Любовь колдуна

И Сергей сразу понял, сразу почувствовал, что Танечка только играла в плохую девочку. На самом же деле настоящей плохой девочкой была именно его новая знакомая, тигрица Соня.

-Ты мне чем-то напоминаешь мою кузину… – нерешительно сказал Соне Сергей, – у меня с моей кузиной это… полнейшее взаимопонимание… по всем вопросам… – вдруг признался он Соне.

-Ну и вали тогда к своей кузине, чего ты меня провожаешь? – подумалось Соне, но вслух она этого Сергею не сказала.

-Очаровательно… просто очаровательно… – подумала тем временем Соня, – такой красавчик, а сказать-то мне ему просто нечего… сейчас приду домой, и я его нарисую! – решила про себя Соня, но вслух этого Сергею тоже не сказала.

Тем временем, Сергей принялся выпытывать у Сони, где она живет и в какой квартире… Потом стал рассказывать, в какой квартире живет его семья… Потом сказал, что его предки были дворянами, потомственными, и жили в Петербурге. Сонины предки тоже долгие годы жили в Петербурге, на Васильевском острове. Но вспоминать ей об этом сейчас не хотелось. Слово – за слово, и придется рассказать ему о своих Петербургских предках, семье Печаткиных…

-Ой, нет… только не это… – подумала Сонечка. Копаться в истории своих семейных катастроф, находясь на первом свидании, ей просто не хотелось. Самонадеянный тон Сергея вдруг повлиял на Сонечку самым неприятным образом. Тон Сергея просто закрыл Сонечке рот, и она вдруг увидела перед своим мысленным взором большой плакат Советских времен. На плакате была изображена женщина, принимающая палец к губам. И эта женщина строго глядела на Сонечку и говорила ей:

-Шшшш… болтун – находка для шпиона!

Послушавшись этой женщины с плаката, Сонечка решила молчать до последнего, и ни в чем не признаваться. Сергей принялся рассказывать Сонечке о том, что у его папы есть гараж в кооперативе и Запорожец.

-У моего дедушки есть дача в Малаховке, участок двенадцать соток, яблоневый сад, кирпичный гараж, машина Жигуль… но я тебе этого не скажу, Сережа… хоть режь, но не скажу… – думала скрытная Сонечка, по второму разу выслушивая историю о том, что у Сережиного папы был Запорожец. Сонечка не могла понять, зачем ей был нужен Запорожец Сережиного папы. Она ждала от Сережи каких-то совсем других слов. Она сама не знала, каких… но других.

-Да и зачем ему говорить про дедушкину дачу… из-за нее в семье такой раздрай… ее продадут не сегодня-завтра, так что и говорить об этой даче нечего… – так думала Соня, шагая рядом с Сергеем. Наконец, он догадался, что ему надо делать, и обнял Сонечку за плечи.

-Ну, наконец-то мы движемся в правильном направлении… – подумала Сонечка.

И так, в тот самый вечер, Сережа не узнал, что Сонечка была любимой внучкой хозяина подмосковной дачи, Николая Петровича Соколова. И может, это было к лучшему. Если бы Лора Михайловна узнала, с кем в тот день познакомился ее Серый, она бы точно упала в обморок. Но Сонечка не хотела казаться богатой невестой, отнюдь нет… Она бы хотела, чтоб кто-нибудь полюбил бы ее просто за красивые глаза, без дедушкиной дачи, без ДК Горбушки, что был назван в честь погибшего дяди Коли, Управляющего Делами Совнаркома. Сонечке бы хотелось чтоб ее любили просто так, без всего того багажа, который она молча и покорно тащила за собой. И не знала тогда еще Сонечка, что за ее красивые глаза ее уже полюбил Сережа.

Глава 13

-Николя, не приглашай больше этого своего Владимира Ильича… – раздраженно сказал Петр Михайлович своему старшему сыну, Коле, когда Андрей сложил ноты и закрыл рояль, – Страсть не люблю болтунов… человек-юрист, притом без собственной практики, а так, перекати-поле… И туда же, берется рассуждать о производственных процессах, и кто у нас на фабрике главный! Главный у нас на фабрике отнюдь не рабочий и не крестьянин, да и не я тоже… я и сам – человек пришлый, а фабрика была куплена задолго до нашего времени семьей Печаткиных и Малков-Паниных… ты сам, как правнук Константина Петровича Печаткина, больше прав здесь имеешь, чем я…

-Хорошо, папа, я понял… – со смехом говорил Николай, старший из братьев Горбуновых, – Вы, папенька, просто страсть как далеки от революционных настроений теперешнего студенчества! Просто страшно далеки…

-Мне революции некогда устраивать, мне бумагу надо поставлять ко двору, а до всяких балаболов мне дела нет! Некогда мне про революцию думать, я занят, Николенька, занят, занят, занят! Где ты вообще откопал этого Ульянова? Он ведь вроде не студент?

-Да, меня с ним один мой товарищ познакомил… ты его вряд ли знаешь… Луначарский фамилия…

-Не знаю никакого Луначарского… если он в нашу церковь не ходит, то тогда я его и не знаю… – сварливо заметил Петр Михайлович, – Соня, отдай Мариночку Миничке, пусть укладывает ее… пойдем спать…

Распорядившись так, Петр Михайлович вышел из гостиной, прошел по длинному прямоугольному холлу своей девятикомнатной квартиры и скрылся от всех забот, от фабричных дел, от своих одиннадцати чад и от судеб мировой революции в своей спальне, плотно затворив за собою дверь. В спальне он помолился с детства знакомыми ему молитвами и лег. Он не знал, что они оба, и он сам, и его старший сын Николай умрут в один год, отдадут Богу свои души в год 1938-й от Рождества Христова. В этот самый роковой год они вместе покинут все земные скорби и упокоются. Он, Петр Михайлович, умрет на операционном столе во время операции на почках, а его старший сын Николай Петрович будет расстрелян в подвалах Лубянки, и потом семье скажут, что приговор его – десять лет без права переписки. Именно такими словами в те времена называлась смерть от пули в висок.

Товарищ Сталин не любил Николая Петровича Горбунова, страсть, как не любил. Горбунов был хорошо образован, высок ростом, хорош собой и моложе, гораздо моложе его самого… Подозрительный Иосиф Джугашвили понимал, что буквально получил отставку, когда Владимир Ульянов-Ленин решил, что Горбунов будет управляющим делами Совета Народных Комиссаров, а он сам был удостоен странной и малозначительной должности секретаря партии. Секретарь партии был отставной козы барабанщиком, и это понимали все. Но Иосиф не хотел быть барабанщиком отставной козы, отнюдь нет! Если у Горбунова, как и у многих других, было больше образования, больше интеллекта, то у Иосифа было больше природной хитрости, природного восточного коварства, природной наглости. И именно поэтому в 1938-м году он лично подписал приговор о расстреле Николая Петровича Горбунова. А не наоборот. И именно тогда быть секретарем партии стало так почетно, что именно должность секретаря стала самой главной, и все лидеры страны Советов еще долгие годы именовались секретарями. Хотя, кто такой секретарь? Теперь все мы знаем, что секретарь – это тот человек, кто приносит своему боссу кофе и распечатывает письма на печатной машинке. В деловых кругах, это и есть – секретарь. И не более того.

Глава 14

В воскресенье, он снова заглянул к ней, как и обычно. Родители ушли в театр, и Таня была дома одна, как и всегда по воскресеньям. И именно по воскресеньям к ней приходил Сергей. Из роман тянулся уже года два или три. Теперь уже не вспомнить было точно, когда она впервые разделась для Сергея. Он в тот день хлопнул ее по заднице на правах старшего брата, но потом вдруг обнял ее, прижал к себе… И они стали тогда уже не дальними родственниками, седьмая вода на киселе, они стали любовниками, союзниками, тайными партерами, понимающими отлично, что их семья воспримет из неожиданный любовный роман в штыки. Нет, дело было вовсе не в том, что их отцы, будучи кузенами, не любили друг друга. Дело было в точности до наоборот: и Танечкин папа, Лев, и его кузен, Святослав, отец Сергея, всегда были лучшими друзьями. Они оба выросли в городе Воронеже, в одно и то же время закончили институты, переехали в Москву, где оба поднялись в такие заоблачные сферы, о которых теперь говорить можно было только шепотом. Пожалуй, Лев выдвинулся чуть поболее Святослава, и поэтому у него была теперь машина Волга с водителем, а Святослав все еще карабкался наверх, еще не достиг предела своего могущества, и поэтому пока у него был только Запорожец.

-Я с такой девочкой познакомился… – вдруг сказал Сергей Тане в тот вечер. Они стояли, обнявшись, смотрели на заснеженную гладь Патриарших, у окна Таниной спальни.

-Да? И с какой же? – переспросила Таня, с легким вздохом. На душе у нее заскребли кошки. Она не хотела, чтоб Сергей знакомился с другими девочками. Но помешать этому она не могла, и она это знала. Она уже понимала, в свои семнадцать лет, что Сергей Ястржембский никогда не достанется ей. Ей же была уготована участь первой подружки, первой любовницы, не более того. Ей было горько это осознавать, и она жила с этой горечью в своем сердце, и эта горечь никуда не уходила, никуда не девалась, и сама Танюша не знала, как справиться со своими чувствами. Сергей рано или поздно встретит свою жену, такую женщину, которая бы не была его родственницей, седьмой водой на киселе… И Таня понимала, что никакие заграничные шмоточки, и никакие их общие любовные утехи никогда не приведут ни к чему долговременному, прочному, никогда не увенчаются штампом в паспорте и общей фамилией, и одной спальней на двоих.

Зная крутой и непреклонный норов своего отца, Таня уже понимала, что она скорее станет женой английского атташе, нежели чем женой Сергея. И понимание хрупкости и недолговечности своего романа с Сергеем только добавляло сладости из любовным встречам. Каждая встреча была для них как будто последней, и зачастую, расставаясь, они уже не знали, встретятся ли снова. Может быть, Танин отец получит новое назначение в Лондон? Может, он захочет, чтобы она, Таня, училась в Гарварде и отошлют ее за границу, не посчитавшись с Таниными желаниями и устремлениями? В общем, много всего непонятного, непостоянного, временного было в отношениях Тани и Сергея. И только потом, по прошествии многих лет, люди вдруг понимают, что ничего нет более постоянного, чем временное. Если бы Таня это знала тогда, ей было бы легче. Но она не знала, и поэтому ее сердце заныло, когда Сергей вдруг сказал:

-Да вот, у нас в группе есть такая одна девица, зовут Соня… у нее такие глазища, зеленые… о, боже мой, умереть, не встать… – так сказал Сергей, и картинно повалился на Танину кровать, приставив себе два пальца к виску.

-Лучше, чем я? – ревниво осведомилась Танюша.

-Ну… Как тебе сказать… ты мне тоже нравишься… – рассмеялся Сергей.

Татьяна повалилась на кровать, упала на грудь Сергея, и они снова принялись целоваться, как будто никакой девочки Сони у Сергея не было, как будто все это была просто нелепая шутка… Но только оба они, и Сергей, и Таня, понимали в тот момент, что появление Сони не было шуткой. Слишком влюбленным выглядел в тот вечер Сергей. Но Таня, зная Сергея очень хорошо, уже понимала, что теперь он влюблен отнюдь не в нее.

Глава 15

Для Сонечки, Сергей не был первым. Да, она была по-прежнему целкой, но… к семнадцати годам она уже была девушкой целованной. Часто, эти поцелуи носили совершенно случайный характер, но иногда эти случайные поцелуйчики с малознакомыми молодыми людьми приводили к более серьезным результатам. Однажды, все эти поцелуйчики приняли очень серьезный оборот… Такой серьезный, что один горячий кавказский джигит, всерьез увлекшись Соней, сделал ей предложение руки и сердца, и потом очень страдал, когда Сонина мама с негодованием его отвергла. Кавказский джигит давал за Сонечку сорок овец, да только мама Сони совершенно не предполагала, что можно было сделать с овцами в их трехкомнатной смежной квартире. Ну, не содержать же их на лоджии? И не возить же их на выпас на грузовом лифте? Также, выпас сорока овец на газоне у входа в подъезд мог вызвать серьезные нарекания со стороны старушек, вечно заседающих на лавочке у подъезда. И, ввиду невозможности ухода за овцами в девятиэтажке, джигиту было отказано. Он очень обижался, очень негодовал. Соня и сама потом не понимала, почему же она отказала джигиту, почему не настояла ни на чем, почему? Может быть потому, что Соне было тогда шестнадцать, и, хотя у нее уже была большая красивая грудь, тонкая талия, покатые бедра, Соня еще не могла выходить замуж за джигитов в этом возрасте. В этом возрасте, ей надо было учиться в десятом классе, и более ничего…

Хотя уже потом, годы спустя, Сонечка не раз сожалела о своем восточном джигите. Вспоминала о его жарких, сочных поцелуях и о том, как у джигита внезапно поднималось все его немаленькое джигитовое достоинство, когда они целовались. Соня помнила хорошо, как она бегала к нему на свидания в своем желтеньком платьице в цветочек, как она вдруг почувствовала себя желанной и любимой, в первый раз в своей жизни. Где она познакомилась с джигитом? Дело было в том, что неподалеку от поселка ее дедушки был расквартирован Строительный Батальон, полный восточными джигитами и горячими украинскими хлопцами. И Сонечка, гуляя в окрестностях дачи своего дедушки с другими местными девчонками, как-то так нечаянно познакомилась с веселой толпой кавказских парней. Потом уже, Сонечка понимала, что могла настаивать на своей любви, потому что многие местные девчонки выходили замуж за солдатов стройбата, такие случаи Сонечка знала и сама… но как можно настаивать на чем-то, когда у Вас мама – супермодельной наружности, с чертами лица как в Клаудии Шиффер, и при этом папа – буквально Чингисхан в отставке, человек жесткий, малоприятный, и раз в неделю – откровенно злой, как раз в те моменты, когда приходилось обсуждать семейный бюджет. Соня прекрасно знала, к своим семнадцати годам, что ее папа, потомок Чингисхана, любит деньги гораздо больше ее, и даже больше своей жены, пусть даже та выглядела как Клаудия Шиффер и пусть даже ее дед был фабрикант.

Вообще, в Сониной семье случилось это ужасное столкновение интересов, ужасное непонимание, ужасная злоба, все то, что в учебниках истории называется «непримиримой классовой борьбой». Да. Именно такая классовая борьба началась в Сониной семье, когда внучка фабриканта с внешностью Клаудии Шиффер вдруг выскочила замуж за потомка Чингисхана. Этот ужас никогда бы не мог случиться, и сама Сонечка никогда бы не появилась на свет… если бы и потомок Чингисхана, и голубоглазая блондинка, внучка фабриканта Горбунова, не встретились бы в одном большом техническом вузе. Чего уж тут скрывать: они встретились в том же самом вузе, где теперь учились Соня и Сергей Ястржембский. Судьба сыграла свою злую шутку, и место встречи изменить было нельзя.

Глава 16

Классовая борьба – явление сложное. Классовая борьба – явление неприятное. И тем более ужасное, когда семья твоего папы и семья твоей мамы на протяжении всего брака твоих родителей заняты непримиримой классовой борьбой. Борьбу начала бабушка Сима, Сонина бабушка со стороны ее отца. Папина мама, для Сони. Баба Сима была страшно непримиримой особой. У нее было два класса образования, и она просто не предполагала, что со своими невестками можно было дружить. Она думала, что своих невесток надо было ненавидеть. И она ненавидела. Ненавидела страстно, ненавидела всю свою жизнь. Иногда, она пыталась поднять на борьбу с невестками двух своих сыновей. В случае со старшим сыном, это у ней не получилось. Дядя Леша жестко осадил бабу Симу, и тогда она принялась за своего младшенького, Стасика. Того, который уже известен нам под кличкой Чингисхан. И вот этот самый Стасик, будучи более податливым человеком, принялся ненавидеть свою супругу фотомодельной наружности так же, как ее ненавидела и сама баба Сима, его мамочка. У бабы Симы были все причины, чтобы ненавидеть свою невестку: Таня, жена Стасика, была красива такой неземной, полубожественной красотой, что у бабы Симы просто начинали трястись поджилки от ненависти. Сама баба Сима была ростом метр с кепкой, у нее были черные глаза, чернее, чем уголь, курносый нос, грубые, почти мужицкие черты лица… и вся она была такая маленькая, такая кругленькая и такая непримиримая, что Сонечка, изучая в школе пьесу Островского «Гроза», случайно написала в своем сочинении: «Мне Кабаниха кажется вполне себе доброй, хорошей женщиной… у Кабанихи просто нету тех навыков ближнего боя, которыми владеет моя баба Сима. Я считаю, Кабаниха могла бы многому научиться у моей бабушки, Серафимы Васильевны Чеботаревой… и нечего было Катерине бросаться с обрыва, можно было просто подойти к Кабанихе поближе и расцарапать ей морду в кровь. Моя тетя Нелля, жена моего дяди, обычно так и делает. И это усмиряет всех Кабаних, и можно не ходить топиться в Волге, а просто пойти на городской пляж и позагорать… к чему сразу топиться, топиться здесь вовсе незачем. Мало ли когда Кабанихам вожжа под хвост попадет, уж сразу бежать и топиться?»

За это сочинение Соня получила двойку и пятерку сразу: двойку за содержание, пятерку за грамотность. Дело в том, что с грамотностью у Сонечки проблем не было. Она выросла среди книг, но вот суждения у Сонечки были, зачастую, резкими и непреклонными. У вас бы тоже были, если б у вас папа был Чингисхан.

Глава 17

Сергей ухаживал за Соней ни шатко и ни валко, если можно было определить их отношения какой-нибудь пословицей. Соня, привыкшая уже немного к жару, пылу и страсти своего восточного джигита, даже просто ничего не поняла. Где были цветы? Объяснения в любви? Страстные поцелуи по сорок минут? Ничего этого у нее с Сергеем не было. Он даже ее за попу не схватил ни разу, что уже начало обижать Сонечку. У Сонечки попка была что надо. Не худая ни разу. И все ее предыдущие кавалеры всегда хватали Сонечку за попу. Каждый хотел подержаться. И джигит, и бравый водитель огромного грузовика по имени Леха, который был старше Сонечки на семь лет. С Лехой у Сонечки ничего не получилось. Соседка застукала Сонечку у хлебного магазина, когда она целовалась с Лехой. И опять ей ничего не разрешили… И Сонечка наконец поняла, что любовь запретна, любовь преступна, если тебе нет восемнадцати лет.

-Ладно… – решила покладистая Сонечка, – Ну, нельзя, так нельзя… подождем до восемнадцати лет…

Сонечка была вообще девочкой ужасно влюбчивой. Мальчики стали нравиться ей еще тогда, когда ей было шесть лет, и она ужасно втюрилась в одного двенадцатилетнего паренька, соседа по даче. Он был красавчик, в свои двенадцать лет. И Сонечка все лето млела, сгорала от любви, а в августе даже украла у парня чехол от бадминтонной ракетки, и сохранила его у себя в комнате, на память. Первый роман с гуляниями за ручку у Сонечки случился в девять лет. Но потом ее любимый был переведен в другую школу, и их роман накрылся медным тазом, потому что ее любимый Макс и не подумал оставить ей своих координат. Мерзкий предатель!

Помимо этого, Соня была последовательно влюблена в двух своих одноклассников, а также в своего соседа по подъезду, любовь к которому тоже ничем таким интересным не закончилась, просто они оба закончили школу, поступили в разные институты, и все. Хотя, влюбленность в соседа немного совпала с кратковременным романом Сонечки и Сергея, и Соня горько сожалела о том, когда Сергей поцеловал ее в первый раз. Она вдруг поняла, что со своим соседом со второго этажа ей хотелось бы поцеловаться гораздо больше, нежели чем с Сергеем. Но тут уж, такая незавидная бабья участь: приходится целоваться не с теми, с кем хочется, а с теми, кто лезет целоваться… И никогда – наоборот.

И вот, наконец-то, это случилось. Соня и Сергей уже сходили один раз в кино, и пришел, наконец, такой момент, когда Сергей решил поцеловать Соню. Хотя нет. Перед этим моментом был еще другой момент, который заслуживает большего внимания, чем поцелуи. И поэтому о нем, другом моменте, следует упомянуть особо. Хотя, если честно, таких неожиданных моментов было даже больше. Как Соня потом поняла, Сергей вообще целиком состоял из одних только неожиданных моментов, которые подстерегали Соню буквально на каждом шагу, на каждом этапе их короткого романа. Но, надо сразу сказать, что если бы этих неожиданных моментов не было, Сергей и Соня никогда бы не расстались. Скорее всего, они бы поженились уже на пятом курсе, как когда-то сделали и родители Сони, и потом Соне пришлось бы убегать от Сергея на сносях, узнав о его романе с Танюшей… И это было бы достаточно трагично. Но не так трагично как то, что произошло на самом деле… Далеко не так…

Глава 18

Итак, про неожиданные моменты. Мы не будем сейчас принимать во внимание тот момент, когда Серега вдруг надел себе на лицо маску Кинг-Конга, и испугал Сонечку до полусмерти посреди темной улицы. Но уже и это, можно сказать, было самым первым сюрпризом, который получила от Сергея Соня. Она бы предпочла букет розовых роз. И, наверное, именно поэтому сюрприз Сергея с маской Кинг-Конга ей как-то не очень понравился. А что бы вы предпочли на месте Сонечки? Букет розовых роз или увидеть морду Кинг-Конга на темной улице? Что выберешь ты, мой доверчивый читатель? Если ты не любишь роз, то самым логичным выбором в этом случае будет маска Кинг-Конга, это ясно как день. Но Сонечка любила розы, и не слишком – Кинг-Конга. Поэтому тот трюк, когда лицо Сергея под его курткой с капюшоном вдруг превратилось в морду Кинг-Конга, Сонечку поразил, но в несколько неприятном ключе, если можно так выразиться… если бы Сонечка знала, в какого зверя превратится Сережа, когда они окончательно расстанутся, если бы она только это знала… Хотя, уже внезапное превращение прекрасного Сережиного лица в рожу Кинг-Конга было первым звоночком, на который должна была обратить внимание Соня. Но она не обратила. Это если вам лет тридцать с хвостиком, и малознакомый кавалер вдруг превращается в Кинг-Конга посреди темной улицы, это может вас задеть за живое, навести на какие-то подозрения… например, на размышления о том, нормальный перед вами человек, или нет… Но Сонечке было семнадцать, а в семнадцать у человека психика еще более крепкая, чем с тридцать пять. И поэтому человека, которому семнадцать, не так-то просто испугать даже и Кинг-Конгом. И вот поэтому, Сонечка Кинг-Конга испугалась, но очень кратковременно. Буквально, секунд на десять, если не меньше.

А тем временем, Сережа с Сонечкой наконец начали приглядываться друг к другу, и это взаимное приглядывание неожиданно привело к еще одному странному феномену. Сережа вдруг начал дразнить Сонечку, издеваться над ней. Сонечка уже имела большой опыт взаимных издевок, после общения со своей кузиной, а также после общения со своей старшей сестрой и ее мужем, которые тоже постоянно издевались над Сонечкой. И поэтому Соня стала парировать нападки Сергея, и их общение приобрело вскоре вид дружеской разминки КВН, когда две команды наперебой острят, кто кого переострит, а зал при этом гогочет. Вот в такие разминки КВН превратились вдруг встречи Сергея и Сонечки. Сергей издевался над Соней, Соня удачно парировала издевки Сергея и тоже принималась издеваться над ним. Ей, после общения со своей сестрой и со своей кузиной, это было уже несложно. Над Соней издевались другие, тоже достаточно злобные девочки Сониного семейства, и поэтому Соня знала, что сказать в ответ, знала, как оскорбить превосходящего по силе противника так, чтоб в другой раз не полез…

К сожалению, Сергей не знал всех особенностей Сониного детства, да и откуда ему было знать? Ему казалось, что он очень остроумен, и он даже не предполагал, что Сонечка буквально уже имеет в каждой руке по пистолету, но только это мысленные пистолеты, и поэтому-то Сергей так расстроился, когда Сонечка начала вдруг отстреливаться. Он как-то не предполагал, что, в ответ на его остроты, Сонечка вдруг начнет отстреливаться, и, будучи девочкой достаточно меткой, вскоре выстрелит так, что их молодая любовь будет убита наповал, и уже потом на смену их погибшей любви придет совершенно другое чувство, которое так и останется с ними на всю их оставшуюся жизнь.

Я люблю тебя ненавидеть. Вот такое чувство поглотило и Соню, и Сергея, когда Соня случайно попала своим метким выстрелом прямо в висок их любви. Она не целилась, нет. Она вообще случайно выстрелила из своего мысленного пистолета. И, совершенно случайно, попала.

Глава 19

А Сергей сыпал на Сонечку неожиданностями, как из рога изобилия. Если бы вместо каждой такой неожиданности Сергей дарил бы Сонечке по букету роз (или, хотя бы, ромашек с газона), то Сергей и Соня были бы счастливо женаты и по сию пору… Запомните это, мальчики. Если вы будете дарить своей благоверной букет цветов хотя бы раз в неделю, она никуда не уйдет, не сможет уйти. Будет бояться пропустить очередной букет. В этом вся фишка.

Но Сергей не боялся, что Соня уйдет. Он был совершенно уверен в себе. Потому что, давайте признаемся честно: Сергей был красавчик. А Соня была девочка так себе. Скажем так: на любителя. И поэтому некоторые мужчины и мальчики буквально падали перед ней на колени, предлагая дружить, предлагая любовь до гроба… хотя при этом большинство мальчиков просто Сонечку не замечали. Они не интересовались ее глазами молодой рыси, им казалось, что у Сонечки слишком широкие скулы, слишком большой нос, что она недостаточно фотогенична и что у нее слишком большие колени. Сонечка всегда улыбалась таким мальчикам чрезвычайно снисходительно. И не сообщала им, что они не вышли ростом, что у них большое пузо, длинный нос, лысина, злая мама и плохое чувство юмора. Нет. Сонечка была девочка скромная, и неохотно делилась с мужчинами своими наблюдениями о них. Сонечка охотилась только на тех мужчин, которые, проходя под той веткой, на которой сидела рысь Соня, падали в обморок при виде ее рысьих глаз. Все остальные мужчины ее просто не волновали. Зачем охотиться на чужую добычу, которая по праву принадлежала русалкам, нимфам и нимфеткам, сиренам и прочим ведьмам? Это было совершенно не нужно… это было лишнее. Сонечка охотилась только за теми мужчинами, которые при виде рысьих глаз Сони вдруг начинали дрожать и падали перед Соней на колени. Все остальные мужчины могли идти ко всем чертям. Они не были хорошей, вкусной добычей для рыси по имени Соня. Как рысь, Соня была чрезвычайно прагматична. Шесть или семь поколений ее предков были книготорговцами, книгопечатниками, а потом и производителями бумаги. Это были люди прагматичные, успешные предприниматели, талантливые инженеры-химики и инженеры-самолетостроители. И поэтому Соня была человеком прохладным, бесстрастным и деловым. В мужчинах ей нравились деловые качества, высшее образование, вежливость и голубые глаза. Да, именно в такой последовательности. Не то, чтобы Сонечка не верила в любовь… но просто она хорошо понимала, что способна влюбляться только в красавцев-мужчин, высоких, очень красивых и трудных в общении. А Соня не стремилась найти себе трудного мужчину, вовсе нет. Соне хотелось найти себе такого, чтобы каждый день мог быть днем приятного общения с человеком.