Василиск. Книга 1. Беспризорник

– Надо посмотреть, может, я чего разберу, – наивно предложил помощь заморский полиглот.

– Да ты даже страны и земли путаешь! Какими иноземными языками ты можешь владеть, коли собственное имя вспомнить не в силах?

– Я ещё не знаю, что я знаю, – виновато развёл руками забывчивый всезнайка.

– Ой, как ты смешно нахмурил бровки! – погладила по щеке бедненького, больного на голову симпатяшку заботливая Марта. – Хотя личико-то у тебя загорелое, видать, и впрямь из южных краёв приплыл.

– А можно мне как-то на себя взглянуть? – скосил глаз на кончик своего носа Василий.

– Дикарь, ты зеркало-то хоть видел? – достала из кармашка юбки посеребрённое сокровище красотка.

– Теперь да, – кивнул Василий и, боясь всматриваться в собственное отражение, осторожно заглянул в ладошку девушки. – А что у меня с волосами? Двухцветные – это нормально?

– Волосы у тебя светлые, но перекрашенные в чёрный цвет, только давненько уж окрашенные, отрасти успели, – разгадала одну загадку девушка и озорно взъерошила густую шевелюру пальцами. – Так городские модницы в метрополии цвет волос меняют. Хотя обычно синьорины предпочитают становиться блондинками, а не брюнетками.

– Стыдобища какая! – ужаснулся отражению в зеркальце мальчишка. – Как бы черноту смыть? Ну или побрить голову наголо.

– Сейчас принесу расчёску и ножницы, ёжиком тебя подстригу, – взлохматив пальцами жёсткие волосы, согласилась помочь горю парня добросердечная кухарка-парикмахерша.

Жертву смелого эксперимента усадили на табурет, и кот, настороженно наблюдавший за клацающими лезвиями ножниц, имел честь лицезреть чудо превращения заморского брюнета-щёголя с модной салонной причёской в белобрысого, коротко стриженного юнгу. Тем более что на Василии оказался подходящий новому непритязательному образу костюмчик – грубая, застиранная до дыр серая матросская роба.

– Совсем другой человек! Пожалуй, тебя в посёлке теперь никто и не узнает. Приплыл ты к нам холёным столичным брюнетом с натянутой на лицо маской истукана. Остекленевшие глаза такую жуть нагоняли. – Чуть склонив голову, Марта оценила новый образ и с грустью вздохнула. – А теперь такой симпатичный белобрысый малый получился. Жаль только, замуж ты меня не возьмёшь – старая я уже для столь юного красавчика.

– Мне ещё рано жениться, надо сперва обучиться ремеслу да мир повидать, – смутился юноша, свалив сие откровение на хмурящегося кота. – Вон Рыжик так считает.

– Рыжик худого не посоветует, – рассмеялась шутке Марта.

– А можно мне своими глазами осмотреть близлежащие окрестности? – Погладив мурлыкающего кота, попросил Василий, будто бы он чужим взором уже успел ознакомиться с частью нового мира.

– Глубокая ночь на дворе. Пойдём, я тебя через заднюю калитку выведу. Сторожа-то нашего твой бешеный синьор зарубил.

– Жаль мужика, – искренне посочувствовал парень.

– Да то ведь цепной пёс был, – хихикнув, стукнула Василия ладошкой по лбу Марта.

Молодая парочка прокралась вдоль забора к калитке и тихо выпорхнула со двора. Марта повела чужестранца на утёс, возвышающийся над правой оконечностью гавани. Там открывался дивный вид на залитый серебряным светом пролив и дальние тёмные громады островов. Местные романтики даже деревянную лавочку установили на площадке у края обрыва. Но в столь поздний час у странной парочки не нашлось конкурентов на место для поцелуев под звёздами.

– А это нормально – две луны в небе? – поглаживая мурлыкающего кота, свернувшегося у него на коленях, указал на сияющих Близнецов Василий.

– Да ты точно из Диких Земель! – толкнула кулачком в плечо чужестранца Марта. – Мореходы сказывали, будто бы в далёких южных землях Близнецы так близко на небе сходятся, что видны как единое целое. Только это даже в тех краях редкое явление.

– Видимо, я из очень далёких земель, – загрустил путешественник поневоле.

– Ох и тяжко же тебе будет домой добираться, – сочувственно вздохнула девушка. – А то оставайся у нас! Я Биллу скажу, что ко мне дальний… – Марта хихикнула в кулачок, – очень дальний родственник приплыл. Вон у нас обоих волосы светлые, не то что у большинства местных жителей.

– Так себе легенда, – скривился паренёк. – Для успешной легализации надо что-то покреативнее сочинить…

– Чего-о? – не разобрала мудрёную речь чужестранца деревенская девица.

– Оригинальную, но с большой долей достоверности версию придумать, – понесло заморского шпиона, увлечённо разрабатывающего план внедрения в чужеродное общество. – Ты упоминала о фрегате из метрополии. Никто из местных на борт не поднимался, а стало быть, не мог видеть юнгу, паренька из далёких заморских колоний.

– А он там был? – Марта удивлённо уставилась на всеведущего парня.

– Был да сплыл, – усмехнулся фантазёр. – Сорвался с реи, когда паруса ставили. В темноте, да в пиратских водах, капитан искать утопленника не стал – списал на неизбежные потери личного состава.

– А можно попроще, без чужеземных выражений? – смутилась из-за незнакомых фраз кухарка. – Ты не думай, меня бабка-знахарка грамоте обучила, только… уж больно у тебя мудрёные слова.

– Замечание принимается, – деловито кивнул талантливый сценарист. – Это я у капитана заморских словечек нахватался. Но, когда меня волны о камни шмякнули, память мне слегка отшибло. Тут помню, а тут не помню, – ладонями пощупал лоб и затылок утопленник. – Ты искусственное дыхание делать можешь – рот в рот?

– Целоваться хочешь, что ли? – смутилась девица.

– Проехали, – отмахнулся от неудачной идеи нахал. – Ты меня полуживым из воды вытащила.

– Когда это? – не успевала за ходом его мысли Марта.

– Так сегодня поутру, прямо под этой скалой. И хорошо бы ещё при свидетелях. Только тебе надо найти убедительную причину столь раннего променада.

– Яснее говори, – нахмурив бровки, стукнула кулачком в плечо фантазёра Марта, но догадалась по смыслу: – Прогуляться, что ли, утром надо? Так после волнения на море и ухода фрегата могло что-то на берег вынести. У нас кто раньше встал – того и вещи.

– О, знакомое выражение! – подняв указательный палец, вспомнил что-то родное Василий. – Спускаемся вниз – искать для меня скрытную лёжку, – потянул спасительницу за руку утопленник.

– А ну как Хитрован Билл тебя узнает? – упиралась трусиха.

– Ты же сама уверяла, что теперь я на того усопшего напыщенного франта совсем не похож, – выдвинул убедительный аргумент «воскресший» Василий.

– Ну-у, общего тоже много, – окинув парня взглядом, смущённо призналась Марта.

– Конечно, ведь мы же… близнецы, – задумчиво взглянул на небесных Близнецов находчивый парнишка. – Он – Васька, я – Василий. Жаль братишку… Я как только услышал от инквизитора горестную весть о смерти брательника, так сразу сбёг с фрегата. Хотелось на могилку цветочки положить да помолиться за душу загубленную.

– Раньше говорил: случайно с реи соскользнул, – дёрнув врунишку за рукав, указала на промашку Марта.

– А тебе-то откуда знать? По сценарию я с тобой вообще не разговаривал, – нахмурился Василий. – Твоё дело – меня в беспамятстве на берегу найти да народ на помощь кликнуть. Меньше знаешь – дольше проживёшь.

– Так ты же сам сказа-а-ал, – обиженно надула губки девушка.

– Я уже переписал ту историю, – отмахнулся постановщик спектакля и передал кота на руки Марте. – Унеси Рыжика домой и запри в комнате на ключ, а то ненароком выдаст.

– А ты мокрый на голых камнях не простудишься? – принимая обиженного недоверием кота в тёплые объятия, забеспокоилась Марта. – Может, до утра в сухоньком месте схоронишься, а как рассветёт, одёжку замочишь и на бережку уляжешься?

– Нет уж, всё должно быть натурально. Я ещё себе кожу на башке о камни стешу и вот такенную шишку набью, – улыбаясь, приложил кулак ко лбу утопленничек.

– Я в корзинку початую бутылку рома положу и чистую тряпицу прихвачу с собой…

– Ну Ма-а-рта, не порть спектакль. Отыграй первый акт и больше из-за кулис не высовывайся, дальше – моя сольная партия.

Марта с тяжёлым вздохом согласилась сыграть незначительную роль без экспромтов. Обиженный Рыжик недовольно мяукнул и демонстративно отвернулся от режиссёра, уткнувшись носиком в тёплую грудь провинциальной актрисы. Василию, конечно, было жаль котика, но в этой пьесе пушистый зверёк явно лишний.

Утреннее представление отыграли при полном аншлаге. На крик Марты сбежался весь посёлок. Никто не признал в белобрысом юнге давешнего покойничка. Чопорного слугу синьора мало кто запомнил, поначалу и не подумали сравнивать образ добродушного улыбчивого паренька-блондина с тем чернявым лупоглазым истуканом. Позже, когда дрожащего от холода юнгу усадили у разожжённого камина в кабинете Билла, укутали в шерстяной плед и «отогрели» ромом, он поведал свою печальную историю. Однако откровенничал юнга, лишь оставшись наедине с Хитрованом, путано излагая только ту часть жизни, которую помнил, – видно, голову о камни парнишка всё же сильно ушиб.

– Ведь и правда похож! – сквозь стекло пустого фужера взглянул на близняшку Хитрован. – А то я подумал было, что ты морячок-то за-а-сланный. Уж больно коварный инквизитор к нам захаживал, мог попытаться свои уши в посёлке оставить… А оно вон как вышло – это, значит, сумасшедший синьор зарезал братца-то твоего? – Билл стрельнул глазами на давно затянувшиеся шрамы. – Видно, не зря люди говорят: судьбы у разлучённых близнецов очень похожи. Только, судя по отметинам, ты поудачливей братана будешь. Очевидно, фортуна испытала тебя на прочность на годик раньше. Так ты, белобрысый, сильно-то Ваську чернявого любил?

– Как самого себя! – выдержав пытливый тяжёлый взгляд, ударил кулаком в грудь Василий. – Только нас разлучили в детстве: меня в метрополии оставили, а брата продали в услужение синьору из Нового Света.

– Одноглазому, со шрамом поперёк бандитской морды? – провёл пальцем себе по щеке Билл.

– Нет. Высокому, статному, с длинной шпагой, – наморщил лоб юноша, будто стал вспоминать. – Одет был во всё чёрное, и выражение лица такое… суровое.

– Может, тогда шрама ещё и не было. – Билл поставил пустой фужер на столик рядом. – Поди сюда, малец, ладони покажи.

Василий сбросил клетчатый плед с плеч, встал, шагнул босыми ногами к недоверчивому лорду Пустого острова.

– Да-а, ты точно не церковный служка, – ощупывая грубые, застарелые мозоли на ладошках юнги, покачал головой бывалый пират. – Ручки-то, видно, натруженные чёрной работой. – Билл резко развернул кисть Василия тыльной стороной к свету. – А на костяшках кулака мозоли откуда? Такие ссадины можно заработать лишь в портовых драках: о крепкие челюсти и толстые лбы.

– Трудное детство, чугунные игрушки, – открыто улыбнулся Василий. – Наверное, меня хотели обидеть многие.

– Ага, похоже, что мно-о-ого лет подряд, – исподлобья сверлил взглядом очень интересного паренька Билл. – При мне останешься, кулачный боец. Хочу получше присмотреться к такому редкому экземпляру. Выкупать тебя некому. Бежать с острова некуда.

– Неплохо бы сперва определиться с направлением, куда двигаться, – самовольно вернулся в кресло пленник и, укутавшись в плед, закинул ногу на ногу. – Мне бы для начала хоть память восстановить.

И столько искренности было в грустном взгляде паренька, что даже бывалый пират поверил: не врёт паршивец – обязательно попытается сбежать, но только когда полностью очухается или… тайную миссию выполнит, шпион иезуитский! Ну что же, Биллу прятать нечего – тайну чёрного синьора он и сам хотел бы раскрыть. А если сразу удавить симпатичного гадёныша, так гадский папа из-за моря подошлёт какую-нибудь неизвестную ядовитую змеюку пострашней. И надо оно старому пирату – с инквизицией тягаться. Хитрован Билл окончательно решил: пусть лучше чужой агент работает под контролем, а если вдруг выяснится, что паренёк чист, то и грех на душу нечего зря брать. К последней мысли Билла подтолкнула умильная сценка: настежь распахнулась дверь, в комнату ворвался пушистый рыжий вихрь и с ходу запрыгнул на колени Василию.

– Прости, хозяин. – Через некоторое время в дверном проёме склонился запыхавшийся Бедолага. – Рыжик сам когтями дверь открыл, не сумел я угнаться за бесёнком.

– А вот это, – улыбнувшись, Билл указал пальцем на довольно урчащего бойцового кота, – для меня лучшая рекомендация.

Василия нарядили в штопаные обноски, обули в стоптанные башмаки и оставили в таверне прислуживать хозяину. Правда, прислуга из корабельного юнги получилась не очень справная. Василий не знал элементарных бытовых вещей. Прежнему стюарду приходилось постоянно его контролировать. Нет, тупым Василий не был, он просто «забыл» названия и назначение многих предметов. Хотя стоило один раз показать или даже на словах объяснить – схватывал всё на лету.

Однако получивший отставку слуга затаил на конкурента обиду и решил по-свойски проучить выскочку. Стюард был парень здоровый, на голову выше Василия и вдвое тяжелее. Он подговорил своих дружков, стаю таких же молодых здоровяков, покуражиться над чужаком, им тоже не нравился новый ухажёр Марты – уж больно ласково парочка ворковала при встрече. Вот и подкараулили они Василия в общем зале таверны, когда тот нёс с кухни горячий чай хозяину. В правой руке – дорогой стеклянный стакан в серебряном подстаканнике с ручкой, в левой – белое полотенце.

– Осторожнее, не пролей кипяток, олух, – вальяжно развалившись на стуле, привлёк громким окриком внимание карательной команды стюард. Да и остальной братве, что вечером выходного дня заполнила таверну до отказа, дал сигнал: сейчас потеха будет!

Когда жертва проходила мимо, толстозадый пакостник подставил ножку.

Василий, не опуская взор, перешагнул грязный сапог, словно и не заметил подставу. Но через пару шагов дорогу загородил резво поднявшийся из-за соседнего стола подмастерье местного кузнеца, тоже парнишка не из хилых.

– Смотри, куда прёшь, белобрысый! – Молодой верзила сильно пихнул худощавого торопыгу ладонью в грудь.

Однако рука не коснулась Василия, пройдя впритирку с телом. Юнга ловко ушёл с траектории атаки скруткой корпуса.

Подмастерье провалился вперёд, потеряв равновесие, но успел ухватить в кулак кончик белого полотенца, что флагом колыхнулось на руке вёрткого юнги.

Василий остановился, левой рукой обернул полотенце вокруг запястья настырного бугая. Другим концом, широкой петлёй, стремительно обвил тканью его шею. Единым слитным движением руки с разворотом корпуса притянул захваченную кисть плотно к шее противника. Заходя жертве за спину и затягивая накинутую удавку, рывком взвалил тушу себе на плечо.

Висельник прогнулся спиной назад и, натужно хрипя в удушающем захвате, беспомощно засучил ножками в воздухе.

На выручку подельнику вскочил стюард.

Василий резко разогнулся, отпустив удавку, и спиной толкнул висельника на надвигающегося стюарда.

Парочка тяжеловесных увальней столкнулась, неуклюже завалившись на стол. Звонко грохнула об пол скинутая посуда.

– Наших бьют! – с обиженным рёвом оторвав толстые задницы от табуреток, на подмогу кинулись из засады ещё трое забияк.

Василий, казалось, лишь слегка коснулся носком башмака края пустого табурета поверженного верзилы, вскочил ногами на скатерть и спрыгнул по другую сторону стола. Ринувшиеся к нему вражины остались позади.

Отскочивший от башмака Василия табурет больно ударил подбегающего сбоку врага в колено, и тот, подвывая, скорчился на полу. Зато двое его дружков резво вскочили ногами на стол, решив повторить путь шустрого попрыгунчика.

Василий ухватил левой рукой край скатерти и с наклоном всего тела резко рванул ткань на себя.

С деревянным звуком «кегли» грохнулись задницами об стол!

Василий элегантным взмахом накрыл скатертью копошащуюся «кучу мусора» и шагнул к лестнице.

– Вот так цирк! – захлопал в ладоши Билл и от души расхохотался, усевшись прямо на ступеньках лестничного марша.

– Ваш чай, синьор, – чинно поднялся по лестнице Василий и с лёгким поклоном предложил доверху налитый стакан в серебряном подстаканнике.

– Этому теперь в метрополии корабельных юнг обучают?! – кулаком утерев выступившие от смеха слёзы, принял стакан Билл и, подув на водную гладь, шумно отхлебнул горячий напиток. – Эх, шустрая каналья, даже ни капли не расплескал. Долго ли, фокусник, к такому трюку готовился?

– Извините, синьор, это был экспромт, – смущённо улыбнулся акробат-затейник.

– Ох-х, вижу, непростой ты парень, Василий! – погрозил озорнику пальцем хозяин. – А с абордажными сабельками ты также ловко плясать умеешь?

– Синьор желает чаю погорячей? – вызывающе улыбнулся чужеземец. Василию стало самому крайне интересно узнать, на что ещё способны его тело и просыпающееся сознание. В драке с деревенскими увальнями он действовал инстинктивно, не задумываясь над своими движениями, словно годами нарабатывал изощрённые приёмы рукопашного боя. Видно, и впрямь мозоли на костяшках кулаков долгими тренировками нажил.

– А давай! – азартно махнул подстаканником старый пират, неосторожно плесканув на пузо горячим напитком. – А-ай, дьявол! Всё из-за тебя, криворукий ублюдок! Братва, поучите заморыша манерам! – во всю глотку грозно заорал лорд Пустого острова, а у самого рот до ушей от предвкушения знатной схватки. – Горемыка, поднимай свой десяток! Сдаётся мне, один ты с пацанёнком не сладишь. И с голыми руками к бесёнку не суйтесь, на клинках мастерством меряйтесь.

Завсегдатаи шумно загалдели и, дружно сдвинув столы к стенам, охотно расчистили по центру зала место для драки. Да, мало имелось развлечений в посёлке – свои бойцы уже давно все передрались, установив своеобразный табель рангов. То ли дело – проверить на прочность чужака.

Горемыка слыл знатным рубакой, не зря под ним десяток отпетых головорезов ходил.

Однако и от прыткого мальца теперь ждали сюрпризов. Ждали, но всё же не такой наглости! Когда Горемыка занял позицию напротив Василия, тот небрежно повертел выданным острым реквизитом – левой рукой! – и удивлённо уставился на пустую правую ладонь:

– А стакан чая где?

Публика грохнула дружным хохотом, оценив юмор. Но Василий не шутил, терпеливо ожидая, когда поднесут столовый прибор.

– Тебе, сынок, уже пора переходить с детского пойла на ром! – Горемыка для смеха протянул Василию подхваченную со стола глиняную кружку.

– Непо-о-олная, – нахмурившись, обиделся балагур.

Пираты опять весело заржали.

– Сейчас своей кровью дольёшь, – беззлобно ухмыльнулся Горемыка под одобрительный смех болельщиков.

Схватка началась! Горемыка легонько стукнул по клинку мальчишки, оценивая хватку.

Василий принял зеркальную позицию, фехтуя левой рукой, а в отставленной назад правой высоко держал глиняную кружку с ромом.

Раздались смешки, но тут же сразу потерялись в перезвоне стальных клинков.

Абордажные сабли, высекая искры, замелькали в воздухе.

– Непло-о-хо, – переводя дух после первого бурного наскока, отступил на шаг удивлённый Горемыка. Противник умело фехтовал в неудобной для правши левосторонней стойке. Горемыка не привык сражаться с левшой.

Василий остался в центре площадки, не отступив ни на шаг, так и не опустив кружку с ромом, при этом не расплескав на пол ни капли жидкости.

Горемыка принялся кружить по ристалищу, нанося серии ударов с разных направлений и уровней.

Василий лишь разворачивал корпус, не уступая центр. Казалось, он заранее предугадывал действия противника, все его хитрые финты и уловки. Ну а реакция и скорость у юного парнишки оказались намного лучше, чем у возрастного Горемыки. Тот рассчитывал на жизненный опыт, но для победы над странным мальцом его явно не хватало. Оказалось, что Василий знал любые известные пирату приёмы. Всем стало очевидно, что ему не впервой участвовать в сабельной рубке с сильным противником.

Боец и сам чувствовал, что натренированное тело инстинктивно реагирует на чужие движения. Его явно очень долго обучали расчленять врагов – и наверняка не только саблями. А то, что зрителям лишь казалось, Василию вовсе не казалось – он в самом деле читал мысли противника! Что ужасало: стоило ему сосредоточить взор на враге, он мысленно видел даже будущие действия Горемыки. Всего лишь на секунду вперёд, но в стремительной рубке – это целая жизнь.

Василий только защищался. Стоило ему лишь раз попробовать проверить теорию предвидения на практике – сабля выпорхнула из ладони Горемыки. Ещё бы, ведь Василий увидел точную траекторию удара раньше на целую секунду! Вот и встретил чужую сабельку в переломной точке.

– Ух ты! – охнул обезоруженный во всех смыслах противник. Дальше трепыхаться опытный рубака не захотел – только перед людьми позориться.

Зал встретил звон выбитого оружия об пол мёртвой тишиной. Никто даже не понял, как это малец саблю выбил. Махнул клинком – и всё!

– Э-э, заморский мастер, а ты что – левша? – хриплым смешком разрядил напряжение Билл.

– Наверное, я и правой смогу, – жонглировал в воздухе саблей и кружкой циркач, меняя предметы местами, при этом опять ухитряясь не пролить на пол ни капельки рома.

– А сразу двумя саблями сможешь рубиться?! – не унимался азартный лорд.

– Попробую, если не заставите кружку с ромом в зубах держать, – пожал плечами Василий, в душе подозревая, что сумеет неплохо отметелить пиратов даже босыми ногами: он давеча обнаружил подозрительные мозоли на коже ступней.

– Горемыка, возьми у парня кружку и дай вторую саблю! Выпускай на заморского зверя лучшую тройку своих волкодавов, – хлопнул в ладоши распорядитель боёв.

– Раньше-то я себя считал лучшим, – выполняя каприз капитана, недовольно проворчал под нос старый рубака. Однако и ему самому очень хотелось поглядеть, как пострелёнок будет сразу против троих драться.

И завертелся Василий, словно бешено кружащийся волчок. Стальные клинки высекали снопы искр. Эхо металлического звона заметалось по залу. А чудо-рубака так и не сошёл с центра арены. Непонятно, как он успевал вовремя поворачивать корпус, реагируя на движение летящей из-за спины смерти. Увлечённые боем головорезы уже не думали сдерживать удары – били в полную дурь, на скорость и на убой!

В ходе следующего эксперимента Василий выяснил, что способен чувствовать мысли врагов, не глядя на них; и даже с закрытыми глазами видит внутренним взором их фигуры отчётливо. Остальной народ расплывается толпой неясных призраков, а эти «молотобойцы» пляшут, как артисты на сцене под яркими софитами. Эдак выходит, что ему можно в кромешной тьме, а то и вовсе с плотно завязанными глазами супостатов крошить! И будущее узреть на секунду вперёд получается! А если ещё самому чуть-чуть ускориться?

Последний эксперимент закончился крахом – выбитые из рук железяки прыснули во все стороны, даже зрителям прилетело (хорошо, только мелкими порезами обошлось).

– А ну, давай вшестером на Василия, вшестером! – сидя на лестнице, возбуждённо стучал кулаком по ступеньке раскрасневшийся Билл.

Видя, что предыдущим участникам всё сошло с рук, остальные бойцы десятка Горемыки тоже решили испытать судьбу. И зрителей охватил небывалый азарт. Да-а, такой цирк они видели впервые!

Шесть пиратов широким кольцом окружили задумчиво рассматривающего паутинку на потолке Василия. Мальчишка тоже был не против рискнуть – хотелось самому узнать, насколько хорошо неведомые мастера «заточили» живое оружие!

Но вдруг весь научный эксперимент порушил глупый зверёк. В таверну, дико завывая, ворвался Рыжик, вздыбив шерсть и распушив хвост, замкнул круговую оборону, прикрыв другу спину.

Усатый боец грозно сверкал очами и, царапая когтярами доски пола, скалил клыки – хищный зверь драться понарошку не собирался!

Опешившие забияки нервно переглядывались, не рискуя вступать в уже нешуточную свару.

– Кис-кис-кис. – Взмыленный Бедолага проломил ряды зевак у входа и, осмотревшись вокруг, наконец уяснил опасную ситуацию. – Билл, ну староват я за котами гоняться! Прости, опять не уследил. От самого кладбища Рыжика догнать пытался. Да куда там, он как дурной ор в таверне услыхал, так и рванул товарищу на выручку.

– Ну-у-у, с эдаким монстром даже шестерым не справиться, – рассмеявшись, захлопал в ладоши Билл, прекращая балаган. – Зверь в одиночку такого упыря завалил, который десятка бойцов стоил.

Обречённые на кровавую бойню хулиганы радостно выдохнули: с жестоким усатым воякой никто играть в кошки-мышки не хотел. Рыжик нагонял на суеверных северян жуткий страх. Редкий храбрец выдерживал прямой взгляд зелёных глазищ взбешённого мохнатого чудовища (и ничего, что телом мелковат, но подвиг бойцового кота ещё долго будет греметь в легендах)!

– Билл, освободи от повинности с котом нянчиться, – взмолился Бедолага. – Рыжий бутуз уж здоровее меня. На нём, как на собаке, всё заживает, а у меня до сих пор плечо ноет, и руку поднять не могу.

– Вот и скажи: на кой дьявол мне такой убогий работник нужен? – кряхтя, встал со ступенек Билл и безнадёжно махнул ладонью. – Василий, отдай Горемыке железяки – и айда в мой кабинет. Бедолага, ты тоже наверх лезь, я тебя в звании повышаю. – Хитрован ухмыльнулся, решив одним махом и штрафника помучить, и юного зазнайку с небес спустить: – Теперь будешь нянькой… у Василия. Я гляжу, юнга у меня горазд кулаками махать, а простых житейских мелочей, морда заморская, не разумеет – то у панталон пуговицы ищет, то ночной горшок путает с кувшином для омовения рук.