Печалька и лорд Уимберли

Когда я осмотрела результаты своей работы, то поняла, что лорд Уимберли должен был бы быть абсолютным дураком, чтобы польститься на такую невесту. Одно только меня насторожило, когда нас представили друг другу. А именно то, что лорд Уимберли и взаправду выглядел как дурак. Он был очень высок, угловат и кряжист, у него были глаза неопределенно-серого оттенка, его волосы были давно не стрижены и забраны в пучок. Когда он посмотрел на меня в первый раз, он вдруг рассмеялся. Глаза моего отца метали в мою сторону вполне определенные молнии, значение которых я поняла как «сегодня вечером я тебя выпорю». Моя маменька смотрела на меня с нескрываемым ужасом. В ее глазах я прочитала: «сегодня отец тебя выпорет, и правильно сделает». Мои сестры были одеты очень хорошо, и я надеялась, что они составят мне хорошую конкуренцию, и лорд Уимберли выберет их. Однако, лорд Уимберли улыбался во весь рот, и после обеда захотел прогуляться со мной по саду. Я пошла рядом с ним, и он продолжал улыбаться мне, пока мы ходили вдоль грядок с флоксами и сладким горошком.

-Что вы так улыбаетесь мне, милорд? – спросила я у него, настороженно.

-Маргарет… Вы знаете, я совсем недавно потерял супругу… я думал, моя жизнь кончена, и я уже никогда не буду улыбаться, смеяться, веселиться… я даже собирался застрелиться…. Я думал, что моя жизнь кончилась с гибелью моей дорогой Эмилии… И вот теперь, глядя на вас, я снова смеюсь, я просто не могу перестать улыбаться, глядя на вас… Выходите за меня, а?

Я вздохнула, состроила лорду Уимберли свою самую зверскую рожу, показала ему язык и поняла, что с нарядом я переборщила. И, что самое обидное, я уже знала, что вечером меня ждала большая порка.

-Я вас не люблю, лорд Уимберли! – сказала я ему.

-Это ничего… я люблю дерзких девочек, таких, как ты! Будешь говорить, что не любишь меня, получишь розог по заднице, красотка! – лучезарно улыбаясь, сказал мне лорд Уимберли, и добавил, по-свойски, – Можешь звать меня Джон!

-Хотите, Джон, я отведу вас туда, где мы сможем подслушивать наших родителей? – предложила я лорду Уимберли, – Видите ли, они пошли в беседку, которая увита виноградом… если подкрасться к беседке со стороны кухни, где виноград давно не стрижен, то мы можем подслушать, что они о нас говорят! Идемте, Джон!

(Мне и вправду хотелось послушать, что говорит папаша Джона обо мне. Если он был возмущен моим внешним видом, то была надежда, что он отвергнет меня в качестве невесты для своего сына). Короче говоря, сэр Уимберли-старший был моей последней надеждой на неблагополучный исход нашей с Джоном помолвки. И мы с молодым сэром Уимберли отправились шпионить за нашими папашами.

Глава 8

Мы с Джоном крались вдоль стены кухни, приближаясь к беседке. Заросли крапивы стегали наши ноги, заставляя меня подпрыгивать и мысленно ругаться как сапожник. Подкравшись к задней стене беседки, я посмотрела на Джона и приложила палец к губам, чтобы он соблюдал тишину и не ляпнул бы чего-нибудь, после чего нас могли рассекретить. И вот, мы с Джоном замерли и прислушались. Из беседки, увитой виноградом, до нас доносились голоса.

-Вы извините мою дочь, милорд… – сокрушенным голосом сказал отец, – что-то она сегодня не в своей лучшей форме… неудачный выбор платья, только и всего…

-Вам не за что извиняться, дорогой мой! – сказал на это голос сэра Уимберли-старшего, – Ваша дочь – сокровище, просто сокровище… и такое чувство юмора! Мой мальчик смеялся весь вечер, а ведь до этого был близок к полному умопомрачению, и даже хотел застрелиться… а тут ваша дочь! Эта невинная клоунада подействовала на Джона, как лучик света среди пустоты и отчаяния! Я думаю, нам надо поторопиться со свадьбой, я на знаю, как Джон сможет жить теперь один, без вашей веселой дочурки! Ей-богу, если бы я был помоложе, я бы сам сделал ей предложение… это так ценно, когда твоя жена может рассмешить тебя, когда жизнь кажется унылой и бесцветной! Я уверен, что ваша Маргарет подружится с моими девчонками, с Мартой и Элис…

Так говорил сэр Уимберли. И я поняла, что пропала. К вечеру, мои опасения усилились. Когда отец и сын Уимберли покинули наш дом, мой папа взял меня за мой поросячий хвостик и повел меня в столовую. Здесь нас ждала матушка, а на столе лежал пучок розог.

-Маргарет, ты что себе позволяешь?! – грохотал голос отца. Я поняла его намерения прекрасно, оголила себе зад и легла на лавку без споров и без жалоб. Папа подошел ко мне с розгой в руке и сказал:

-Это что за маскарад ты нам устроила?!

-Я не хочу за него замуж! – объяснила я отцу, зажмурилась, и тут же получила по голым ягодицам розгой.

-Главное, что я хочу тебя выдать замуж за лорда Уимберли, а твое желание меня не интересует! – сказал папа, и опять хлопнул мой зад прутом.

-Ай! – сказала я, – папа, ну, прости меня…

-Выдеру розгами твою задницу, вот тогда прощу, может быть… – объяснил мне отец, и розга снова приземлилась на мой голый зад.

-Нам просто повезло, что у молодого лорда Уимберли такой плохой вкус! – примирительно сказала матушка, но отец не слушал ее. Он продолжал стегать меня розгами. И я уже хотела было признаться, что я – любовница Грэга Кэллогга, но мне были так больно, и даже сложно было понять, где эта боль – внутри моей души или на поверхности моей кожи. И я просто заревела, потому что поняла, что судьба моя решена и нам с Грэгом не быть вместе.

Глава 9

Но самым ужасным испытанием для меня стала свадьба с лордом Уимберли. Меня одели в симпатичное платье, мне сделали красивую прическу, уложив мои короткие волосы крупными волнами. И я уже шла по красному ковру между двумя рядами церковных лавок, и мой отец крепко держал меня за руку, тихо мне выговаривая:

-Иди ровно… не сутулься… не надо плакать, это тебе не поможет…

И в этот момент, все еще всхлипывая, путаясь в длинной белой юбке моего свадебного платья, я вдруг увидела… Грэга Кэллогга. Он стоял справа от Джона, весь такой нарядный, и ему так шел черный фрак, белая сорочка и черные бриджи… я чуть не упала в обморок. И я поняла одну ужасную вещь: мой Грэг был другом моего жениха. Мой отец и сам чуть не упал в обморок, увидев, что ведет меня прямо к Грэгу. Он вздрогнул и замолчал, он вдруг перестал давать мне ценные указания, и мы совершенно молча подошли к священнику, рядом с которым стояли Грэг Кэллогг и Джон Уимберли. Я заметила, как у Грэга расширились глаза, когда он увидел меня. Он смотрел на меня так, как будто видел привидение. И только Джон широко улыбнулся нам и представил меня Грэгу, сказав:

-Маргарет, позволь тебе представить друга моего детства, Грэга. Грэг, это моя невеста, Маргарет…

Мы с Грэгом смотрели друг на друга, и мне казалось, нам обоим в тот момент хотелось закричать: «Да что вы пристали к нам! Мы любовники, оставьте нас в покое!» И наверное, я бы собралась с силами и закричала так, но в тот момент у меня вдруг закружилась голова, меня затошнило, свет померк у меня перед глазами, и я потеряла сознание. За Джона Уимберли я вышла замуж только со второй попытки.

Когда меня повторно одели в белое платье, снова сделали мне красивую прическу и опять привели к алтарю, Грэга в церкви уже не было. Рядом с Джоном стоял Стив Уитмор, еще один друг Джона, а Грэга не было нигде. Джон сказал мне, что у Грэга появились срочные семейные дела, и он не смог быть на нашей свадьбе.

В нашу первую брачную ночь, я до самого утра притворялась, что у меня мигрень, и Джон сбился с ног, принося мне нюхательные соли, холодные полотенца, утюг с горячими углями, чтобы согреть мои простыни, которые казались мне слишком холодными… Я просила его плотно закрыть все шторы, потому что чувствовала сквозняк, потом я стала говорить, что меня мутит, так как я съела слишком много свадебного торта, затем я стала жаловаться на духоту и притворно кашлять… В общем, к утру Джон смотрел на меня с некоторым испугом, очевидно, полагая, что я не доживу до заката, и он снова окажется безутешным вдовцом. Через неделю или две притворно-плохого самочувствия, я все же решилась на близость со своим супругом. Медлить было больше нельзя: у меня начались приступы утренней тошноты, и я поняла, что жду ребенка от Грэга. Чтобы покрыть свою супружескую неверность, я отдалась Джону. Под утро он заметил мне, что я вступила в брак с ним, не будучи девственницей. Но я только рассмеялась в ответ.

-Ах, у меня был однажды роман с моим кузеном из Кента… Нас даже хотели поженить, но он упал с лошади и убился… – не моргнув глазом, сочинила я, хотя не только мой кузен никогда не падал с лошади и не убивался, но никакого кузена в Кенте у меня и в помине не было. Однако Джон, будучи вдовцом сам, посочувствовал моему несчастью так искренне, что я даже растрогалась. Конечно, Джон и представить себе не мог, что меня выдали замуж, когда я уже носила ребенка под сердцем. Но я не считала себя виноватой в том, что так вышло. Если бы не настойчивость моего отца и не мой скоропалительный брак с Джоном Уимберли, я бы, наверное, вскоре бежала из дому с Грэгом Кэллоггом. И обвенчалась бы с Грэгом, пусть даже он и был частью семейства Кэллогг, того самого, что так ненавидел мой отец.

Джон не был плохим мужем, отнюдь. Он старался быть хорошим для меня, но у него была одна проблема: он не был Грэгом. И я смотрела на своего нового мужа снисходительно, и позволяла ему делать в постели все то, что он хотел. Сама же в это время закрывала глаза и думала о Грэге. Меня часто тошнило, и Джон понял, что он скоро станет отцом. Я не хотела его разочаровывать и говорить ему, что отцом вскоре станет не он, а его друг детства Грэг Кэллогг. И вот, однажды утром, когда я сидела за завтраком и пыталась хоть что-нибудь съесть, Джон сказал мне, что у нас гости. Я продолжала сидеть за столом, рассеянно отхлебывая свой чай… как вдруг в нашу гостиную зашел мой Грэг. Мне показалось в тот момент, что я от радости просто упаду в обморок. В то утро, мы с Грэгом долго сидели рядом за столом и молчали. Мы тихонько переглядывались, так, чтоб Джон не заметил. Мы просто не могли налюбоваться друг на друга. Мы не виделись около трех месяцев.

-Грэг, где ты был? Почему ты не приходил ко мне? – прошептала я своему любимому, когда Джон вышел из столовой. Он крепко сжал мои пальцы под столом и прошептал в ответ:

-Мне показалось, что ты разлюбила меня, и поэтому выходишь за Джона…

-Что ты, Грэг! Я тебя никогда не разлюблю! – прошептала я Грэгу и провела своими губами по его щеке, когда он наклонился ко мне.

-Приходи ко мне на мельницу на рассвете… здесь недалеко, через поле пешком можно дойти за пять минут… – прошептал он мне еще до того, как Джон снова появился в столовой с двумя бутылками Бордо из своей коллекции вин.

И моя жизнь снова наполнилась смыслом, а Грэг стал часто бывать у нас дома. Мы подолгу сидели рядом, играли в домино или в карты, и Джон нам не мешал. Мы примирились с его присутствием, и научились находить себе уединение в просторном доме лорда Уимберли. Поместье Уимберли граничило с имением Кэллоггов, так что временами мы с Грэгом встречались на мельнице семейства Кэллогг, или же я уходила гулять в ту самую березовую рощу, где мы с Грэгом встречались и ранее. Березовая роща с обилием земляники начиналась сразу за яблоневым садом дома лорда Уимберли, и мы частенько прятались в густей траве, как и раньше, и никто нас никогда не искал. Мы с Грэгом ожидали нашего первого ребенка. Мы мечтали о девочке, но у нас родился мальчик. И мой муж Джон был так счастлив, что решил назвать нашего мальчика Грэгом, в честь своего лучшего друга, что так часто бывал у нас. Я с радостью согласилась. Мы с Грэгом были так счастливы все это время, обретя тихую гавань для нас и для нашего малыша.

Мне иногда казалось, что Джон уже обо всем догадался, и что он не возражает, что ему приходится делить жену со своим лучшим другом. Наверное, мы с Грэгом просто расслабились и потеряли бдительность. И тут произошла катастрофа.

Глава 10

Да, мы с Грэгом расслабились и потеряли бдительность. И однажды, когда я держала нашего сына на руках, Грэг не выдержал и поцеловал мои губы. Я стояла на лестнице, собираясь идти наверх. И надо же такому было случиться, что в это самое время в дом вошел Джон. И он увидел нас, целующимися на лестнице. Я думаю, это был самый худший момент всей моей жизни. Какое-то время, около минуты, Грэг и Джон стояли друг напротив друга в центральном холле дома Уимберли. Они просто сверлили друг друга взглядами. Потом Джон, с тихой яростью в голосе спросил:

-Кэллогг… почему ты целовал мою жену?

-Потому что я ее люблю! – немедленно ответил ему Грэг.

-Как давно?! – прорычал Джон.

-Неважно… не твое эти дело, Джон… – своим бархатным баритоном, совершенно непринужденно отвечал Грэг.

И тут Джон схватил шпагу, что лежала на столике у входа, и кинул ее Грэгу со словами:

-Защищайтесь, сударь!

-К вашим услугам, милорд! – ответил Грэг и поймал шпагу, брошенную Джоном.

И в доме Уимберли разразилась битва. Джон дрался, как будто он был быком. Он шел вперед, и остановить его было в этот момент невозможно. Грэг был ловок и хитер, он отступал, но потом наносил удары сбоку, как слева, так и справа. В этой битве, он явно был тореадором. Они дрались на шпагах, но дрались безо всяких правил. Джон, когда бежал вокруг обеденного стола, вынужден был уклоняться от стульев, которые метал в него Грэг. Отступая, Грэг бросил Джону в голову тяжелую фаянсовую вазу, но Джон снова уклонился, и ваза разбилась об стену, брызнув вокруг осколками. Когда Грэг заметил, что я все еще стою на ступеньках с ребенком на руках, он вдруг посмотрел прямо на нас и крикнул мне: «Марго! Беги наверх!»

Этим моментом немедленно воспользовался Джон. Он сделал выпад, и, пока Грэг все еще смотрел на меня, он проткнул плечо своего друга шпагой. Грэг покачнулся, прижал свою ладонь туда, где уже выступила кровь, и повалился ничком. Падая, он ударился головой о ступеньку лестницы. В этот момент, мне хотелось перехватить шпагу у Грэга и прикончить Джона. Наверное, я так бы и сделала. Но, в следующую секунду, Джон уже стоял на коленях рядом с безмолвным Грэгом и вопил:

-О, боже!! Что я сделал?! Что я сделал?!

-Ты только что убил своего лучшего друга, мерзавец! – сказала я ему, – Когда братья Грэга узнают, они тебя прикончат… молись и прощайся с жизнью, подлец!

-Заткнись, Марго!! – взревел Джон.

Я оставила ребенка на полу и упала на грудь Грэга, прижалась своим лбом к его груди. Я обнимала его так сильно, как он обнимал меня еще этим утром.

-Нет!! Он не мертв! Нет-нет-нет!!! – так сказала я себе и закрыла рот Грэга своим поцелуем. Я целовала его и плакала над ним, и целовала его опять. Я обнимала его, я сжимала его в своих объятиях. Я целовала его и верила, что мои поцелуи могли спасти ему жизнь. Сначала, я не чувствовала никакого дыхания из уст Грэга, и уже примирилась с тем, что эти поцелуи будут нашими последними поцелуями. Я целовала его и твердила ему: «Грэг, очнись! Грэг, очнись!» Я целовала его так, будто мои поцелуи могли спасти ему жизнь. И, через несколько томительных, долгих минут, наполненных нашими поцелуями и объятиями, Грэг вздрогнул и сделал легкий вдох.

Глава 11

По округе разносится ужасная новость о том, что пропал младший сын лорда Келлогга, молодой Грэг Келлогг. И только Джон, Марта и я знаем о том, что случилось с Грэгом Келлоггом. Мы спрятали его на чердаке. За ним ухаживает Марта, сестра Джона. На следующий день после трагедии, я бегу к тете Памеле и посвящаю ее в нашу ужасную тайну. Тетя приносит травы, настойки на спирту, восковые свечи и много всего пользительного. Она перебирается на чердак дома Уимберли и теперь живет там. Джон не хочет, чтоб я приходила к Грэгу, но я все равно прихожу. Беда только в том, что он не узнает меня. Он смотрит на меня с сомнением и потом говорит Марте:

-Дорогуша, кто эта рыжая женщина? Пусть она уйдет….

Когда он смотрит на нашего сына, он говорит:

-Какой симпатяга… Как его зовут?

И Марта, младшая сестра Джона, говорит мне:

-Марго, пожалуйста, уйди… ты же видишь, он тебя уже забыл….

После того, как она говорит мне это, я долго рыдаю в нашей с Джоном спальне, и мой муж приходит ко мне, приносит мне нюхательные соли и твердит мне, сидя на кровати, раскачиваясь из стороны в сторону:

-Ах, если б я только знал… если б я знал… если б я знал…

И я не говорю ему в тот момент, что мой сын вовсе не от него, что он от Грэга. Глядя на лицо Джона, на слезы на его щеках, на его трясущиеся губы, я вдруг понимаю, что я не стою той дружбы, которую из-за меня потеряли Джон и Грэг.

-Не ходи больше на чердак… Я тебе запрещаю видеться с ним! – говорит мне супруг.

-Джон, ты не можешь мне это запретить! – кричу ему я.

-Еще как могу! Я – твой законный супруг, и не смей больше целоваться с моим другом! Понимаешь?? Не смей! Как долго ты с ним была? Отвечай мне! – начинает закипать Джон.

Я молчу. Я догадываюсь уже, что если я проговорюсь, Джон сейчас же все поймет: он поймет, почему я не была девственницей, вступая с ним в брак, и он даже может догадаться, что наш маленький мальчик – вовсе не его сын… И поэтому я молчу.

-Как долго ты с ним была? – продолжает настаивать Джон. И я понимаю, что мне надо что-то ответить, как-то успокоить Джона, мне надо солгать ему сейчас же, немедленно, и сделать это как можно более убедительно. И я начинаю лгать супругу:

-Ну… совсем недолго… сразу после Рождества… – я произношу это немного дрожащим голосом, и мне не удается убедить Джона ни в чем.

-Ты мне лжешь!! – грохочет его голос над моим ухом, а потом он выходит из двери и кричит дворецкому:

-Милтон! Розги мне сюда принеси!

Я с ужасом смотрю на Джона. Его глаза сверкают праведным гневом, он смотрит на меня исподлобья, его рот сжат в прямую тонкую линию. И я понимаю, что мой взбешенный супруг собирается сечь меня розгами. От ужаса у меня пересыхает во рту.

-Джон, не надо… Джон, я больше не буду… – лепечу я, когда на пороге появляется наш дворецкий Милтон с прутьями в руках.

Джон забирает у Милтона розги, закрывает дверь и подходит ко мне.

-Повернись! – сквозь зубы, говорит он.

Джон разворачивает меня на живот, поднимает мне юбку, стягивает вниз мои панталоны. Я лежу на кровати ничком, и мои глаза наливаются слезами. Это в первый раз между нами, до сих пор Джон никогда меня розгами не наказывал.

-Совсем как папенька… – почему-то, думаю я, а Джон тем временем кладет свою руку на мою талию, прижимает меня к кровати и замахивается прутом. Розга падает на мои оголенные ягодицы, один раз, другой, третий. Я начинаю всхлипывать, шепчу:

-Джон, прости меня… Джон, прости…

-Для начала, вспомни, как давно ты была с Грэгом… Сколько времени это все у вас продолжалось за моей спиной?? – спрашивает у меня Джон.

-Ну… месяца три… – всхлипывая, шепчу я.

-Опять лжешь? – догадывается мой обманутый супруг, и снова хлещет меня розгой по заднице. Прут обжигает мое тело, снова и снова. И мне вдруг становится все равно.

-Можешь со мной развестись теперь, потому что наш сын – он только мой, а вовсе не твой! – кричу я Джону, – я и Грэг были вместе до того, как я узнала тебя!

Джон бросает розгу на пол и вдруг подсаживается ко мне на кровать. Он стягивает со своей шеи шелковый платок, и связывает мои запястья у меня над головой. Я чувствую его ладонь между моих бедер, его пальцы в глубине моего тела, и он шипит мне прямо на ухо:

-Я никогда не дам тебе развод, Маргарет… и мой сын – это только мой сын, и не смей мне говорить по-другому… А мой друг Грэг будет женихом моей младшей сестры, Марты. Она знает Грэга с детства, и он всегда нравился ей… тебе с ним не быть никогда!

Глава 12

У меня по щекам текут слезы, а Джон тем временем ставит меня на колени, и его напряженный член впивается в мякоть моего тела. Он берет меня, стоя позади, держа мои бедра своими узловатыми пальцами, и его руки холодны, как лед . И вдруг, я ощущаю такую покорность, такое смирение, и где-то внутри, на уровне солнечного сплетения, я вдруг ощущаю тепло, почти пожар, будто огненные искры собираются вместе внутри моего тела. Я чувствую, как будто морской прибой поглощает меня, когда Джон раз за разом проникает в глубину моего тела.

-Джон, прости меня… Джон, я больше никогда… Джон, я тебя люблю… – всхлипываю я, и Джон говорит мне:

-Пока Грэг в нашем доме, ты будешь сидеть под замком в этой спальне… и, чтоб тебе больше неповадно было изменять, розги по субботам, понятно?!

-Понятно, Джонни.. – вздыхаю я, но Джон тут же поправляет меня:

-Я тебе не Джонни, я тебе – сэр Уимберли или милорд… я тебя научу быть хорошей женой, красотка Маргарет!!

Еще две недели я сижу под замком в нашей спальне, а маленькая сестренка Джона, Элис, приносит мне каждое утро завтрак и кувшин чистой воды. Желая подбодрить меня, она показывает мне свою большую куклу с фарфоровым лицом и говорит:

-Вот, познакомься… это Августа…

-Здравствуй, Августа… – говорю я, гладя куклу Элис по ее рыжим волосам.

Когда Грэгу становится лучше, Марта и Грэг объявляют нам о своей помолвке. Они возвращаются в семью Кэллоггов, и Кэллогги счастливы. На радостях, они продают моему отцу мельницу за бесценок, уступают свою землю Джону и переезжают в Лондон. Я рыдаю на руках тети Памелы, я кричу:

-Пусть Джон и Марта поймут, как тяжело терять любимого человека!

Мне просто нужно кого-то обвинить в своих бедах и я, в запальчивости, вдруг чувствую, что во всем виноваты именно Джон и Марта, но не мой отец, но не я сама… Миссис Робинсон держит мои руки в своих и шепчет мне:

-Они поймут… они обязательно поймут… Я обещаю тебе, детка…

И этой же осенью, от скоротечной чахотки умирает Элис, младшая сестра Марты и Джона, та самая Элис, что совсем еще недавно приносила мне в комнату завтраки и кувшины чистой воды для мытья. Она сгорает всего за неделю, задыхается от сильного кашля и высокой температуры. На похороны Элис из Лондона приезжает Марта, жена Грэга. В день похорон Джон и Марта спорят, класть ли в гроб к Элис ее любимую куклу. И кукла уже лежит в гробу, в объятиях у Элис, но вдруг Джон хватает куклу Элис и прижимает ее к своей груди:

-Пусть хоть что-то останется на память об Элис… не надо хоронить куклу!

После того, как гроб предан земле, мы с моим маленьким Грэгом бредем домой с кладбища. Мы идем очень медленно: мой сын только что научился ходить. Нас обгоняют Джон и Марта. Они идут и плачут. Джон держит куклу Элис за правую руку, а Марта – за левую. И мне в тот момент вдруг кажется, что это вовсе не они держат в руках куклу Элис. Мне кажется, что это кукла Элис, держа за руки несчастных брата и сестру, ведет их домой с кладбища. Когда они проходят мимо меня, на лицо куклы Элис падает солнечный луч, и мне вдруг кажется, что кукла Элис смотрит прямо на меня, и обвиняет меня, одну только меня в том, что случилось. У меня на глаза наворачиваются слезы, и меня внезапно начинает тошнить. И я чувствуют в тот момент, что это я, только я одна, виновата в том, что случилось с Элис. А потом я думаю: а вдруг, я опять беременна, что тогда? А что, если у нас с Джоном тоже будет мальчик? Тогда… тогда… тогда я назову его Майком. Как моего дедушку. И я приложу все свои силы, хоть всю мою оставшуюся жизнь, чтобы сын Грэга и сын Джона были лучшими друзьями, и чтобы они никогда, никогда не дрались на шпагах из-за женщин. Эта мысль действует на меня успокоительно. Я беру моего маленького Грэга на руки, и иду обратно, к дому Уимберли.

Глава 13

Двадцать лет спустя…

Когда мои родители расстались, моя матушка не нашла ничего лучше, как переехать к своему старшему брату, у которого был дом на берегу реки Бланко, рядом с небольшим городком Уимберли, в графстве Йоркшир. Мой отец поспешно женился, так как его любовница была беременна, ну а мы с матушкой отправились жить в дом дяди. Нас у матери было трое: моя старшая сестра, Сюзанна, или Сьюзи, я и моя младшая сестра, Мэри. У дяди были двое сыновей и одна дочь, Вероника, или просто Ники. Она была чуть младше меня. Сам дядя был женат вторым браком на малосимпатичной рыжеволосой особе, которую звали тетя Рита. Дом, в котором они все жили, был большой и очень старый. Он был построен еще моим прадедом, сэром Джонатаном Уимберли, и теперь он перешел по наследству моему дяде, сэру Джону Уимберли Младшему, и его семье. Первый этаж дома был каменный, тогда как второй и третий этажи были из дерева. Камни для постройки дома были найдены моим прадедом на берегах реки Бланко, неподалеку от того места, где на реке был перепад высот, а сама местность имела название водопада Мак-Кинни. Первый, каменный этаж дома занимали дядя с тетей, на втором жила моя матушка с моими сестрами, а на третьем жили мои старшие кузены, моя кузина Ники и я.