Жизнь в пролет (эпизоды)

Поразмышлять над этой трансформацией моих вкусовых предпочтений мне не дал Иваныч. Он извлек из глубин своих познаний о традициях пития, что сами себе не наливают, и передал мне бутылку.

Иваныч как-то с опаской взялся одною рукою за рюмку, а второй прихватил пол яйца. Он сделал громкий выдох, молча залпом выпил и сразу же закусил. Похоже, именно этот маневр ему и помог не оконфузиться, как нам с Борисовым. Его только слегка передернуло. Я это фокус взял на заметку.

После не самой удачной попытки начать праздник, мы единогласно и быстро решили, что сделаем перерыв и, убрав все со стола в холодильник, пошли в комнату посидеть-поболтать.

После обмена несколькими фразами мне стало понятно, что не только меня зацепил алкоголь. Не скажу, что мы были прям пьяные, но выпитое хоть и слегка, но, увы, отразилось на нас. Точнее: на нашей дикции, что иногда прорывалось наружу. Нам было смешно, когда с кем-то из нас такое случалось, и мы веселились, беззлобно подтрунивая друг над другом. Потом Иваныч предложил сыграть в две гитары и спеть какую-то песню. Я согласился и мне в моменте казалось, что мы звучим как никогда идеально.

Без четверти четыре, сделав вид, что все забыли про то, что мы собирались выпить первую бутылку в квартире у Иваныча, мы, почти уже полностью протрезвев, выдвинулись в сторону дома Маринки. Вид у нас был примечательный, мы явно выделялись на фоне толпы. Все трое были одеты в самое парадное, аккуратно причесаны, излишне надушены и лыбились, как дураки. Посредине торжественно шел самый высокий из нас Серега Борисов, неся перед собой букет из трех роз в подарочном целлофане с орнаментом. По правую руку шествовал я, держа магнитофон на предплечье и сумку с кассетами в затекшей руке, а слева следовал Витька, мерно позвякивая алкоголем в увесистой сумке.

***

Когда мы вышли на Центральную улицу и проходили мимо хозмага, Иваныч остановился и вперился взглядом в витрину. Мы тоже с Серегой застыли на месте.

– Подарок! – почти крикнул Иваныч. И до меня дошло, почему он задержался именно здесь.

– А я вчера подарил – сказал нам Серега

– У меня только мелочь и рубль, я все, что было, отдал на спиртное и курево, – вслух вспомнил я.

– У меня еще кое-что осталось от твоих и своих. Есть немного. Пошли.

Мы зашли в магазин. В нем было безлюдно, лишь скучающая продавщица сидела за кассой и лузгала семечки в кулек из газеты. Она никак не отреагировала на наше пришествие, и мне пришлось проявить активность, чтобы привлечь ее внимание к нам:

– Здравствуйте! Помогите, пожалуйста: нам надо выбрать подарок для девушки шестнадцати лет.

Она нехотя отвлеклась от своего увлекательного занятия и исподлобья посмотрела на нас, задержав оценивающий взгляд на букете. Потом пошарила глазами по полупустым полкам своего магазина.

– Возьмите ту вазу. Точно лишней не будет, – тыкнула она пальцем в сторону симпатичной и хрупкой на вид керамической розовой вазы.

Мы с Иванычем одновременно повернули свои выражающие вопрос физиономии в сторону Борисова. Мы ему давали понять, что среди нас только он, как парень Маринки, может оценить достоинство этого лота. Он сделал вид, что на секунду задумался и затем кивнул утвердительно.

– Сколько стоит? – перешел я к следующему этапу выбора подарка.

Продавщица нехотя встала с высокого стула с мягкой сидушкой и, перевернув вазу, прочитала нам с ее дна:

– Три двадцать пять.

– Краем глаза я уловил, как Иваныч уже почти открыл рот, чтобы что-то сказать, но мне удалось моментально поймать и сильно сжать его руку, оборвав почти уже вырвавшийся возглас согласия.

– А если мы немного доплатим без чека, вы нам сможете ее культурно упаковать? – сразу же вставил я, пока Иваныч не передумал молчать.

Продавщица на минуту ушла в себя, взвешивая варианты и вспоминая. Когда накопала нужное в своей памяти, приняла решение и удалилась в подсобку. Долго там что-то двигала и чем-то гремела, но через несколько минут вернулась с вполне приличным куском красной бумаги в мелкий желтый цветочек.

– Еще рубль, – ничуть не смущаясь, посмотрела она на каждого из нас по порядку, ожидая ответа.

Иваныч теперь не спешил и сначала посмотрел на меня. И только после моего одобрения подтвердил ей, что мы готовы раскошелиться на указанную ею сумму.

Я забрал у Витьки сумку с бухлом, а в сумку с кассетами положили драгоценный подарок, и она досталась Иванычу. Пацаны заполучили все самое хрупкое и драгоценное, а я подрабатывал грузовым осликом.

Маринка жила в старой пятиэтажке из красного кирпича. Напротив общаги местного ПТУ, в котором готовили автомехаников и поваров. Дому было уже не мало лет, но на удивление, в подъезде было довольно чисто, даже несмотря на весенний сезон, и чувствовалось, что здесь недавно был сделан ремонт. Даже запах краски еще не успел окончательно выветриться. Мы без каких-либо происшествий добрались до места, поднялись на второй этаж, и Борисов позвонил в нужную дверь, за которой громко звучал шлягер какой-то современной звезды советской эстрады.

– Открыто, заходите! – смогла перекричать музыку, судя по голосу, Маринка.

Мы вошли, и пока раздевались в небольшом коридорчике, к нам выскочила именинница. Она была нарядная и с «боевым» макияжем. Серега сказал: "Привет! Поздравляем!", вручил букет и поцеловал ее в губы. Мы тоже поздоровались. Борисов представил Иваныча, который немного покопавшись у себя в сумке, достал празднично упакованную вазу и торжественно вручил подарок Маринке. Мы чмокнулись в щеки, она нас поблагодарила за поздравления и пригласила пройти в кухню. Она представила нам Ритку, которую я уже знал, и Светлану, невысокую темноволосую девушку примерно нашего возраста с карими, как шоколад, глазами и выразительным крупным ртом. Потом перечислила нас поименно, в каждого тыкая пальцем и представляя девчонкам.

Серега по-хозяйски окинул накрытый закусками стол. Оставались штрихи. Он его оценил и неожиданно для всех предложил: "Давайте перетащим его в комнату, где балкон". Все посмотрели на Маринку. Она ни секунды не задумываясь, согласилась на предложение. Через десять минут мы уже все сидели в небольшой светлой комнате за шикарным столом.

На Ритку я обратил внимание, когда увидел ее в первый раз на Централке. Она мне понравилась. Симпатичная, стройная, не прочь пошутить, остра на язык, за словом в карман не полезет. Умная и красивая - редкое сочетание.

Мы выпили по две рюмки с небольшим перерывом, благо они были раза в три меньше, чем давеча[20] у Иваныча дома. Поздравили меня и Маринку. Девичья часть коллектива подарила мне две пластинки: Армстронга и Эллингтона с Хокинсом, чему я был несказанно рад. Потом сидели, закусывали салатами и горячим, которые наготовили девчонки. Слушали музыку и трепались. Обстановка была непринужденная и душевная.

Заиграла медленная мелодия, и Борисов позвал Маринку на танец. Я пригласил Ритку, а Иваныч - Светлану. Ритка обвила рукой мою шею, а я обнял ее за талию, и мы неспешно покачивались в такт звучавшей музыке, переступая с ноги на ногу. Она была ко мне так близко, что даже через рубашку и джемпер я ощущал тепло ее тела. Эта близость была мне приятна. Мы негромко говорили о школе и Бродвее, о прошедшем лете и планах на будущее, о домашних трудностях и музыкальных пристрастиях. С ней было легко и интересно общаться.

Когда песня закончилась, она собралась выйти в подъезд покурить, и я напросился пойти вместе с ней за компанию. С нами больше никто не пошел, и мы остались вдвоем, продолжая болтать и смеяться. Я все больше увлекался беседой. Меня переполняли эмоции: слов уже не хватало, и я подкреплял свою речь выразительной мимикой и непроизвольными жестами. Ее обаяние уже начинало поглощать меня с головой, хотя я этого еще не успел осознать.

В какой-то момент она замолчала, лишь слушала и с вопросом в глазах наблюдала за моим монологом. Ритуля словно выпала из беседы. Я осекся на полуслове и тоже умолк, когда это заметил. Что-то было не так. Все вдруг изменилось: ее взгляд стал серьезным, а выражение лица напряженным.

– Не хочу давать тебе ложных надежд. Не вздумай влюбиться в меня. Ты замечательный, но я никогда не буду с тобой. Ты опоздал как минимум на полгода. Прости!

– Все нормально. Тебе не за что извиняться. Спасибо, что вовремя меня тормознула, а то я уже начал на тебя западать. Ты и правда мне очень нравишься, причем независимо от того какие у нас отношения. Мне с тобой хорошо. Я рад, что у нас появилась возможность общаться. А с девчонками мне по жизни не катит. Ты тут не причем.

– По жизни? – Она рассмеялась – Не смеши и не мели чепухи. Тебя что - каждый день отшивает по десять девчонок? У тебя все в порядке, просто звезды сейчас сложились не очень удачно. Жизнь еще вся впереди. Уверена, у тебя не будет проблем в этом плане. Отношений будет столько, сколько захочешь. Поверь мне, я в этом кое-что понимаю. Я и сама была бы не против, но, как и сказала, ты чуть-чуть опоздал.

Мы еще почти час стояли в подъезде, трепались, она часто курила. А когда уже собирались вернуться, она пристально посмотрела мне в глаза и спросила:

– Никому не расскажешь?

– Я умею хранить секреты.

– Мы с Борисовым уже почти полгода тайно встречаемся за спиной Маринки и никак не можем ей в этом признаться. Это ее уничтожит. Я потеряю ее. А ведь мы дружим с самого раннего детства. Она мне почти как родная сестра. Мы еще вместе ходили в одни ясли и сидели рядом на горшках. И его она тоже безумно любит. Я не могу так с ней поступить, но и его оставить не в силах. Ты даже не представляешь, как мне тяжело. Прости, что вывалила все на тебя, но я больше не могла держать это в себе. Только, пожалуйста, никому не говори. Кроме тебя об этом не знает никто.

Я был ошарашен. Я даже подумать не мог о таком повороте сюжета. Как я не заметил такой драмы у себя перед носом? Треугольник Серега-Маринка-Ритка меня подкосил. Я с трудом смог собраться:

– Вряд ли я смогу хоть как-то тебя утешить. Если честно, я даже не знаю, что на это сказать. У меня нет опыта в подобных делах. Мне искренне жаль, что у вас все происходит именно так. Но рано или поздно ситуация все равно разрешится. Очевидно одно – чем раньше, тем лучше. Хотя я понимаю, что сам, наверное, тоже вряд ли смог бы взять и сказать все как есть. Мне правда жаль.

Она была готова расплакаться, но сдержалась. И мы пошли обратно в квартиру.

***

В квартире за это время произошли перемены. В коридоре нам попался одетый и порядочно пьяный Иваныч. Я спросил его:

– Ты куда?

– Надо проветриться. Пойду прогуляюсь.

Он застегнул куртку и вышел за дверь. В комнате на диване, сладко посапывая, спал Борисов, а пьяненькие Маринка со Светкой в районе его головы на полу убирали тряпками и газетами зловонную лужу с ассорти из закусок. Они переглядывались и загадочно похихикивали через плотно закрытые рты, а свободной рукой прикрывали носы. Ритуля кинулась помогать, а я удалился на кухню, чтобы им не мешать.

Минут через десять они завершили уборку и появились на кухне.

– Кавалер, выпить не хочешь? – спросила Ритка. И они засмеялись в голос, держась за животы.

Оказалось, что пока нас не было, остальная компания села за стол и четыре раза обращалась к спиртному. Девчонки тянули вино, а ребята продолжали пить водку. Маринка уже после третьей предлагала прерваться на паузу, однако Иваныч ей возразил: "Еще по одной – и пойдем танцевать". Как выяснилось, "еще по одной" было лишним. Буквально через минуту Серега прилег на диван и его сразу стошнило. Он пытался что-то сказать в оправдание, но так и заснул, не успев объясниться. У Иваныча, которого, кстати, Светка уже успела отшить, при виде этой сцены тоже возникли позывы, но он их сдержал и решил выйти проветриться. Похоже, на этот вечер мы окончательно их потеряли.

Я произнес: "Пойдемте выпьем", и девчонки опять рассмеялись. Мы еще долго сидели вчетвером за накрытым столом: разговаривали, слушали музыку и время от времени выходили в коридор танцевать. Я находился в центре внимания и был нарасхват. Все медляки оказались моими. Такой расклад мне был по душе. Я знал, что у Ритки не возникнет претензий, но не стал подкатывать к Светке, несмотря на то, что она была симпатичной и изредка кидала в мою сторону призывные взгляды.

Когда я начал собираться домой, проснулся Серега. Вид у него был довольно помятый. Я предложил его проводить, но Маринка сказала, что он останется ночевать у нее, а девчонки еще посидят. Подружки жили в соседних подъездах, так что провожать никого не пришлось.

Мне не хотелось повторить судьбу моих нерадивых товарищей, поэтому после нашего перекура в подъезде, за оставшийся вечер я выпил лишь рюмку и чувствовал себя превосходно. До дома добрался без приключений и сразу завалился в постель.

***

Наступивший следом школьный понедельник не сулил ничего хорошего: планировалась контрольная по алгебре и разбор главных героев одного из значимых произведений великого советского классика на литературе. Поскольку классику я, как обычно, задвинул, а с алгеброй в целом все было не плохо, решение о прогуле оказалось вполне очевидным. Я, ударив звенящий будильник по голове, проспал до обеда, заранее зная, что моя соседка по парте мне не откажет и поможет состряпать справку "от матери".

Вечером пришли родственники и два Вовки. Мы чинно и мирно посидели за накрытым матерью и теткой столом. Мать подарила мне обалденную светло-синюю японскую куртку из болоньи с множеством железных молний и всевозможных карманов. О такой я даже не грезил. А родня осуществила еще одну мою давнюю мечту, подарив складной велосипед "Десна". Конечно, это была не "Кама", которая была на порядок круче, но и этот подарок был воистину превосходным. Вовки, зная о моем новом увлечении, скинулись и где-то раздобыли шикарный ремень для гитары: он был широкий и с орнаментом из металлических клепок по всей длине. И этот подарок оказался к месту. Мне даже налили целый фужер Советского шампанского, от которого я отпил половину и, прикинувшись мальчиком-паинькой, больше к нему не притронулся.

Вторник в школе выдался тихим и коротким, в четыре урока. Еще до первого звонка я успел пообщаться с «братьями-алкоголиками». Оба, хоть и скрепя сердцем, но признались, что употребляли спиртное, как и я в первый раз, в чем я тоже признался.

Иваныч смутно помнил тот вечер. Из обрывков, которые предоставила ему память, было понятно только то, что от Маринки он сразу пошел домой с твердым намерением лечь проспаться. Но возле своего подъезда встретил соседа Мишку и зачем-то похвастался, что у него в холодильнике есть выпить и закусить. Дальше провал, а следующий кадр - вчерашнее утро. Хорошо, что хоть дома. Вчерашние тарелка и бутылка оказались пустыми, зато под левым глазом появился огромный синяк. Сам он ничего не помнил, но Мишка сказал, что после второй Иваныч собрался и пошел на улицу "подышать". Сосед, когда на столе все закончилось, ушел домой, так его и не дождавшись. От куда фингал и как оказался дома, осталось загадкой. В школе в понедельник, конечно же, не был.

Серега вчера утром проснулся на диване в Маринкиной комнате. И не сразу понял, где он и почему. Его сильно мутило, во рту пересохло. Ему было плохо, и в школу он ожидаемо не попал. Приходил в себя весь понедельник. Воскресный вечер он тоже не помнил. Мы поржали друг над другом и пошли на урок.

На большой перемене они собрались пойти покурить в проулок за школу. Я увязался за ними.

– Кстати, чуть не забыл, девчонки зовут в субботу на танцы в ДЭЗик, – сказал Борисов, упомянув дом культуры одного из городских заводов.

Я на танцах никогда не бывал и знал о них только то, что трезвыми туда мало кто ходит и там постоянно случаются драки. Почти ни одни танцы не проходили спокойно, несмотря на присутствие патруля и милиции. Судя по озадаченной физиономии Витьки, ему тоже там побывать не случалось, но он в курсе, что там происходит. Мы с ним обменялись взглядами, и я, пожав плечами, неуверенно выдавил из себя обреченно: «Пошли». Иваныч подтвердил свое согласие слабым кивком. Было без слов понятно, что нам страшновато, однако мы изо всех сил старались этого не показать. Выяснилось, что Серега, как и мы, собирался туда первый раз.

***

Остаток недели я мучился от сомнений, не притвориться ли мне больным. Однако от этой мысли пришлось отказаться, поскольку я понимал: даже если действительно заболею, мне все равно никто не поверит, и все решат, что испугался. А выглядеть трусом мне не хотелось.

Чтобы пресечь любые соблазны, договорились встретиться сразу у входа в ДК. И в субботу без пятнадцати восемь вечера я уже стоял в толпе в назначенном месте - трезвый, помытый, причесанный, надушенный и одетый в самое лучшее. Лишь новую куртку я не надел: мне было жаль испортить ее, если вдруг что-то пойдет не по плану.

Минут через десять пришли мои товарищи, а с ними и девчонки. Им было по пути, поэтому они явились все вместе. Пока я их ждал, ко мне подходили поздороваться двое наших одноклассников и трое знакомых ребят с Бродвея. В довольно многолюдной толпе перед клубом то и дело мелькали знакомые лица пацанов и девчонок. И мне стало значительно спокойнее.

Считалось, что если девушка идет на танцы с парнем, то он оплачивает вход. И поэтому мы с ребятами заранее скинулись по рублю на шесть билетов. А поскольку деньги почему-то хранились у меня, мне и досталась роль засланца в кассу. Пока я туда добирался и стоял в очереди, встретил еще несколько знакомых и окончательно успокоился.

Когда я вернулся с билетами, наша компания обросла еще десятком человек, из которых я знал лишь некоторых. Я поздоровался общим приветствием. Те, кто услышал меня и узнал, ответили мне тем же. Никто никого не знакомил, поскольку в этом не было особого смысла: вероятно, кто-то уже был знаком, а с кем-то, возможно, больше никогда в жизни не встретится.

Через огромные деревянные парадные двери ДК, когда они открывались, наружу прорывалась магнитофонная запись какого-то популярного эстрадного исполнителя, и было понятно, что танцы уже начались, да и время было четверть девятого. Однако почти никто не спешил входить внутрь. Все стояли кучками и общались, курили и время от времени по нескольку человек отходили в соседние заросли. Как выяснилось, "накатить". Это было что-то типа огромной Централки.

Здесь же, на площадке возле клуба, прямо напротив входа стоял "Жигуленок" шестой модели с надписью "Милиция" по бокам, в котором сидели два явно скучающих представителя органов исполнительной власти. Между группами молодежи ходили несколько взрослых мужчин с суровыми лицами и повязкой "Патруль" на руке.

Ближе к девяти вечера музыка стихла, и из-за дверей послышалась проверка звучания инструментов ВИА, словно перед концертом. Кто-то брал аккорды, а затем строил гитару, кто-то проверял громкость синтезатора, а кто-то стучал по барабанам, пока мужской голос тестировал микрофон.

Народ заметно оживился и начал неспешно двигаться в сторону входа. Левая створка двери теперь была постоянно открыта, но процесс был не быстрым. При этом никто никуда не спешил, и даже когда зазвучала первая песня, мало что изменилось. Чем ближе к двери, тем плотнее становилась толпа. За дверью на входе в не особо просторное фойе стояла бабка-билетерша и, отрывая корешки от билетов, иногда достаточно громко повторяла одну и ту же мантру: "Билеты не теряем! Без билета потом не пущу! ".

По левую руку в фойе было два туалета – "М" и "Ж", а по правую – дверь "Директор" и три безымянные двери. Возле "МЖ" было весьма оживленно, и часть нашей компании тоже туда удалилась, а остальные прошли в большой зал, расположенный напротив центрального входа. В зале было почти что темно: лишь лучи прожекторов цветомузыки выхватывали из полумрака силуэты немногих людей на танцполе.

Справа находилась невысокая сцена, мне примерно по пояс. На ней стояли три волосатых гитариста, еще один сидел на ударных, и нелепая девчушка находилась за клавишами. Всем им было немного за двадцать. Бас-гитарист вел вокальную партию. Справлялись они вполне неплохо, несмотря на дрянную аппаратуру. В репертуаре у них были в основном более-менее свежие и популярные песни советского рока и современной эстрады.

К тому моменту, когда все наши вернулись из туалета, ансамбль уже затянул медленную композицию. Подсуетившаяся как раз вовремя Ритка, не дав мне опомниться, и какой-то девчонке меня пригласить, схватила мою руку и увлекла на танец в дальний от сцены угол. Я сразу понял, что ей есть что мне рассказать.

– Блин, все плохо, – сквозь оглушительный грохот музыки мне едва удавалось улавливать, что она говорит.

– Полная задница! Ты понравился Светке, но Маринка ей сказала, что у тебя что-то наклевывается со мной. Она в это уверилась после нашей долгой отлучки в те выходные и твоих "красноречивых взглядов в мой адрес". Поэтому на правах моей лучшей подруги убедила Светку, чтобы та к нам не лезла. Ты Маринке симпатичен, и она считает, что мне надо обязательно с тобой закрутить, потому что "все, что было у меня до этого, – полный отстой". А из нас типа "получится офигенная пара". Меня она вообще не слушает, говорит, чтобы я открыла глаза и отключила мозг. Я не знаю, что делать. Все запуталось окончательно.

– Без меня меня женили. Оказывается, так и впрямь бывает. Ты теперь моя девушка? – попытался я докричаться до Ритки и пошутить.

– Думаю, Борисов не оценит.

– А мы ему не скажем. А для усиления интриги, я еще втихаря закручу с Маринкой.

Она, с одной стороны, отстранилась от меня правой рукой, другой, продолжая удерживать за шею, и, вперив в меня испепеляющий взгляд, достаточно больно двинула кулаком по моему плечу. Она пыталась казаться сердитой, но в ее глазах плясали веселые искорки. И она опять безнадежно повисла на мене, чтобы быть губами ближе к моему уху.

– Дурак! Чего веселишься? Думаешь, мне смешно?

– Ну, мне точно плакать не о чем – когда мне еще перепадет одновременно столько женского внимания. Я себя султаном чувствую.

Ответом мне послужил вполне ощутимый щипок ее пальцев между моих лопаток. Я даже вскрикнул.

– Ты меня хочешь убить?

– Да. Видимо, придется. Не вижу пока других вариантов, – она щипнула меня еще раз.

– Лишь бы это не вошло в привычку.

– К великому моему сожалению, убить тебя дважды не получится. Если только подольше растянуть первый, – и она наконец, рассмеялась.

Я осознавал, что ей было не до шуток, однако то, что удалось хотя бы ненадолго ее отвлечь, оказалось не самой плохой идеей. Несмотря ни на что, она улыбалась, и было заметно, что ее отпустило от тягостных мыслей. Я был этому несказанно рад. После воскресной вечеринки у меня возникло к ней некое непонятное пока чувство.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Компоновка — это размещение, взаимное расположение и структуризация отдельных частей, элементов или агрегатов в составе единого целого объекта.

2

Диспут — это публичный спор на научную, общественную или литературную тему.

3

Мундштук папиросы — пустая скрученная трубка из плотной бумаги или картона, которая является частью папиросы. Она не заполнена табаком и служит для удобства курения.

4

Гитарный рифф — это короткая, запоминающаяся музыкальная фраза или последовательность аккордов на гитаре, которая повторяется на протяжении всей песни или ее части и задает ее главный ритмический и гармонический мотив.