Опасный выбор

Кажется, он тоже подумал об этом.

Я испуганно схватила сумку.

– Идём? Или ты всё-таки решил нападать? – пошутила я, чтобы скрыть настоящее волнение. Выходило не очень.

Алик заулыбался шире, но и эта улыбка начала исчезать – он всё ещё раздумывал. Или действительно решался напасть?

Секунды потянулись сгущёнкой. Одна. Две.

Мы так и не включили свет и прихожая освещалась мягкими жёлтыми отсветами из его комнаты. Три. Журчал холодильник с кухни. Четыре…

– Даш… – Алик наконец пошевелился ко мне, но на лестничной площадке тоже послышалось движение. Лифт с грохотом раскатил железные створки, впуская в нашу тихую прихожую новый звук – шаги. Они приблизились к двери с другой стороны.

– Мама, – пояснил хозяин, выдохнув и поворачивая ключ.

Я тоже незаметно выдохнула.

– Здравствуйте! – первой поздоровалась я, когда мама вошла и заняла всё пространство громкими цветочными духами.

– Здравствуйте, – она вопросительно поглядела на Алика, – Альберт, ты не говорил про гостей. Я бы подготовилась. Уже уходите?

Женщина она была крупная, высокая, и, к тому же, яркая брюнетка. Макияж, красная помада на пухлых губах. Рядом с ней мы почувствовали себя пойманными за проказой детьми.

– Да, мам, – «Альберт» смущённо обогнул её, и махнул мне, мол, идём-идём. – Даша помогла мне с макетом.

– А-а, – понимающе протянула мама нам вслед. – Ну, до свидания!

– До свидания!

Мне показалось, или она поняла не совсем ТО?! – возмутилась я внутренне. Взгляд у мамы был немного колкий. Но улыбка вполне себе добродушная. Такая же, как у Алика: приятная и мягкая.

Противоречивое чувство.

Я поёжилась, заскакивая в лифт. Мамины духи тоже заскочили. Я попыталась выдохнуть их.

Всё-таки тесной коробочки мне не удалось избежать, – думала я, с опаской поглядывая на спутника. Но продолжения нашего «прихожего начала» не последовало – «Маньяк» всё-таки решил пощадить меня и не нападать в этот раз. Видимо, мама поумерила его пыл. Ну и хорошо, – радовалась я, выходя на улицу, и вдыхая свежий осенний вечер. Я устала и не была готова ко всяким приключениям. Чувствовала себя помятым уродом. Хотелось есть, и в душ, и залечь с книжкой, но вместо книжки придётся дополнять конспект по материаловедению.

Мы молчали до самой машины.

Я первая не выдержала, и решила нарушить нашу неловкость:

– Альберт? – переспросила я, улыбаясь.

Водитель фыркнул.

– Угу.

– Не знала. Какое необычное имя. Это чьё?

– Моё, – хохотнул он со своей удачной шутки, и его отпустило.

Расслабился.

– Ну, правда, чьё? Это же что-то не русское, да?

– Это русско-немецкое, – вывернул он на дорогу.

– Красивое, – продолжала я размышлять вслух, пока мы ехали по шумной брусчатке. – Ты прям идеально вписываешься в Калининградское настроение.

– Да?

– Ага. У тебя, наверное, и немцы есть в родословной?

– Не знаю, если честно, не интересовался. Есть дальние родственники, которые в Германии живут, но они чересчур русские, – засмеялся он. – Так что это не в счёт.

– О, у нас тоже есть!

– Надеюсь, это не одни и те же родственники.

Мы весело переглянулись.

– Поехали в пятницу в кино? – вдруг предложил Алик.

– Эм-м, – я засмущалась, но он быстро добавил:

– Мы с пацанами собирались. Поехали тоже. Бери подружку, если хочешь. Как её зовут? Лена?

– Ага, Лена, – я отвернулась в окно. – Не могу, я уже пообещала ей в галерею сходить. Там будет какая-то выставка про колодцы…

– Чё? Колодцы?

– Не знаю, да, наверное…

– Это же скукота, поехали лучше на Дюну.

– Это что, фильм так называется? – глянула я несмело.

– Ага, ты что не смотрела первую часть?

– Кажется нет… а про что там?

– Фантастика, про планеты и семьи, которые их делят… что-то такое…

– А-а, ясно. Я фантастику не очень перевариваю, – поправила я сумку на коленях.

– Да там сплошные спецэффекты, ничего понимать и не нужно, – настаивал Алик.

– Да нет, какой смысл смотреть со второй части? – рассмеялась я. – Я же первую не видела. Ничего не пойму.

– Тогда поехали завтра ко мне, покажу тебе первую часть, а в пятницу – уже вторую… в кино… а?

У меня загорелись уши.

– К тебе?

– Ну да. Посмотрим на телике. Там, правда три часа… но мы запасёмся вкусняшками… пролетят так, что не заметим…

– Ого! Три часа…

Я представила, как мы целых три часа будем с Аликом болтаться на диване, и как его душистая мама будет бродить всё это время за стенкой. Я взволнованно поёрзала на сидении.

– Ну, не знаю… три часа. У нас завтра шесть пар. Будет очень поздно.

– Предупредишь своих. Можешь даже адрес мой дать, чтоб не волновались.

– Маньяк разрешает? – захихикала я невольно.

– Маньяк требует!

– Я подумаю.

– Напиши, что решишь, я билеты добуду. У тебя же есть телега?

– Ага.

– На, – он протянул телефон. – Запиши свой номер, на всякий. А то в ВК не удобно.

Я послушно вбила цифры и отдала.

– Я напишу, – он сунул телефон обратно в куртку. – Решайся пока.

– Какой обходительный из тебя маньяк получается, – качала я головой, – хитрый ход.

– Ну, а ты думала. Куда тут сворачивать?

Я показала дорогу и через пару минут Ниссан благополучно встал напротив моего подъезда. Алик вылез из машины «проводить».

Зачем? Зачем? – взволнованно дожидалась я его, поглядывая по сторонам. Стемнело окончательно. На чёрных стенах двора светились квадраты окон. В воздухе горько пахло осенней влагой, листьями, землёй, и ещё чьим-то ужином.

Котлетами, – опознала я и поморщилась.

С котлетами не так романтично.

Фонари и котлеты…

Я не удержалась и хихикнула.

Дурочка!

– Чего такое? – поинтересовался Алик, останавливаясь рядом со мной под фонарём.

До подъезда оставалось всего несколько метров.

– Ничего-ничего, так, вспомнила кое-что, – отмахнулась я. – Спасибо, что подвёз.

– Это тебе спасибо, что помогла, – Алик скромно улыбался. – Ты меня спасла. Хочется поблагодарить тебя…

– Так ты же уже…

– Нет, – он смутился ещё сильнее, – как-нибудь иначе… скажи, если ты хочешь… чего-нибудь…

– Три шоколадки будет в самый раз, – уверила я, продолжая улыбаться.

Он, как бы невзначай, придвинулся:

– Даш…

Я ждала. И сердце выпрыгивало.

– Я хотел сказать, – он смотрел под ноги. Я впервые видела его таким смущённым. Что он задумал? Что он собирается сказать?

Продолжения я не дождалась.

В густой темноте под клёнами клацнула зажигалка и мы повернулись. Я, конечно, сразу узнала ЕГО. Кто же ещё мог слоняться без дела, да ещё в такой поздний час. Что он забыл у моего подъезда?! – возмущалась я, наблюдая, как из темноты появляется широкая фигура. Как будто кусок этой глубокой тени оторвался и двинулся на нас с Аликом.

Алик напрягся.

Качок неспешно затянулся и прошёл мимо нас к мусорке. Бросил смятую пачку. Мы молча ждали, пока он уйдёт.

– Машину убери, – зыркнули наглые глаза. – Проезду мешает.

– Уберу, когда попрощаюсь, – с достоинством ответил Алик.

– Окей, прощайся, – бандюган бесцеремонно остановился у Ниссана, а его дым полетел в нашу сторону. Он слегка отодвинул руку, но продолжал выжидать. – Ну?

Я нахмурилась.

– Уйди, пожалуйста.

– Ты его знаешь? – удивился Алик, поворачиваясь ко мне.

– Нет, – я снова посмотрела на бандюгана.

Тот усмехнулся.

– Знает. И ты узнаешь, если тачку не уберёшь.

– В чём дело? – заступилась я на правах соседки. Я крепилась, но только внешне. Внутри неприятно ворочался холодок, отдавая в поясницу. – Машин нет, он никому не мешает…

– А мне мешает…

– Слушай, иди куда шёл, – попросил Алик, как можно дружелюбней. – Всё в порядке. Я уже уезжаю.

Видно, ему не хотелось нарываться. И я понимала! Прекрасно понимала! Такая туша!

Бандит не сдвинулся с места.

– Ладно, Даш, – покачал головой мой спутник. – До завтра. Иди.

Он дождался, пока за мной хлопнет дверь.

Я стала подниматься на второй этаж и незаметно выглянула в лестничное окошко: машина отъехала, но наглец ещё стоял. Чего он пристал к нам?!

Вот страшилище, – поёжилась я, вспоминая массивную фигуру. – Докопается же. Такие типы вечно ищут конфликта, хлебом не корми, дай кого-нибудь позадирать.

«Давай я завтра заеду за тобой? Вдруг он снова будет приставать.» – прожужжало сообщение с неизвестного номера. Я улыбнулась.

«Не волнуйся, не будет. Он из другого дома. Я редко вижу его.» – зачем-то соврала я. – «Не знаю, чего он пристал, неудачный день наверное.»

Ещё и оправдываю!

Я со злостью запихнула телефон в карман и стала рыться в сумке. Дурацкие ключи! Вечно теряются!

Я так громко искала, что дверь не выдержала и открылась сама.

– Ты что, курила?! – наморщилась мама с порога.

– И тебе привет, мам! – я устало завалилась в квартиру. – Нанюхалась. И почему это до сих пор законно?!

– Курить? – она хохотнула и скрылась в кухне. – Мы с Лизой чай пьём, будешь? Или тебя покормить? – крикнула она оттуда.

Я скинула туфли и задумалась.

Пять минут назад я буквально умирала от голода, аж пошатывало – такая слабость была, но сейчас мне хотелось только одного – в душ. И поскорее смыть с себя эту вонь, этот скандал, этот испорченный вечер!

– Не-а, спасибо, я попозже. Сама.

Глава 3. Номер

Едва открыв глаза, я недовольно плюхаюсь обратно на подушку. Не хочу! Небо ясное – значит, придётся идти мимо его мотика. Когда уже зима?! Или хотя бы дождь. Никогда так не хотела дождя, как сегодня!

Обойду с другой стороны, – решаю за завтраком. – Так, конечно, дольше, но зато не увижу ЕГО. Выйду пораньше.

Надену кроссовки, – фыркаю уже в ванной. – Если что – сбегу. Бегаю я не очень, но если тропинками повихлять, там где мотик не проедет, всё будет хорошо. Оторвусь.

Решено! Окончательно успокаиваюсь я, поправляя плащ перед зеркалом. Выскакиваю из подъезда и первое, что вижу – чёрный мотоцикл. Ну конечно! Чуть не налетела!

Проскочить или спрятаться обратно? – в панике соображаю я. – Проскочить или спрятаться?

– Постой.

Проскочить! – решаюсь наконец, и, ничего не сказав, ныряю вбок. Тут можно пробежать вдоль стеночки за угол. Сердце стучит. Ещё немного! Я прорвалась через кусты и выскочила на соседнюю улицу. Хорошо, что додумалась надеть кроссовки, – порадовалась я, и, на всякий случай, перешла дорогу. – И хорошо, что отнесла макет вчера! С ним так не побегала бы!

Не будет же он каждый день меня караулить?

Что ему нужно?

Узнала через пару минут.

Знакомое рычание раздавалось всё ближе и ближе. Я поискала глазами, куда деться, но тротуар, как назло, ещё долго тянулся вдоль детского сада. Гадство! Ни одной лазейки. Мотик подкрался, как хищный зверь, и поехал рядом.

– Не хотел напугать, – сразу перешёл бандюган к делу. – Погоди…

– Что тебе нужно? – я набралась храбрости и взглянула прямо.

Никогда не видела его так близко. Серые глаза тоже внимательно изучали меня из шлема.

– Ничего, – он оставался серьёзным.

Я остановилась.

– Тогда зачем устроил это вчера? —

Он упёрся ногами в асфальт.

– Не знаю. Плохой день.

– Плохой день?! – я оторопела. – А я-то тут причём?

Он промолчал.

– И часто ты бросаешься на людей в плохие дни? – продолжала я безнаказанно возмущаться.

Снова молчание. Отвернулся. Глянул опять.

Дикарь. Не знает, что ответить.

– В следующий раз предупреждай. Буду держаться от дома подальше, – буркнула я и продолжила идти, гордо задрав подбородок.

Он снова поравнялся и поехал рядом:

– Как я предупрежу, если у меня нет твоего номера?

Ого.

– Хорошая попытка! – я не смогла сдержать улыбку.

Вот это поворот!

– И…?

– …и не будет, – отрезала я вслух.

Он тихо посмеялся.

– Ладно. Подвести?

– Спасибо. Я ещё жить хочу.

– Ну, живи. До встречи.

Шлем защёлкнулся, и мотоцикл вырвался на дорогу перед одуревшей машиной. Раздался сигнал, но бандюган был уже далеко – вильнул в потоке и через секунду скрылся за поворотом.

Безбашенный.

Что это вообще было? – думала я весь оставшийся путь. – И зачем я улыбалась ему, как дура?!

Так и пришла в универ задумчивая. И Ленке о случившемся ничего не рассказала. Не знаю почему. Не хотелось. Послушала свеженькую историю про её злосчастную кошку, которая снова покушалась на макет. Поглядела на выживший домик:

– Всё супер, Лен, даже не переживай… – похвалила на автомате.

А на перемене встретила в коридоре Алика. Он возвращался с физры – румяный, растрёпанный, в спортивном костюме – их гоняли на улице. Тренера обещали перевести нас с октября в спортзал, но погода сейчас стояла такая хорошая, что студенты сами просились на волю. Алик тоже увидел меня и отстал от своих пацанов, а я отправила Ленку вперёд. Он подошёл, улыбаясь:

– Привет.

– Привет, – улыбнулась и я в ответ.

Заразительная у него улыбка.

– Ну как, не объявлялся?

– Не-а, – соврала я, не моргнув. – Всё хорошо. Ты проект принёс? – поскорее сменила тему. – Успел доделать макет?

– Ага, – Алик слегка приблизился, чтобы не мешать проходящим студентам и я коснулась спиной прохладной стены, пытаясь сохранить приличную дистанцию между нами. Он продолжал, как ни в чём не бывало:

– Всё благодаря тебе. Ты решила?

– Что решила?

– Поедем сегодня ко мне?

– Ой, – я поморщилась, – совсем забыла, прости. Я подумаю, можно?

– И насчёт завтра тоже решай, я уже билеты взял.

– Ого, уже? А я ещё с Леной не говорила.

– Пока места были. Идёмте, будет весело. Потом по городу покатаемся.

– Хорошо. Мне пора. Я подумаю.

– Подумай насчёт сегодня.

– Окей.

Я догнала Ленку.

– Ну что?! – выпучилась она радостно. – Что сказал?

– Звал сегодня к себе… кино посмотреть, – закусила я губу. Я боялась признаться подруге насчёт завтра. Первым делом надо определиться с «сегодняшним» вечером, – решила я. – А завтра уже видно будет. Может, я и туда и туда успею…

– М-м-м… кино-о-о, – понимающе затянула Ленка. В ход пошли и губки и брови, личико подружки заиграло всеми фибрами. Бесстыжая. Я прыснула.

– Лен, не смешно! – хихикала я нервно, поглядывая по сторонам, чтобы нас никто не подслушивал. – Ну что я у него три часа буду делать? Фильм этот, сплошная фантастика про планеты и космос, я же засну! Ну правда. Вообще не моё!

– О-ой, заснёшь у него на плече, – вздохнула она восторженно, – как романтично!

– Ага, и буду романтично сопеть… и слюни пускать…

– Дашка, блин! Тебе такой шанс выпадает, а ты ворчишь. Судьба прямо толкает тебя к Вольнову, а ты…

– Угу, толкает к нему на диван… – перебила я. – О, прикинь, что я узнала вчера…

– Что? – подружка переключается.

– Что его полное имя Альберт.

Ленка вылупила голубые глазки.

– Да ладно?! Прикольно. Я первый раз слышу. Думала Алик это и есть полное. Кстати, ты так и не рассказала, что было потом?

– Потом? – Я делаю вид, что не понимаю.

– Да-да, он же тебя домой довёз, а что потом?

– Просто довёз и всё, – мы зашли в аудиторию. Манукян был на месте.

– Здравствуйте, Арсен Артёмович! – поздоровались мы дружно и полезли за свою парту.

– Здравствуйте-здравствуйте, – улыбнулся он, отрываясь от чтения телефона. Мы были его «любимицы» в нашей группе – делали всё в срок, прилежно конспектировали, не нарушали порядка, и много работали дома. Готовые «работнички» в архитектурное бюро!

– Просто довёз? – зашептала Ленка сбоку. – Чё ты врёшь?! Выкладывай в мельчайших подробностях!

– Да нечего выкладывать, – посмотрела я внушительно. – Нам сосед помешал.

– У-у, о-о… – Ленка заёрзала от нетерпения. – А было чему «мешать»?

– М-м… возможно… – уклонилась я от её атаки. – Всё, тщ-щ, идут.

Аудитория стремительно наполнилась студентами. Манукян поднялся и начал лекцию. Он был, как всегда, в костюме – строгий пиджак, рубашка, галстук – одно удовольствие смотреть. Но сегодня я задумчиво косилась в окно, на жёлтые клёны. И тут клёны. После разговора с Ленкой, меня вернуло во вчерашний вечер. Что было бы, не помешай ОН нам? Что сказал бы мне Алик? Ясно что. Что-то очень личное. Он ТАК смотрел… а с ТАКИМ взглядом говорят только личное… я нравлюсь ему. Нет сомнений. И если я поеду сегодня – по-любому что-то случится. Он продолжит своё «признание», не сомневаюсь. Я так долго ждала этого. И хотела. Почему сейчас я не уверена? Почему волнуюсь? Нужно решить, нужно поехать и разобраться. Я почувствую, если он «тот самый». Дурёха, – я тихонько улыбнулась, пока препод не видел. – Вчера, над макетом, уже были звоночки. Что тут думать? Нужно встретиться с ним в «неофициальной» обстановке и поговорить.

После лекции мы занялись «полированием» наших макетов к завтрашнему просмотру. Я с радостью погрузилась в работу, это отвлекало от мыслей. Доделала деревья, подчистила кое-где клей, подтёрла карандашные следы, и моя вилла засияла во всём своём бумажном великолепии, а Манукян довольно тёрся рядом, со своими великолепными подсказками. Значит, завтра всё пройдёт хорошо, – лелеяла я надежду.

«Едем?» – написал Алик на основах композиции.

Я поглядела на время.

«Только домой забегу. У тебя последняя пара?»

«Я уже свободен»

«А я ещё на композиции. Последняя. Заедешь через час?» – написала я, прикинув, что как раз успею добежать домой и перекусить. Чтобы не упасть у него в гостях в голодный обморок. А, заодно, в порядок себя приведу. Оденусь поприличней.

«Ок. Через час буду;)»

Во дворе бомбила музыка. Какой-то рэп. Ясно. Я уже знала, что это значит – турники. Тот бандюган занимался с дружками. Я быстро глянула и прибавила шаг. Так и есть. Сегодня он был с одним приятелем, всё-таки уже холодновато вечером – желающих позаниматься всё меньше, а вот летом тут человек по десять собиралось каждый день. Оры и маты стояли такие, что хоть уши запечатывай. Я терпеть не могла, когда ругаются матом. Гадость. Особенно, когда ругаются девчонки. Ужасно не красиво. В такие моменты, даже стыдно становилось за женское племя…

Куда катится мир?

Я радовалась, как шпион, что моих шагов не слышно в кроссовках, и торопливо семенила к подъезду. И незаметно посматривала. Да! Позорище! Не могла справиться с любопытством. Однажды оно меня погубит, – кусала я губы. – Холодно, аж пар изо рта, а они без маек. Выпендрёжники. А у бандюгана оказывается не всё татушками забито, – замечаю я невольно. – Рукава, спина, шея, на груди, на боку что-то… – присматриваюсь, и тут-же одёргиваю себя. – Хватит пялиться, дура!

Но не пялиться невозможно. Эстетично же! Жёлтый свет фонарей, как скульптор, лепит тенями рельефы на спортивных телах, и получается ожившая картинка из Пинтереста: старый двор, окна, провода, синие листья, асфальт в трещинках и крепкие парни на турнике. Не хватает только белой мотивирующей надписи на переднем плане, вроде: «просто сделай это» или «сегодня – усилия, завтра – результат».

Принялся боксировать.

«Не услышишь меня не минорным», – звучит из портативной колонки фоном.

«Не увидишь меня в чём-то не чёрном.

Ваши песни – делиты, они ни о чём.

От пьесы тошнит, мы в фойе подождём…»

Не видит, как я проскакиваю на крыльцо.

«Прав поэт. Счастья нет, брат, нет.

Воля и покой. И только.

Покой и воля…» – обрывается припев железной дверью.

Всё, – останавливаюсь на секунду в тёмном подъезде. Дышу. В голове всё ещё крутятся эти дурацкие строчки. – Сколько осталось?

Экран подсказывает: пятнадцать минут.

Пора бежать. Еле успеваю схватить на ходу бутер. Одеваюсь. Мама недовольно бурчит, что живот испорчу. Она возится на кухне. Слышу там и сестру и папу. Сегодня все дома. Кормит их и продолжает меня ругать.

– Мам, не волнуйся, я в городе поем, – успокаиваю неугомонную хозяюшку.

Мама думает, что я с ребятами иду гулять. Вот странно, я вроде взрослая девочка, восемнадцать лет, а сказать, что к парню еду – кино смотреть – язык не поворачивается. Глупо.

Такие у нас отношения.

Она не поймёт. Будет волноваться, надумает чего-нибудь лишнего, – прикинула я на себя замшевую юбку. – Не перебор ли? Нет. Хочется «выпендриться», по такому случаю. Хм-м. Голые коленки, а сверху свитер с высоким воротником – всё чинно, всё прилично, но коленки, как перчинка. Пусть будут.

Я снова посмотрела на время и ахнула: три пропущенных от Алика, а я и не слышу! Он уже внизу. Ждёт в машине.

– Мам, я побежала, ключи взяла!

Приятная вечерняя прохлада распахнула мой «геройский» плащ, когда я поцокала к машине. Ниссан стоял на том же месте, где и вчера, и я со страхом подняла глаза на турники: мой дерзкий сосед тоже смотрел. Он сложил руки на груди и бесстыже сверлил меня взглядом.

Чего он хочет?

«Ничего» – ответил он утром.

«Номер» – возразила я, и в животе всё взволнованно заворочалось.

Глава 4. Скамейка

– О чём задумалась? – мягко поинтересовался Алик.

Кажется, я уже минут пять молчала. Или больше. Не помню. Диалог никак не клеился. Эти руки в татушках. Этот серый, серьёзный взгляд. Голова не соображала. Я уставилась на бегущие за окном деревья и тротуары.

– Да так… просто устала, наверное. Прости.

– Не извиняйся, ты что, – улыбнулся он.

– Слушай, Алик…

– А?

– Постой. Может не поедем…?

– Почему? – он озадаченно переглянулся со мной, продолжая рулить.

– Я не знаю… – я потёрла виски. – Что-то подышать хочется. Давай лучше на Верхнее озеро? Прогуляемся, а? Пожалуйста…

– Ну… давай…

Алик, кажется, остался обескуражен такой резкой переменой, но я действительно не хотела на диван. Не хотела его мамы и скрипучих половиц. Запаха духов и оставаться с Аликом наедине. Мне было душно. Я оттянула ворот. Скорей бы на воздух.

Мы оставили машину на обочине у парка и перебежали по брусчатке на набережную. Вечер был прекрасным. Чистым. Под ногами шуршали листья, по дороге шуршали колёса, и редкие прохожие бродили под фонарями. Я шла, опустив глаза, ничего не видя вокруг.

Ничего, кроме сухих листьев.

Алик смущённо поглядывал на меня и пытался заводить разные разговоры, а я всё ещё была там, в своём дворе. И пыталась понять, почему.

– …или какао?

– Что? – я подняла голову и обнаружила нас около ларька с горячими напитками. Тёплые гирлянды уютно покачивались на ветру, в деревянной витрине красовались румяные булочки. Молодая девочка-продавец ждала моего решения. Алик тоже ждал. Он терпеливо повторил:

– Что ты хочешь: кофе или какао?

– Эм-м… – я кивнула, мол, понимаю-понимаю, – кофе… нет, лучше какао. Спасибо.

Алик улыбнулся.

– Два какао пожалуйста. А булочку будешь? Нет? Ну, ладно. Думаю, что-то сладкое и горячее тебе не повредит, – повернулся он ко мне. – Что-то ты совсем бледная. Замёрзла? Дай-ка сюда руки, – он взял мои холодные пальцы в свои и заглянул в лицо. – Как ты? Не устала на каблуках?

– Нет, всё хорошо… – улыбнулась я, краснея.

От его тёплых ладоней мне действительно стало полегче.

– Ничего себе «хорошо», – он посмеялся. – Сейчас найдём свободную скамейку и посидим немного, ладно? Не представляю, как ты ещё на ногах держишься. Зачем эти геройства?

– Я же к тебе собиралась… и не планировала там ходить… – пролепетала я смущённо. Этот добрый «жест» не был похож на дружеский. Совсем не был! Его руки крепко держали мои в плену. Грели. Я не знала как вести себя, и снова замолчала, не найдя слов. Его глаза довольно блестели.

Кажется, он даже немного расстроился, когда девочка приготовила наши напитки. Вложил в мои потеплевшие руки стаканчик и попытался раздеться:

– Давай куртку дам, а? У тебя совсем тонкий плащ.

– Не-не-не, – замотала я головой испуганно, – Всё в порядке. Я согрелась, спасибо!

Я не врала. Вся эта ситуация с моим безумным соседом отошла за второй план, после Аликиных ладоней. Он сумел перехватить моё внимание. Ловкий ход.

Правда, от этого неожиданного прикосновения, мы оба ощущали неловкость. Алик прятал её за заботливой улыбкой, типа мы сто лет дружим и это было вполне естественно. Ага! А я подыгрывала ему и делала вид, что это правда и я ничуточку не удивлена.

Мы нашли скамеечку с живописным видом на воду и на голодных уток. Пили какао и смотрели, как люди кормят несчастных хлебом.

Я поморщилась:

– Вообще-то они от хлеба страдают.

– Как это? – не понял мой собеседник.

– Нельзя их хлебом кормить. Вредно. Умирают.

– Правда?

– Ага. Я читала.

– А мы всё детство подкармливали уток на Нижке хлебными корками.

– Ещё и чёрствыми, небось?! – хихикнула я возмущенно.

– Ещё и заплесневелыми! – он рассмеялся. – Копили с мамкой всю неделю, и в пакетик – чтобы на выхах сходить и «угостить вкусняшкой». Им что правда нельзя? Совсем-совсем нельзя?! – удивлялся он.