Печалька и лорд Уимберли

Я не заметила совершенно никакого родственного тепла между моей матушкой и ее старшим братом. Нас приняли довольно прохладно, поскольку мы потеснили семью моего дяди и заняли все свободные спальни дома Уимберли, как все его называли. Для меня отдельной спальни не нашлось, и меня разместили в спальне моей кузины Ники, к ее огромному неудовольствию. Наша спальня располагалась под крышей, рядом со спальней Майка и Грэга, моих старших кузенов. Вокруг дома был старый яблоневый сад, круглый цветник с пионами и флоксами, небольшой ручеек, впадавший в реку Бланко.

Было лето, и мы с моей кузиной Ники проводили много времени в саду. Она бегала за мной как хвостик, уж не знаю, почему я ей так понравилась. Ники не была особенно дружелюбной, но зато, она была довольно приставучей особой, и отделаться от нее не представлялось никакой возможности. Она была очень разговорчива, и много рассказывала мне о дяде Джоне, своем отце. Ее рассказы крутились вокруг того, как богат был дядя Джон, а также вокруг того, как он наказывал Ники розгами.

-Папочка меня в кабинет зовет и говорит: «принеси розги»… – шепотом, как по секрету, говорила мне Ники, – пришлось идти на кухню, за прутьями…

-И что же – выпорол он тебя? – с ужасом, спросила я у Ники.

-Ага! – со вздохом подтвердила Ники.

-А что ты натворила? За что он тебя? – сочувственно, спрашиваю я.

-Да уж и не помню… кажется, Майк на меня наябедничал… – пожимает плечами кузина, и тут я начинаю понимать, что, проживая под крышей дяди Джона, мне тоже следует остерегаться розог.

Глава 14

В субботний день все старшие уезжают на ярмарку в Уимберли. Мы с сестрами и Ники остаемся под присмотром старших сыновей лорда Уимберли, Майка и Грэга. Я думаю, что это самое подходящее время для исследования дома сэра Уимберли. Поскольку я обитаю на третьем этаже, мой взор прежде всего манит лесенка на чердак. Это довольно-таки хлипкая лестница, которая ведет к квадратному лазу, прикрытому деревянной крышкой. Улучив момент, когда рядом никого нету, я цепляюсь за эту лесенку, повисаю на ней, потом подтягиваюсь и взбираюсь по узким перекладинам до отверстия, ведущего на чердак. Здесь я проверяю крышку лаза на прочность: упираюсь в крышку своим лбом, потом правой рукой… и крышка поддается, падает вниз, в пролет лестницы, а я между тем заглядываю на чердак. Чердак дома сэра Уимберли огромен, и здесь хранится много всякой всячины. Есть тут и старая прялка, и сундук с побитыми молью одеялами, и спинка старой кровати с резными узорами фруктов и виноградных листьев. Походив немного по чердаку, я вдруг вижу большую плетеную корзину, и в ней сокровище: огромную старинную куклу с фарфоровым лицом и в бальном зеленом платье. Я без сомнения хватаю куклу и понимаю, что она теперь моя. Я сразу называю ее Августой. И тут я вдруг слышу скрип перекладин лесенки, что ведет на чердак.

-Эй, кто здесь? – я слышу голос одного из моих кузенов.

Кукла выпадает у меня из рук, и я присаживаюсь на корточки, прячусь за спинкой старой кровати. В следующую секунду я вижу, как на чердак забирается мой кузен Грэг. Я решаю не подавать признаков жизни и, затаив дыхание, сижу за спинкой старой кровати, пока Грэг ходит по чердаку. Я слежу за Грэгом, и так увлекаюсь слежкой, что в какой-то момент наши глаза встречаются.

-А, вот ты где!! Анита, чертовка, что ты тут делаешь?? – говорит мне Грэг, хватает меня за шиворот и довольно бесцеремонно вытаскивает меня из моего убежища. Он ставит меня на ноги, отряхивает от пыли и удовлетворенно говорит:

-Ну, вот! Поисковая операция проведена успешно, остается одно – как следует высечь беглянку!

-Как это – высечь? За что? – изумляюсь я.

-А за то, что влезла на чердак! – объясняет мне Грэг, – ты разве не слышала, как сэр Уимберли говорил перед отъездом: пусть никто не лазает на чердак! Кто полезет на чердак, тому – розги по заднице! Ты думаешь, тебя это не касается? Еще как касается… а ну, пойдем!

Грэг не дает мне поднять куклу, он ведет меня к лазу на чердак, быстро спускается сам и помогает спуститься мне:

-Прыгай! – говорит он, протягивая мне руки навстречу. Я прыгаю ему на руки, и какое-то время он держит меня в своих объятиях, а я смотрю в его глаза. Глаза у него темно-карие, почти черные, и ужасно строгие. Грэг смотрит мне в глаза, а потом сдвигает брови и сурово говорит мне:

-Ну что, Анита? Готова к порке?

-Ну, Грэг… ну, ты чего – пороть меня будешь?! – ужасаюсь я.

-Пока нет дома родителей, я тут за старшего… если считаю нужным, могу наказать тебя розгами по заднице… поняла?

-Нет, не поняла! – возмущено говорю я, – Я на это не согласна!

-Ну, не согласна, так не согласна… придется высечь тебя без твоего на то согласия… – говорит мне Грэг, берет меня за плечи и тащит меня в свою комнату.

Глава 15

Комната Майка и Грэга тут же, на третьем этаже. Втолкнув меня в дверной проем, Грэг громко и весело говорит:

-Майк!! Ты посмотри, кого я поймал на чердаке! Это же Анита!

-И правда – Анита! – отзывается Майк, поднимаясь из кресла, – А я-то думал, кого из подопечных мы не досчитались за ужином? Кто тут у нас сбежал? – говорит мне Майк, почти что ласково.

-На чердак забралась, прикинь? – говорит Грэг Майку, и тот качает головой неодобрительно, – Ай-яй-яй, забралась на чердак… Как бы сказал лорд Уимберли, за такое надобно сечь по голой заднице… Ты согласна, Анита? – спрашивает у меня Майк. Я решительно отказываюсь от подобного наказания, но мои кузены говорят мне, что моего согласия в данном случае не требуется. Меня кладут на кровать, лицом вниз, поднимают мне юбку, стягивают мне панталоны. Когда уже все готово для наказания, Майк вдруг говорит Грэгу:

-Черт возьми, а где же розги??

-А розги-то мы и забыли! – удивленно говорит Грэг, – я сбегаю на кухню за прутьями, а ты ее пока держи, чтоб не сбежала!

Грэг уходит за розгами на кухню, а я остаюсь наедине с Майком. Я лежу на кровати ничком, моя попа оголена в ожидании розог, а Майк сидит рядом со мной. Он придерживает мою талию, прижимая меня к кровати, и говорит:

-Нельзя на чердак лазить, там… там небезопасно… ногу, руку себе сломаешь, потом лечи тебя!

-Не надо меня сечь! – умоляю я Майка, но он отвечает мне:

-Ну, а как же тебя не высечь, когда ты по чердакам лазаешь? Не бойся, у меня рука не такая тяжелая, как у лорда Уимберли… однако, отодрать тебя по заднице придется…

Майк проводит своей ладонью вокруг моих ягодиц, и шепчет мне на ухо:

-Что, боишься?

-Ага… – шепчу я.

-Что, давно тебя не пороли? – интересуется он, все еще рисуя круги на моей попе.

-Нас с сестрами только отец розгами наказывал , но он уехал, и теперь у него новая жена … – объясняю я Майку.

-Ну, вот видишь! – говорит он, – поэтому ты так и разбаловалась, что пороть тебя было некому… но это мы с Грэгом сейчас исправим!

Тем временем дверь открывается, и входит Грэг. В руке у него прутья.

-Ну что, приступим? Миледи готова к розгам по заднице? – спрашивает у меня Грэг.

-Нет, я не… – возражаю я, но тут Грэг замахивается прутом и резко опускает его на мои голые ягодицы.

-Айййй!! – я кричу и пытаюсь вырваться, но Майк сидит на кровати у моих ног и держит мои щиколотки.

-Что же поделаешь, надо потерпеть… – со вздохом говорит мне Майк, пока Грэг сечет мне попу розгами.

-Ты говорил, у тебя рука легкая… – я оборачиваюсь к Майку.

-Хочешь, чтоб я тебя посек маленько? – усмехается Майк и встает с постели, – Грэг, дай мне розгу, мадемуазель желает получить розог из моей руки…

Грэг отдает розгу своему брату, и Майк склоняется надо мной. Одной рукой он держит мою талию, прижимает меня к кровати, а в другой руке у него розга. Он стоит надо мной несколько секунд, а потом вдруг говорит:

-Нет, не могу… очень жалко девочку…

Он бросает розгу, и вместо прута начинает хлопать мою задницу своей ладонью. Это довольно чувствительно, но не так больно, как порка розгами. Потом Майк сгребает меня в охапку, и вдруг целует мне шею, уши, волосы на затылке.

-Ты что, влюбился? – удивленно говорит Грэг.

-А что, нельзя? – отвечает ему Майк, продолжая меня целовать.

Я не знаю, чем бы закончился этот странный вечер, но тут мы слышим, как распахивается входная дверь, и лорд Уимберли говорит кому-то:

-Карету разгружайте, да осторожно, не разбейте бутылки с бордо…

Глава 16

Заслышав про бутылки с бордо, Майк и Грэг моментально улетучиваются, оставляя меня одну. Я поправляю себе платье, подтягиваю панталоны, и, держась за свою задницу, иду в свою спальню. Здесь я лежу ничком на кровати, а Ники с любопытством спрашивает меня:

-Тебя что, высекли?

Я отвечаю утвердительно и признаюсь моей кузине, что я залезла на чердак.

-Ты что, правда на чердак лазила? – восклицает Ники, – Ты что, и правда там была?!

-Да, а что? – спрашиваю я.

-Туда же нельзя… Там же это… ну, вот то… оно самое… – шепотом говорит мне Ники, но на мои дальнейшие расспросы отвечать отказывается.

Тем временем, Майк вдруг начинает рассматривать меня так внимательно, как будто видит меня впервые в жизни. В ответ, я корчу Майку свои самые зверские рожи. Я все еще злая на Грэга с Майком из-за недавней порки розгами, и прощать их так быстро не собираюсь.

-Ну, чего ты на меня дуешься? – говорит мне Майк после обеда, когда мы сидим за столом.

-Майк, вы с Грэгом высекли меня розгами! И теперь я с вами не разговариваю! – объясняю я ему со вздохом. Но Майк смотрит на меня так, как будто он совершенно ни в чем не виноват и отвечает мне:

-Я тебя, вообще-то, сечь не стал… а только немножечко по попе отшлепал… Ну, неужели это так страшно? И потом, это ты залезла на чердак, так что сама виновата…

Так говорит мне Майк, и опять как-то странно на меня смотрит.

-Майк, почему ты на меня так странно смотришь? – спрашиваю я у него.

-Мне нравится на тебя смотреть… – говорит он мне с легкой улыбкой, – Поди-ка сюда…

Майк хватает меня за руку и притягивает к себе. В следующий момент я понимаю, что сижу у него на коленях, а он гладит мои волосы и шепчет мне на ухо:

-Ну, не бойся ты меня, не бойся… Чего так испугалась, дурочка?

-А ты меня больше не будешь наказывать? – шепчу я ему на ухо.

-А это смотря как себя будешь вести… – отвечает он мне и строго смотрит на меня. Глаза у него светло-серые, волосы темно-русые и собраны в пучок.

-Пойдем со мной… – говорит он мне. Сидя у Майка на коленях, я вдруг чувствую его напрягшуюся мужскую плоть под его одеждой. Я дотрагиваюсь до напряженного члена под тканью его бриджей, и он повторяет то, что сказал ранее:

-Пойдем со мной!

Но я боюсь идти с ним, когда он вот такой. Я вдруг понимаю, что этот напряженный член предназначен именно мне, и, если я окажусь в комнате Майка и Грэга, этот член вонзится в мое тело, войдет туда, где еще никто из мужчин никогда не был… И я не уверена, что я хочу этого. Хотя мне и нравится Майк, но все же это не повод, чтоб впускать его в себя, позволять ему спустить мне панталоны и вонзиться в меня… нет, нет, нет… Я срываюсь с коленей Майка так быстро, что он не успевает схватить меня, и убегаю в свою спальню. Там я сижу на кровати и думаю о том, когда я снова смогу забраться на чердак, где на пыльном деревянном полу лежит моя новая кукла Августа.

Глава 17

В воскресенье, десятого июня, я пробуждаюсь очень рано, когда все еще спят. И сразу понимаю, что это идеальное время, чтобы пойти и навестить мою дорогую Августу, которая по-прежнему живет на чердаке. Я очень тихо выскальзываю из постели, и, как была, в панталонах и ночной сорочке, начинаю красться к чердачной лестнице. Дверь в спальню Майка и Грэга открыта, я заглядываю внутрь и убеждаюсь, что они спят. Грэг лежит на спине и всхрапывает, временами, а Майк лежит на животе, волосы у него разметались по подушке, и его лица я не вижу. Несколько секунд я любуюсь, глядя на своих спящих кузенов, а потом снова продолжаю мой путь к заветной цели: к моей кукле с фарфоровым лицом по имени Августа, которая живет на чердаке. Я подтягиваюсь на первой перекладине лестницы и начинаю карабкаться наверх, очень осторожно ощупывая каждую перекладину, убеждаясь, что она не заскрипит под моим весом. Все идет лучше некуда, и я тихонько приподнимаю квадратную крышку лаза на чердак, но не роняю ее вниз, как в прошлый раз, а медленно сдвигаю ее, дюйм за дюймом, чтобы аккуратно и без шума положить ее на пол чердака. И я так увлекаюсь борьбой с непослушной и тяжелой крышкой лаза, что не замечаю больше ничего и никого вокруг.

И тут, совершенно внезапно, я чувствую, как на моей левой лодыжке смыкаются чьи-то пальцы. От ужаса, я вскрикиваю и брыкаюсь, пытаясь освободиться. И тут же понимаю, что в своей попытке освободиться, я только что пнула моего дядю, сэра Уимберли, пяткой в нос. И теперь он стоит под лестницей, ахая и охая, зажимая себе нос ладонью, а из-под его пальцев прямо на белую сорочку медленно стекают капли крови. Тем временем, на шум прибегают Майк и Грэг. Майк снимает меня с лестницы, а Грэг усаживает дядю в кресло и кладет мокрый компресс ему на нос. Мы с Майком сидим на кровати, напротив дяди, и смотрим, как Грэг меняет дядин компресс.

-Ох, и достанется тебе сегодня! – сочувственно говорит мне Майк, гладя меня по голове, рисуя у меня между лопатками круги и овалы.

-Меня высекут? – с ужасом, спрашиваю я.

После этих моих слов, дядя поворачивает ко мне свою голову с белой салфеткой на носу, и говорит:

-Публичная порка после завтрака! Дюжина розог по заднице, поняла?!

-Да, дядя… – говорю я обреченно.

-И чего ты на чердак полезла… – продолжает бубнить дядя, все еще держа мокрую салфетку на носу.

-Я хотела спасти Августу… она там совсем одна, и ей страшно! – объясняю я дяде.

-Какую еще Августу ты хотела спасти? – раздраженно спрашивает дядя.

-Такую… большую… с фарфоровым лицом… в зеленом платье… – объясняю я дяде.

И тут дядя вскакивает с кресла, мокрая салфетка падает на пол, и он кричит мне:

-В зеленом платье, говоришь?! Ты что – трогала куклу Элис??

-Элис? – отвечаю я дяде, – А я не знала, что она – Элис, я ее Августой назвала…

Дядя смотрит на меня с неприязнью, трогает свой нос и говорит мне, выходя из спальни:

-Вот именно поэтому я сказал, что лазать на чердак нельзя! Вот именно поэтому!

Глава 18

Когда дядя уходит из спальни, мы с Майком еще некоторое время сидим на кровати, он обнимает меня за плечи, шепчет мне на ухо:

-Никому нельзя трогать куклу Элис, понимаешь? Совершенно никому…

-А что такое? Почему нельзя? – так же шепотом спрашиваю я.

-Эта кукла… она… как бы это сказать… – говорит мне Майк, сочувственно целуя мне шею.

-Она… она… что? – нетерпеливо шепчу я, немного отстраняясь от Майка.

-Она как бы… в каком-то смысле… – говорит мне Майк, и снова приближается ко мне, и опять начинает целовать мою шею.

-Так что такое с ней? – шепчу я на ухо Майка.

-Она проклята… – шепчет мне Майк.

-Как это – проклята?! – я вскакиваю с постели и смотрю на Майка с возмущением. Мне не нравится, когда кто-то распускает сплетни о моей дорогой, одинокой Августе, которая в данный момент спит на чердаке.

-Сядь, я сейчас все объясню… – тихо говорит мне Майк, и я снова сажусь рядом с ним, и он снова обнимает мои плечи.

-Видишь ли, Анита… никто не знает, как зовут эту куклу… но все называют ее куклой Элис, потому что она принадлежала одной маленькой девочке по имени Элис, которая была младшей дочерью сэра Джонатана Уимберли, отца сэра Джона и твоей мамы… Элис умерла от чахотки, когда ей было семь лет, и эта самая кукла – единственное воспоминание о ней… В семье сохранилось поверье, что дотрагиваться до этой куклы нельзя. Она проклята из-за мучений маленькой Элис, которая держала ее в своих объятиях, умирая от чахотки…

-Бедная Элис! – шепчу я Майку, – И бедная, бедная Августа!

Я не успеваю сказать ничего больше, потому что в дверь заглядывает Грэг:

-Хватит шептаться, тебя ждут в столовой! – говорит он мне, – розги для тебя уже готовы, вставай, идем же!

Майк и Грэг поднимают меня с кровати, и, не давая мне даже переодеться, ведут меня вниз, в столовую.

Глава 19

Мы спускаемся вниз, в столовую. Здесь уже довольно много народу: я вижу тетю Риту, кузину Ники, моих сестер и мою матушку. Кроме них, к завтраку приехали две тетушки с детьми, что живут на другом берегу реки Бланко, сразу за деревянным мостом. Народу чересчур много, просто вагон и маленькая тележка. Все весело переговариваются, раздается звон серебряных ложечек, когда они стукаются о бока тонких фарфоровых чашечек и блюдечек, в общем, наблюдается полная семейная идиллия. За исключением одного момента: посередине столовой, прямо напротив камина, стоит длинная лавка, и на ней сидит мой дядя. Он без сюртука, в одной белой рубахе, и почему-то босиком. Я удивленно смотрю на босые ступни дяди и понимаю, что я все же достаточно сильно съездила по дядиному носу своей пяткой, настолько сильно, что он даже забыл надеть свои башмаки, выходя к гостям.

Моя матушка сидит за столом, закрыв лицо руками. Она ничего не говорит мне, она на меня даже и не смотрит. И я вдруг понимаю, что Элис была маминой младшей сестрой, той самой младшей сестрой, о которой моя матушка молчала много лет, как если бы Элис никогда не было на свете. И я также понимаю, что кукла Элис могла поначалу принадлежать моей матушке, и перейти к Элис, как к младшей сестре, по наследству. Проходя позади мамы, я наклоняюсь к ней, и быстро шепчу ей на ухо:

-Мам… ты помнишь, как зовут куклу Элис?

То, что отвечает мне матушка, не становится для меня сюрпризом.

-Августа… – тихим, отрешенным шепотом отвечает она. И я не думаю, что ее шепот в эту минуту слышит еще кто-нибудь, кроме меня. Тем временем, Майк и Грэг подводят меня к лавке, на которой сидит мой дядя. И тут я замечаю, что в руке у дяди длинный ивовый прут. И я понимаю, что пощады не будет.

-Ты смотри, что натворила! – говорит мне вездесущая тетя Рита, – чуть было на чердак не забралась, и своего дядю чуть было не прибила!

Она поворачивает меня спиной к гостям и домочадцам, и вдруг стягивает с меня панталоны, поднимает мне ночную сорочку. Разговоры за столом затихают, и я понимаю, что мой голый зад у всех на виду, и что все взгляды устремлены на меня. Мурашки ползут по моей спине, от моей шеи и до моих ягодиц. Я вздрагиваю.

-Ложись! – строго говорит мне дядя, и я укладываюсь на лавку, подставляю свою задницу для наказания розгами. Дядя подходит к лавке, на которой я лежу, заносит надо мной длинный ивовый прут.

-И… раз! – говорит дядя, и лоза со свистом опускается на мой голый зад. За столом кто-то ахает.

-Дядя, простите! – кричу я, но дядя в этот момент прощать меня совершенно не собирается. Он снова заносит надо мной прут, и мои голые ягодицы опять обжигает розга.

-И… два! И… три! И… четыре! – говорит мне дядя, продолжая сечь мой зад ивовой розгой. Гости за столом шушукаются, но мне не слышно, что они говорят. Скорее всего, они говорят о судьбе несчастной маленькой Элис, чей дух я потревожила, дотронувшись до ее любимой куклы. Сквозь слезы, я вижу лицо Майка. Он смотрит на меня, на дядю, его лицо совершенно неподвижно, и мне кажется, у него в глазах тоже слезы. Хотя, скорее всего, мне это только кажется…

После дюжины розог, я чувствую, что вся моя задница как в огне, и я начинаю реветь. Дядя бросает розгу, ставит меня на ноги. Я подтягиваю себе панталоны, и дядя говорит:

-Грэг, Майк! Заприте ее в чулан, пусть посидит там до вечера, подумает о своем поведении…

Братья подходят ко мне, берут меня за руки, уводят меня из столовой. Они ведут меня на нежилую часть дома, туда, где в больших мешках хранятся разнообразные припасы: крупы, сахар, мука и соль. Майк и Грэг подводят меня к низкой полукруглой двери в самом конце коридора, открывают эту дверь перед моим носом и вталкивают меня в кладовую. Я думаю, что они собираются оставить меня одну, но тут происходит нечто неожиданное: Грэг закрывает дверь, и я вдруг понимаю, что я в кладовой дома Уимберли совсем не одна. Рядом со мной, прямо у меня за спиной, стоит Майк.

-Ты что здесь делаешь? – шепчу я Майку.

-Молчи…тебя наказали, а сейчас я буду тебя утешать… – тихо говорит он мне.

-Утешать? Как? – спрашиваю я. Но Майк ничего мне не отвечает. Он стоит за моей спиной, держит мою талию своими руками, и вдруг впивается в мое плечо. Он целует меня и кусает, одновременно. Я чувствую тепло его губ на своем плече, и острую боль, когда он прихватывает кожу моего плеча своими зубами.

Глава 20

-Вот так! – говорит Майк, удовлетворенно, – небольшая печать от сэра Майкла Уимберли!

Я судорожно вздыхаю.

-Ну-ну-ну… говорит Майк, – и нечего так трагически вздыхать… Ну, высекли тебе задницу, но ведь за дело же, не просто так! Если бы ты ударила меня пяткой в нос, велики шансы, что я бы тебя тоже высек… ладно, неважно… Давай-ка лучше посмотрим, что у нас тут есть…

С этими словами, Майк берет с широкой полки глиняный горшочек, обвязанный серой тряпицей. Он снимает тряпицу с горшочка, и, ничтоже сумняшеся, обмакивает свой указательный палец в горшочек. Когда он вынимает палец из горшочка, я вижу, что палец Майка теперь окрашен чем-то темно-красным. При свете одинокой свечи, что стоит на полке, мне не сразу понятно, что же такое было в горшочке. Майк облизывает свой палец и шепчет мне: «м-м-м…малиновое варенье… попробуй…» Он снова обмакивает свой палец в горшочек, и протягивает его мне:

-Попробуй, как вкусно… – шепчет он.

Я облизываю палец Майка, и понимаю, что он не соврал мне: это действительно малиновое варенье. Майк снова окунает свой палец в варенье, и предлагает мне:

-Еще?

И я облизываю его палец снова. Он смотрит на меня, прищурив глаза. Потом вдруг капает несколько капель варенья на свою щеку:

-А теперь… ? – говорит он мне, и я слизываю варенье с его щеки. Потом он оставляет несколько капелек варенья на своих губах.

-Будешь? – шепчет он мне.

-Буду! – шепчу я, и целую губы Майка. Его рот покрывает мой, и мы на какое-то время теряемся во вкусе малинового варенья на наших губах. Потом Майк шепчет:

-Расстегни мне рубашку…

Я расстегиваю несколько пуговиц его белой рубахи, кладу свою руку на его мускулистое плечо… Тем временем, Майк оставляет несколько капелек варенья на своей шее, и я слизываю варенье с Майка там, где он указывает мне.

-А теперь облизни меня здесь… – говорит он, и я послушно слизываю капельки варенья с его сосков, живота… Потом он вдруг приспускает свои бриджи, обнажает свой напряженный член и говорит мне:

-А теперь вот здесь… хочешь меня попробовать?

И я вижу капельку малинового варенья на кончике его напряженной мужской плоти. Я провожу по члену Майка языком, он стонет: «мммм», и потом немедленно добавляет еще несколько капель там же. И я снова облизываю Майка.

-Да, вот так… – шепчет он мне.

Потом я вдруг понимаю, что лежу на холодном каменном полу, и на мне уже нет панталон. Майк склоняется надо мной, и я чувствую его большую руку меж своих бедер, он погружает вглубь моего тела свои пальцы и говорит мне при этом:

-Расслабься… расслабься… не надо напрягаться…

Потом он вдруг впивается своими зубами в мою шею, и кусает меня.

-Аййй, Майк, не надо так сильно! – я шепчу ему, дотрагиваюсь до своей шеи там, где он меня укусил. И тут же чувствую, как его напряженный член входит в мое тело, и я понимаю, практически сразу же, что Майк меня просто перехитрил. Он отвлек мое внимание, укусив мою шею, и в то же время проник внутрь меня, и теперь мне было поздно сопротивляться, потому что все уже случилось между нами.

-Ну как? Вкусное было варенье? – говорит он мне, двигаясь внутри моего тела, входя все глубже и глубже, забирая мою девственность.

-Ты меня обхитрил… – упрекаю я его.

-Разве совсем чуть-чуть…. – говорит он мне. И тут мы слышим осторожный стук в дверь.

-Майк, ты скоро? – мы оба слышим голос Грэга.

-Да, уже скоро… – тихо отзывается Майк, и продолжает двигаться внутри меня, все быстрее и быстрее. Я чувствую, как теплые волны удовольствия поднимаются все выше и выше, и потом вдруг рассыпаются яркими искрами, как угольки вокруг костра. Майк обхватывает меня крепче, и вдруг замирает рядом со мной, и только тихо стонет, и дышит судорожно и прерывисто. А потом он резко поднимается, оставляя меня лежать на каменном полу.

-Теперь все то же самое – для моего брата… – говорит он мне и исчезает за полукруглой дверцей чулана.