пожал ему руку.

— Постараюсь помнить.

Он попрощался с жителями, которые встретились ему по дороге, и направился к выходу из Чернолесья.

У самой окраины он на мгновение остановился и посмотрел назад. Вчера эти люди боялись выходить к пастбищам, а сегодня уже занимались обычными делами. Для них всё закончилось. Для него же это была лишь очередная остановка на пути к Крейну.

Эйден поправил ремень меча.

Он пришёл сюда ради лечебного зелья, еды и ночлега. Получил всё это, убил чудовище и, возможно, стал немного лучше понимать, как сражаться. Но он не обманывал себя: одна удачная схватка не превращала его в опытного бойца.

Ему предстояло учиться дальше.

Дорога снова уходила между деревьями. Эйден шагнул на неё и продолжил путь.

Впереди его ждал Крейн.

Глава 7. Серый двор.

К середине дня Чернолесье осталось далеко позади. Дорога, петлявшая между редкими деревьями и невысокими холмами, постепенно выпрямилась и пошла через открытую местность. По обе стороны тянулись выцветшие травы, примятые ветром, а дальше темнели полосы леса. После недавних встреч с чудовищами тишина казалась почти непривычной.

До Крейна оставалось около четырёх дней пути. Эйден прикинул это ещё утром и с тех пор старался не задерживаться без необходимости. Запас еды был невелик, а ночевать под открытым небом ему уже доводилось. Пока, однако, дорога не преподносила неприятных сюрпризов.

Впереди, на фоне бледного неба, показался силуэт человека.

Путник шёл навстречу, не торопясь. Когда расстояние сократилось, Эйден разглядел мужчину с тёмными волосами, доходившими почти до плеч. Незнакомец был немного выше него, держался спокойно, а на поясе у него висел меч в простых потёртых ножнах. На нём была крепкая дорожная куртка и высокие сапоги, покрытые сухой пылью.

Они поравнялись и обменялись короткими взглядами. Мужчина первым заговорил:

— Куда направляешься?

Вопрос прозвучал без нажима — скорее из любопытства, чем из желания выведать чужие дела.

— В Крейн, — ответил Эйден.

Незнакомец чуть приподнял брови.

— О, ещё далековато.

— Это точно.

— Пешком придётся потратить несколько дней. Дорога не самая быстрая, особенно если не хочешь идти ночью.

Эйден посмотрел вдоль тракта. До ближайшего жилья не было видно ничего, кроме дальних деревьев и пологих подъёмов.

— По пути есть место, где можно остановиться?

— Есть. Примерно два дня отсюда до Серого двора. Небольшое поселение, но постоялый двор там имеется. Сможешь снять комнату, поесть и нормально отдохнуть.

— Хорошо. Значит, буду держаться этого пути.

— Другого всё равно немного, — усмехнулся мужчина. — Если только не решишь срезать через лес.

Эйден не поддержал шутку. После Чернолесья идея сокращать путь через лес не казалась особенно привлекательной.

Незнакомец заметил меч у него на поясе.

— Ты охотник?

— Нет. Просто иногда приходится сталкиваться с чудовищами.

— Похоже, у нас похожая жизнь. Мне тоже доводится с ними встречаться. А в последнее время они стали чаще выбираться из своих нор.

Эйден посмотрел на него внимательнее.

— Чаще?

— По крайней мере, мне так кажется. Раньше о них слышали в основном от людей, живущих рядом с лесом. Теперь разговоры о нападениях попадаются и на больших дорогах. Может, просто стали больше говорить. А может, и правда что-то изменилось.

Слова незнакомца напомнили Эйдену следы, которые он заметил возле тел в окрестностях Хольма. Человеческие отпечатки шли рядом со следами чудовища и до сих пор не давали ему покоя. Но доказательств не было. Возможно, люди пытались спастись и бежали в ту же сторону. Возможно, следы вообще не имели отношения к нападению. Делать выводы, опираясь лишь на догадки, было бы глупо.

Он решил пока не рассказывать об этом.

— Может быть, — только и ответил Эйден.

Некоторое время они шли рядом, продолжая разговор о дороге. Незнакомец рассказал, что Серый двор невелик, но через него часто проходят торговцы и наёмные работники. Там можно купить припасы, переждать непогоду или просто выспаться под крышей. Ничего особенного, зато не придётся искать ночлег в поле.

— А тебя как зовут? — спросил наконец Эйден.

— Кольд. А тебя?

— Эйден.

Кольд кивнул, словно запоминая имя.

— Что ж, Эйден, может, ещё увидимся.

— Вполне возможно. Счастливого пути.

— И тебе.

Они разошлись без долгих прощаний. Кольд продолжил путь в сторону Чернолесья, а Эйден пошёл дальше к Крейну.

Разговор оказался коротким, но полезным. Теперь у Эйдена было хотя бы примерное представление о том, где можно остановиться и пополнить припасы. Слова Кольда подтверждали то, о чём он уже начал догадываться: в последнее время о чудовищах говорили всё чаще. Однако это ещё не означало, что между отдельными нападениями существовала связь.

Солнце клонилось к западу. Дневной свет тускнел, тени от редких деревьев вытягивались через траву, а ветер становился прохладнее. Эйден понимал, что до темноты нужно найти место для ночлега. Продолжать путь в сумерках было бессмысленно: можно не заметить яму, поваленное дерево или чужие следы у самой дороги.

Он свернул с тракта, когда заметил в стороне несколько старых деревьев и низкий участок земли, защищённый от ветра. Судя по примятой траве, там недавно кто-то останавливался. Эйден сбавил шаг и огляделся, прежде чем подойти ближе.

Стоянка выглядела заброшенной, но не старой. Земля вокруг кострища ещё хранила следы обуви, а в траве виднелись места, где недавно лежали вещи. Небольшая куча хвороста была сложена у камней. Рядом валялся потемневший кусок ткани, чуть дальше стояла деревянная миска. На земле остался мешок, небрежно брошенный возле корня.

Эйден не сразу вошёл на стоянку. Он обошёл её по краю, внимательно осматривая землю и ближайшие кусты. Следы были разными: несколько пар обуви, отпечатки каблуков, глубокие вмятины там, где кто-то ставил тяжёлую поклажу. Часть отпечатков уходила обратно к дороге. Другие терялись среди травы, где сухая земля не сохранила чёткого рисунка.

Ничего определённого.

И всё же люди ушли отсюда недавно. Это было видно по оставленным вещам. Среди них лежал свёрток с едой, завёрнутой в ткань. Эйден осторожно развернул его. Внутри оказались кусок твёрдого сыра и несколько ломтей хлеба. Еда подсохла, но ещё годилась в пищу. Рядом валялась небольшая фляга, почти пустая.

Он нахмурился.

Люди редко бросали еду и полезные вещи, если уходили спокойно. Даже уставший путник обычно забирал с собой всё, что мог унести. Здесь же оставили то, что пригодилось бы в дороге. Значит, либо они торопились, либо у них была причина не задерживаться ни на минуту.

Эйден снова осмотрелся. Вокруг не было ни тел, ни явных следов борьбы. Он не заметил крови или глубоких борозд, которые могло оставить крупное животное. Не было и хорошо различимых следов чудовища. Лишь человеческие отпечатки беспорядочно пересекались возле стоянки и уходили в сторону леса.

Он проследил их взглядом. Между стволами темнела густая полоса деревьев. Вечерний свет уже не проникал туда так свободно, как на открытую местность.

Эйден не стал углубляться в лес. Он не знал, кто оставил стоянку и почему. Возможно, путники услышали что-то ночью и решили уйти до рассвета. Возможно, испугались разбойников или просто торопились по своим делам. Следы сами по себе ничего не доказывали. А главное, у него не было причины рисковать ради чужой тайны.

— Что ж, — негромко произнёс он, оглянувшись на оставленные вещи. — Значит, переночую здесь.

Сначала он выбрал место, откуда просматривался подход со стороны дороги. Затем собрал сухие ветки и разжёг небольшой костёр, стараясь не разводить его слишком большим. Пламя разгоралось не сразу: тонкие веточки потрескивали, дым стелился низко, пока огонь не ухватился за сухую кору. Вскоре над углями поднялось ровное тепло.

Эйден поел, не торопясь. Оставленную еду он взял лишь после того, как убедился, что она не испорчена, и всё равно не стал съедать всё сразу. Остаток убрал в собственный мешок. Вещи прежних путников он не трогал: не было смысла перебирать чужой скарб в надежде найти объяснение.

Когда стемнело, окружающий мир словно сузился до небольшого круга света. За его пределами трава и деревья слились в единую тёмную массу. Ветер шевелил верхушки, и временами звук напоминал осторожные шаги. Эйден несколько раз поднимал голову, прислушиваясь, но каждый раз слышал лишь ночные звуки: далёкий крик птицы, шорох листьев, потрескивание углей.

Он устроился поближе к костру, положив меч так, чтобы можно было дотянуться до рукояти, не поднимаясь на ноги. Спать на земле было неудобно, но после долгого перехода усталость быстро взяла своё. Мысли о странной стоянке постепенно отступили, хотя окончательно забыть о ней не удавалось.

Ночь прошла спокойно.

На рассвете Эйден поднялся, размял затёкшие плечи и затушил остатки костра. Серое небо над дорогой медленно светлело. В траве блестела роса, воздух был холодным и влажным. Стоянка при дневном свете выглядела почти безобидно: обычное место отдыха, какие можно встретить на длинной дороге. И всё же оставленные вещи по-прежнему казались ему странными.

Он ещё раз оглядел окрестности, но новых следов не обнаружил. После этого собрался и вернулся на тракт.

Весь день дорога оставалась удивительно тихой. Эйден не встретил ни торговцев, ни крестьян с телегами, ни других путников. Иногда ему попадались колеи от повозок, но они выглядели старыми и местами уже заросли травой. Тишина не казалась полной — ветер всё так же шёл по полям, где-то шуршала трава, — однако людей на дороге действительно не было.

Поначалу Эйден не придал этому значения. Не каждый день тракт бывал оживлённым, а путники могли идти с большим разрывом друг от друга. Но ближе к полудню он поймал себя на том, что снова и снова смотрит назад, пытаясь понять, не слышит ли за спиной шагов или стука колёс.

Ничего.

Он вспомнил разговор с Кольдом. Чудовища стали чаще появляться за пределами лесов — по крайней мере, так считал тот мужчина. Возможно, люди просто выбирали другие дороги. Возможно, в окрестностях случилось что-то, о чём Эйден пока не знал. Но он не собирался превращать каждую странность в доказательство надвигающейся беды. Пока путь оставался свободным, следовало идти дальше.

К вечеру на горизонте показались первые строения Серого двора.

Поселение оказалось небольшим: несколько десятков домов, часть из дерева, часть из грубого камня, невысокие хозяйственные постройки и огороды за оградами. Вокруг некоторых домов стояли телеги, а у колодца виднелись вёдра. Высокой стены у деревни не было — лишь заборы, изгороди и крепкие ворота на въездах, больше предназначенные для скота, чем для защиты от настоящего нападения.

Серый двор выглядел уставшим от жизни на дороге. На крышах темнели заплаты, на стенах домов проступали следы дождей, а у некоторых дверей лежали охапки дров, приготовленные к холодной ночи. Из одной трубы поднимался дым. Возле сарая мужчина чинил колесо, а неподалёку женщина торопливо загоняла кур в загон.

Когда Эйден вошёл в поселение, несколько человек посмотрели на него, но никто не стал задавать вопросов. Путники здесь, судя по всему, не были редкостью. Он нашёл постоялый двор по вывеске над дверью: деревянная доска с выцветшим изображением кружки, прибитая к перекладине. Внутри пахло дымом, горячей похлёбкой, мокрой шерстью и старым деревом.

За стойкой стоял коренастый хозяин с короткой бородой. Он выслушал просьбу Эйдена о комнате и ужине, назвал цену и протянул простой железный ключ.

— Комната наверху, последняя дверь слева. Ужин скоро подадут. Если нужна горячая вода, скажи заранее: котёл не бездонный.

— Понял. Спасибо.

Комната была скромной: узкая кровать, небольшой стол, табурет и кувшин с водой. Окно выходило во двор, где на закате уже сгущались тени. Эйден оставил вещи, проверил, что меч не мешает двигаться, и спустился в общий зал.

В таверне сидело несколько местных жителей. У стены двое мужчин негромко спорили о сломанном колесе, у очага пожилой путник грел руки, а за дальним столом трое работников доедали поздний ужин. Разговоры не стихли, когда вошёл Эйден, но на него бросили несколько коротких взглядов — привычных, оценивающих, без особого интереса.

Он заказал горячую похлёбку, хлеб и кружку воды. Еды было немного, но после целого дня в пути даже простое блюдо казалось достойным ужином. Эйден устроился за свободным столом и некоторое время ел молча, прислушиваясь к разговорам вокруг.

— Далеко идёшь? — спросил сидевший неподалёку мужчина лет пятидесяти. На его руках виднелись мозоли, а на рукаве — тёмное пятно от смолы.

— В Крейн, — ответил Эйден.

— Тогда ты выбрал не самый короткий путь. Хотя другого тут особо и нет.

— Мне сказали, что до него ещё несколько дней.

— Если погода не испортится, доберёшься. А если дождь размоет низину, придётся обходить. Впрочем, сейчас земля сухая.

— Часто здесь останавливаются путники? — спросил Эйден.

— Достаточно часто. Купцы, возчики, наёмники. Бывает, и люди вроде тебя — с мечом на поясе и без телеги за спиной.

Мужчина произнёс это без насмешки, но Эйден не стал объяснять, почему путешествует один. Он лишь пожал плечами.

— Так проще.

— Иногда, — согласился собеседник. — А иногда проще было бы найти себе компанию.

За столом напротив кто-то коротко хмыкнул.

— Компанию ещё прокорми, — сказал худой мужчина с редкой бородой. — Самому бы до конца недели дотянуть.

— Это потому, что ты всё пропиваешь, — ответил первый.

— Не всё. На хлеб хватает.

Несколько человек усмехнулись. Спор был старым и явно не злым: никто не повысил голос, и вскоре разговор перешёл на цены у торговцев и состояние дороги.

Эйден слушал, иногда задавая короткие вопросы. Он узнал, что Серый двор жил в основном за счёт проезжих и ближайших хозяйств. Здесь не было ни большого рынка, ни постоянного гарнизона. Несколько мужчин могли взяться за оружие, если возникала беда, но настоящей стражи поселение не содержало. В случае серьёзной опасности жители рассчитывали на помощь ближайшего города — если успевали её дождаться.

— А с чудовищами у вас как? — спросил Эйден, когда разговор снова коснулся дороги.

У стола на мгновение стало тише. Мужчина со смоляными пятнами на рукаве нахмурился.

— Как и везде, наверное. Пока не трогают — никто о них не вспоминает. Когда тронут, все сразу вспоминают, что где-то есть стража и охотники.

— В последнее время их стало больше?

— Не знаю, — ответил тот после паузы. — Я сам ничего не видел. Слышал, что у лесных хуторов пропадал скот. Но слухи быстро обрастают подробностями. Один расскажет про следы, другой — что видел глаза в темноте, третий клянётся, будто слышал рёв на другом конце долины. А потом выясняется, что у кого-то просто корова ушла в лес.

— Но скот всё-таки пропадал, — вставил худой мужчина.

— Пропадал. Только это ещё не значит, что за каждым случаем стоит чудовище.

Эйден не стал спорить. Он знал, насколько легко слухи превращают неизвестное в нечто определённое. Сам он видел чудовищ достаточно близко, чтобы не отмахиваться от опасности, но и не собирался верить каждому рассказу.

— А разбойники? На дороге они встречаются?

На этот раз ответ последовал не сразу. Мужчина со смоляными пятнами посмотрел на соседа, потом снова на Эйдена.

— Иногда. Не часто, но бывает. Обычно выбирают места подальше от поселений, где некому поднять шум. Здесь им ловить нечего: слишком мало богатых людей и слишком много свидетелей.

— Если они не решат, что им всё равно нечего терять, — тихо заметил пожилой путник у очага.

Никто не ответил ему сразу. В зале потрескивали дрова. Хозяин таверны поставил на стойку чистые кружки и вытер руки о фартук.

— Не пугай человека перед сном, — сказал он наконец. — В Сером дворе сегодня тихо. И пусть так будет дальше.

Разговор постепенно сменил тему. Заговорили о предстоящем холоде, о том, что у мельника опять заело механизм, и о торговце, который обещал привезти соль, но задержался. Эйден доел ужин и почувствовал, как усталость, копившаяся за два дня пути, наконец наваливается по-настоящему.

Он поблагодарил хозяина, поднялся в комнату и запер дверь. Внутри было тихо. За окном ещё слышались голоса, скрип тележного колеса и чьи-то шаги во дворе, но постепенно звуки стихали. Эйден снял пояс с мечом и положил оружие рядом с кроватью, так, чтобы до него можно было дотянуться. Затем сел на край постели и провёл ладонью по лицу.

Кровать оказалась куда удобнее земли у костра. Матрас был жёстким, одеяло пахло сушёной травой и дымом, но после дороги это почти не имело значения. Эйден лёг, собираясь лишь ненадолго закрыть глаза, и вскоре провалился в сон.

Сначала ему снилась дорога. Пустой тракт тянулся между тёмными полями, а впереди, там, где должен был находиться поворот к Серому двору, стояли неподвижные фигуры. Он не мог разглядеть их лиц. Ветер гнал по земле пыль, но ни одна фигура не шевелилась.

Потом сон рассыпался, и осталась только темнота.

Эйден проснулся не сразу. Сквозь сон до него донёсся звук, похожий на удар по дереву. Он нахмурился и повернулся на другой бок. Внизу что-то глухо стукнуло ещё раз. Затем раздался крик.

Не испуганный возглас человека, которому приснился кошмар, а настоящий крик — резкий, оборвавшийся так внезапно, будто тому, кто кричал, зажали рот.

Эйден открыл глаза.

Несколько мгновений он лежал неподвижно, пытаясь понять, что происходит. Потом послышались быстрые шаги, грохот опрокинутой мебели и чей-то хриплый приказ. За окном раздался детский плач. Следом — ещё один крик, уже ближе.