Карта

Глава 8

Мы выпили ещё по стакану, и Зойка вдруг вскочила со стула. Ну что сидишь? Пошли танцевать! Она включила музыку и потянула меня за руку. Я попытался было отказаться, но она уже кружилась посреди комнаты, смеясь и напевая что-то себе под нос. Пришлось встать. Голова кружилась, ноги становились непослушными, а окружающий мир казался удивительно прекрасным. Я смеялся вместе с ней, пытался повторять её движения и несколько раз едва не потерял равновесие. Зойка была весёлой, шумной и совершенно непредсказуемой. То она прижималась ко мне, то отстранялась, то снова хватала за руки и заставляла кружиться. В голове роились разные мысли. Я вспоминал предстоящую поездку, Казахстан, учёбу, новые знакомства. Представлял, каким стану через год, где буду жить и сколько всего интересного меня ждёт. Мне казалось, что жизнь только начинается и теперь всё обязательно будет хорошо. Мы танцевали, пока окончательно не выбились из сил. В какой-то момент потеряли равновесие и вместе рухнули на старый матрас, лежавший прямо на полу. Зойка громко рассмеялась. Ну вот, дотанцевались! Я тоже засмеялся, но сил уже не было. Голова тяжело опустилась на подушку, веки слипались. Музыка продолжала играть где-то на заднем плане. Постепенно звуки стали отдалёнными, словно доносились из соседней квартиры. Последнее, что я помню, Зойка что-то говорила, а потом укрыла нас старым одеялом. Так и закончился мой необычный вечер. Мы уснули прямо на матрасе, среди беспорядка её комнаты, пустых бутылок и запаха вина. Я ещё не знал, что это знакомство не ограничится одной летней ночью. И что у Зойки в моей жизни появится своя, довольно странная роль. Но тогда мне было всего восемнадцать, и завтрашний день казался таким же далёким, как и вся моя будущая жизнь. Я проснулся от сильной головной боли. Казалось, кто-то всю ночь бил меня молотком по вискам. Во рту пересохло, язык прилипал к нёбу, а во всём теле чувствовалась неприятная тяжесть. Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь. Несколько секунд смотрел на потолок, пытаясь сообразить, что произошло. Потом повернул голову и увидел рядом Зойку. Она спала, отвернувшись к стене, а на полу возле матраса валялись пустые бутылки. Воспоминания начали возвращаться обрывками. Вино. Танцы. Смех. Её кухня. Тысяча рублей, которую я отдал ей. Мужчина, которого она выставила за дверь. Я медленно сел и схватился за голову. Господи, ну и натворил же я дел... Голова закружилась ещё сильнее. Я оглядел комнату и почувствовал неприятное беспокойство. Вчера всё казалось забавным, даже приключением. А теперь, при дневном свете, квартира выглядела особенно убого. На столе стояли грязные стаканы, остатки еды, пустые бутылки. В углу валялась какая-то одежда. Мне стало стыдно. Я вспомнил маму. Она ведь ждала меня дома. Наверное, думала, что я после работы поужинаю и лягу спать. А я вместо этого пропил заработанные деньги у соседки, с которой едва был знаком. Тысяча рублей! Я даже не успел осознать, как легко расстался с ними. Михалыч дал мне эти деньги за работу, а я отдал их Зойке, даже не спросив зачем. «Вот тебе и самостоятельная жизнь, Дима», с горечью подумал я. Но больше всего меня мучила мысль о маме. Она старалась собрать мне деньги на дорогу, переживала, как я буду жить вдали от дома, а я уже в первые дни начал вести себя так, словно мне всё дозволено. Я осторожно поднялся и пошёл в ванную. Посмотрел в зеркало. Лицо было помятым, глаза красными, волосы торчали в разные стороны. Я выглядел ужасно. Открыл кран и долго пил холодную воду прямо из-под него. Потом умылся, несколько раз облил лицо и постоял, опираясь руками о раковину. Мне хотелось поскорее уйти. Но вместе с этим я боялся разбудить Зойку и услышать очередные шутки или вопросы. Я не знал, как теперь вести себя с ней. Вчера она казалась мне весёлой и привлекательной, а сегодня я испытывал неловкость и даже некоторое отвращение к самому себе. Я вернулся в комнату и начал искать свою одежду. Зойка пошевелилась, открыла глаза и посмотрела на меня. Ты куда собрался? Домой. Мне надо. Чего так рано? Полежи ещё. Нет, Зой. Мама ждёт. Она приподнялась на локте, посмотрела на меня и усмехнулась. Ой, маменькин сынок! Ну иди, иди. Только не забывай меня. Ее грудь выкатилась из под одеяла. А ее кокетливый взгляд подстегнул меня и я набросился на нее. И она снова благоухала розами и казалась мне самой прекрасной женщиной на свете. Она шлепнула меня по ягодице и прошептала Ты что как петух сбежавший с птицефабрики. Давай нежнее и не торопись я же девушка, а не блят какая то. Я немного отрезвел и стал выполнять ее указания. И скоро добился от нее сладких стонов после чего и сам освободился. Она гладила меня по спине своими нежными ручками и шептала. Хороший из тебя мужик получиться Димон. Только помни кто был твоим учителем . А то через год нос задерешь и здороваться не будешь. Сходив в ванну и привел себя в порядок натянул рубашку и застегнул пуговицы. В карманах нашёл мелочь, но денег больше не было. И тут меня снова накрыла тревога. Что я скажу маме? Где был всю ночь? Почему не пришёл домой? И самое главное что теперь подумают соседи, если узнают, что я провёл ночь у Зойки? Я открыл дверь и вышел на лестничную площадку. В подъезде было тихо. Только где-то наверху хлопнула дверь. Я спустился во двор, стараясь не смотреть по сторонам. Утро было солнечным, обычным летним утром. Во дворе играли дети, возле подъезда разговаривали две женщины. Мир жил своей привычной жизнью, словно ничего особенного не произошло. А мне казалось, что все смотрят на меня и знают, где я провёл ночь. Я шёл домой и думал о том, как быстро можно испортить собственное впечатление о себе. Ещё вчера я считал себя взрослым, самостоятельным мужчиной, а сегодня чувствовал себя провинившимся мальчишкой. И всё же где-то глубоко внутри оставалось странное удовлетворение от того, что произошло. Мне было стыдно, я сожалел о потраченных деньгах, но одновременно понимал, что получил новый жизненный опыт. Так противоречиво устроена молодость: человек может одновременно стыдиться своего поступка и гордиться им. Когда я подошёл к дому, сердце забилось сильнее. Мама уже могла проснуться. И мне предстояло придумать, что ей сказать. Мама уже ждала меня дома. Я понял это ещё до того, как переступил порог. Она сидела на кухне, за столом, и даже не повернула головы, когда я вошёл. Перед ней стояла чашка с остывшим чаем. По её лицу я сразу понял: что-то случилось. Ну и где ты шлялся? спросила она тихо. Я поставил мешок с картошкой у стены и попытался сделать вид, будто ничего особенного не произошло. Да так, задержался немного. Задержался? Она медленно повернулась ко мне. Ты хоть понимаешь, который час? Мам, ну чего ты начинаешь? Я уже дома. Не начинаю я, Дима! Я тебя с самого утра жду, а ты заявляешься неизвестно откуда, да ещё в таком виде! Я провёл ладонью по лицу. Голова всё ещё болела после вчерашнего вина, во рту пересохло, а теперь ещё и этот разговор. Я устал, мам. Давай потом. Нет, сейчас поговорим. Мне уже рассказали, где ты был и с кем. У меня внутри всё похолодело. Кто рассказал? А это уже неважно! Весь двор, наверное, знает! Тебя видели с Зойкой. Ты хоть понимаешь, что это за женщина? Я опустил глаза и стал расстёгивать куртку, лишь бы не смотреть на мать. Она нормальная, мам. Просто не везучая. Везучая ?! Мама вскочила со стула. Ты мне ещё сказки расскажи! Ты у неё всю ночь провёл, а я тут сижу и места себе не нахожу! Ну и что такого? Я уже взрослый! Взрослый? Она горько усмехнулась. Взрослый человек сначала думает головой, а потом делает глупости. Ты ведь собираешься уезжать в Казахстан, учиться, новую жизнь начинать. А сам уже влип в какие-то дворовые истории! Да ничего я не натворил! Ничего? А деньги? Ты куда тысячу рублей дел? Я замолчал. Вот этого вопроса я не ожидал. Откуда ты знаешь? Неважно, откуда! резко ответила она. Ты должен был эти деньги на дорогу отложить, а не неизвестно кому раздавать! Мне стало ещё стыднее. Я вспомнил пустые бутылки, Зойку, её смех и то, как легко отдал ей деньги. Тогда мне казалось, что это пустяк. Теперь тысяча рублей вдруг стала для меня большой суммой. Мам, я сам разберусь. Сам разберёшься? Она подошла ко мне ближе. Ты ещё жизни не видел, Дима! Тебя обмануть раз плюнуть. Сегодня тебе улыбаются, завтра даже не вспомнят, как тебя зовут. А отвечать за свои поступки кому? Мне! Не надо мной командовать! Я не маленький! Эти слова вырвались сами собой. Я тут же пожалел о них, но было поздно. Мама замерла. В её глазах появилась обида, и на мгновение мне показалось, что она сейчас заплачет. Но она только отвернулась к окну. Конечно, не маленький… Когда деньги нужны мама помоги. Когда уехать надо мама пойми. А как дело касается твоей жизни, так ты уже взрослый и сам всё знаешь. Я стоял посреди кухни и не находил, что ответить. Я ведь не для себя стараюсь, продолжила она уже тише. Я хочу, чтобы ты уехал, выучился, человеком стал. Чтобы не пришлось тебе всю жизнь на такой базе горбатиться, как мне. Я думала, ты это понимаешь. Понимаю, мам… Нет, Дима. Пока не понимаешь. Она села обратно на стул и закрыла лицо ладонями. Я впервые за всё утро почувствовал не раздражение, а настоящий стыд. Мне хотелось подойти, обнять её, сказать, что больше такого не будет. Но я почему-то продолжал стоять на месте. В кухне повисла тишина. Только настенные часы громко отсчитывали секунды. Я посмотрел на мешок с картошкой у стены. Ещё вчера он казался мне добычей, знаком того, что я уже сам могу заработать и помочь дому. А теперь я вдруг увидел в нём совсем другое напоминание о том, как легко я запутался в чужих делах, чужих деньгах и собственных глупостях. Мам, прости наконец произнёс я. Она не ответила сразу. Иди умойся, поешь и ложись спать, сказала она усталым голосом. Завтра поговорим. Только, пожалуйста, Дима… не заставляй меня за тебя бояться. Я молча кивнул и вышел из кухни. Но слова матери ещё долго звучали у меня в голове. Впервые за последние дни я понял, что деньги, которые я так хотел заработать перед отъездом, могут обойтись мне гораздо дороже, чем я думал.

Глава 9

До сна оставалось всего полтора часа. Ложиться уже не имело смысла. Да и спать совершенно не хотелось. В голове всё ещё шумело после вчерашнего вечера, а внутри было какое-то неприятное, тревожное чувство. Я решил сходить на реку, пока там никого нет. В это раннее утро город ещё спал. Над водой стелился густой туман, медленно плывя вдоль берега и скрывая противоположную сторону. Было тихо, только изредка слышался плеск воды. Я огляделся по сторонам. Бандитов поблизости не было, и я почему-то был совершенно уверен, что их здесь не окажется. Все они в это время ещё спят, отсыпаясь после ночных гулянок. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Я разделся и осторожно вошёл в холодную воду. От первого прикосновения перехватило дыхание, но потом тело привыкло. Я поплыл, стараясь смыть с себя не только ночную усталость, но и всё то, что накопилось внутри. Холодная вода немного прояснила голову. Казалось, вместе с ней уходили тревога, стыд и вчерашние воспоминания. Когда я вернулся домой, мама уже собиралась на работу. Мы почти не разговаривали. Она посмотрела на меня, и я сразу понял: обида никуда не делась. В её глазах читались разочарование и усталость. Мы вышли вместе и пошли на работу. Мама молчала. Не ругалась, не задавала вопросов, даже не упрекала меня. И это молчание было тяжелее любого скандала. Я несколько раз пытался заговорить, но слова застревали в горле. Мне хотелось попросить прощения, сказать, что больше такого не повторится, но я понимал, что одних обещаний ей уже недостаточно. Я шёл рядом и чувствовал себя виноватым. Иногда мама бросала на меня короткий взгляд, а потом снова отворачивалась. Так мы и добирались до работы рядом, но каждый словно сам по себе. Едва переступив порог подвала, я почувствовал тяжёлый запах гнилой картошки. Вонь была такой густой и отвратительной, что меня мгновенно затошнило. Я попытался сдержаться, но не смог. Меня согнуло пополам, и я выбежал наружу, где меня вырвало. Айгуль тут же подбежала ко мне, взяла под руку и помогла отойти подальше от входа. Димка, ты чего? Совсем плохо? Я только махнул рукой. Голова кружилась, во рту стоял неприятный привкус, а желудок сводило спазмами. К нам подошёл Михалыч. Он посмотрел на меня, потом на Айгуль, но утешать или расспрашивать не стал. Молча достал стакан, налил вина и протянул мне. На, выпей. Полегче будет. Я не стал спорить. Залпом опрокинул стакан, вытер губы рукавом и, не говоря ни слова, вернулся в подвал. Работа началась. Постепенно весь мир сузился до двух холодных металлических ручек тележки и тяжёлых мешков с картошкой. Я брал мешок, поднимал, укладывал на тележку, толкал её к месту разгрузки, возвращался обратно. Снова и снова. Спина ныла, руки немели, рубашка прилипала к телу от пота. Но я продолжал работать. Мне даже нравилось, что некогда было думать. Ни о вчерашнем вечере, ни о маминой обиде, ни о Зое. Только мешки, тележка и очередной рейс. Работа выматывала тело, зато на какое-то время освобождала голову. К вечеру я вышел из подвала и опустился на лавочку. Ноги гудели, плечи болели, но я уже не чувствовал той слабости, которая мучила меня утром. Организм постепенно привыкал к физической нагрузке. Я сидел, смотрел перед собой и наслаждался прохладным вечерним воздухом. После работы, мы с Михалычем перенесли мешки в его машину. Когда закончили, он расплатился со мной. Я получил свою тысячу тенге и мешок картошки. Попрощавшись, я отправился домой. Но почему-то ноги сами понесли меня совсем в другую сторону. Я шёл, не особенно задумываясь о том, куда направляюсь. И только когда остановился перед знакомой дверью, понял, где нахожусь. Это была дверь Зои. Я долго стоял перед ней, держа в руке мешок с картошкой. В голове крутились разные мысли. Вспоминался вчерашний вечер, наши танцы, выпивка, матрас на полу и то, как мы уснули рядом. Я понимал, что дома меня ждёт мама. Понимал, что она, наверное, всё ещё сердится. Но вместо того чтобы идти домой и смотреть ей в глаза, я снова оказался здесь. Я поднял руку и постучал. За дверью послышались шаги. Я поправил мешок на плече и вдруг почувствовал неловкость. Не знал, что сказать Зое, зачем пришёл и как она меня встретит. Дверь открылась. На пороге стояла Зоя. Она была в домашнем халате, волосы собраны кое-как, а на лице появилась удивлённая улыбка. Димка? Ты что, опять ко мне? Да вот… картошки принёс, сказал я и сам удивился тому, насколько глупо это прозвучало. Зоя посмотрела на мешок, потом на меня и рассмеялась. Ну ты даёшь! Вчера пришёл без приглашения, сегодня уже с продуктами. Проходи, картофельный король. Она отступила в сторону, пропуская меня. В квартире пахло крепким чаем и чем-то жареным. На столе стояла недопитая чашка, на диване лежала раскрытая книга. Всё выглядело так спокойно и уютно, что мне вдруг захотелось остаться здесь подольше. Ну рассказывай, герой труда. Где пропадал? На работе был. В подвале картошку разгружали. А вид у тебя такой, будто вагоны разгружал. Почти так и было. Она подошла ближе и внимательно посмотрела на моё лицо. Ты вообще спал сегодня? Я покачал головой. Немного не получилось. А вчерашнее приключение помнишь? Я опустил глаза. Помню. Зоя некоторое время молчала, а потом мягко сказала: Слушай, Димка, ты ещё совсем молодой. Не надо так себя запускать. Мать, наверное, с ума сходит. При этих словах мне стало неприятно. Я вспомнил утреннее молчание мамы, её усталое лицо и то, как мы шли рядом, словно чужие люди. Она со мной не разговаривает, тихо произнёс я. Зоя вздохнула. Ну а чего ты хотел? Матери ведь тоже больно, когда сын не слушается. Она поставила чайник и достала из шкафчика две чашки. Садись. Сейчас чай попьём. А картошку оставь здесь, я потом разберусь. Я сел за стол. Впервые за весь день мне стало по-настоящему спокойно. Зоя возилась на кухне, что-то напевала себе под нос, а я смотрел на неё и думал, как странно устроена жизнь. Ещё вчера она была для меня просто женщиной, с которой я случайно познакомился, а сегодня я уже искал повод оказаться возле её двери. Димка, позвала она, ставя передо мной чашку. Ты ведь домой сегодня собираешься? Я поднял на неё глаза. Не знаю. А ты меня выгоняешь? Она улыбнулась, но в её улыбке была какая-то задумчивость. Нет, не выгоняю. Просто не хочу, чтобы ты из-за меня с матерью окончательно поссорился. Я ничего не ответил. Мне вдруг стало ясно, что домой идти совсем не хочется. Но ещё больше я боялся, что Зоя сейчас скажет мне что-нибудь такое, после чего придётся уйти. И тогда она неожиданно спросила: А завтра на работу пойдёшь?

Глава 10

Конечно, пойду, ответил я. Теперь у меня работа есть. Михалыч обещал, что если буду приходить, без заработка не оставит. Зоя посмотрела на меня, ничего не сказала, а потом достала из шкафа бутылку вина и два стакана. Ну, тогда за трудящегося человека! улыбнулась она. Мы выпили. Вино приятно согрело изнутри. После тяжёлого дня я постепенно расслаблялся. Зоя рассказывала какие-то истории, шутила, смеялась, а я слушал её и чувствовал, как отступает дневная усталость. Мы налили ещё. Разговор становился всё более откровенным. Я уже не стеснялся задавать вопросы, а Зоя, казалось, получала удовольствие от того, что могла рассказывать мне о жизни. Она была старше, увереннее и совершенно не походила на девчонок, с которыми я раньше общался. Постепенно мы перебрались на матрас, лежавший на полу. Зоя устроилась рядом, оперлась на локоть и посмотрела на меня. Димка, ты ведь совсем неопытный в отношениях? Я смутился и отвёл глаза. Ну… наверное. Не надо стесняться. Все когда-то с чего-то начинали. Она говорила спокойно, без насмешки. Объясняла мне, что отношения между мужчиной и женщиной это не только физическая близость, но и доверие, внимание, умение слышать друг друга. Что нельзя торопить события и думать только о собственном удовольствии. Я слушал её, иногда задавал вопросы. Мне казалось удивительным, что можно вот так просто разговаривать о вещах, о которых раньше я даже боялся заговорить. Зоя улыбнулась и погладила меня по волосам. Главное, Димка, никогда не притворяйся тем, кем не являешься. И не думай, что мужчина должен всё знать и всё уметь с самого начала. В тот вечер я многое узнал о близости и отношениях. Но, пожалуй, ещё больше меня поразило другое: рядом с Зоей я впервые за долгое время не чувствовал себя глупым мальчишкой, которого все вокруг поучают и ругают. Я чувствовал, что меня принимают таким, какой я есть. А за окном постепенно темнело. И где-то далеко, в другом конце города, меня ждала мама, которая, наверное, уже начинала беспокоиться. Домой я вернулся далеко за полночь. Старался не шуметь, тихонько открыл дверь и прошёл в комнату. Мама, видимо, уже спала. Я разделся, упал на кровать и почти сразу провалился в глубокий сон. День выдался тяжёлым, и сил даже на размышления не осталось. Утром меня разбудил мамин голос: Димка, вставай! На работу проспишь! Я с трудом открыл глаза. За окном уже светало. Всё тело ныло после вчерашней работы, но теперь это была приятная усталость человека, который действительно потрудился. Из кухни доносился знакомый запах жареной картошки. Давай умывайся, завтракать будешь, сказала мама. Я вышел на кухню. На столе стояла большая сковородка с румяной картошкой, рядом лежал нарезанный хлеб и стоял чайник. Мама уже собиралась на работу. Она выглядела спокойной. В её голосе больше не было вчерашней обиды, и это сразу бросилось мне в глаза. Садись, пока горячая, сказала она. Я сел и принялся за еду. Ну как вчера поработал? спросила мама. Нормально. Тяжело, конечно, но привыкну. Михалыч тысячу дал и ещё мешок картошки. Это хорошо, сынок. Главное, чтобы работа была постоянная и чтобы ты сам понимал, чего хочешь от жизни. Она говорила со мной совсем иначе. Не как с маленьким мальчиком, которого нужно ругать и воспитывать, а как со взрослым человеком, способным принимать решения и отвечать за свои поступки. Я ведь не против, чтобы ты гулял, Димка, продолжила она. Молодой ещё, жизнь только начинается. Но ты должен понимать, что свобода это не только делать что хочется. Это ещё и ответственность за себя. Я отложил вилку и посмотрел на неё. Я понял, мама. Она слегка улыбнулась. Вот и хорошо. Ешь давай, а то остынет. Мне было приятно слышать эти слова. Казалось, между нами наконец-то исчезла та невидимая стена, которая появилась после моего вчерашнего поступка. Позавтракав, я собрался на работу. Мама пожелала мне хорошего дня, а я впервые за несколько дней уходил из дома без чувства, что за спиной осталась обиженная и расстроенная женщина. Я ещё не знал, что впереди меня ждут новые знакомства, новые приключения и решения, которые не раз заставят меня вспомнить эти простые мамины слова. Мы шли вместе на работу и разговаривали о жизни. Так пролетело три дня. Работа постепенно входила в привычку. Я уже знал, как обращаться с тележкой, где лежат мешки, кому и что нужно отнести. Вечером приходил домой уставший, но довольный, а утром снова отправлялся к Михалычу. И вот наступила суббота. Утром я проснулся с испугом. За окном уже было светло, и первая мысль была: проспал! Я вскочил с кровати, начал искать одежду, но из кухни донёсся мамин голос: Димка, ты куда собрался? На работу! Я что, проспал? Мама рассмеялась: Спи, спи. Сегодня выходной. Какой выходной? Суббота сегодня. Разве ты не знаешь? По субботам не работаете. Я остановился посреди комнаты и только тогда осознал, что мне никуда не нужно идти. Можно не вставать по будильнику, не таскать мешки, не чувствовать боль в спине и руках. Выходной! Мой первый настоящий выходной после рабочей недели. Я вернулся в постель, но спать уже расхотелось. Лежал и думал, чем вообще занимаются люди в такие дни. Раньше свободное время у меня проходило само собой, а теперь, когда оно неожиданно появилось, я даже не знал, куда себя деть. Зато Зоя прекрасно знала, как распорядиться моим выходным. Я вышел во двор подышать свежим воздухом и почти сразу встретил её. Она стояла возле подъезда, оживлённая, нарядная, с небольшой сумкой в руке. О, явился! весело сказала она. Димка, собирайся, мы на дачу едем! На какую дачу? На нашу. Будем отдыхать, шашлыки жарить. Или ты собираешься весь выходной дома просидеть? Я даже не стал раздумывать. Сейчас соберусь! Быстро поднялся домой, переоделся, умылся и предупредил маму, что уезжаю за город. Смотри там, не балуйся, сказала она, улыбнувшись. И вечером позвони. Через несколько минут мы уже прыгнули в соседскую «Калину». За рулём сидел наш сосед, а Зоя устроилась рядом с ним. Я сел на заднее сиденье. Машина тронулась, и Москва постепенно осталась позади. Городские дома сменились широкими дорогами, заправками, придорожными деревьями и дачными посёлками. Зоя была в прекрасном настроении. Она шутила с водителем, рассказывала о предстоящем отдыхе и время от времени оборачивалась ко мне: Димка, сегодня никаких мешков с картошкой! Сегодня ты отдыхаешь! Я улыбался. Мне нравилось всё происходящее. Впервые за последнее время я чувствовал себя свободным человеком, у которого впереди целый день без забот. По дороге мы заехали на рынок. Там купили свежую свинину для шашлыка, лук, овощи, хлеб и несколько бутылок спиртного. Пока Зоя выбирала мясо, я стоял рядом и наблюдал за оживлённой рыночной толчеёй. Продавцы громко зазывали покупателей, пахло свежей зеленью, специями и жареным мясом. Наконец всё было куплено и уложено в багажник. Ну что, молодёжь, поехали? спросил водитель. Поехали! весело ответила Зоя. «Калина» снова выехала на трассу. А я смотрел в окно и думал, что этот выходной обещает быть совсем не похожим на предыдущие дни. Я ещё не знал, сколько воспоминаний оставит мне эта поездка. Но чувствовал: приключение только начинается.

Глава 11

Дача досталась Зое от родителей. Небольшой деревянный домик, немного покосившийся от времени, и участок в шесть соток. Вокруг дома росли яблони, ягодные кусты, а вдоль забора тянулись заросли малины и смородины. Всё было простенько, по-деревенски, но очень уютно. Под большой ёлкой стоял сколоченный из грубых досок стол. Рядом находился старый мангал, который, судя по всему, повидал немало шашлычных сезонов. Нас привез сосед . Это был Егор здоровенный парень, недавно вернувшийся из армии, и его подруга Марина, одноклассница Зои. Егор сразу взял инициативу в свои руки. Он был из тех людей, которые не любят долго рассуждать, а предпочитают сразу браться за дело. Ну что, мужики, сейчас организуем настоящий шашлык! объявил он, выгружая мясо из пакетов. Мне он поручил рубить дрова, а сам занялся маринадом и мангалом. Держи топор, Димон. Вон там сухие ветки. Наруби нам дровишек, а то шашлык сам себя не пожарит! Я взял топор и принялся за работу. Егор тем временем ловко разделывал мясо, нарезал лук, добавлял специи и что-то рассказывал о своей армейской жизни. Он говорил громко, размахивал руками, изображал командиров и солдат, вспоминал наряды, учения и разные армейские происшествия. Девчонки заливались смехом. Зоя то и дело перебивала его вопросами, Марина хохотала так, что иногда даже вытирала выступившие слёзы. Я слушал Егора и невольно ему завидовал. Он казался мне настоящим взрослым мужчиной. Отслужил армию, уверенно держался, умел разговаривать с женщинами, не стеснялся шутить и вообще выглядел человеком, который прекрасно знает, чего хочет от жизни. Мне хотелось быть таким же уверенным. Марина тоже оказалась девушкой бойкой, с характером. Она много шутила, не стеснялась крепких словечек и постоянно подкалывала Егора. Правда, за её весёлостью скрывалась своя история. Она была матерью-одиночкой, воспитывала маленького сына и, похоже, давно привыкла справляться со всеми трудностями самостоятельно. При этом Марина даже немного гордилась своим положением. А я, между прочим, от государства неплохо получаю! рассказывала она, загибая пальцы. Тут пособие, там льготы, ещё кое-что положено. Так что не пропаду! Марин, тебе бы ещё мужа найти, поддразнила её Зоя. Зачем? рассмеялась Марина. Чтобы ещё одного ребёнка воспитывать? Нет уж, спасибо! Мне и одного хватает! Все снова засмеялись. Я продолжал рубить дрова, но всё чаще поглядывал в сторону компании. Мне нравилась эта атмосфера. Здесь никто не ругал меня, не поучал и не напоминал о моих ошибках. Все были заняты своими делами, шутили, смеялись и просто радовались выходному. Мы пили вино и веселились. Когда я закончил с дровами, Егор уже разжигал мангал. Ну что, Димон, иди сюда! Будешь учиться настоящему шашлычному делу. Он протянул мне шампур и показал, как правильно нанизывать мясо, чередуя его с луком. Запомни, брат, шашлык любит терпение. И хорошую компанию! Я посмотрел на Зою. Она сидела за столом, смеялась над очередной историей Егора и время от времени поглядывала в мою сторону. Мне казалось, что именно так и должна выглядеть взрослая жизнь: работаешь, зарабатываешь деньги, ездишь за город, встречаешься с друзьями, жаришь шашлыки и чувствуешь себя частью какой-то большой компании. И мне очень хотелось, чтобы этот день никогда не заканчивался. Когда над мангалом потянулся густой дымок, а воздух наполнился запахом жареного мяса, Егор довольно потёр руки и достал из сумки бутылку водки. Ну что, народ, шашлык готов! Пора переходить к серьёзным делам! Девчонки тут же радостно запищали. Ой, Егор, опять ты со своей водкой! засмеялась Зоя. Девчонки, вам вино, а это напиток для настоящих мужчин! заявил он, разводя руками. Вот хвастун! бросила Марина. Егор только рассмеялся, налил нам с ним по стопке, и мы перешли на водку. Шашлык получился великолепный. Мясо было мягким, сочным, с румяной корочкой и ароматом дыма. Оно буквально таяло во рту. Мы ели, запивали водкой, закусывали свежими овощами и произносили бесконечные тосты. Егор вспоминал армию, Марина рассказывала смешные истории из школьной жизни, а Зоя то и дело поднимала стакан за нашу компанию. Ну, Димка, за то, чтобы ты человеком стал! провозгласил Егор, хлопнув меня по плечу. За новую жизнь! добавила Зоя. Я выпил и почувствовал себя частью этой компании. Мне нравилось, что меня здесь принимали за своего. Никто не смотрел на меня как на неопытного мальчишку. Постепенно вечер перешёл в ночь. Над участком поднялась луна, яблони отбрасывали длинные тени, а из старого магнитофона зазвучала музыка. А теперь танцы! объявила Марина. Зоя схватила меня за руку и потянула на свободное место возле дома. Мы танцевали, смеялись, кружились под музыку. Потом к нам присоединились Егор и Марина. Никто уже не обращал внимания на время. В какой-то момент кто-то предложил сходить к реке. И вот мы уже шли по тёмной дорожке, освещённой луной. Вода блестела между деревьями. Егор первым разделся и с громким криком бросился в реку. Марина последовала за ним, потом Зоя. Купались мы голышом, совершенно позабыв о приличиях и времени. Вода была прохладной, но после жаркого вечера казалась особенно приятной. Мы плескались, кричали, смеялись и дурачились, словно снова вернулись в детство. А дальше воспоминания начали путаться. Помню, как возвращались к дому. Помню чей-то смех, обрывки разговоров и то, как Зоя держала меня под руку. Помню, что кто-то ещё предлагал выпить, но сколько мы выпили и как закончился вечер, уже не мог восстановить. Как оказался в постели, я совершенно не помнил. Утром я открыл глаза и сразу пожалел об этом. Голова раскалывалась. Во рту пересохло так, будто я всю ночь жевал песок. Каждый звук отдавался в висках, а солнечный свет, пробивавшийся сквозь щели занавесок, казался невыносимо ярким. Я попытался повернуться на другой бок, но тут же застонал. Господи, где же я вчера столько выпил? пробормотал я. Рядом кто-то тихо засмеялся. Это была Зоя. Доброе утро, герой! Ну что, понравилась тебе настоящая взрослая жизнь? Я посмотрел на неё и попытался улыбнуться, но даже улыбаться было больно. Зоя, воды дай… Умираю. Она протянула мне стакан. Вот тебе и первый выходной. Егор, между прочим, уже встал и хозяйством занимается. А ты лежишь, как побитый. Я выпил воду и снова закрыл глаза. В голове постепенно всплывали вчерашние картины, но многое так и оставалось загадкой. И почему-то больше всего меня беспокоило не похмелье, а то, что я совершенно не помнил, чем закончилась эта ночь. Но спокойно полежать мне не удалось. Проснулся Егор. Он выглядел так, будто вчерашнее застолье его совершенно не коснулось. Весёлый, бодрый, с довольной улыбкой, он подошёл к моей кровати и протянул стакан. Ну что, Димон, поднимайся! Похмелье лечится проверенным армейским способом! В стакане плескалась водка. Я посмотрел на него с ужасом. Егор, ты что, издеваешься? У меня голова сейчас лопнет! Вот именно! Выпей, и всё пройдёт. Или ты вчера был мужчиной, а сегодня решил сдаться? Мне совершенно не хотелось пить, но признаться в этом перед Егором я почему-то стеснялся. Не хотелось выглядеть слабаком. Я взял стакан и выпил. Егор довольно хлопнул меня по плечу. Вот теперь наш человек! Через некоторое время я действительно почувствовал себя веселее, хотя понимал, что это всего лишь временное облегчение. Вчерашнее веселье словно получило продолжение. Зоя приготовила завтрак, Марина шутила, Егор снова рассказывал армейские истории. К обеду на дачу приехала ещё одна машина. Из неё вышла шумная компания молодых людей. Начались новые знакомства, рукопожатия, представления. Но к тому времени я уже плохо запоминал имена. Мне представлялись, я кивал, улыбался, через пять минут забывал, как кого зовут, а потом знакомился с тем же человеком заново. Димка, знакомься, это Андрей! Очень приятно! Через полчаса: Слушай, а тебя как зовут? Все смеялись, и я смеялся вместе со всеми. День пролетел незаметно. Снова был шашлык, разговоры, музыка и бесконечные тосты. Я уже совершенно потерял счёт времени и выпитому. Только к вечеру начали собираться домой. Мы расселись по машинам, попрощались с оставшимися и отправились обратно в Москву. Дорога казалась бесконечной. Я сидел на заднем сиденье, прислонившись головой к стеклу, и боролся со сном. Зоя время от времени оборачивалась ко мне и спрашивала, как я себя чувствую. Когда машина остановилась возле нашего дома, я с трудом выбрался наружу. Зоя достала из багажника пакет и протянула мне. Держи. Это маме. Угостишь её шашлыком, тихо прошептала она. Спасибо, Зоя. Я взял пакет и направился домой. Открыв дверь квартиры, я сразу увидел маму на кухне. Она сидела за столом и выглядела взволнованной. Увидев меня, быстро поднялась. Господи, Димка! Ну где ты пропадал? Я уже не знала, что и думать! Я ничего толком не ответил, только протянул ей пакет. Это тебе. Зоя передала. Шашлык. Мама заглянула внутрь. Из пакета потянуло ароматом жареного мяса, дымком и специями. Её лицо сразу изменилось. Она улыбнулась, достала один кусочек и посмотрела на меня с такой теплотой, что мне стало приятно. Кормилец ты мой! произнесла она, поглаживая меня по голове. Я улыбнулся. Мне хотелось рассказать ей о даче, о Егоре, Марине, шашлыках и всей нашей компании, но язык уже плохо слушался. Мам, я спать… Иди, сынок. Только сначала воды попей. А то опять набрался, небось? Я что-то невнятно пробормотал и пошёл в комнату. Упав на кровать, я даже не стал раздеваться. В голове ещё звучали голоса, смех, музыка и тосты. Перед глазами мелькнуло улыбающееся лицо Зои. А потом всё исчезло. Я заснул, даже не подозревая, что мама ещё долго будет сидеть на кухне, перебирая в памяти последние дни и пытаясь понять, куда так быстро исчез её прежний тихий мальчик.