Опасный выбор

Нет. Это не похоже на прикосновение Алика, – думала я испуганно. Лёжа без сна. Вспоминая забитые чернилами пальцы, запястья, горячее дыхание из широкой груди.

Матвей.

Я засветила экран.

Уже три часа, а я не могу уснуть. Хорошо, что завтра выходной. Зачем он сделал это? – я чувствовала его кожу, его табачный запах, и хваталась за одеяло крепче. – Зачем он так смотрел? Что он от меня хочет?

Я же сказала, что не расскажу Алику. А почему я не расскажу?

Я устала лежать. Спустила горячие ноги на ковёр. Нет, всё не то. Жарко. Хотелось охладиться, и в горле опять пересохло. Я поднялась и пошла в темноте на кухню. Подушечки пальцев скользили по шершавым обоям. Ватные ноги ступали ощупью, несмело. Вроде бы всё осталось как всегда, те же стены, те же звуки, та же вода в стакане, – думала я, делая желанный глоток. – Но всё другое. Начинаешь присматриваться – всё другое. Всё какое-то не настоящее. Фальшивое. Как декорации в театре. Толкнуть посильнее, и всё развалится. Как макет. И я в нём. Опять эти мысли. Я поморщилась.

Как было хорошо не думать ни о чём.

Как я устала думать!

Я подошла со стаканом к окну, но увидела только горящие под лампами листья. Окна нашей квартиры выходили на другую сторону. На пустынную ночную улицу. Не на двор. А вдруг он всё ещё стоит там? – я вернулась на шесть часов назад и ещё раз оглянулась на его застывшую фигуру вдали.

И снова захлопнула дверь подъезда.

Что за бред.

Вода не освежала. Я налила себе ещё стакан и коснулась лбом чёрного стекла. Матвей. Кто ты такой? Зачем появился в моей жизни? Зачем заговорил со мной? Всё же было хорошо. Всё же было в порядке. Жизнь текла своим чередом: я хорошо училась, помогала родителям, дружила, болтала с подружкой обо всём, без секретов, мечтала встретить свою вторую половинку, собиралась устроиться в архитектурную студию после универа, а ещё хотела снять крохотную уютную мансарду в немецком домике и украшать её стены тёплыми гирляндами, и каждый день печь пироги и печенье.

Ты не вписываешься в моё красивое будущее, Матвей. Не вижу тебя на своей открытке. Ты из другой истории. Из другой, тёмной Вселенной, неизвестной. Зачем ты пришёл в мою?

Откуда ты пришёл?

Почему я не могу перестать думать о тебе?

Я упала на диван и ещё с час промучилась на своей горячей подушке. Снились жуткие сны с мотоциклом и Ленкой, чёрным двором, бешенными собаками по пятам, и Аликом. Утром встала разбитая.

Вылезла на завтрак позже всех.

Квартира пропахла блинами так, что кислорода не осталось.

– О, Дашуля! – обрадовался папа. – Ты к нам обедать или завтракать?

– Ужинать, – буркнула я, – а ты чего такой весёлый?

– Они с мамкой к Савиным уезжают гульбанить! – сдала родителей Лизка. Она дулась в уголке с телефоном. – А меня с Веркой не отпускают!

– Ай-яй-яй, пап, – подыграла я на полном серьёзе. – Какой пример вы детям подаёте! Как не стыдно!

– Ух, занозы, – папа прищурился на нас и пригладил усы. – Да мы в первый раз за… Лер… за сколько?

– М-м? – мама повернулась от плиты.

– Когда мы с тобой гульбанили-то, а?

Мама наморщила лоб, вспоминая. А я пока огляделась в поисках чего-нибудь съедобного: схватила с тарелки блинчик, пока она не видела.

Включила чайник.

– Где-то с рождения Даши и не гульбанили, – воскликнула мама удивлённо, проведя нехитрые рассчёты в уме. – Ну-у, может, даже больше, лет двадцать будет…

– Во-о! – довольно забасил папа. – Вот через двадцать лет, Лизок, можешь гульбанить, пока ноги не отвалятся, все ночи напролёт! – он захохотал от своей шуточки.

– А можно я сегодня погульбаню разочек, а потом двадцать лет не буду? – выпучила наша Лисичка невинные глазки в ресничках. Хлоп-хлоп!

Папа чуть чаем не подавился. Они уже второй пили. По выходным мы всегда пили второй чай перед обедом и радовались, что не надо никуда спешить. Смотрели видосы в телефонах, обсуждали планы на следующую неделю, составляли список покупок. Папа в субботу мотался на ярмарку за свежим мясом и овощами, и периодически прихватывал нас с Лизкой – за компанию. Но мы старались не попадаться или делали вид, что заняты учёбой – что там делать на этом рынке?! Скукота. Иногда ездила мама, но чаще всего, и она уезжала к подружке на маникюр и прочие непотребства.

А сегодня был особенный день. Родители собирались на юбилей к дяде Серёже. За город. Это означало полную свободу до самой ночи! Я планировала позвать в гости Ленку и оторваться с киношкой и морожкой. Но подружка отписалась, что идёт гулять со Славиком. Я кусала губы. Точно, Славик. Теперь между нами будет Славик. Как непривычно.

«Даш, бери Алика, пойдёмте вместе?» – предложила она, сжалившись.

Но я не хотела им мешать.

Или не хотела Алика?

Надо было бы написать ему для приличия, спросить, нашёл ли преступника… но я боялась спрашивать. Боялась, что найдёт. Пусть думает, что это его лысый сосед. От Матвея можно всего ожидать. Не нужно Алику связываться с этим бандюганом.

Никому не нужно.

Проколоть ножом все шины! Сколько же злости в этом ненормальном! Сердце невольно заколотилось. Нет, я не хочу снова думать, – разогнала я таинственный силуэт. Непонятный. Тёмный. Инородный образ Матвея.

– Дашуль, – крикнула мама из прихожки. – Мы поехали, ты за старшую! Супчик в холодильнике, и развесь бельё, когда машинка закончит!

– Хорошо!

– На ночь закройтесь. Ключ в двери не оставляйте, мы поздно вернёмся, сами откроем, а вы спать ложитесь, поняла?

– Да!

– Не забудь бельё, а то завоняется!

– Ага! Не забуду!

«Привет, Даш) ты тут?» – написал Алик первым.

Я не открывала. Минуты две пялилась на уведомление, решалась.

«Привет) Рада, что ты жив, Маньяк)» – пошутила глупо. – «Как дела? Есть новости по соседу?»

«Ага, жив пока)) Да блин, там с одной камеры не видно, а вторую записали уже сверху, идиоты. У них каждые сутки поверх записывает. Какой смысл… ладно, забей. Извини. Давай о чем-то приятном. Пойдём гулять?»

«Не могу, прости, сегодня дома. За сестрой присматриваю.»

«Могу помочь;)»

Я даже фыркнула от неожиданности. Алик! Ого! Неужели ты напрашиваешься ко мне в гости? – подумала я, – какой бесстыдник.

«Выгуляем её во дворе на площадке)» – добавил он, пока я удивлялась. – «Я не против детей, они весёлые.»

«Она сама кого хочешь выгуляет)))» – засмеялась я. – «Этой дылде уже 15))»

«Ого! Ну так, тем более, нафига за ней смотреть? Пойдём сами на площадку? Я тебя на качельке покачаю)»

«Какое соблазнительное предложение))» – отписалась я, заволновавшись.

Матвей! Матвей! – завопило воображение, как сирена. Я зачем-то выглянула в окно. Знаю же, что не туда выходит, но выглянула. От испуга, наверное.

«Я правда не смогу, Алик, прости. Сегодня целая куча домашних дел на мне.»

Моя куча дел жужжала в ванной. Одна куча мокрого белья – вот и всё мои дела на сегодня. Но Алику не обязательно знать. Вредно для здоровья.

«Жаль(( так хотел увидеть тебя»

«Только увидеть?»

Я хихикнула, и набрала на автомате:

«Могу фотку скинуть)»

Алик надолго завис. О чём это он подумал?! – краснела я. Но отступать было поздно. Алик наконец прогрузился и застрочил:

«Соблазнительное предложение))» – ответил он моими словами. – «Но я всё-таки хочу тебя, а не фотку;)»

«Ты, наверное, хотел сказать выбираю?)» – всё больше краснела я.

«Не придирайся к словам)) ты поняла о чём я;)»

«Я подъеду. Выйдешь на полчасика? У меня для тебя кое-что есть» – добавил он, и моё любопытство вступило в яростную схватку с рассудком.

«О нет!) Не люблю сюрпризы, не надо, пожалуйста))» – написал рассудок шутливо, не желая обидеть, но помня про опасного соседа.

«Почему?»

«Боюсь их)»

«У тебя странные представления о сюрпризах))) Не бойся, этот тебе понравится, обещаю.»

«Ладно» – сдалась я. – «Только давай не во дворе? Там сестра тусит. С другой стороны моего дома, подойдёшь туда?»

«Да, конечно) Без проблем, Даш:) Через часик буду. Я звякну.»

А он неплохо держится, для человека у которого машину испортили, – подумала я с уважением и побежала готовиться. А то разлеглась, расслабилась совсем – уже обед на носу, а я в пижаме.

Приняла душ. Навела марафет – время пролетело незаметно, и я подскочила, когда под боком вдруг заорал телефон. Что, уже?! – подумала я в панике.

– Да? Привет. Окей, сейчас выйду, – ответила я с барабанящим сердцем.

Нацепила одежду попроще – джинсы, толстовку. Закуталась так, по-домашнему. Кроссовки бесшумно спустили меня со второго этажа, но на середине я всё-таки задержалась, высматривая в лестничное окошко Матвея. Во дворе его не было. Вроде как. И мотоцикла не стоит.

Я тихонько открыла подъезд и снова выглянула – чисто. Ну что за шпион недоделанный! – ругалась я на себя, заворачивая за угол. Я злилась, что приходится играть в эти «шпионские игры» из-за какого-то бандита, которому приспичило невзлюбить несчастного Алика. Какое ему дело?! – пыталась обманывать я себя, но, на самом деле, я знала КАКОЕ. Его рука всё-всё сказала мне вчера про его «дело» по имени Даша.

Как же мне защитить от него Алика?

Рассказать всё?

Не успела придумать – заметила свой «сюрприз». Алик стоял с огромным новогодним пакетом. Я засмеялась, подходя:

– Не рановато ли праздновать Новый Год?

– Это твои «три» шоколадки, – радостно подхватил он, показывая мне, что внутри.

– Деды морозы?! – я продолжала хихикать. – Это так неожиданно! Ну, серьёзно! Откуда ты их раздобыл? Ещё же рано!

– Секрет! Я называю это дедо-терапией. Работает идеально. Если вдруг почувствуешь себя плохо, вытаскиваешь деда, не глядя, – он показал как, – и без всякой жалости откусываешь ему бошку.

– Прям так? В фольге? – я взяла нарядную фигурку.

– Можно и в фольге, если сильно приспичит, – засмеялся Алик. – Зато знаешь, как помогает от стресса.

– Ну-у, спасибо, – я весело оценила размер пакета. – На пару дней мне, думаю, хватит!

Мы посмеялись и Алик переключился на заботливый тон:

– Ну правда, ты вчера была сама не своя. Что-то случилось?

– Нет, не волнуйся, всё в порядке, – я постаралась звучать непринужденно. – Просто перенервничала из-за просмотра, наверное, и машину твою жалко. Как ты сам-то держишься? Что по свидетелям?

– Есть один пацан с другого подъезда, вроде как видел, – почесал голову Алик, – Ну, я думаю. Когда подошёл и начал спрашивать, он так подозрительно переглянулся с друзьями, но рассказывать наотрез отказался. Понятно, он вроде кореш сына этого психопата. Я видел их в одной тусе. Не станет же он его батю сдавать.

Угу, – покивала я сочувствующе, а сама представила, как бедный пацан нарывается посреди ночи на Матвея с ножом. Да, пожалуй, не станет.

– Да они, небось, и проткнули, для бати, – пожал Алик плечами. – Не удивлюсь!

– А что полиция?

– Пока молчат. Они не найдут, ты что. Мелкая бытовуха их не интересует, ещё бегать ради этой фигни по подъездам? Спросили про камеры и больше я ничего от них не слышал. Не-не, рассчитывать приходится только на себя. Были бы доказательства… а так, дохлое дело…

Я побледнела.

Сказать или не сказать? Почему это злополучное имя застряло у меня в горле и никак не выходит? Почему я не могу произнести его сейчас?! Выдать Алику преступника. Выдать полиции. Чтобы зло было наказано. Чтобы справедливость восторжествовала. Почему не скажу?! – поражалась я. Я вообще-то считала себя хорошим человеком. Считала. Раньше. Но теперь… кто я на самом деле? Какой я человек, если не могу указать на преступника?

Я боюсь его?

Нет. Он не будет мстить мне. Почему-то я была уверена. Он не тронет меня.

Тогда что?

Боюсь за Алика?

Да. Боюсь. Это правда. Не хочу, чтобы Алик связывался с Матвеем, – сформулировала я и тихонько вздохнула. Я чувствовала свою ответственность за происходящее. Я оказалась «судьёй», которому видно сразу обе стороны, оба мира, оба мнения. И теперь мне предстояло выбрать. Кто прав. Но это оказалось самым сложным – потому что…

Эта горячая рука…

Она…

– …правда?

Я вздрогнула и поняла, что Алик всё время что-то рассказывал мне про машину.

– А? – переспросила я, чувствуя себя очень глупо.

Алик благосклонно улыбался:

– Завтра. На море. Ты же поедешь со мной, да?

– На машине?

– Ну да, сегодня я в сервис, переобую её в зимнюю. Раз уж такое дело. Мамка вроде не сильно расстроилась, вот, – он засмеялся, вспоминая, – а ты говоришь «половицы старые»! Видишь, куда все деньги уходят. А что поделать.

– Ну да…

– Так едешь?

– М-м, – я помялась, – ну ладно. Завтра?

– Ага. Опробуем новую резину.

– Ага…

Я вдруг с ужасом представила, как быстро может «кончиться» новая резина, и решила во чтобы то ни стало поговорить с Матвеем, чтобы больше не трогал машину. Нужно решиться. А то возомнил непонятно что… бедный Алик. Истратит весь семейный бюджет, и всё впустую… нет, так нельзя! Нужно найти этого бандита и предупредить, чтобы больше не трогал, а то…

Я задумалась.

А то…

А то что? Что я сделаю? Расскажу всё Алику? Полиции? Да. А что если и расскажу? Возьму и расскажу. Так будет правильно. Честно, – мне было не приятно, что из-за меня кто-то страдает, что я оказалась в центре этого скандала с машиной, в центре преступления, и не решаюсь положить этому конец. Не решаюсь открыть правду. Мне было противно от себя.

– А вдруг сосед снова возьмётся за нож? – осторожно спросила я, теребя нарядного деда мороза ногтями.

Алик нахмурился.

– Мама уже подняла вопрос насчёт камеры. Завтра будет собрание жильцов. Может, наконец, скинемся. Всё-таки давно пора поставить. У нас за пару лет успели стащить два велика из под лестницы, самокат и горшок с цветком, прикинь, кому-то горшок приглянулся. Не поленился же. А и ещё у нас царапали ключом соседскую тачку. Но он тот ещё му… кхм. Короче, есть повод задуматься о собственной камере, – подытожил он.

– Это точно…

– М-да.

– Ладно, – поглядела я на часы.

– Пора?

– Ага, – я скромно улыбнулась. – Надо найти сестру и заставить её пообедать, а то до вечера будет голодная слоняться. Родители убьют, – пояснила я, отправляя деда мороза обратно в новогоднюю кучу. Алик торжественно вручил мне весь пакет:

– Смотри, чтобы она твоих дедов не съела, а то нечем будет стресс заедать.

Я засмеялась. Наши пальцы коснулись.

– Спасибо, Алик, это очень мило. Буду толстеть.

– Тебе это не грозит, – великодушно отмахнулся он и оценил мою припрятанную под одеждой фигуру.

Уши загорелись.

Он хотел притянуть меня, обнять, но не решился – а я воспользовалась его заминкой и быстренько отступила.

– Ну, пока! Побегу Лизу искать… спасибо за антистресс! – перехватила я пакет покрепче.

– Давай провожу?

– Не-не-не! Не волнуйся, занимайся машиной спокойно, – лихорадочно отступила я, и не давая ему догнать, перебежала дорогу. Побег удался. Подло – да. Но нельзя, чтобы они с Матвеем встретились. Мне надо сначала поговорить с ним. Не хочу больше бояться за Алика. Надо расставить все точки.

Лизка торчала с Веркой на качелях. Долго звать не пришлось, она ещё издали заметила нарядный пакет и уже мчалась на «приманку».

– Что это у тебя?! – восхищённо заглянула она вовнутрь. – Нифига-а-а, как много! Откуда ты взяла?!

– Подарили, – уклонилась я от допроса.

– И что за праздник? – сестра хитренько ухмылялась.

– Суббота, – я сунула ей пакет. – На, отнеси домой и поставь суп разогреваться. Я сейчас… – я заметила на турниках пацанов и хотела спросить их о Матвее. – Только не сожри ничего. Сначала суп, поняла?

– Ой-ой-ой, – заржала сестра. – Выключай мамку, Даш, тебе не идёт!

– Иди давай. А то не поделюсь.

– А вот это было низко!

– Угу. Топай.

– А ты куда? – крикнула сестра от подъезда. Я махнула в сторону магазина.

А сама свернула на площадку, когда подъезд за спиной хлопнул. Пацанов было трое и все самого отчаянного типа: спортивные костюмы, короткие стрижки, плевки, корты, маты через каждое слово и хохот. Чисто гиены. Я часто видела их тут с Матвеем, а самый старший как раз занимался с ним вчера на турниках.

К нему я и направилась.

Бритый, широкоплечий, и шрам на пол головы. Он развалился с телефоном на скамейке, отдельно от других. Жуть. Спина холодела от ужаса, когда я приближалась, но времени не было. Нужно найти Матвея до завтра, до «новых колёс» и разобраться, – говорила я себе строго.

– Извините, – обратилась я к парню дрожащим голоском.

Он поднял глаза. Неторопливо «изучил» меня. Я прочитала на лице справедливое: «чё за мамзель пожаловала», и смутилась ещё сильнее.

– Вы Матвея не видели? – торопливо спросила я, чтобы услышать любой ответ и поскорее уйти. Отступать было поздно.

Дружок Матвея удивился, но, теперь, ему, вроде как, стало понятней, «что я тут забыла» и «почему нарушила его покой». Он убрал телефон в карман:

– А зачем он тебе?

Оглядывает с ног до головы. Ухмыляется щербатым ртом. Бандюган. Самый настоящий.

– Поговорить…

– Поговорить?

– Угу.

– Я тоже могу поговорить. Давай со мной? Не бойся, не обижу.

Но глаза говорили об обратном.

– Спасибо, не надо… ладно, я потом… – промямлила я, отступая.

– Стой, – вальяжно распорядился он, – шучу я, трусиха. Не ссы.

Он нехотя повернулся к дружкам помельче:

– Эу, Косарь! Фуру не видел?

– Не. Уехал утром.

– Уехал, – снова поглядел парень с чертовщинкой. – Подождёшь его с нами? – похлопал по скамеечке рядом с собой.

Я нервно улыбнулась и пробормотала что-то в благодарность. Бежать! Бежать! – торопилась я по дорожке обратно и ругала себя на чем свет стоит: дура! Теперь они узнают из какого я подъезда! Может попетлять, а потом незаметно проскочить?

Какие мерзкие!

И это ЕГО друзья! Кошмар!

Друзья многое говорят о человеке!

«Скажи мне кто твой друг и я скажу кто ты!»

Кто это сказал? Сократ? Платон? Ну, в общем, наверняка какой-то умный доисторический грек. За ними, кажется, уже все легендарные истины закреплены. Удивительно, – думала я, прячась за кусты, – мы совсем не изменились с тех пор? Раз ещё цитируем, – я обошла немного парковку, чтобы сбить пацанов с толку, и замерла у мусорки. Помялась с телефоном. Уже пять минут тут торчу. Лизка всех дедов слопала, чем же я стресс заем?! Что делать? Надо тихонько проскочить в подъезд.

Я снова вернулась к своим клёнам и дождалась, пока тот щербатый уткнётся в экран.

Бегом!

Железная дверь грохнула безопасностью. Вот, зачем ставят эти убогие металлические двери! В следующий раз, когда Манукян заведёт свою шарманку про красивые деревянные двери со стеклом, я с ним обязательно поспорю! Только не в мой подъезд, пожалуйста! Мне, пожалуйста, от хранилища установите, такую, с огромным вентилем, который двумя руками закручивают. Б – безопасность. Я выдохнула и стала подниматься.

Оставшиеся полдня мы болтались дома с сестрой. И Верка, конечно, завалилась. Куда без неё. Девчонки громко веселились на кухне, потом закрылись, посекретничали, потом растеклись по дивану смотреть какой-то сопливый сериал про мутантов и пролежали так до темноты.

Я переоделась в любимые пижамные штаны и активно тупила в телефоне. А могла бы гулять где-нибудь с Аликом, Славой и Ленкой. От экрана уже тошнило. Поворочалась на своём диване ещё полчасика и поплелась на кухню:

– Ужинать будете?

– Да-а-а! – заныли обе козы с голодухи.

Я цокнула. Как будто неделю не ели. Актрисы. Могли бы уже давно пойти и разогреть себе, как люди. Ну что за отношение? Что за дети бестолковые пошли? Я в их возрасте уже готовить умела, в магазин ходила, сама моталась через полгорода в художку. Пока я ворчала, в чёрное окно стучали мелкие капли дождя. А я стучала кастрюлей. Щёлкнул голубой огонёк, зашипела плита.

– Суп или макароны? – крикнула я из холодильника.

Девчонки оглохли.

– Лиз! Чё будете, а? Суп или макароны? – повторила я, сердясь.

Так сложно оторваться от сирика и ответить? Или мне и это за них решить?! А может мне и поесть за них?! Две балбески. Ну их!

– Идите и сами разогрейте, что хотите, – заглядываю в комнату – пусто…

Пусто!

– Лиза! – бегу в ванную.

Пусто!

И у родителей пусто!

Сбежали!

Я в ужасе глянула на тёмный провал окна, нырнула в кроссовки и выскочила в подъезд в чём была. Куда они попёрлись на ночь глядя?!

– Лиза! – внизу стукнула дверь.

Я бросилась в погоню, но когда вылетела на мокрую улицу – девчонки уже подбегали на парковку соседнего дома. Там их ждала машина. Волосы встали дыбом: старая, тонированная в хлам, бэха. Ничего хорошего от такой тачки не жди! А Лизка садится в неё! Садится по собственной воле! Дурная! Если её не убьют в этой развалюхе, я сама убью её! Собственными руками! О чём она вообще думает?! Скоро родители приедут! Что я им скажу?!

– ВЕРА! – окликаю безбашенную подружку, но та оглядывается, нахалка малолетняя, и тоже запрыгивает в салон! Машина трогается с места.

Не добегу!

– Эй! – Меня перехватывает Матвей. Он снова дымил у своего подъезда и заметил нашу суматоху.

– Сестра сбежала! – сокрушённо остановилась я рядом с ним.

Опоздала. Бэха вывернула со двора. Что теперь делать?! Что делать?!

– На той бэхе?

– Ага!

Бесполезно пялится! Номер! – вспоминаю я в панике, – надо хоть номер записать! – тыкаю в мокрый экран непослушными пальцами. Глаза тоже на мокром месте. Буквы расплываются.

– Идём, – Матвей куда-то тянет.

– Куда? – ничего не соображаю.

– Догоним.

Глава 7. Дым

– Надевай, – Матвей закутал меня в свою куртку. Чёрная кожа тяжело легла на плечи. Я начала понимать что он задумал. Стало ещё страшней.

– Подожди!

– Скорей, а то упустим, – пока я думаю, он нахлобучивает мне шлем, – наденешь мой. Будет болтаться, но хоть что-то. Дай застегну, – поднял мне подбородок по-хозяйски, нагнулся, подтянул затёжки под шлемом потуже. – Норм?

– Ага… – я почему-то слушаюсь. Только глазами хлопаю, глядя на его сосредоточенное лицо.

Экран шлема тоже захлопнулся, и я оказалась «внутри». Как странно. Я чувствовала себя космонавтом, перед выходом в открытый космос. Волнение было примерно то же.

– Садись сзади, – он закончил упаковывать меня, и взгромоздился на мот. Я испуганно повиновалась. Нащупала подножку и залезла следом. Что я творю? – спрашиваю себя ежесекундно, но рассуждать некогда. Нужно спасать дурную сестру!

Матвей нашёл мои руки и крепко прижал к себе. Я ощутила под пальцами футболку и мышцы.

– Держись крепко и не отпускай, поняла? – проинструктировал он коротко и мотоцикл зарычал.

Можно было и не говорить про «держаться»! Когда мы рванули со двора, я позабыла все приличия и страхи! Остался только один – страх разбиться! Поэтому я обхватила спину Матвея так крепко, как могла. Я вся прижалась к нему, жмурясь от ужаса, белея и не находя слов.

Я не матерюсь по жизни, но сейчас был самый подходящий случай, чтобы начать! Громко и бесстыдно начать. На всю-всю округу! Так во-о-от зачем эти словечки придуманы! Во-о-от для каких таких «сверх» эмоций! – психовала я, с трудом держа язык за зубами.

Через минуту Матвей оживился:

– Они?

Я долго присматривалась к номеру через капли, пока не убедилась – они.

– Да! Они!

Прямо гора с плеч! Я так обрадовалась, что даже осмелилась посмотреть на бегущую по сторонам улицу и убегающую от нас бэху.

– Не бойся, теперь не оторвутся, – прочитал Матвей мысли. – Последим за ними осторожно.

Футболка под моими пальцами стала совсем мокрая от дождя. Лишь бы не заболел, – подумала я по-женски, и тут же фыркнула: беспокоюсь за бандита.

Мне-то, в шлеме и огромной кожанке было почти сухо – только колени мокли. Матвей пару раз «проверил» их ладонью, недовольно мотая головой. Я взволнованно и удивлённо терпела его заботливые, но такие наглые, касания. Переживает. Он. Удивительно!

Бэха свернула к центру.

– Наверное, они едут на Верхнее озеро! – перекричала я шум, догадавшись. Я вспомнила, как Лизка уговаривала меня съездить с ней туда. Вот и едем! Молодец, Лизка, – думала я, представляя, какой выговор ждёт дурочку от родителей. – Добилась своего! Едем «гулять» на Верхнее. Ну я тебе задам, красотуля!

Я, наверное, уже поседела от страха!

Футболка такая холодная. Я снова поймала себя на мысли, что жалею ЕГО и удивлённо нахмурилась. Решаюсь немного передвинуть руки и незаметно проверить. Да. Абсолютно мокрый. Матвей ловит меня и возвращает на место.

– Устала?

– Нет-нет! – трясу шлемом.

– Замёрзла? Спрячься в рукава.

– Всё в порядке, спасибо!

Мы повернули за бэхой на Тельмана – длинную-длинную улицу, сплошь уложенную брусчаткой. Озеро отсюда уже близко, но до него пришлось потрястись. Булыжники, бегущие под нами были скользкие на вид, и я замирала от страха. Я слышала, что в дождь на мотоцикле крайне опасно. Если бы я знала молитвы, я бы сейчас точно молилась. Вот так, – нервно хихикала я с себя, – молитвы или мат! Две крайности, чтобы не сойти с ума.