Израиль

Глава 9

Мы свернули с дороги в лес и нашли подходящее место для временного лагеря. Небольшая поляна была окружена густыми деревьями, рядом протекал ручей. От дороги нас отделяла полоса кустарника, поэтому заметить стоянку случайному прохожему было непросто. Здесь остановимся, распорядился я. Машину загнать под деревья, сверху прикрыть ветками. Костров не разводить. Двое наблюдают за дорогой, остальные отдыхают по очереди. Пока бойцы обустраивались, я разложил карту на капоте грузовика. Нам предстояло выяснить, где находятся наши части, как далеко продвинулись немцы и есть ли возможность связаться с советским командованием. Но была одна проблема. Грузовик машина хорошая, спору нет, но для разведки совершенно неудобная. На просёлочной дороге его слышно издалека, а в лесу он вообще превращается в неповоротливую баржу. Нам нужен был мотоцикл, желательно с коляской. На нём можно было быстро добраться до ближайших деревень, проверить дороги и вернуться, не привлекая лишнего внимания. Петька! позвал я. Здесь, товарищ майор! Что скажешь, если мы обзаведёмся немецким мотоциклом? Скажу, что дело хорошее. Только где его взять? Для начала посмотрим, кто по этой дороге ездит. Я подозвал сержанта НКВД, которого переодел в офицера вермахта. Ты говоришь, по немецкий ? Так точно. Выезжаете на дорогу и задираете капот. Возьмёшь с собой двух наших кто знает немецкий . Значит, будем ждать. Мы устроили наблюдение. Время тянулось медленно. Солнце поднималось всё выше, лес наполнялся запахом нагретой хвои. Где-то далеко слышались артиллерийские разрывы. Около полудня наблюдатель подал условный сигнал. Товарищ майор, мотоцикл! Я осторожно выглянул из-за кустов. По дороге действительно приближался немецкий мотоцикл с коляской. На нём сидели двое солдат. Один управлял, второй держал на коленях планшет и время от времени поглядывал на обочины. Петька, документы приготовь, тихо сказал я. Посмотрим, куда они направляются. Мотоцикл проехал мимо нашего укрытия. И остановился у нашего грузовика. Не будем торопиться, сказал я. Нам нужен не просто мотоцикл. Нам нужно, чтобы его отсутствие не вызвало немедленную тревогу. А если они будут стрелять? спросил Петька. Тогда будем решать по обстоятельствам. Мы продолжили наблюдение. Через некоторое время по дороге показался ещё один мотоциклист. На этот раз он ехал один. За плечами у него висела сумка, а на руле болталась карта в чехле. Он остановился возле нашего грузовика и немецкого мотоцикла у обочины, слез с мотоцикла и стал осматривать колесо. Я переглянулся с Петькой. Кажется, судьба сама решила нам помочь, прошептал он. Не торопись радоваться. Сначала выясним, кто он такой. Мотоциклист возился с машиной, явно недовольный поломкой. Через минуту он достал из сумки инструмент и принялся за работу. К нему подошли другие мотоциклисты. Я посмотрел на своих людей. Никто не стреляет и не шумит. Нам нужен мотоцикл целым. И человек, если получится, тоже. Петька кивнул. Я ещё раз взглянул на дорогу. Немцы шутили и переговаривались . Наши тоже не отставали. В голове уже складывался план. Главное не устроить перестрелку на дороге и не привлечь к нашей стоянке лишнего внимания. Ну что, Петька, тихо произнёс я. Похоже, пора пополнить наш автопарк. Только постарайся, чтобы мотоцикл достался нам без дырок в баке. Мы вышли с ним из укрытия и направились к ним. Увидев нас они с далека начали приветствовать и радоваться встрече. Немцы вели победоносную войну, не встречая сопротивление. И когда мы начали пожимать руки . То тут же захватили их и быстро погрузив их в мотоциклы увезли в лес. Два мотоцикла BMW и четверо немецких пленных неплохая добыча. Особенно если учесть, что всё это мы получили практически без потерь. Но возвращаться на базу я не спешил. Нам ещё кое-чего не хватало. Миномёты. Без них наш отряд оставался обычной группой вооружённых людей, способной вести разведку и устраивать небольшие засады. А вот с миномётами мы могли бы получить совершенно другие возможности. Конечно, рассчитывать на большие запасы не приходилось, но хотя бы несколько исправных миномётов с боеприпасами нам бы очень пригодились. Я подозвал сержанта Бондарчука. Сержант, слушайте внимательно. Грузовик оставляем возле дороги. Вы с двумя бойцами будете наблюдать за движением транспорта. Понял, товарищ майор. Если появится немецкий грузовик, останавливайте его. Представляйтесь представителями тыловой службы. Спрашивайте бензонасос, маршрут и груз. Особое внимание горючему, боеприпасам и вооружению. Если обнаружите миномёты, сразу подайте нам условный сигнал. А если немцы начнут задавать вопросы? Не вступайте в спор. Нам не нужны перестрелки на дороге. Главное выяснить, что везут, и сообщить мне. Если ситуация станет опасной, мы вас прикроем. Люди важнее любой техники. Бондарчук кивнул. А что будем делать с мотоциклами? Оставим пока в лагере. Проверим их состояние. Один будет для разведки, второй резервный. Я повернулся к Петьке. Ну что, ординарец, похоже, задержимся здесь. Я уже понял, товарищ майор. Вы пока не соберёте весь немецкий арсенал, домой не поедете. Не весь, Петька. Только то, что нам действительно нужно. Он усмехнулся. Мы устроили временное укрытие в стороне с двух сторон нашего грузовика. Мотоциклы спрятали под деревьями, пленных разместили отдельно под охраной. Немцы были напуганы и старались не разговаривать между собой. Я распорядился дать им воды и еды. Пленных следовало содержать по-человечески, но расслабляться никто не собирался. А чтобы не скучали пусть роют укрытие для грузовиков и землянку. Время шло. По дороге двигались грузовики, мотоциклы, иногда проезжали легковые автомобили с офицерами. Несколько раз мы видели санитарные машины. Немецкая колонна снабжения работала без остановки, словно огромный механизм, который пока никто не мог остановить. К вечеру Бондарчук вернулся с докладом. Товарищ майор, сегодня остановили три машины. Одна с продовольствием, другая с запасными частями, третья с горючим. Миномётов пока не встретили. Хорошо. Что-нибудь интересное узнали? Водители говорят, что впереди большие заторы. Мосты перегружены, некоторые дороги забиты техникой. А ещё один унтер упомянул, что ожидают транспорт с тяжёлым вооружением. Я поднял голову. Каким именно? Точно не знает. Но сказал, что везут имущество для пехотного подразделения. Я задумался. Возможно, именно то, что нам нужно. Бондарчук, продолжайте наблюдение. Только без лишнего усердия. Не надо останавливать каждую машину подряд. Пусть всё выглядит как обычная поломка. Есть! Когда сержант ушёл, я снова разложил карту. Наша задача постепенно менялась. Мы уже не просто искали минометы и пытались понять обстановку. У нас появлялась возможность создать небольшой, хорошо оснащённый отряд, способный действовать самостоятельно. Но я прекрасно понимал: чем больше трофеев мы будем захватывать, тем выше вероятность привлечь внимание немецкого командования. Я посмотрел на Петьку. Знаешь, что самое опасное в нашей затее? Что нас могут поймать? Нет. Что мы начнём считать себя непобедимыми. Петька задумался и кивнул. В этот момент со стороны дороги раздался условленный сигнал. Бондарчук поднял руку, затем дважды махнул белой тряпкой. Я резко поднялся. Петька, за мной. Кажется, приехало то, что мы искали. Мы направились к дороге. У нашего грузовика остановились четыре грузовика с закрытым кузовом. На бортах были нанесены военные обозначения. Я остановился, внимательно разглядывая колонну. Ну что ж, господа, тихо произнёс я. Посмотрим, какой подарок вы нам сегодня привезли.

Глава 10

Бондарчук тем временем развёл костёр и принялся готовить похлёбку. Немецкие водители, привлечённые запахом горячей еды, расселись вокруг костра и спокойно перекусывали. Никто из них даже не подозревал, что происходит вокруг. Когда они увидели нашу группу, Бондарчук, одетый в форму немецкого лейтенанта, приветливо помахал нам рукой. Немцы не проявили никакого беспокойства. Они, видимо, приняли нас за своих. Мы не стали терять времени. Быстро окружили водителей, обезоружили их и взяли под контроль грузовики. Сопротивления никто не оказал. Всё произошло настолько неожиданно, что немцы даже не успели понять, как оказались в плену. Захваченные грузовики мы перегнали на нашу новую базу. Там быстро проверили машины, собрали пленных и подготовили всё к дальнейшему движению. Задерживаться было нельзя. Чем дольше мы оставались на одном месте, тем больше возрастал риск обнаружения. Вскоре поступила команда сниматься. Наша колонна выстроилась на дороге: два мотоцикла и пять грузовиков. Я ещё раз оглядел людей, убедился, что никто не отстал, и приказал начинать движение. Впереди шли мотоциклы, за ними грузовики. Мы покидали временную базу и направлялись к нашей основной базе, увозя с собой хорошую добычу и немецких пленных. Но больше всего меня интересовало, что среди немецких грузов оказались те самые миномёты, которые нам так нужны были для организации диверсий. Мы вернулись в лагерь с хорошей добычей. Когда грузовики въехали на нашу территорию, бойцы сразу окружили машины. Все хотели знать, что нам удалось захватить. Я первым делом направился к кузовам. Откинув брезент, увидел то, ради чего мы и затеяли эту операцию. В грузовиках находились миномёты и ящики с боеприпасами. Вот это удача! не удержался кто-то из бойцов. Я улыбнулся. Теперь у нас было не просто оружие, а возможность серьёзно усилить оборону. Миномёты отдельно, боеприпасы отдельно. Всё переписать и поставить на учёт. Ничего не терять! распорядился я. Лейтенант Соколов вместе с коммунистом Лясым принялись организовывать разгрузку. Борода уже собирал людей, чтобы перенести ящики в укрытие. Немецких пленных отвели под охрану. Их предстояло допросить, выяснить, откуда пришла колонна и куда направлялись остальные машины и пристроить на земляные работы. Я стоял возле захваченных грузовиков и смотрел на наше пополнение. Ещё недавно у нас почти ничего не было, а теперь появились миномёты, боеприпасы, транспорт и мотоциклы. Но радоваться раньше времени не следовало. Немцы могли обнаружить пропажу колонны и начать поиски. Товарищи, обратился я к командирам, сегодня мы хорошо поработали. Но война только начинается. Теперь надо готовиться к тому, что противник придёт за нами. Или мы сами пойдём за ними, добавил я, глядя на командиров. Война не должна заставать нас врасплох. Мы ещё покажем немцам, что такое русский характер. С этого дня в лагере началась настоящая учебная жизнь. В первую очередь я занялся железнодорожниками. Среди них были люди, которые всю жизнь работали на железной дороге, знали каждый болт, каждую шпалу и особенности путевого хозяйства. Теперь им предстояло освоить совсем другую науку военную. Я объяснял им устройство мин, назначение взрывателей и правила безопасности при обращении с ними. Они внимательно слушали, записывали, задавали вопросы. Одновременно начали обучение бойцов обращению с миномётами. Соколов отвечал за занятия, а я периодически приходил проверить, как идут дела. Люди учились разбираться в оружии, осваивали расчёты и привыкали действовать сообща. Постепенно наш лагерь превратился в учебный центр. Правда, не всем нравилась такая жизнь. Товарищ командир, когда же мы наконец пойдём бить немца? постоянно спрашивали меня молодые бойцы. Им хотелось настоящего боя, хотелось услышать выстрелы, увидеть противника и доказать свою храбрость. Успеете ещё, отвечал я. Война долгая. А пока учитесь. Самых нетерпеливых я отправлял не на стрельбище, а с лопатами. Раз вам не сидится на месте, берите инструмент и идите строить землянки. Бойцу нужно не только стрелять уметь, но и иметь крышу над головой. Вскоре выяснилось, что лопата действует на воинственный пыл лучше любых воспитательных бесед. После нескольких часов земляных работ самые горячие головы уже не так настойчиво просились в бой. В лагере тем временем складывалась своя жизнь. Кроме мужчин, у нас было немало женщин. Они занимались кухней, хозяйством, помогали с одеждой, ухаживали за ранеными и поддерживали порядок. И, конечно, там, где собирается много молодых людей и девушек, долго без романтики не обходится. Начались первые симпатии, робкие знакомства и ухаживания. Вечерами возле костров стали задерживаться парочки. Кто-то приносил девушке охапку полевых цветов, кто-то старался занять место рядом за ужином. Иногда слышался смех, иногда тихие разговоры до поздней ночи. Я наблюдал за всем этим с некоторой улыбкой. Люди оставались людьми даже во время войны. Им хотелось не только сражаться и выживать, но и любить, мечтать, строить планы на будущее. Порой мне казалось, что война проходит где-то далеко, а у нас образовалась маленькая отдельная жизнь. Утром занятия, днём работа, вечером песни и разговоры у костра. Но я прекрасно понимал: это затишье не может продолжаться вечно. И однажды война обязательно напомнит о себе.

Глава 11

Мне наконец приготовили отдельную командирскую землянку. Небольшую, но добротную: стены укреплены брёвнами, потолок застелен жердями, и пол устелен тесанными досками. В углу стояла печурка, у стены разместили деревянный стол, пару табуреток и широкий лежак, застеленный свежей соломой и одеялом. Я перенёс туда свои вещи и решил, что на первое время вполне сойдёт. В первый же вечер, когда я разбирал документы, в землянку заглянула Алевтина. Да что же это вы, товарищ командир, в таком не уюте жить собираетесь? с притворным возмущением произнесла она. А что не так? Крыша есть, печка есть, спать есть где. Чего ещё человеку надо? Мужчинам, как я посмотрю, вообще ничего не надо, кроме миски каши и места, где сапоги поставить! Она рассмеялась и принялась за дело. Принесла перину, поправила одеяло, разложила мои вещи, нашла какую-то занавеску и повесила её возле входа. Потом поставила на стол небольшую баночку с полевыми цветами. Алевтина была в лёгком платье, которое заметно отличалось от привычной лагерной одежды. Она двигалась по землянке легко и непринуждённо, напевая что-то себе под нос. Постепенно в моём жилище появился уют, а вместе с ним и тонкий женский аромат. Я сидел на лежаке и наблюдал за ней. Она то и дело бросала в мою сторону кокетливые взгляды, словно проверяла, замечаю ли я её старания. Ну вот, теперь совсем другое дело, сказала она, отступив на шаг и оглядев результат. Теперь здесь можно жить. А хозяйка у этого жилища предусмотрена? спросил я с улыбкой. Алевтина посмотрела на меня и рассмеялась. Вот ещё! Командир сразу решил воспользоваться положением? Да какое положение? Я тут самый бесправный человек. Даже землянку без посторонней помощи обустроить не могу. Она подошла ближе.

Я вдруг понял, к чему всё идёт. И, признаться, совсем не собирался этому сопротивляться. «А что мне терять? подумал я. Я попаданец, человек без прежних обязательств и привычных привязанностей. Здесь у меня другая жизнь, и никто не знает, что будет завтра». Я осторожно обнял Алевтину за талию. Ну что, товарищ командир? тихо спросила она, улыбаясь. Спасибо за уют, Алевтина. Пожалуйста. Только вы, командир, не думайте, что я всем такие землянки обустраиваю. Она сама приблизилась ко мне, и наши губы встретились. В тот вечер мы забыли о лагерных заботах, приказах и военных приготовлениях. Между нами возникла близость, которой, кажется, оба давно не хватало. Мы целовались, смеялись, шептались, и постепенно робость первых минут уступила место взаимной нежности и страсти. Ночь прошла незаметно. А утром я проснулся от запаха растопленной печки и услышал, как Алевтина тихонько возится возле стола. Я улыбнулся. Похоже, моя командирская землянка теперь действительно обрела хозяйку. Утром я проснулся от необычного ощущения: в землянке было тепло, пахло горячим чаем и чем-то жареным. Алевтина уже не спала. Она стояла у маленького столика и раскладывала завтрак. Просыпайтесь, товарищ командир. А то ваши бойцы уже давно на ногах, а вы всё отдыхаете. А кто виноват? улыбнулся я. Некоторые вчера поздно домой собирались. Она обернулась, хитро прищурилась. А некоторые, между прочим, совсем не торопились отпускать гостей. Я рассмеялся и сел на лежак. Алевтина, а ты всегда такая бойкая? Не всегда. Только когда есть ради кого стараться. Она поставила передо мной кружку чая и кусок хлеба. Я тут подумала, продолжила она, командиру нужна нормальная постель, чистое бельё, да и одежду надо кому-то стирать. А то вы совсем себя не бережёте. Так ты решила взять надо мной шефство? Пока присматриваюсь, ответила она и улыбнулась. После завтрака она собралась уходить, но у самого выхода остановилась. Вы сегодня вечером будете свободны? Если немцы не нападут, буду. Тогда я зайду. Она исчезла за пологом, оставив после себя запах духов и хорошее настроение. Я ещё некоторое время сидел, допивая чай. Впервые за долгое время мне было спокойно. Война, конечно, никуда не исчезла, но в моей жизни появилось что-то человеческое. Когда я вышел из землянки, у костра уже собрались бойцы. Бондарчук что-то рассказывал, размахивая руками, а Лясый смеялся. О, товарищ командир! приветствовал меня Бондарчук. А мы уж думали, вы сегодня на занятия не придёте. Почему это? Да у вас теперь, говорят, хозяйство появилось. Алевтина вчера весь вечер вашу землянку украшала. Все засмеялись. Вы бы лучше своими делами занимались, ответил я. А то я сейчас найду вам работу, от которой не до шуток будет. Есть, товарищ командир! хором ответили бойцы. Но я заметил, что улыбки у них не исчезли. День прошёл в обычных заботах. Соколов занимался миномётчиками, железнодорожники проходили занятия, остальные укрепляли лагерь. Я проверял хозяйство, запасы продовольствия и состояние захваченной техники. Ближе к вечеру ко мне подошёл Соколов. Товарищ командир, разрешите доложить. У нас есть одна проблема. Какая? Люди начинают привыкать к спокойной жизни. Молодёжь, конечно, рвётся в бой, но дисциплина пока хромает. Да и слухи ходят, будто немцы продвигаются в нашу сторону. Я перестал улыбаться. Вот это уже серьёзно. Завтра соберите командиров. Нужно обсудить разведку и охрану лагеря. Соколов ушёл, а я ещё долго стоял у входа в землянку. Война снова напомнила о себе. И тут из-за спины раздался знакомый голос: Опять задумались, товарищ командир? Алевтина стояла с небольшой корзинкой в руках. Принесла вам ужин. И не смотрите так, я не собираюсь мешать вашим военным делам. Я посмотрел на неё и впервые подумал, что теперь мне есть кого терять. И это чувство оказалось гораздо тревожнее, чем приближение немецких войск.

Глава 12

Вечером, когда мы с Алевтиной остались вдвоём, я долго смотрел на неё, размышляя, как начать разговор. Она сидела на лежаке, перебирала свои волосы и что-то напевала. Алевтина, а ты как вообще представляешь нашу дальнейшую жизнь? Она перестала напевать и посмотрела на меня. А что, товарищ командир, уже строите планы? Не товарищ командир, а просто мужчина, который предлагает тебе жить вместе. Переезжай ко мне. Будем вести общее хозяйство. Мне одному в этой землянке скучно, а тебе, кажется, здесь уже всё знакомо. Она сначала удивлённо посмотрела на меня, потом улыбнулась. А вы уверены, что не пожалеете? Я ведь характерная. Это мы ещё проверим. Ну что ж, уговорили. Только предупреждаю: теперь у вас будет не только командирская землянка, но и командирша. Мы оба рассмеялись. На следующий день Алевтина перевезла свои нехитрые пожитки. У неё оказалось удивительно много вещей: платье, несколько платков, расчёска, зеркальце, фотографии и небольшая коробочка с женскими мелочами. Она сразу занялась обустройством нашего жилища и заявила, что теперь здесь будет настоящий дом. Я же возвращался к военным делам. Лейтенанта Соколова вызвал к себе отдельно. Соколов, готовьте группу для диверсионной операции. Подберите людей, которые хорошо знают местность, умеют держать язык за зубами и не теряются в сложной обстановке. Пока никаких подробностей никому не сообщать. Сначала разведка, потом будем принимать решение. Есть, товарищ командир. В лагере тем временем жизнь постепенно входила в своё русло. Наше хозяйство росло буквально на глазах. Появились лошади, коровы, овцы и свиньи. Для скота построили сараи и стойла, оборудовали загоны, назначили людей, отвечавших за кормление и уход. Особенно я радовался тому, что удалось наладить производство продуктов. Заработала небольшая сыроварня. Несколько женщин, имевших опыт работы с молоком, взялись за изготовление сыра. Сначала получалось не всё, но постепенно дело наладилось. Появились первые головки домашнего сыра, которые отправляли в прохладное помещение на хранение. Следом я распорядился установить большую печь для копчения мяса. Бондарчук, осмотрев сооружение, присвистнул: Ну всё, товарищ командир, скоро у нас тут будет не партизанский лагерь, а настоящий колхоз! А ты чем недоволен? Будешь первым дегустатором. Я не против, товарищ командир. Только дегустировать надо регулярно, для контроля качества. Вечерами возле хозяйственных построек постоянно кто-нибудь работал. Одни заготавливали дрова, другие ухаживали за животными, третьи занимались ремонтом телег и повозок. По ночам небольшие группы отправлялись за пределы лагеря. В округе оставалось немало бесхозного скота: после отступления и военных беспорядков животные разбредались по полям и деревням. Наши люди находили их, собирали и приводили в лагерь. Каждая такая вылазка приносила пополнение хозяйству. Постепенно у нас появились запасы молока, мяса, сала и сыра. Мы уже могли не так сильно зависеть от случайных трофеев и подвоза продовольствия. Однажды вечером я обходил хозяйство вместе с Бондарчуком. Знаете, товарищ командир, сказал он, глядя на коров в новом стойле, я раньше думал, что партизанская война это винтовка, автомат и взрывы. А у нас тут целое хозяйство. А ты думал, бойцы одним патронами питаются? Он засмеялся. Вернувшись в землянку, я застал Алевтину за штопкой моей рубашки. Ну что, хозяин, как твоя армия? спросила она. Растёт. Скоро будем не только воевать, но и сыром торговать. Главное, чтобы командир домой возвращался целым. Я обнял её за плечи. И подумал, что наш лагерь постепенно превращается в нечто гораздо большее, чем просто временное убежище. Здесь появлялись работа, производство, семьи, отношения и собственный уклад жизни. Но я понимал: рано или поздно всему этому придётся пройти испытание настоящей войной. Когда группа была окончательно сформирована, я решил, что первую боевую операцию проведу лично. Заодно взял с собой лейтенанта Соколова. Пора было и ему почувствовать настоящую войну, а не только командовать учебными занятиями. Товарищ лейтенант, готовы? Готов, товарищ командир. Тогда посмотрим, как вы будете действовать не на учениях. Мы переоделись в немецкую форму. Я понимал, что это рискованно, но в немецком обмундировании у нас было больше шансов пройти незамеченными на дорогах, где постоянно двигались военные колонны противника.

Наша небольшая группа разместилась в двух машинах: впереди шёл мотоцикл с коляской, за ним грузовик. В кузове сидели бойцы, также одетые в немецкую форму. Оружие и снаряжение были при нас. Перед отправлением я собрал всех возле грузовика. Товарищи, сегодня наша первая серьёзная операция. Помните, мы не на учениях. От действий каждого зависит жизнь всей группы. Самодеятельности не допускать. Приказ командира выполнять беспрекословно. Бойцы молча слушали. Соколов выглядел сосредоточенным. Видимо, до него только сейчас дошло, что впереди не очередные занятия с картами и учебным оружием. Ну что, лейтенант, сказал я, забираясь в кабину, поехали нюхать порох. Он усмехнулся: Надеюсь, товарищ командир, не последний раз. Мотор грузовика заработал, мотоциклист дал сигнал, и наша колонна тронулась. За лагерем начинался лес, затем дорога выходила к железнодорожной линии. Именно там нам предстояло выполнить первое задание. Я смотрел на мелькавшие за окном деревья и думал о том, как быстро изменилась моя жизнь. Ещё недавно я занимался организацией хозяйства, распределял продукты, проверял сыроварню и обсуждал с Алевтиной домашние дела. А теперь снова ехал навстречу неизвестности. Соколов сидел рядом, внимательно изучая карту. Товарищ командир, наконец произнёс он, а если столкнёмся с немецким подразделением? Значит, будем действовать по обстановке. Главное не терять головы. Впереди показался железнодорожный переезд. Мотоциклист сбросил скорость и подал условный сигнал. Я посмотрел на часы. Первая боевая операция начиналась.

Глава 13

Операцию мы решили провести в районе железнодорожного узла Черемха, подальше от нашей основной базы. Не хотелось, чтобы в случае неудачи немцы смогли выйти на след нашего лагеря. Добравшись до лесного массива, мы выбрали укромное место и устроили временную базу. Грузовик и мотоцикл спрятали в подготовленном укрытии, замаскировали ветками. Для бойцов оборудовали несколько укрытий, чтобы можно было переждать непогоду и не привлекать внимания случайных путников. Первое время занимались исключительно разведкой. Наблюдали за железнодорожным узлом, изучали движение поездов, отмечали немецкие посты и проверяли дороги, ведущие к станции. Я сам несколько раз выходил на наблюдение вместе с Соколовым. Немцы наступали уверенно. Их войска двигались на восток, и, судя по всему, командование противника ещё не считало необходимым выставлять охрану на каждом перекрёстке. На дорогах попадались военные машины, обозы и отдельные группы солдат. Но особой бдительности они пока не проявляли. Чувствуют себя хозяевами положения, заметил Соколов, наблюдая за очередной немецкой колонной. Самоуверенность часто обходится дорого, лейтенант. Главное не поддаваться ей самим. После завершения разведки мы приступили к выполнению задания. Железнодорожная линия имела три пути. Наша группа выполнила минирование всех трёх участков, после чего мы тщательно проверили, что никто из людей и ничего из имущества не осталось на месте проведения работ. Я понимал, что теперь любое промедление может обернуться бедой. Собираемся. Уходим, распорядился я. Бойцы заняли свои места. Грузовик и мотоцикл вывели из укрытия, и вскоре наша временная база опустела. Мы оставляли за собой только следы, которые вскоре должны были затеряться в лесной подстилке. По дороге я посмотрел на Соколова. Ну что, лейтенант, теперь можете сказать, что понюхали пороха? Он улыбнулся, но в глазах у него ещё сохранялось напряжение. Пока, товарищ командир, мы только начали. Я тоже так думал. Впереди нас ждала дорога домой, а затем предстояло выяснить, какие последствия будет иметь наша первая операция. Война постепенно приходила и к нашему лесному краю. И теперь мы уже не просто готовились к ней мы начали действовать. За время нашего отсутствия разведка принесла важные сведения. Недалеко от района наших действий обнаружили лагерь военнопленных. Там содержались красноармейцы, захваченные немцами в первые недели войны. Кроме того, в лагере находились гражданские, в том числе евреи. Я решил, что упускать такую возможность нельзя. Мы подготовили ночную операцию. К лагерю подошли скрытно, а после начала нападения охрана оказалась не готова к организованному сопротивлению. Завязалась короткая, но ожесточённая схватка. Когда всё закончилось, ворота лагеря открылись. Перед нами стояли измученные, истощённые люди. Многие едва держались на ногах. Кто-то плакал, кто-то не верил, что всё действительно закончилось. Товарищи, вы свободны! громко объявил я. Теперь вы снова среди своих! Мы освободили около пятисот человек. Чтобы не раскрывать принадлежность нашей группы, мы сменили одежду и переоделись в форму красноармейцев. Освобождённым раздали захваченное оружие, оказали первую помощь и организовали питание. Среди бывших пленных нашлось немало людей, готовых немедленно продолжить борьбу. Особенно важным стало то, что мы обнаружили среди них опытных военных: танкистов, артиллеристов, связистов и командиров. После этого события приняли совершенно другой масштаб. Я решил воспользоваться возникшей возможностью и организовать захват Белостока. У нас уже имелись люди, оружие и боеприпасы. После подготовки мы двинулись к городу. Операция оказалась успешной. Белосток перешёл под наш контроль. Были освобождены новые группы советских военнопленных и еврейские жители, которым немецкая оккупация несла смертельную угрозу. В городе мы захватили военный арсенал и железнодорожные составы. Это была уже не просто партизанская добыча, а серьёзный военный ресурс. Я собрал командиров и объявил о дальнейших действиях. Товарищи, сидеть в одном городе и ждать, пока немцы соберут силы, мы не будем. Нам нужно расширять сопротивление. Будем формировать самостоятельные подразделения. Из освобождённых бойцов и наших людей я начал создавать отряды численностью примерно по сто человек. Каждому назначили командиров, организовали снабжение и определили дальнейшее направление движения. Часть подразделений отправилась по железной дороге в разные стороны, получив оружие, миномёты и артиллерийское вооружение. Их задача была захват железнодорожных узлов и уничтожение железной дороги. Они не знали что эта дорога в один конец. Они шли защищать родину и остановить или временно сломать снабжение противника. Особое внимание я уделил специалистам. Без подготовленных артиллеристов и танкистов вся наша техника могла оказаться бесполезной. Из бывших военнопленных я отобрал несколько танкистов и артиллеристов. Затем пригласил двух капитанов, которые произвели на меня хорошее впечатление. Товарищи капитаны, у меня к вам особое предложение. Мы отправляемся на запад, в сторону фронта. Нам нужно найти действующие части Красной армии и установить связь с командованием. Один из капитанов посмотрел на меня внимательно. А кто вы такой, товарищ командир? И откуда у вас такие силы? Я усмехнулся. Это долгая история. По дороге расскажу. Мы подготовили большую группу и двинулись на запад. Впервые за всё время я почувствовал, что наша деятельность вышла далеко за пределы одного партизанского лагеря. У нас появились собственные подразделения, командиры, специалисты и серьёзные запасы вооружения. Но теперь возникал главный вопрос: как нас встретит регулярная Красная армия? Ведь для советского командования мы пока оставались неизвестным вооружённым формированием, действовавшим в немецком тылу. И мне предстояло не только найти фронт, но и доказать, что мы свои.