Поместье на краю тайги 1

— Кха-кха! — я замахала руками, пытаясь разогнать серую взвесь. — Что это?

На полу лежала массивная медная коробка, окованная железом. Она выглядела так, будто её не открывали со времён основания Енисейска. На крышке была выгравирована знакомая фигурка сокола, но не летящего, а сидящего на сундуке.

Тихон в мгновение ока оказался рядом. Его хвост так и ходил ходуном от любопытства.

— Матерь кошачья... — прошептал он. — Это же касса деда Прохора. Личная. Он всегда говорил, что Управа может забрать лицензию, но она никогда не найдёт его «заначку на чёрный день».

Я с трепетом коснулась холодной меди. Кнопка замка поддалась на удивление легко — видимо, почувствовала родную кровь.

Крышка откинулась с мелодичным звоном. Внутри, аккуратно разложенные по стопкам, лежали монеты и старые ассигнации, перетянутые аптекарской резинкой.

Перед глазами тут же всплыло уведомление системы «Совершенство»:

«ОБНАРУЖЕН СКРЫТЫЙ ОБЪЕКТ: Резервный фонд рода (Заначка Прохора Кречета).

Содержимое: 133 рубля и 72 копейки.

Желаете конвертировать в Единый системный кошелёк?»

— Сто тридцать три рубля... — у меня даже в глазах потемнело. — Тиша, это же... это же почти половина долга!

— Или три очень приличных платья, — мгновенно вставил этот мохнатый искуситель. — Вика, жми «да», пока Герасим не пронюхал про неучтённую наличность. В этом городе стены имеют уши, а у некоторых чиновников из Управы нос настроен исключительно на запах золота.

Я коснулась мерцающей кнопки в воздухе. В ту же секунду монеты в коробке начали таять, превращаясь в золотистую пыль, которая впитывалась прямо в мою кожу. Ощущение было странное — как будто тысячи крошечных иголочек пробежали по венам, оставляя после себя тепло и уверенность.

«АКТИВАЦИЯ ЕДИНОГО СИСТЕМНОГО КОШЕЛЬКА ЗАВЕРШЕНА.

Средства перенесены.

Текущий баланс: 155 рублей 72 копейки.

Примечание: Деньги теперь привязаны к вашему магическому контуру. Для оплаты просто коснитесь терминала или представьте нужную сумму в руке».

Я посмотрела на свои пустые ладони. Никаких тяжелых мешочков, никаких звенящих карманов. Удобно, ничего не скажешь.

— Ну вот, — Тихон вальяжно потянулся, его когти скрежетнули по половицам. — Теперь мы не просто банкроты с претензией, а вполне себе платёжеспособные предприниматели. Сто пятьдесят пять рублей — это уже не шутки. С этим можно и к Анварову идти, и в швейную мастерскую «Мадам Ла Флёр» заглянуть.

— Сначала долги, Тиша, — строго сказала я, хотя сердце предательски ёкнуло при упоминании мастерской. — Савелий сказал, что мы можем платить частями. Если я сейчас отдам сто рублей в Управу, они на время оставят нас в покое.

— И мы останемся с пятьюдесятью рублями в кармане? — кот неодобрительно фыркнул. — На шёлк хватит, а на нормального мастера для вывески — уже с трудом. Вика, будь умнее. Управа подождёт неделю. А бал ждать не будет. Тебе нужно выглядеть так, чтобы каждый, кто тебя увидит, захотел прийти в нашу лавку и оставить здесь все свои сбережения. Это инвестиция!

Я задумчиво вертела в руках приглашение. На обратной стороне мелкими буквами был указан дресс-код: «Магический резонанс обязателен».

— Что это значит? — я ткнула пальцем в строчку.

— Это значит, что твоё платье должно не просто блестеть, а реагировать на твою магию, — пояснил Тихон, спрыгивая на пол. — Когда ты волнуешься — оно темнеет, когда колдуешь — светится. Это высший пилотаж портновского искусства. И стоит это как раз те самые пятьдесят рублей или пятьсот, которые ты так жаждешь отдать бюрократам.

Я вздохнула, понимая, что в этой дуэли разума и кошачьей наглости я снова проигрываю.

— Ладно. Давай планировать бюджет. Но сначала — вывеска. Никифор обещал привести Виталю. Мы не можем открыться с этой облезлой доской над дверью.

— Согласен, — неожиданно легко уступил кот. — Виталя — мастер хороший, хоть и пьющий. Если он «услышит» твоё дерево, вывеска сама будет зазывать народ. Но учти, я лично пойду с тобой выбирать ткань. У тебя вкус... как бы это помягче сказать... слишком практичный. Ты выберешь что-нибудь серое, «чтобы грязь не была видна», и на балу тебя перепутают с портьерой.

Я спрятала приглашение внутрь «Книги живых товаров». Она захлопнулась с удовлетворенным гулом, словно одобряя моё решение.

— Хорошо, Тиша. Пойдём разведаем цены. Но если я увижу, что ты присматриваешь себе ошейник с бриллиантами под цвет моих глаз — я тебя запру в подвале.

— С моими-то глазами? — кот оскорблённо задрал хвост. — Только изумруды, дорогая. И только в золотой оправе. Но так и быть, в этот раз я ограничусь лишней порцией пряников. Всё-таки семейный бюджет — дело святое.

Мы вышли в торговый зал. Солнце заливало чистое помещение, и пустые полки теперь не казались мне угрожающими. Они казались... обещанием. С магической книгой под мышкой и неожиданным наследством в системном кошельке я впервые за всё время почувствовала, что Енисейск-Магический начинает принимать меня. Или, по крайней мере, перестаёт пытаться выплюнуть обратно на вокзал.

— Стой! — вдруг крикнула я, остановившись у самой двери. — Тиша, а где мастерская «Мадам Ла Флёр»? Кажется, я видела её где-то на набережной...

Кот замер, медленно повернул голову и посмотрел на меня с бесконечным терпением в янтарных глазах.

— Она на Центральной улице, Вика. Ровно в двухстах метрах отсюда в сторону Ратуши. Если мы сейчас пойдём на набережную, мы окажемся в порту, где матросы научат тебя таким заклинаниям, от которых даже у Книги обложка покраснеет.

Я неловко кашлянула.

— Ну... я просто хотела проверить твою бдительность.

— Проверяй её лучше на счетах от поставщиков, — проворчал кот, выходя на крыльцо. — А дорогу доверь профессионалу. Идём, Хозяйка. Великие дела и неприлично дорогие ткани ждут нас.

Глава 7

Я уже потянулась к дверной ручке, в голове вовсю крутились образы атласа, бархата и того самого «магического резонанса», когда дверь вдруг подалась сама собой. Причем так резко, что я едва успела отпрыгнуть, чтобы не получить дубовым полотном по носу.

— Ой! — вырвалось у меня.

На пороге стоял мужчина. Худощавый, жилистый, ростом чуть выше меня, с характерными татарскими чертами лица и удивительно живыми, постоянно мигающими глазами. На нем был практичный пыльный пыльник, а через плечо перекинута огромная кожаная сумка, которая, казалось, жила своей собственной жизнью — она периодически вздрагивала и издавала странные шуршащие звуки.

За его спиной, на улице, я заметила нечто невообразимое: огромную платформу на толстых, узловатых корнях, которые мерно переступали по булыжникам, удерживая конструкцию в равновесии. «Лианоход», — всплыло в памяти описание из рассказов Никифора. Выглядело это чудо техники как помесь садовой беседки и гигантского паука-вегетарианца.

— Виктория Анатольевна? — мужчина расплылся в широкой, искренней улыбке и быстро-быстро заморгал. — Простите великодушно, не хотел напугать. Вадим Анваров, к вашим услугам. Арендатор ваших дальних делянок и, надеюсь, ваш будущий верный поставщик.

Он отвесил короткий поклон, и в этот момент его сумка вдруг раздулась, из-под клапана высунулась колючая ветка чертополоха и чувствительно ткнула Вадима прямо в небритую щеку.

— Ой! Да не сутулюсь я, Бурьянчик, не сутулюсь! — Вадим тут же выпрямил спину так, будто проглотил аршин, и виновато посмотрел на меня. — Простите, фамильяр у меня... строгих правил. Следит за осанкой пуще матушки.

— Рада знакомству, Вадим, — я постаралась придать лицу максимально деловое выражение, хотя внутри всё еще подпрыгивало от неожиданности. — Никифор о вас упоминал. Проходите, пожалуйста.

Тихон, до этого момента изображавший из себя часть интерьера на прилавке, вдруг ожил. Он подошел к самому краю, вытянул шею и издал утробное «Хр-р-р», уставившись на сумку Анварова.

— О, — Вадим замер на пороге, глядя на моего кота. — Какой... внушительный господин. Свободный дух, если не ошибаюсь? Мое почтение.

— Можешь оставить почтение себе и вытереть ноги, — буркнул Тихон, не сводя глаз с Бурьянчика. — И скажи своему сорняку, чтобы не вздумал разбрасывать семена на моем свежевычищенном полу. У меня на чертополох аллергия — я начинаю очень громко и некультурно царапаться.

Вадим послушно вытер сапоги и прошел к прилавку, осторожно водрузив на него тяжелый холщовый мешок. В воздухе тут же разлился густой, одурманивающий аромат влажной земли, хвои и чего-то сладковато-пряного, от чего у меня защекотало в носу.

— Вот, Виктория Анатольевна. Привез первую партию в счет аренды за прошлый месяц. Тут всё по списку вашего дедушки: сребролист, корень громобоя и немного свежей огнецветки. Качество — первый сорт, лично Бурьянчик проверял, — он похлопал по сумке, которая в ответ довольно зашуршала.

Я коснулась мешка, и перед глазами привычно развернулся интерфейс Системы:

«ПОСТАВКА ПРИНЯТА: Набор редких трав «Лесное дыхание».

Состав: Сребролист (5 пучков) — состояние идеальное; Корень Громобоя (2 шт.) — активен; Сушеная Огнецветка (100 гр) — высшая проба.

РЕГИСТРАЦИЯ В РЕЕСТРЕ: Пройдено.

Бонус: Хозяйственность +2 (за возобновление торговых связей)».

— Спасибо, Вадим, — я почувствовала, как на душе стало теплее. — Это именно то, что нужно, чтобы наполнить полки. Никифор говорил, что без ваших трав лавка Кречетов — просто склад.

— Ну, Алексей Максимович знал толк в сырье, — Вадим снова быстро заморгал. — Я готов достать для вас любое растение, хоть из-под вечной мерзлоты, хоть из кратера вулкана. Вы только шепните. У меня связи среди травников по всей губернии.

Я взглянула на Тихона, который продолжал в упор рассматривать Вадима, а потом решилась задать вопрос, который мучил меня с момента обретения кассы деда Прохора.

— Вадим, раз уж вы занимаетесь логистикой... Лавка Кречетов всегда славилась фамильярами. Но сейчас у нас пусто. Не могли бы вы узнать у заводчиков, почем нынче самые недорогие фамильяры? Не магические духи высшего порядка, — я покосилась на Тихона, который тут же оскорбленно раздулся, — а что-то попроще. Для бытовых нужд, для простых горожан. Чтобы было с чего начать торговлю.

Вадим задумчиво почесал затылок. Бурьянчик внутри сумки снова зашевелился, видимо, давая совет.

— Дело хорошее, — кивнул Анваров. — Спрос на «бытовиков» сейчас огромный. Все хотят, чтобы само стирало, само охраняло и при этом не требовало жалованья. Я разузнаю. Есть тут у нас один питомник под Енисейском, там как раз вывели партию почтовых ежей и самоходных грелок. Заеду к вам на днях с ответом.

Тихон подошел к мешку с травами, брезгливо обнюхал его и вдруг коротко, отрывисто шикнул на сумку Вадима. Из сумки в ответ вылетела маленькая колючка, которая с тихим звоном отскочила от медной таблички на прилавке.

— Тихо! — прикрикнул Вадим на свой багаж. — Простите, он у меня нервный. Редко видит таких... статусных особ.

— Статус — это когда тебя не пытаются превратить в игольницу, — фыркнул Тихон. — Ладно, Вика, принимай груз и пойдем уже. У нас по плану шелка и кружева, а не этот гербарий. От запаха огнецветки у меня усы начинают виться.

Вадим вежливо попрощался, пообещав прислать весточку через пару дней, и вышел. Я видела в окно, как его «Лианоход» плавно тронулся с места, перебирая корнями-лапами, и скрылся за поворотом, вызвав волну пересудов у кучки кумушек, собравшихся у соседней лавки.

— Тяжелый, зараза, — пропыхтела я, подхватывая мешок. — Помог бы хоть, «статусная особа».

— Я — мозг этого предприятия, — заявил кот, грациозно спрыгивая на пол. — А мозг не должен заниматься погрузочно-разгрузочными работами. Это вредит нейронным связям.

Кое-как я дотащила мешок до склада, примыкающего к лаборатории. Там, среди пустых ящиков и пыльных стеллажей, груз Вадима выглядел настоящим сокровищем. Магия дома, почувствовав свежие травы, отозвалась легким, довольным гулом в стенах. Несколько трав положила в свою сумочку.

— Завтра займемся зельями, — решительно сказала я, вытирая руки. — Система уже требует мастерства, а Анна Ивановна наверняка разболтает подругам о своей покупке. Нам нужно иметь запас.

— Завтра, — согласился Тихон, уже сидя у входной двери. — А сегодня — платье. И не забудь, Вика: если ты выберешь что-то с рюшами, я сделаю вид, что мы не знакомы. Моя репутация не вынесет хозяйки, похожей на кремовый торт.

Я рассмеялась, заперла лавку на ключ, чувствуя, как внутри приятно щекочет обновленный баланс в кошельке.

«ЗАДАНИЕ ОБНОВЛЕНО: Подготовка к выходу.

Цель: Посетить мастерскую портнихи.

Текущий бюджет: 155 рублей 72 копейки.

Внимание: Карта города перестроена. Рекомендуемый маршрут проложен».

— Ну, веди, Сусанин, — обратилась я к коту, шагая по солнечной улице. — И только попробуй завести меня в рыбные ряды под предлогом «кратчайшего пути».

— Рыбные ряды — это вообще в другой стороне, — оскорбился Тихон, хотя по его подергивающемуся хвосту было ясно: идея ему понравилась. — Идем уже. Мадам Ла Флёр не любит ждать, а её булавки, говорят, кусаются похлеще моего знакомого чертополоха.

Если вы думали, что самое страшное в Енисейске-Магическом — это механические совы с долговыми расписками или призрачные чиновники, спешу вас расстроить. Самое страшное — это когда группа скучающих женщин решает, что вы — «персона нон грата».

Мы с Тихоном подходили к тканевым рядам, и я уже издалека почувствовала, что воздух здесь стал каким-то липким и неприятным. Знаете, так пахнет в кабинете стоматолога: страхом и неизбежностью. Только здесь к этому букету добавился аромат дешевых духов и ядовитых сплетен.

— Чувствуешь? — Тихон внезапно остановился, его шерсть на загривке встала дыбом, превращая его в подобие черного кактуса. — Воняет.

— Чем? — я принюхалась. — Пылью и краской?

— Глупостью человеческой, — проворчал кот, обнажая клыки. Магия слова — это не только заклинания из учебников, Вика. Это когда одна дура сказала, вторая приукрасила, а третья сделала из этого закон физики.

Мы вступили под своды торговых рядов, и я сразу поняла, о чем он. Обычно здесь стоял такой гам, что собственные мысли приходилось выкрикивать шепотом. Но сейчас... стоило нам появиться, как гомон затих, словно кто-то нажал кнопку «без звука» на пульте управления миром.

Я подошла к первому же прилавку, где горой лежали рулоны великолепного шелка — от нежно-жемчужного до цвета грозового неба.

— Добрый день, — я постаралась улыбнуться как можно дружелюбнее. — Покажите, пожалуйста, вон тот рулон, васильковый.

Купец, до этого момента увлеченно рассматривавший меня как потенциальную жертву, вдруг резко потерял ко мне интерес. Он демонстративно отвернулся и начал пересчитывать пуговицы в коробке, шевеля губами в такт.

— Извините? — я постучала пальцем по прилавку. — Я бы хотела купить ткань.

Мужчина даже ухом не повел. Он взял одну пуговицу, поднес её к глазу, хмыкнул и отложил в сторону. Снова взял. Снова отложил. Казалось, мир для него сузился до размеров этой перламутровой кругляшки.

— Он в астрале, не мешай человеку, — ехидно прокомментировал Тихон.

Я двинулась дальше. Но ситуация повторялась с пугающей точностью. В лавке кружев стоило мне сделать шаг к порогу, как торговка, круглая как колобок, с невероятной для её комплекции скоростью задвинула тяжелый засов. Щелк! И табличка «Закрыто на инвентаризацию» качнулась перед моим носом.

В магазине ниток произошло то же самое. Даже мальчишка-разносчик, увидев меня, перекрестился пучком укропа и нырнул в подворотню.

— Это что, флешмоб такой? — я остановилась посреди улицы, чувствуя, как внутри закипает праведное негодование. — Я пришла оставить здесь свои честно заработанные деньги!

— Твои деньги теперь пахнут проклятьем похоже, — Тихон вальяжно подошел к корзине с разноцветными клубками шерсти, выставленной у входа в одну из закрытых лавок. — И «магической неблагонадежностью». Кто-то пустил слух, что ты — черная вдова от зельеварения. Мол, кто у тебя купит или тебе продаст, тот покроется бородавками в самых неожиданных местах.

Кот аккуратно, кончиком лапы, толкнул корзину. Она с грохотом опрокинулась, и десятки клубков весело покатились по мостовой под ноги прохожим.

— Ой, какая досада, — пропел Тихон, наблюдая за хаосом. — Сервис в этом городе просто отвратительный. Никто даже котика не погладит.

— Тиша! — прикрикнула я, но, честно говоря, в глубине души мне хотелось сделать то же самое. — Прекрати. Нам нужно платье. Бал через месяц!

— Посмотри на них, — кот кивнул на двух торговок, которые прикрывали рты ладонями и что-то яростно зашептали, глядя на меня.

— ...точно говорю, внучка Кречет, — донесся до меня обрывок фразы. — Дашка сказала, она в детдоме души детей в банки закатывала. И ложечку серебряную прямо из воздуха достала! Ведьма, чистая ведьма...

Я почувствовала, как щеки начинают гореть.

— Дашке бы лучше заняться своим вкусом, чем сплетнями, — громко, так, чтобы все слышали, произнес Тихон. — А то ходит в платье цвета взбесившейся моркови и думает, что она икона стиля. С такой фигурой ей только магические швабры рекламировать — сходство один в один!

Торговки охнули. Одна из них даже выронила веер. Мы же, гордо задрав головы (ну, я — голову, а Тихон — хвост), направились к самому престижному ателье города — «Мадам Ла Флер».

Это было красивое здание с лепниной в виде роз и огромными витринами, в которых стояли манекены в невероятных нарядах. Я подошла к двери, уверенная, что уж здесь-то, в обители высокой моды, здравый смысл победит деревенские бредни.

Дернула ручку. Заперто.

За стеклом тут же возникла сама мадам Ла Флер — дама с прической, напоминающей сахарную вату, и в очках на золотой цепочке. Она сделала страдальческое лицо и приставила ладонь к уху, мол, не слышу.

— Откройте! — крикнула я, стуча в стекло. — У меня приглашение от Анны Ивановны Стожаровой!

Мадам Ла Флер приоткрыла крошечную форточку, оттуда пахнуло лавандой и снобизмом.

— Ах, милочка, простите, — пропела она тонким, дребезжащим голосом. — У меня абсолютно нет свободных мест. Всё забронировано на месяц вперед.

— Кем? — нахмурилась я.

— Мадемуазель Степановой, — мадам Ла Флер закатила глаза. — Дарья Эдиковна заказывает гардероб для всего своего... э-э... круга общения. Сами понимаете, оптовый заказ. Приходите в следующем году. Или в другой жизни.

Форточка захлопнулась.

— Ну, это уже просто смешно, — я бессильно опустилась на ступеньку крыльца. — Она что, скупила весь город?

— Не весь, — Тихон сел рядом и начал методично вылизывать лапу. — Только ту его часть, которая боится потерять заказы от её мужа-мастера. Степанов хоть и молчун, но без его артефактов тут половина предприятий встанет. Вот все и пляшут под Дашкину дудку.

Я обхватила колени руками. Перспектива идти на бал в «добротном» синем платье, которое уже начали узнавать все сплетницы города, казалась унизительной.

— Не горюй, Хозяйка, — вдруг раздался тихий, испуганный шепот.

Я подняла голову. Из боковой двери ателье, предназначенной для прислуги, выскочила девушка в простом сером переднике. У неё были добрые глаза и растрепанные светлые волосы.

— Тсс! — она приложила палец к губам и быстро оглянулась. — Меня Анютой зовут. Я помощница у мадам.

Девушка вдруг увидела Тихона и её лицо осветилось радостью.

— Тиша! Это правда ты? — она протянула руку, и мой язвительный кот, к моему величайшему изумлению, не вцепился в неё, а ласково боднул ладонь головой.

— Внучка Глафиры? — мурлыкнул Тихон. — Как ты выросла, мелкая. Всё еще пахнешь овсяным печеньем.

— Ты её знаешь? — удивилась я.

— Её бабушка была лучшей швеей твоего деда, — пояснил кот. — Алексей Максимович говорил, что у Глафиры иголка поет, а не шьет.

Анюта быстро сунула мне в руку какой-то пожелтевший, свернутый в трубочку листок.

— Возьмите, Виктория Анатольевна. Моя бабушка всегда вспоминала род Кречетов добрым словом. Говорила, что Алексей Максимович был легендой города. Настоящим человеком. Не то что эти... — она кивнула в сторону ателье. — Мадам Ла Флер — талантливая, но души в ней — как в пустой катушке. Она вас боится, потому что Дашка пригрозила расторгнуть контракт.

— Что это? — я развернула листок.

На пожелтевшей бумаге был изображен наряд. Но это не было обычное платье. Рисунок словно пульсировал тихим светом. Тонкие линии переплетались, образуя узоры, напоминающие созвездия. Казалось, ткань на эскизе живет: складки шевелились под невидимым ветром.

— Это Звездный Атлас, — прошептала Анюта. — Бабушка хранила его для особого случая. Она говорила, что это не просто ткань, а родовое зачарование Кречетов. Только наследница может его пробудить.

В ту же секунду перед моими глазами вспыхнуло окно Системы:

«ОБНАРУЖЕН УТЕРЯННЫЙ ОБЪЕКТ: Чертеж Родового Гардероба (Звездный Атлас).

Тип: Магический конструкт самошвеи.

Статус: Идентификация завершена.

РОДОВАЯ СВЯЗЬ: +10.

Вы разблокировали доступ к Архиву Семейного Мастерства».

Я почувствовала, как по пальцам пробежал холодок, сменившийся уютным теплом, похожим на то, что исходит от разогретой печи.

— Анюта, спасибо... — я хотела поблагодарить девушку, но она уже нырнула обратно в дверь, едва не столкнувшись с выходящей мадам Ла Флер.

— Ну? — Тихон заглянул в эскиз и довольно заурчал. — Похоже, Дашка со своими «оптовыми заказами» скоро лопнет от зависти.

— Тиша, тут написано... — я всмотрелась в мелкий почерк деда на полях. — «Ткань создается из энергии уюта и звездного света в стенах родного дома».

— Именно, — кот поднялся и встряхнулся. — Зачем нам эти пафосные мастерские с их кусачими булавками? У нас есть дом, который тебя любит. У нас есть магия, которая проснулась. И у нас есть я — лучший критик в этом полушарии.

Я прижала эскиз к груди. Внутри росла уверенность, которой я не чувствовала раньше. Это было не просто желание выглядеть красиво. Это было осознание того, что мой род оставил мне не только долги и старую мебель, но и силу созидания.

— Значит, будем шить сами? — я посмотрела на Тихона.

— Будем творить, Вика, — поправил он. — А Дашка... пусть заказывает хоть сто платьев. Когда ты войдешь в зал в наряде из Звездного Атласа, она на твоем фоне будет выглядеть как моль, заблудившаяся в кухонном шкафу.

Я усмехнулась. Кажется, блокада сплетниц дала трещину.

— Идем домой, Тиша. Нам нужно подготовиться. Кажется, нас ждет долгая ночь.

Мы шли обратно через рынок, и я больше не обращала внимания на запертые двери и шепот за спиной. Теперь у меня был план.

Глава 8

Вернувшись в поместье, я чувствовала себя так, будто только что вышла живой из логова стаи голодных, но очень вежливых пираний. Сплетни в Енисейске-Магическом распространялись быстрее, чем пожар в сухой степи, и осознание того, что я теперь официально «ведьма-похитительница ложечек», грело душу ровно настолько, насколько может греть кусок льда в подмышке.

— Тиша, постой, — я остановилась в длинном коридоре, ведущем в крыло, которое Никифор называл «хозяйственным». — Давай проясним ситуацию с этим «Звездным Атласом». Ты серьезно хочешь сказать, что мои предки не закупались в бутиках, а... что они делали? Выращивали платья в огороде?

Тихон, который до этого момента бодро трусил впереди, задрал хвост и обернулся ко мне. В полумраке коридора его глаза светились двумя недобрыми янтарными фарами.

— В огороде выращивают капусту, Виктория. И судя по твоим вопросам, в твоей голове её сейчас явный избыток, — кот запрыгнул на пыльный сундук, стоявший у стены, и принял позу сфинкса. — Кречеты всегда были выше того, чтобы носить чужую мантию с чужими ошметками маны. Швейная мастерская в этом доме — это не просто комната с иголками. Это место силы. Настоящий Звездный Атлас не покупается. Это полотно, которое ткется из Энергии Уюта и света небесных светил.

— То есть мне нужно поймать звезду за хвост и запихнуть её в ткацкий станок? — я скептически приподняла бровь. — Тиша, я едва научилась управляться с «Ловцом Пыли», а ты предлагаешь мне заняться промышленным шпионажем в масштабах галактики.

— Тебе нужно просто перестать ныть и начать соответствовать статусу, — отрезал Ваше Ворчейшество. — У тебя есть дом. Дом генерирует Энергию Уюта, когда ты в нем не просто существуешь, а созидаешь. А небо над Енисейском, слава богам, пока бесплатное. Но! — он поднял когтистую лапу, предостерегающе сощурившись. — У меня есть условие. Жесткое, как сухарь трехлетней давности.

Я приготовилась к худшему. Обычно «жесткие условия» Тихона заканчивались либо покупкой элитных сливок, либо моим очередным унижением перед лицом магической системы.

— Прежде чем ты притащишь сюда какую либо портниху, и начнешь кроить свои шедевры, мастерская должна блестеть. И я имею в виду не просто «махнуть тряпкой», а тотальную зачистку. Там не ступала лапа приличного существа уже лет... много лет короче. Если там заведется хоть одна пылинка, Атлас просто впитает её и превратит твое бальное платье в мешок из-под картошки. Ты этого хочешь?