Хозяин Леса

Остальные громогласно поддержали владыку леса. Трясовицы, потомки великой богини Мары, кричали, что нашлют на людей немыслимые хвори, дабы проучить их. Чудь радовалась тому, что наконец-то их оружие, которое они ковали все эти годы, кому-то в кои-то веки пригодится, к тому же они, как и кудесы, хотели отомстить за своих близких, погибших в бою. Когда гомон поубавился, Тара решила задать интересующий её вопрос.

— Сирин дала нам подсказку. Она сказала, что мы сможем найти помощь в других мирах. Это правда? В них действительно можно попасть?

— Да, и Ягиня, хранительница врат, наконец-то откроет их, — Бору хотелось действовать немедленно, но оставались нерешённые вопросы. Мысленно он предвкушал, как отправится в новые, неизведанные им миры, о которых он знал только по рассказам. Он думал, что Ягиня специально его не пускает туда, о том, что пути замурованы, Бор не ведал.

— А ежели на нас нападут, пока хозяин леса пребывает в других мирах? — поинтересовалась Хвоя. Она понимала, что с хозяином леса и Тарой их шансы в последующих боях будут намного выше, к тому же неизвестно, какое количество людей может прийти в Велитар в следующий раз.

— Сегодня вы показали чудеса отваги и силы, и я уверен, жители Велитара смогут справиться с опасностью в моё отсутствие. Свой посох я отдам тебе, Добран, и если нужно будет вызвать бурю, град, смерч, то ты сделаешь это, — обратился к кудесу Бор, — чтобы спасти жителей Велитара. — Ты хранил его всё время, и в твоих руках он сослужит хорошую службу. В моё отсутствие ты останешься за главного.

Добран кивнул, хоть и сама мысль, что он своими руками вызовет бурю, которая уничтожит не только людей, но и священные деревья, животных, и, возможно, кого-то из близких, на несколько секунд парализовала его.

Чудь и кудесы принялись собирать тела погибших, чтобы провести подготовку к похоронному обряду: обмыть тела, переодеть в чистую одежду, разместить покойников головой туда, где находились изображения богов, уложив им руки на грудь. На глаза по обычаю клали серебро. Чудь хотела похоронить своих воинов в горе Агун, сынами и дочерьми которой они были, провести ритуал, по которому покойников спускали в огненную пропасть, что находилась внутри горы. Этот народ давным-давно выбрал именно такой способ погребения, чтобы душа быстрее освободилась от груза земного. А кудесы планировали похоронить своих павших на холме, который находился за рекой Данаэль, где издревле покоились их предки. Кудесы на лбу покойных рисовали руну Чернобога, которая изображалась как нижняя часть дерева — ствол и отходящие от него корни, чтобы души смогли беспрепятственно и быстро отправиться в мир Нави, а оттуда уже перебраться в Аркону. Кудесы проводили краду — сожжение на ритуальном костре. Покойников сжигали на погребальном костре, а пепел клали в урну, после чего эту урну закапывали в могилу. Затем на каждой могиле сажали саженец ели, чтобы духи воинов вселились в них.

В этот момент Тара вспомнила о родителях. В её груди теплилась надежда, что их мёртвые тела до сих пор там в посёлке, как и тела остальных, что их не разодрали в клочья собаки, и если это так, она похоронит их. Девушке было страшно возвращаться в свой теперь уже пустой, мёртвый дом, она не знала, сможет ли выдержать похороны родителей и остальных работников заповедника, навсегда с ними попрощаться, но Тара должна была. Набрав в грудь побольше воздуха, девушка обратилась к хозяину леса:

— Бор, — обратилась девушка к хозяину леса, — мне нужно уйти.

— Куда ты? — Брови владыки леса удивлённо изогнулись.

— Там, — указала в сторону рукой Тара, — стоит мой дом, где я жила с матерью и отцом, а теперь они мертвы. Они были хорошими людьми, добрыми, они защищали этот лес и любили его, и за это их убили. Я должна похоронить родителей.

— Мы поможем тебе, — тут же ответил хозяин леса.

— Ты не должна проходить через это в одиночку, дитя, — произнесла Хвоя. — Крижана займётся могилой, Друида начертит на телах погибших руну Чернобога, а я посажу ели на том месте, где упокоятся твои родители. Остальные же будут подготавливать тела павших воинов к похоронному обряду.

Буеслав ответил, что народ белоглазой чуди явиться в Вайгету почтить память павших, после чего чудь, собрав все тела, отправилась на гору Агун, а кудесы с Купавой, Дивеной, Стриженой и Лиственой отправились в Вайгету.

— Вайгета — это ваше поселение? — тихо спросила Тара у Хвои.

— Да. Оно так названо потому, что расположено в виде Вайги — особого символа. — Хвоя начертила символ на земле палкой и сказала, что он означает четыре пути, по которым движется дух, но эти пути также открыты и Великим Ветрам, который могут сбить с пути. Тарине было интересно узнать о четырёх путях, но она решила расспросить об этом поподробнее позже.

Остальные же потянулись в небольшой посёлок, где жили работники заповедника. Там витал запах смерти, мёртвые тела, покрылись трупными пятнами и начали разлагаться. Вокруг летали мухи, а грызуны копошились на трупах. Девушка зажала рот рукой, ком подступил к горлу, и Таре показалось, что её сейчас вырвет. Бор тут же приказал мухам и грызунам убраться, и они в страхе исчезли с глаз. Воспоминания захлестнули Тару, сдавливали грудь, она не могла смотреть на своих близких и видеть их такими. Ей было невыносимо больно, но она должна была их всех похоронить. Она увидела Екатерину Петровну — экскурсовода, и её мужа Николая Семёновича, который был инспектором в Велитаре и следил за порядком. Это была пожилая семейная пара, не имевшая детей, и часто Тара бывала в их домике. Она была привязана к ним. Екатерина Петровна читала ей вслух стихотворения о любви, сидя в креслокачалке, а Тара и Николай Семёнович слушали её голос и пили чай с яблочным пирогом. Тара любила поэзию и втайне мечтала встретить свою любовь. Она думала, что, как только увидит мужчину, предначертанного ей судьбой, она сразу узнает его и полюбит. Но мечты и ожидания разбились о жестокую реальность. Среди тел девушка увидела также молодого человека Александра, с которым мама так хотела её свести, и который неловко пытался ухаживать за ней, и сейчас Тара очень сожалела, что нередко вела себя с ним холодно и даже грубо. Она увидела дядю Гришу, который действительно был ей словно родной дядя — в детстве он часто играл с ней, катал на качелях, которые они построили вместе с её отцом. Он учил Тару кататься на велосипеде, когда Ставр и Дивия были заняты Велитаром, учил играть в карты и жульничать, с его подачи она в пять лет вскарабкалась на дерево, а затем боялась оттуда слезать и в итоге прыгнула прямо на дядю Гришу, благо тот был довольно добротным мужчиной и приземление было мягким. Зато потом Тарина лазила по деревьям словно мартышка. С каждым было связано то или иное воспоминание, но она искала среди погибших тело своего отца. И его нигде не было. Её затрясло, слёзы покатились сами собой, и девушка упала на колени.

— Девочка моя, я знаю, как тебе тяжело, — Хвоя обняла девушку и погладила по голове.

— Здесь нет папы, — едва шевеля губами, произнесла Тарина. — Я должна найти его, — девушка вскочила и побежала на задний двор, но и там тела отца не оказалось, тогда она вбежала в дом. Ну кухне в том же положении лежала мать, мухи летали вокруг неё, а толстая серая крыса пыталась откусить ей палец.

— Пошла прочь! — девушка схватила кружку, которая валялась на полу, и запустила в крысу, и та, издав омерзительный писк, убежала. На неё накатывала бешеная злость, страх проникал под кожу. На миг Тару выдернули из реальности воспоминания о маме, о её улыбке, голосе, тепле, но затем она вернулась к реальности. Ей было невыносимо видеть маму такой, и она выбежала из кухни. Девушка принялась лихорадочно открывать все комнаты в доме, в том числе небольшой подвал и чердак. Отца нигде не было. По телу Тары поползли липкие неприятные мурашки от одной мысли, что её отца забрали с собой солдаты. «Но зачем? — Тара замерла и закрыла лицо руками. — Им нужны ответы, они хотят знать, как проникнуть в сердце Велитара, и с его кровью у них это получится. По своей воле он ничего не расскажет им, но они могут влезть в его голову». Эти неутешительные мысли ворвались в сердце девушки, и она на подкошенных ногах спустилась по лестнице к остальным.

— Ты нашла отца? — тут же спросил Бор, когда девушка вернулась, но Тара только покачала головой.

— Его нигде нет. Они забрали его.

— Мне очень жаль, Тара, — Хвоя понимала, что, если отец девушки до сих пор жив, его наверняка подвергнут пыткам.

Хранительница поблагодарила лесную деву и посмотрела на Бора, не решаясь озвучить свои неутешительные мысли о предстоящей войне.

— Как думаешь, зачем им твой отец? — хозяин леса стоял, сложив руки у груди, склонив голову. Он не любил недосказанности и хотел знать, что на уме у девушки.

— Я догадываюсь зачем. Мой отец знал о вас, и, скорее всего, людям Оркуса нужна информация, всё, что ему известно о лесе и о лесных жителях, которые были скрыты за иллюзиями. Даже если он будет сопротивляться, ему влезут в мозг и достанут информацию. И тогда они воспользуются его кровью и смогут пройти сквозь туман.

— Превращать Велитар в арену для борьбы я не позволю, в противном случае лес погибнет.

— И что ты предлагаешь? — уставилась на брата Друида.

— Мы нападём первыми.

— Бор! — Хвоя в ужасе посмотрела на своего мальчика, и поняв, что тот не шутит, продолжила. — Мы даже не знаем, где находится этот Оркус, какие слабые стороны у людей. Мы с двадцатью еле справились и понесли большие потери со стороны чуди и кудесов. — Лесная дева боялась, всë, чего она хотела — это мирно жить в лесу, подальше от чужих глаз, в покое и здравии, а не сражаться против людей, если их можно было теперь таковыми называть.

— А ты предлагаешь ждать, когда на нас нападут?! Когда этот лес поглотит пламя, когда всех лесных жителей поработят или убьют?! — Бор вытащил из бороды трубку и закурил, и продолжил уже более спокойным голосом: — В любом случае мы обсудим это не сейчас, а на общем совете, после того как я поговорю с Ягиней.

— Да будет так, владыка, — молвила Хвоя.

Тара же опустилась на колени рядом с мёртвым телом матери. Девушка прощалась с ней и вспоминала все лучшие моменты их жизни, а таких было немало. Она бы многое отдала за то, чтобы мама снова была рядом, живая и здоровая, но от неё осталась лишь гниющая плоть. Таре не хватало её, не хватало мудрого совета, её тепла и доброты.

— Я бесконечно сочувствую тебе, но ты не одна, — Хвоя искренне переживала за девушку, Тара нравилась ей, и она хотела её хоть как-то утешить.

— Тебе тоже приходилось терять близких?

— Да… — у Хвои подступили к глазам слёзы, — мужа и двух сыновей. Со временем боль от утраты притупится, но на сердце у тебя навсегда останется шрам.

Девушка почувствовала, что ей как никогда нужны объятия, и она, встав с колен, повернулась лицом к Хвое. По еë щеке скатилась слеза.

— Иди ко мне, дитя, — Хвоя распахнула свои объятия, и Тара, сцепив руки за спиной женщины, обняла еë.

— Спасибо, Хвоя, — Тарина шмыгнула носом, голос еë дрожал, и больше не в силах себя сдерживать, девушка разрыдалась.

Не говоря ни слова, Крижана и Друида заключили в объятия двух несчастных женщин, чтобы разделить их боль, и не отпускали, пока те не успокоились. Бор же чувствовал себя неловко, он не хотел нарушать их единение, не знал, как утешить, и от этого ему ещё больше было не по себе. Хозяин леса вышел на улицу, чтобы не мешать им, и снова забил трубку. Вскоре к нему вышла Крижана и сказала, что пойдёт копать могилы, неподалёку от посёлка. Лесная дева рассказала брату, что Тара настаивала на том, чтобы не проводить обряд крады, а предать покойников земле. Для Бора, как и для остальных, хоронить покойников в земле было каким-то недоразумением, ведь с помощью огня душа очень быстро могла отделиться от тела и отправиться в Навь — мир мёртвых.

— Умершим и так тяжело, а она хочет, чтобы на них ещё была лишняя тяжесть, — вздохнул Бор, размышляя над тем, как бедные душам придётся карабкаться из-под слоя земли.

— Таков их обычай, — пожала плечами Крижана.

Лесной деве не понадобилось много времени, чтобы выкопать могилы, ведь она была лесной девой матери-земли, а Бор решил подготовить деревянные настилы, чтобы на них уложить покойников в могилы. Друида, как лесная дева, выполнявшая функции жрицы, попросила принести две лохани воды, чистую простынь и ткань, которой лесная дева будет обмывать покойников. Тара принесла воду в тазике и прихватила мыло, но Друида сказала, что оно не понадобится. Она попросила Тару выйти, так как по традиции, дети не должны присутствовать при обмывании тела отца или матери. После того как лесная дева закончила обмывать Дивию, она начертала на её лбу руну Чернобога, а Тара сходила в спальню родителей и принесла самое лучшее мамино платье. Покойницу обрядили в одежду, уложили на деревянный настил и вынесли на свежий воздух к месту, её будущего захоронения. Лесные девы занялись остальными покойниками, Бор же ловко и быстро делал настилы, а Тара прошлась по всем домам и выбрала для каждого лучший комплект одежды — дома в посёлке не запирали за ненадобностью, ведь здесь были все свои. Девушка всё делала на автомате, слишком много смертей она увидела в этот день, казалось, психика этого не выдержит, и Тара вот-вот слетит с катушек. Ей хотелось напиться, напиться до беспамятства, чтобы не чувствовать, не видеть, не слышать и не осознавать.

Когда Бор принёс последнего покойника к могиле, Тара сидела рядом с безжизненным телом мамы в оцепенении, в каком-то забытьи и смотрела в одну точку, она понимала, что скоро должна будет попрощаться с ней навсегда, что тело её засыплют землёй, и всё, что останется от Дивии — это воспоминания. Она не заметила, как около неё оказались и все лесные девы. Кто-то из них положил ей руку на плечо и тихо сказал: «Пора». В ответ Тара только кивнула. Она наблюдала, как тело её мамы, и тела других близких людей Бор укладывает в могилы. Девушка знала, что должна что-то сказать в память о погибших, и потому как все замолчали и посмотрели на неё, она поняла, — этот момент настал.

— Они были добрыми, справедливыми людьми, — слова Таре давались с трудом, она никогда не думала, что так рано потеряет всех, кого любила, что её жизнь так быстро и круто измениться. — Они, как и мой отец, как и моя мама, боролись за свои убеждения, за этот лес, и поплатились за это жизнью. Моя мама… она всегда хотела для меня лучшего. Её не стало слишком рано, она умерла так внезапно, и... — голос Тары прерывался от переполнявших её сердце чувств, перед глазами снова был тот день, те мгновения, когда умерла Дивия, и чувство вины и тупой боли будто придавили её, не давали вздохнуть. Таре приходилось делать усилия, чтобы говорить. — Я столько не успела сказать ей…, я так виновата, это из-за меня…

Тара больше не могла говорить, она больше не плакала, а стояла, плотно сжав челюсти. Девушка хотела лишь одного, чтобы всё поскорее закончилось, она хотела сорваться и бежать, неважно куда, главное — бежать, но она не могла пошевелиться. Крижана мановением руки засыпала могилы землёй, а Хвоя посадила на каждой по саженцу ели, чтобы духи погибших могли в них вселиться.

Когда всё закончилось, Бор и лесные девы оставили Тару. Они должны были помочь подготовить умерших кудесов к краде: омыть, обрядить в одежды, укрыть белым холстом и сложить руки у груди. Все зеркала в избах кудесов должны быть закрыты и за этим Друида, как жрица, должна была проследить, ведь по поверью, если этого не сделать, покойник может забрать души родственников. Затем же Друида три дня должна была читать напутствие покойникам, коих было пятнадцать, потом проводился обряд прощания с близкими. И только после этого можно было проводить краду.

Только Хвоя осталась с ней.

— Хвоя, это совсем необязательно, — покачала головой девушка.

— Ты не должна оставаться одна, дорогая, — твёрдо произнесла лесная дева. Хвоя была настроена решительно, и у Тары не было сил, чтобы её переубеждать. — Я буду рядом.

— Спасибо, — девушка с благодарностью кивнула лесной деве, и они вместе пошли по безлюдному, вымершему посёлку к дому Тары.

Глава 6

Весь оставшийся день после похорон Тара провалялась в постели. Она оплакивала маму, которая теперь лежала в земле, и чувство вины за то, что она не смогла её спасти, за то, что промедлила из-за собственного страха, снедало её. Тара переживала за отца, ей была невыносима сама мысль о том, что его пытают, копаются у него в мозгах, чтобы добыть нужную информацию. Она была уверена, что никогда его больше не увидит. Порой ей казалось, что Бор, лесные девы и остальные существа, обитающие в туманной аномалии, — лишь плод её больного воображения: «Может, я сошла с ума? Или это какой-то круг ада, как у Данте? Почему я должна через всё это проходить? Если это какой-то круг ада, какого хрена я вообще попала в этот круг? Я не сделала ничего дурного, за исключением каких-то детских шалостей». Таре нужно было приспособиться к новым условиям и принять, что её жизнь теперь такая и нужно как-то жить дальше. Девушка слабо верила в то, что у них получится защитить Велитар. Оркус был могущественной корпорацией, на его стороне были передовые технологии, превосходное оружие, обученные солдаты. А что было у них? Мечи, клинки, топоры, лук и стрелы. Да, лесные девы и Бор могли управлять животными и растениями, но этого было недостаточно. Велитар был её домом, и она любила его, но не представляла, как тягаться с той силой, с которой они столкнулись. Тара вспомнила, что Сирин говорила про другие миры, где они смогут найти помощь. «Другие миры…, — обречённо хмыкнула девушка. — Может там есть те, кто могущественней Оркуса, чья сила намного превосходит их, и тогда у нас будет шанс?»

Тут дверь в её комнату открылась. На пороге стояла Хвоя, она подошла к кровати и протянула Таре кружку с отваром из трав, чтобы они помогли ей немного успокоиться.

— Что это? — девушка покосилась кружку, но всё-таки взяла её из рук лесной девы.

— Это отвар из душицы и мелиссы. Он поможет тебе немного успокоиться.

— Мне бы лучше чего покрепче, — пробормотала Тара, однако девушка поблагодарила Хвою за заботу.

— Я знаю, какого это — терять близких. Так что если ты хочешь выговориться, я выслушаю тебя.

Хвоя села к Таре на кровать, и та была не против, ей нравилось, что Хвоя здесь, что она заботится о ней. Девушка не знала, чтобы она делала без поддержки лесной девы, с Хвоей было легко и спокойно, и она с удовольствием выпила отвар, хоть он и был на вкус горьковатым.

— На похоронах ты сказала, что ты виновата в чём-то. Что произошло? В чём ты считаешь себя виноватой?

Тара ответила не сразу. Одно дело перебирать в голове собственные мысли и заниматься самобичеванием наедине с собой, совсем другое — поделиться этим с кем-то, рассказать о своих чувствах. Но Таре это было нужно, произнести вслух всё, что терзало её, что не давало жить дальше, и, собравшись с духом, девушка рассказала лесной деве обо всём произошедшем в тот день, когда солдаты Оркуса приехали в Велитар.

— Теперь ты знаешь, — у Тары на глаза навернулись слёзы, ей было стыдно смотреть Хвое в глаза, и она закрыла лицо руками. — Это я виновата в том, что мама умерла! Если бы я не замешкалась, она была бы жива, но я испугалась, — с огромным презрением к себе произнесла девушка, — и это стоило жизни моей мамы.

— Я понимаю, что ты винишь себя, — Хвоя обняла девушку, и та уткнулась ей в плечо. — Но ты сделала всё, что смогла на тот момент. Ты впервые столкнулась с солдатами, ты не была готова к тому, что произойдёт, но тем не менее ты всё-таки убила того, другого солдата, и тебе удалось проникнуть сквозь туман. И то, что ты жива, делает смерть твоей матери ненапрасной. Эта боль навсегда останется с тобой, дитя, но ты научишься с этим жить и когда-нибудь сможешь себя за это простить. А теперь отдыхай, тебе нужно поспать.

Девушка кивнула, и когда Хвоя почти что вышла из комнаты, Тара окликнула её:

— Хвоя! — лесная дева повернулась и вопросительно посмотрела на девушку. — Спасибо, что осталась со мной.

Лесная дева тепло улыбнулась хранительнице Велитара и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Прошло ещё два дня. Тара уже не могла находиться в своём доме: на неё давили стены, всё напоминало ей о родителях, о её прежней жизни, и это вгоняло в тоску. Хвоя предложила ей пожить в Вайгете — поселении, где обитали кудесы, лесные девы и Бор.

— К тому же ты должна присутствовать на краде, как хранительница и защитница Велитара, — Хвоя была рада желанию девушки на время покинуть этот дом, ведь живя под одной крышей с Бором, Тара сблизилась бы с ним, а после вышла бы за него замуж по доброй воле.

Решение было принято быстро. Таре только нужно было собрать кое-какие вещи: одежду, нижнее бельё, обувь, полотенца, средства гигиены, — всё это она сложила в походный рюкзак. И, конечно, девушка не могла обойтись без ЭсА — умного кольца — прибора, который выполнял функции связи, правда, сейчас никакой связи не было. Кольцо было личным помощником Тары, встроенные в него датчики измеряли пульс, сердечный ритм, температуру тела, вели мониторинг сна. Искусственный интеллект, говорящая кошка по имени Баст, которая возникала, если три раза быстро нажать на кольцо, в виде голограммы, могла ей помочь найти любую информацию, хранящуюся на жёстком диске устройства, к тому же с Баст можно было поговорить, словно с другом, она даже умела шутить. Девушка собиралась показать Бору данные об Оркусе и других корпорациях, а также подробные карты городов и дорог, которые были уже загружены в устройство.

Вайгета находилась на высоком берегу реки Данаэль и была частью природы, а не обособленной от неё самостоятельной единицей. Никакого частокола, забора или ограждений не было. В поселении возвышались великолепные деревянные хоромы с несколькими башенками, украшенные накладной резьбой с фигурками берегинь и птицы Сирин. Фронтоны четырёхскатной крыши были обрамлены геометрическими фигурами, а крыльцо было украшено резными наличниками. Стены украшали вьюн и плющ, что особенно гармонично смотрелось в лесном царстве. Хоромы были гордостью кудесов, они построили их со множеством окон и балконов. В этом красивейшем здании жил Бор и лесные девы. Сами же кудесы жили неподалёку в своих избах, построенных так же искусно, как и хоромы, и декорированных резьбой и росписью. Тара несколько раз моргнула, увидев великолепие, открывшееся её взору, поскольку она была уверена, что лесные жители живут в каких-нибудь землянках или типа того.

Хвоя и Тара прибыли в Вайгету, когда солнце заходило за горизонт, и девушка отметила, что теперь туманной иллюзии не было, и сказала об этом Хвое.

— Ягиня переместила иллюзию, и сейчас она огибает весь Велитар. Теперь Бор владеет всем лесом, и путь людям сюда закрыт.

— Вот только кровь моего отца может это изменить, — сказала Тара и нахмурилась. Она и не сомневалась, что только вопрос времени, когда солдаты нагрянут в Велитар и снова будут сеять смерть.

— Мы найдём выход, — твёрдо произнесла Хвоя. — Я верю в это.

Тара же ничего на это ответила. Девушка очень хотела, чтобы выход у них был, но верила ли она, что они его найдут? У неё была лишь слабая надежда. Лесные жители столкнулись только с лесорубами, но что будет, когда они столкнутся с подготовленными людьми? С солдатами? Таре даже думать об этом не хотелось.

Траурная процессия жителей Вайгеты пошла за реку Данаэль, чтобы на холме развести большой погребальный костёр. Лесные жители в скорбном молчании наблюдали, как тела мёртвых кудесов поглощал огонь, и когда прах покойных поместили в урны, а могилы засыпали землёй и посадили на них по саженцу ели, все выдвинулись к хоромам Бора, чтобы почтить память погибших, справив тризну — заключительный похоронный обряд с пиршеством, плясками и состязаниями.

После того как все вернулись с похорон, Купава — лесная дева цветов первым делом решила показать Тарине свой сад. Она выглядела моложе остальных, а её тёплая искренняя улыбка приободрила девушку, и Тара с удовольствием рассматривала цветы, что высаживала Купава. К ним присоединились и другие лесные девы, которые расспрашивали Тарину о том, каково это быть человеком, как она жила до того, как попала за иллюзию. Они делали это без назойливости, с тактом и обходительностью, так что вскоре Тара позволила себе чуточку расслабиться, хоть и испытывала неловкость в их присутствии. Лесные девы были на редкость изящными и грациозными созданиями, женственность сквозила в их походке, речи, манере держать себя, они были словно древнегреческие нимфы, лёгкие струящиеся, полупрозрачные одежды подчёркивали их сексуальность, и Тара в своей человеческой одежде значительно уступала им. Но те как будто и не замечали этого. А вот хранительница чувствовала себя неуместной, совсем неподходящей для этого места. После прогулки Купава отвела Тару в свой светлый терем и подарила ей белое платье с поясом, украшенное искусной красной вышивкой. Девушка приняла подарок, хоть ей и было в новинку носить подобную одежду. Чаще всего девушка носила шорты, спортивные штаны, джинсы, но никак не платья или юбки. Да и зачем они ей были нужны в лесу? Тара считала, что одежда в первую очередь должна быть удобной, и спортивная одежда полностью соответствовала её предпочтениям.