Любовь колдуна

«Да… хочу найти себе человека, приятного в общении…» – так думала про себя Соня, и уже начинала смотреть на Сергея с сожалением. Он был красавчиком, разумеется. Но одновременно, он не был тем человеком, с кем бы Соне нравилось общаться.

«Этот человек не для меня… я так долго не протяну, если он будет все время шутить надо мной… Когда же уже закончится этот долбаный КВН наших взаимных насмешек? Или это теперь навсегда?» – думала Соня с прохладцей. Да. Спокойная, легкая прохлада овладевала Соней при встречах с Сергеем. А он не понимал, что дело близится к финалу, и продолжал издеваться над Сонечкой. Впрочем, Сереге тогда было восемнадцать лет. Он просто не понимал, что, сталкиваясь в джунглях с рысью, надо падать на колени, говорить о любви до гроба и прекрасных маленьких рысятах… и только тогда рысь тебя не съест, а наоборот, утащит в свое рысиное гнездо на высокой ветке дерева, поделится своей добычей и будет с тобой жить долго и счастливо, мурлыча тебе в ухо про любовь, глядя на тебя своими зелеными рысьими глазами…

Таковы принципы общения с рысями женского пола. Но, если вы – не мужчина-рысь, то вам все это может быть неочевидно. И с каждым новым днем Сонечка все отчетливее и отчетливее понимала, что Серега рысью не был.

Глава 20

Как у очень хорошего фокусника, у Сереги всегда были в загашнике сюрпризы для Сонечки. Очередным таким сюрпризом стала книжка с малиновой обложкой, с белыми буквами на этой малине: ВСЕ О СЕКСЕ. В эти два слова складывались белые буквы на малиновом тоне обложки. Соня подумала, что название этой книжонки крайне самонадеянное: все, что можно было знать о сексе, никак не могло уместиться в пятнадцать страничек. Все, что ей было нужно знать о сексе, она уже почерпнула из рассказов «Темные Аллеи» Бунина. Эту книгу принесла четырнадцатилетней Соне из библиотеки ее безбашенная родительница. Книга Соню просто потрясла. Соня просто упала, вместе с Иваном Буниным, в жизнь начала двадцатого века и пережила каждый из рассказов Бунина так, будто каждый, каждый из этих рассказов был о ней, о Соне. Она перечитала каждый из рассказов Бунина раз по десять, обучаясь стилю изящной словесности именно у него, у Бунина, как у лучшего из лучших…

Из рассказов незабвенного, замечательного Бунина Соня сделала такие выводы:

-Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда;

-Если мужчина ушел, подожди пять минут, подкатит другой;

-Если выходить замуж за эмигранта, то только за богатого.

Что делать? Соня жила в мире грубых слов и циничных жестов. Соня жила на исходе двадцатого века. И Сонин роман с русской классикой шел в Сониной душе рука об руку со здоровым цинизмом. Если Ваша бабушка ничем не напоминала Кабаниху , а Ваш папа ничем не походил на Родиона Раскольникова, Вы сейчас меня не поймете, мой нежный, прекраснодушный читатель…

Итак, Сонечка держала в своей руке ту книгу, что протянул ей Сергей. Они шли через темный сквер, полный светящихся, переливающихся в свете фонарей сугробов. И вдруг, в Сониной руке оказалась эта книжонка.

-Здесь девяносто девять сексуальный поз, посмотри… – сказал Сергей.

Соня посмотрела мельком на маленькие схематичные рисуночки нагих человеческих тел в самых неимоверных позах. Голые гимнасты, сплетающиеся друг с другом во всевозможные кренделя… – так определила для себя Соня тематику данной книжонки. Она быстро вернула Сергею малиновую книжечку, борясь уже с невыносимым желанием разорвать эту книжонку напополам и бежать от Сергея в другую сторону. Но Соня была девочкой терпеливой.

-Возможно, Сергею еще понадобится эта книжка, когда он снова будет соблазнять блондинку-Наташу, после того, как я его пошлю… – подумала Соня и молча отдала книжку Сергею. И всю дорогу, вплоть до самого Сониного дома, Соня боролась с огромным, невыносимым желанием. Желанием дать Сергею звонкую, оглушительную пощечину. Соблазн был огромный. Но Сонечка справилась, и потом весь следующий день гордилась собственной выдержкой и хладнокровием. Сергей очень рисковал, показывая одной из девиц рода Горбуновых литературу скабрезного характера. Горбуновы были Донскими казаками, и привыкли скакать на быстрых конях с шашкой наголо и рубить сплеча.

Глава 21

Как долго мы с вами плетемся через этот быстротечный роман, роман Сонечки и Сергея! Но этому есть свое объяснение. Все дело в том, что даже после окончания этого краткого романа, отношения Сергея и Сони не закончились, увы и ах! Это Соня хотела, чтоб отношения с Сергеем закончились, в то время как Сергей этого совершенно не хотел. Он не хотел этого так сильно, что это его желание – продолжать отношения с Соней, и привело Сергея к одному печальному итогу: он стал колдуном, магом и целителем. Но только для Сони он стал целителем со знаком минус. Он стал для нее вампиром, дементором, упырем…

И вся ситуация стала еще более трагичной, потому что такими же темными искусствами увлеклась и Танечка, любимая Сергея. Им обоим вдруг ужасно захотелось убить эту Соньку, эту дуру, эту змею, эту заразу, эту кротиху и эту чебурашку… как только ни обзывали Соню обозленные горе-любовники, когда поняли, что рысь по имени Соня никогда не станет третьей в их любовном тандеме, и брак с Соней никогда не покроет любовных утех Сергея и Танюши.

Все самое страшное впереди… я сразу предупреждаю тебя, мой ласковый и нежный читатель. Если боишься черной магии, ведьм и колдунов, остановись теперь! Не читай дальше! Я предупреждаю тебя так, потому что люблю тебя. Только поэтому.

Самое печальное здесь то, что Сергей и Танюша могли бы пожениться и быть счастливы. Они не были такими уж близкими родственниками. Но было здесь и одно но. Сергей и Таня оба были несколько трусоваты. Они боялись признаться своим родителям в своей любви. Где-то в глубине души, это были два молодых зайчонка, пугливых и робких. У них не было папы-Чингисхана, как у Сони. И они бы никогда не могли сказать своим родителям: «Отвяньте, вы! Старые хрычи! Мы счастливы, и мы будем счастливы, хотите вы этого или нет!»

Но предки Сергея и Танюши не были Донскими казаками. И староверами они тоже не были. Увы. И, наверное поэтому они боялись признаться своим высокопоставленным папашам в содеянном грехе. Хотя сама Соня, в более поздних разговорах и с Сергеем, и с Танюшей, пыталась убедить их, что никакого особого греха в их отношениях не было, отнюдь. И что гораздо лучше быть Ромео и Джульеттой, нежели чем иметь послужной список двух самых активных колдунов Европы…

Уже гораздо позже, Соня убеждала их в том, что хорошо знала сама: легче лететь с шашкой наголо врагам навстречу, чем прятаться в окопе и пугаться звуков пролетающих снарядов.

Глава 22

И снова Соня лежала на постели в своей маленькой спальне. Ночь выдалась бурная, ночь выдалась трудная. Впрочем, как и всегда, когда владеешь навыками ясновидения и выходишь по ночам в астрал, где общаешься со всякими странными, потусторонними колдунами и ведьмами. Астрал – место опасное, астрал – место слабоизученное, астрал – это там, где есть ангелы света и силы тьмы. Астрал был тем местом, где теперь встречались Сонечка, Танюша и Сергей. Два последних долго учились, как это делать. А Сонечка просто научилась этому сама, практически случайно… ну, не совсем случайно, конечно. Имея в своем родстве сразу двух ясновидящих, Соня и сама была такой. А ясновидящие часто гуляют по астралу. Ходят туда, как к себе домой. Общаются с душами. Летают по странным коридорам и закоулкам астральных миров. Знакомятся с ангелами. Сражаются с сущностями нижних миров или убегают от них, как повезет. Всем этим занималась Сонечка, и занималась давно. И поэтому по утрам, лежа в своей постели, она чувствовала себя такой усталой и немного разбитой. Когда всю ночь сражаешься с явлениями тьмы, потом под утро чувствуешь себя несколько… опустошенной, что ли? Или нет. Другое слово. Чувствуешь себя, как герой Севастопольской битвы, одолевший армию турок в неравном сражении. Вместо турок читайте также: колдунов. Вместо героя Севастопольской битвы читайте также: Сонечка. Да. Именно так чувствуешь себя после астральных битв. Чувствуешь, что выжил. Чувствуешь, что победил. Чувствуешь на своей груди орден. Неважно, какой: крест или Звезду Давида… Неважно. Просто лежишь, смотришь в окно на туманное, хмурое утро и чувствуешь у себя на груди орден. Награду от Бога. Чувствуешь так, что сразился в неравном бою с превосходящим по силе противником во славу Божию.

Пока Сонечка приходила в себя после ночных кошмаров, ей снова вспомнился Сергей. Вернее будет сказано, он никогда и не забывался Соне, просто потому, что он не хотел, чтобы Соня забывала о нем. Забыть можно о ком угодно другом: о соседе, с которым вы не ладите, о подруге, с которой вы поцапались, о свекрови, если она мегера и о многих других, но вот о колдуне, который вам напоминает о себе ежедневно и еженощно, вы на забудете. Он просто на даст вам забыть. Он просто не даст…

Глава 23

Выходить в астрал Соня стала рано. Приблизительно, лет в шесть. В то утро, она проснулась, когда еще не было семи часов, спустилась в столовую, но бабушке было некогда, бабушка хотела попить чаю с дедушкой и мамой, но без Сони. И поэтому Соне сказали:

-Сонечка, иди поспи… рано еще…

Соня послушно пошла наверх, снова легла в постель, но заснуть не смогла. Так и лежала часов до девяти в мягкой полудремоте, в каких-то фантазиях, каких-то видениях, а мысли перетекали из пустого в порожнее, и хотелось думать сразу обо всем и ни о чем… Сонечка не заметила, как провела еще часа три в этом благословенном состоянии, между сном и явью, там, где Господь мог свободно и нежно обнять и поцеловать Сонину душу…

И там, в этом состоянии между сном и явью, Господь сделал именно так: он обнял и поцеловал Сонечку, потому что Сонечку редко целовали родители, а каждого ребенка кто-то должен время от времени обнять и поцеловать. И очень часто, если родители забывают поцеловать своего ребенка, то его целует Господь. Это случилось и с Соней. Господь обнял и поцеловал Сонечку, и принялся нашептывать ей на ухо только хорошие, только добрые сказки. В этих сказках, Соня всегда побеждала всю злобную нечисть, всех баб ег, всех кащеев бессмертных и змеев горынычей, и она всегда находила способы, чтобы помочь своим друзьям. И никто, ни одна баба яга ее ни разу не съела. Да. Вот такой героической личностью была Сонечка в своих мечтах, когда ей было шесть лет. Господь хотел, чтоб она была такой. И она была именно такой, какой Он ее хотел видеть.

-Я со всякими мерзавцами не разговариваю…Аллилуйя и Аминь… – нежно сказала Соня Сергею и проснулась. Он опять был в ее снах, он был там молод, худ, черноволос. Он был там, потому что он хотел сниться Соне. Соня предпринимала время от времени некоторые меры, чтоб он ей больше не снился, но он продолжал упорствовать, и снился Сонечке с завидной регулярностью. Во снах, Соня часто разговаривала с Сергеем. Убеждала его верить в Бога, убеждала его отказаться от магических практик. Но Сергей не хотел отказываться от своих практик. Он не хотел верить в Бога, он хотел продолжать заниматься черной магией. И поэтому, хотел Сергей того или нет, но Соня была единственным посланником от Господа в заблудшей душе Сергея Ястржембского. Господь не являлся сам в душу Сергея, потому что Сергей в Бога не верил. Но Бог был гораздо хитрее, старше и умнее Сергея Ястржембского. И поэтому он послал Сереже Сонечку. Против нее, Сергей никогда не мог устоять. И он не знал, не понимал даже: преследуя Сонечку, он преследует ту, кто и расскажет ему о Боге. Так хитро уловить колдуна Ястржембского мог только Господь. И поэтому теперь они часто встречались в астрале, Сергей и Сонечка. И практически каждый раз Соня воевала с Сережей именем Господа. Как меткие камешки, Сонечка бросала Ястржембскому слова молитв, проверяя попутно, какие из молитв были более действенными, что помогало больше, а что меньше…

-Аллилуйя и Аминь! – так говорила Ястржембскому Соня, и Сергей замолкал, уходил от Сонечки, растворялся в астрале… Он ничего не мог сделать с силой этих слов. Именно эти слова были ему неподвластны, были ему противны больше всего… От них в его душе поднимались раздражение, бессилие и божественный ужас. Эти слова долетали к нему от Сони, и они разили темного колдуна Ястржембского наповал.

Их первый и последний поцелуй был на втором этаже. Сонечке почему-то захотелось уклониться от этого поцелуя, но Сергей был выше Сони на целую голову, гораздо сильнее физически, и он просто поймал Сонины губы своим ртом, схватила ее за плечи и держал так Сонечку, пока целовал ее. И это был самый, самый страшный поцелуй всей Сониной жизни. Ей вдруг показалось, что это не Серый поцеловал ее. Ей вдруг показалось, что пред ней разверзлись врата Ада. Соня с трудом подавила приступ тошноты. А на следующий день, они расстались. Сонечка отсела от Сергея на уроке физики. Просто взяла и отсела. Это еще что! Когда бабушка и дедушка ехали за грибами, и бабушка хотела выйти из машины, а дедушка не успевал притормозить, бабушка открывала дверь на ходу и выставляла из машины свою ногу. Сама Сонечка этих забавных моментов не видала, но ей о них рассказывала ее мама. Сонечкина мама была не просто странной, не просто безбашенной и не просто красавицей. Это была ясновидящая, Белый Маг. И через нее-то и самой Сонечке достались эти способности, способности ясновидения, способности Белого Мага. И это были неудивительно. Кого еще Господь мог послать на встречу с Черным Магом Ястржембским? Только Белого Мага Сонечку. На шахматной доске и в астрале белые фигуры стояли против черных. Только так, и никак иначе.

Глава 24

Сонечке не нравилось быть Белым Магом, отнюдь нет. Ей не нравился собственный дар ясновидения, преследовавший ее с малолетства. Гораздо больше ясновидения Соне нравилась тригонометрия. Она была художницей, и пространственное воображение было ей не чуждо. А где пространственное воображение, там и тригонометрия. В то время, как нормальные дошколята рисовали домики с треугольными крышами, Соня рисовала чертежи жилых помещений в продольном разрезе, и каждый такой домик, нарисованный Соней, был о трех этажах, с множеством комнат и с подходящей мебелью в каждой комнате. И если некоторые люди рождаются музыкантами или певцами, то Соня, по совершенно непонятным причинам, родилась архитектором.

Соня появилась на свет в период острой классовой борьбы своих родителей. Крестьянские корни папы хотели воевать с буржуйскими корнями мамы. Все свое детство Сонечка с ужасом наблюдала, как крестьянин, матерясь трехэтажно, доводил до слез прекрасную внучку бумажных королей, буквально олицетворяя собой слова Маяковского: «Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй». Но все было не так просто в классовой борьбе, совсем не так просто… Крестьянин был патологически ленив, нетрудолюбив, любил ругаться матом и пить портвейн. Внучка бумажного короля Горбунова любила сажать клубнику, кабачки, помидоры с огурцами, петрушку, укроп, яблоневые деревья и кусты смородины. Крестьянин жутко ругался, много курил, к сельскому хозяйству был равнодушен. У внучки бумажного короля были золотые руки и ангельское терпение. Она прощала крестьянину все его заскоки, всю его злобу, разбитый вдребезги столовый сервиз на двенадцать персон. Крестьянин стоял на коленях, умолял его простить. Дочь буржуев со вздохом прощала, покупала новый сервиз, еще краше прежнего, шила себе кофточки и юбки, чтоб потом приходить на работу и быть самой красивой женщиной своего сектора в своем исследовательском институте.

Совместных дел у крестьян и буржуев было только два: совместными усилиями они запускали в космос космические корабли, и совместными усилиями они сделали Сонечку. Ни то, ни другое у них не получилось: то оборудование, которое они разрабатывали для космического корабля, так и не было запущено в строй (потерпело фиаско, это бывает в инженерной деятельности, и не удивляйтесь этому). А Сонечка родилась очень болезненной девочкой, и с ужасом взирала на ту классовую борьбу, которой были заняты ее родители. Вот почему в возрасте четырех лет Сонечку отдали на воспитание дедушке с бабушкой. Буржуйская атмосфера подмосковной дачи была здоровее и лучше для болезненной девочки, а ее папа, со своей матерщиной, был на даче персоной нон-грата. Его там не принимали, и он там никогда не бывал. Бабушка с дедушкой относились к Соне с такой снисходительностью и такой меланхолической грустью, будто бы отца у Сони не было и она была сиротой.

Глава 25

Глава 26

Все страшные события в жизни Сони начались тогда, когда она отсела от Сергея Ястржембского на уроке физики. Он ничего такого ужасного не сделал, признаем честно. Он потрогал Сонино бедро, обтянутое синими вельветками, под партой. Дальнейшая Сонина реакция была дикой и сумасшедшей. Сонечка прошипела Сергею «не трогай меня больше», взяла свою тетрадку, ручку и отсела на пустую парту соседнего ряда. Вот и все. Так и закончился официальный роман Сергея и Сонечки: одним неудачным поцелуем в темноте второго этажа, одной малиновой книжечкой с белой надписью ВСЕ О СЕКСЕ, одной маской Кинг-Конга на темной улице, одним неподаренным Сонечке букетом роз, одним только разом, когда Сергей должен был признаться в любви и промолчал… Вот и все. Вот и все. Вот и все. С тех самых пор, чувства Сергея и Сони ушли в глубокое подполье. Они никуда не делись, нет! Но они стали тайными, неявными, не совсем понятными для наших героев, но тем не менее, вдруг случился совершенно непредвиденный парадокс. Расставшись, Сергей и Соня втюрились друг в дружку так, что остались друг с другом навсегда, но только неявно. Они остались в мыслях друг о друге, в напряженном желании Сергея узнать что-либо новое о жизни Сони, остались во вздохах Сонечки, когда она вдруг понимала, что зря упустила Сергея, что была слишком резка с ним, что должна была поступать как-то иначе, а не так, будто была голодной рысью в джунглях Амазонки. И, признаемся честно: Соня действительно была виновата в том, что Сергей не стал любящим мужем и отцом Сониных детей, а стал Черным Магом, но не таким, которые трубят о себе в электронных сетях… О, нет… Сергей стал таким магом, чьей помощи удостаиваются только избранные, он стал тем, кто мог влиять на мировые события, погоду на пляжах Португалии и настроение министра труда Греции после обеда. Иногда, ему даже удавалось влиять на печеночную деятельность лидера повстанцев в Зимбабве. И тогда, в эти ужасные дни, восстание в Зимбабве терпело крах, а лидера повстанцев несли на носилках к врачу.

Глава 27

После расставания с Сергеем Сонечке вдруг необычайно повезло. В те же выходные, был легкий морозец, день был зеркально-прозрачным, и Соня пошла кататься на лыжах с компанией своей старшей сестры. Был лыжный сбор городского турклуба, катались на лыжах в Ильинском лесу, чуть было не доехали до самой Пахры, в маленьком поселке зашли в церковь, потом снова стали на лыжи, опять куда-то пошли… посреди леса, на поляне, разожгли костер. Все достали из своих рюкзаков у кого что было, сварили суп с тушенкой, скипятили чай. Поели, потом решили играть в футбол, потому что кто-то принес футбольный мяч. Принялись играть, в валенках, в снегу по колено. Каждые пять минут на мячик наваливалась толпа хохочущих туристов всех возрастов, и было весело, так весело, что Соня как-то незаметно познакомилась с одним из туристов. Его звали Костик. Костик был тоже был красавец-мужчина, но совсем не такой, как Сергей. Костик был чуть повыше Сони, у него были глаза цвета морской волны, темно-каштановые, абсолютно прямые волосы, такие прямые, будто были сделаны из соломы. И у влюбчивой Сонечки снова захватило дух. Сонечке было в ту пору семнадцать, Костику – двадцать три. Он только что написал диплом в том институте, куда только что поступила Соня, на том же самом факультете. Он показался Соне чрезвычайно взрослым, состоявшимся в жизни мужчиной. У него был в кармане инженерный диплом, что казалось тогда Соне пределом мечтаний. Костик был серьезен, немногословен, ему даже и в голову не пришло издеваться над Соней. Он как-то очень быстро ее поцеловал, немедленно объяснился в любви, на постели не настаивал от слова совсем. И так, еще два года, счастливо влюбленная Сонечка была просто на седьмом небе от своего нового счастья, и не замечала больше Сергея. Ей почему-то стало казаться, что она вовремя выбралась из какой-то тяжелой ситуации, удачно избежала какой-то большой беды…

И, как и обычно, интуиция не подвела ясновидящую Сонечку. Сергей действительно был большой бедой для Сони. Такой большой, что одного только расставания с ним было недостаточно, отнюдь нет! Соня должна была бежать из своего института, спасаться бегством из своего города, никогда не возвращаться туда, где были Сергей с Танюшкой. Как хитроумной рыси, ей надо были идти по первому снегу, запутываясь следы, карабкаясь на деревья, никогда не подпуская близко тех гончих, что взяли ее след…

Но Сонечка не знала об этом. Она не сразу догадалась, что вскоре Танюшка возьмет след рыси-Сони как гончая, и будет преследовать ее так, будто собирается поймать ее и перегрызть ей глотку… Кто же был тем охотником, что науськивал свою гончую Танюшу на Сонин след? Это был Сергей. Ну, а кто же еще? Конечно же, это был он…

Глава 28

Костик хотел встретить Соню после лекций в институте, чтобы пройтись вместе по городу и потом вместе попить чаю у него дома. Соне не очень хотелось, чтобы Костик приходил за ней в институт: там был Серега, он мог увидеть Костика и приревновать… Но отказать Костику в тот день было невозможно. Он хотел этого, он к этому стремился, и он встретил Соню в фойе института, около большого овального зеркала. Соня и Костик уже были на пути к выходу, как вдруг заметили Сергея с какой-то высокой девушкой, которые шли по коридору, тоже направляясь к зеркалу. Так что в тот день, у того самого овального зеркала в фойе института и произошла та роковая встреча: встреча Сергея и Костика, встреча Танюши и Сонечки.

Результат этой встречи все трое ее участников чувствовали на себе еще долгие годы. Сергей потом буквально бился об стену головой, что он так тупо и бездарно выдал Сонечке свою любовницу, Сонечка, когда ей очень хотелось вернуться обратно к Сергею, тут же вспоминала о Танюше, Танюша злилась и обзывалась на Соню, названивая ей днями и ночами, обзывая ее всеми словами из своего небогатого бранного лексикона, такими как: очкастая чебурашка, беременная кротиха и… и все, собственно говоря. Давайте с вами не забывать, что Танюша была дочкой очень состоятельных родителей, трехэтажного мата в своей жизни не слышала, и поэтому ее бранный лексикон был чрезвычайно скуп. Сонечка, зная самые кучерявые трехэтажные выражения, никогда их по отношению к Танюше не применяла. По двум причинам. Во-первых, перед ее мысленным взором все еще маячила та женщина с Советского плаката, которая прикладывалась палец к губам и велела Сонечке молчать, не выдавать своих матерных знаний и навыков. Во-вторых, у Сони в ту пору наблюдался некоторый дефицит матерщины, поскольку самые цветистые выражения Соня тогда тратила на своего папу-Чингисхана, с которым вступала в матерные баталии ежедневно. Плох тот казак, который не защитит свою родную маму от матерщинника. А Сонечка, как вы наверное уже догадались, была очень хорошим казаком. Настоящим. Природным. Донским казаком. Казаком по имени Соня. И, будучи лихим Донским казаком, Сонечка вскакивала на своего лихого скакуна при первых же звуках папиной брани с кухни. С шашкой наголо и вооруженная отборной матерщиной, она скакала на кухню, где и вступала с папой в бой. Она рубилась с папой трехэтажным, рубилась так, что папа замолкал, трусливо отступал и смотрел на Соню удивленными глазами. Он не догадался, он не понял, что воспитал из своей маленькой девочки хорошего, крепкого Донского казака. Папа у Сони был татарских кровей, с небольшой монгольской примесью. Так что теперь, много лет после Куликовской битвы, казаку Соне по-прежнему приходилось побеждать в неравном бою своего татаро-монгольского папу по кличке Чингисхан.

Вы спросите, а как повлияла на Костика та роковая встреча у зеркала? А никак. Дело в том, что Сонечка так никогда и не рассказала Костику о Сергее. Так что Костик о Сергее так никогда и не узнал. И сейчас не догадывается.