Израиль

Глава 5

Я вернулся на заимку, когда солнце уже начало клониться к верхушкам деревьев. У крыльца меня ждал Соколов. Вид у него был такой, словно он собирался сообщить мне о конце света. Хотя, если подумать, конец света сегодня уже случился просто не для всех. Товарищ майор, разрешите доложить? Докладывайте, товарищ лейтенант. Только без панихиды, если можно. Соколов замялся, бросил взгляд на Петьку, стоявшего неподалёку, и понизил голос: Мы тут с людьми посовещались. Есть одна проблема. Всего одна? Уже хорошо. Излагайте. Люди спрашивают, что делать дальше. Одни хотят идти домой, к семьям. Другие говорят, что надо пробираться к своим. Третьи вообще предлагают уходить на восток. А ещё… он замолчал. Что ещё? Патронов мало. Связи нет. Радиостанции у нас нет. И мы даже не знаем, где сейчас наши части. Я посмотрел на него. Молодой, худощавый, аккуратно выбритый. На петлицах знаки различия лейтенанта. В глазах пока ещё жила уверенность, что где-то наверху обязательно найдётся человек, который знает, что делать. И этот человек отдаст правильный приказ, после которого всё встанет на свои места. Плохая новость, лейтенант: такого человека здесь нет. По крайней мере, пока. Соколов, вы когда-нибудь слышали выражение «управляемый хаос»? Никак нет. Вот и хорошо. Значит, не будете спорить. Сейчас вокруг нас хаос. Немцы наступают, наши части отходят или попадают в окружение, связь нарушена. И если мы начнём метаться из стороны в сторону, то просто разбежимся по лесам и пропадём. Поэтому действовать будем спокойно и последовательно. Я прошёл к столу, на котором лежала карта района. Карта была старая, местами потёртая, с карандашными пометками. Никаких подробных сведений о немецких войсках на ней, разумеется, не было. Первое. Нужно выяснить, где находятся наши ближайшие части. Для этого отправим несколько человек к дороге и железнодорожной станции. Не толпой, а небольшими группами. Пусть узнают, кто проходит, откуда и куда движется. Никаких геройских подвигов. Увидели немцев не вступать в бой, возвращаться и докладывать. А если они нас остановят? Тогда будете отвечать на вопросы. Вы же не диверсионная группа, а заблудившиеся военнослужащие. Документы у вас есть? Есть. Вот и прекрасно. Второе. Нужно наладить связь с местными. Старосты, председатели сельсоветов, железнодорожники, лесники. Кто угодно, кто может сообщить нам о передвижении противника. Третье никаких самовольных выходов из лагеря. Каждый, кто уходит, должен сообщить, куда и зачем. Соколов слушал внимательно, но по его лицу было видно: он всё ещё ждал главного. А воевать мы когда начнём, товарищ майор? Я усмехнулся. А вы уже готовы? Так точно! А ваши люди? Он не ответил сразу. Не все. Вот именно. Вы хотите отправить неподготовленных людей против немецких солдат, которые уже несколько лет воюют в Европе? Это не кино, Соколов. Здесь никто не будет ждать, пока вы займёте удобную позицию и красиво дадите команду. Нас просто положат в первом же столкновении. Лейтенант опустил глаза. Но сидеть без дела тоже нельзя. Кто сказал, что мы будем сидеть? Вы лично займётесь подготовкой людей. Строевая, обращение с оружием, наблюдение, дисциплина. Борода займётся железнодорожниками. Лясый строительством и хозяйством. А я постараюсь понять, что происходит вокруг нас и как нам не дать себя уничтожить в первые же недели. Я сделал паузу и посмотрел на карту. И ещё, Соколов. Забудьте пока слово «победа». Наша ближайшая задача выжить. Сохранить людей, оружие, продовольствие и возможность действовать. Если справимся с этим, появится шанс сделать что-то большее. Понял, товарищ майор. Не уверен, что поняли. Но со временем разберётесь. В этот момент в дверь заглянул Петька. Товарищ майор, там Борода пришёл. Говорит, надо срочно с вами поговорить. Пусть входит. Борода появился на пороге, вытирая ладонью пот со лба. Его густая борода была растрёпана, рубаха расстёгнута на груди. Товарищ майор, у меня новости. Надеюсь, хорошие? Как сказать… На станции люди видели немецкие самолёты. Говорят, составы стоят, движение остановлено. А ещё один машинист добрался сюда пешком. Я невольно напрягся. Откуда идут? Со стороны запада. Точного места он не знает. Говорит, на путях уже несколько разбитых составов.

Вот оно. Первые реальные сведения, не слухи и не мои воспоминания из учебников истории. Где этот машинист? У Лясого. Его сейчас кормят. Приведите его сюда. И никому не позволяйте разбегаться по деревням с рассказами о немецких эшелонах. Сначала выясним всё сами. Борода кивнул и вышел. Я снова посмотрел на карту. В голове начали складываться первые варианты. Железная дорога, эшелоны, раненые, остановленное движение… Если всё действительно так, как рассказывал машинист, то где-то рядом могли оказаться люди, которым просто некуда было отступать. Я провёл пальцем по карте. Петька, позвал я. Я здесь, товарищ майор. Принеси мне кипятку. И найди двух человек, которые хорошо знают местные дороги. Только не болтунов. Сделаю. Соколов всё ещё стоял у стола. Товарищ майор, а вы сами куда собираетесь? Я поднял на него глаза. Пока никуда. Сначала поговорю с машинистом. Потом решим. А если там наши раненые? Тогда постараемся им помочь. Соколов хотел что-то сказать, но передумал. Я снова остался один перед картой. За окном шумел лес, где-то стучал топор, слышались голоса людей. На заимке начиналась жизнь маленького отряда, который ещё даже не стал отрядом. И всё же я понимал: времени у нас почти нет. Война только началась. А я уже знал, сколько крови она потребует. Знал о городах, которые падут, о миллионах людей, которые окажутся в окружении, о зиме, к которой никто здесь пока не готов. Но знать историю и суметь её изменить две совершенно разные вещи. Я достал трубку, набил её табаком и прикурил от спички. Ну что, Николай Андреевич, пробормотал я себе под нос. Давай попробуем хотя бы на этот раз не опоздать.

Глава 6

Я вызвал сержанта Бондарчука и велел ему организовать посты и дежурство на дороге. Нужно было знать, кто появляется в окрестностях, какие части проходят через район и нет ли поблизости немецких разведчиков. Товарищ сержант, выставьте наблюдателей на всех подходах к заимке. Особое внимание дороге со стороны станции и деревни. Посты должны сменяться регулярно. Люди на постах с оружием, но без самодеятельности. Увидели незнакомых сначала доложить, а уж потом принимать решения. Понял, товарищ майор. И ещё. Никаких костров в темноте, никаких громких разговоров. Место наше пока никто не должен знать. Бондарчук козырнул и отправился выполнять приказ. Потом вызвал Алевтину. Ну сестрица сегодня день жатвы . Спасибо что коров привели , но собирай обозы и бери всех женщин. Ваша задача корма и оборудование для молочки. Я подозвал Лейтенанта Соколова с бойцами и трёх местных парней, которых мне представили ещё утром. Одного звали Иваном, второго Григорием, третьего Фёдором. Все трое были примерно одного возраста, крепкие деревенские ребята. Иван работал на лесозаготовках, Григорий был трактористом, а Фёдор до войны служил в пограничных войсках и вернулся домой совсем недавно. Ну что, орлы, сказал я, оглядев их. Пойдём посмотрим, что творится вокруг. Только сразу договоримся: никто не геройствует. Увидели противника не бросаемся на него с вилами и не пытаемся стать героями Советского Союза. Наша задача вернуться и рассказать, что видели. А если немцы встретятся? спросил Григорий. Тогда будем думать по обстоятельствам. Но лучше, чтобы они нас вообще не заметили. Петька проверил свою винтовку, поправил ремень и посмотрел на меня. Товарищ майор, может, мне впереди идти? Нет. Впереди пойдёт Фёдор. Он местность знает и в пограничниках служил. Ты держись рядом со мной. Мы вышли со двора и направились к лесной дороге. День был жаркий, душный. Воздух был наполнен запахом нагретой хвои, пыли и свежескошенной травы. Где-то далеко глухо ухало. Иногда доносился рокот самолётов, и каждый раз мы невольно поднимали головы к небу. Я старался не показывать, насколько меня тревожили эти звуки. Фёдор, тихо спросил я, куда ведёт эта дорога? К деревне, товарищ майор. Если дальше пройти, будет развилка. Одна дорога к станции, другая к большому шоссе. А лесные тропы есть? Есть. Тут лесники знают каждую просеку. Можно до соседнего села добраться, почти не выходя на открытое место. Хорошо. Покажешь. Мы шли уже около получаса, когда Иван вдруг остановился и поднял руку. Товарищ майор, глядите. На дороге виднелись следы. Колёса грузовика, копыта лошадей, отпечатки сапог. Но больше всего меня заинтересовали глубокие колеи от тяжёлой техники. Я присел и внимательно осмотрел землю. Давно прошли? Фёдор тоже наклонился. Судя по пыли, недавно. Может, час назад. Наши? Не знаю. Машина шла тяжёлая. Возможно, грузовик. Петька посмотрел в сторону дороги. А может, немцы? Может, и немцы. Поэтому и будем выяснять, а не гадать. Мы двинулись дальше, стараясь держаться лесной опушки. Вскоре впереди послышались голоса. Я остановил группу и жестом приказал всем присесть. Из-за поворота показались двое мужчин в гражданской одежде. Один вёз велосипед, второй шёл рядом, придерживая рукой старую сумку. Оба часто оглядывались. Я поднялся из-за деревьев. Стойте! Кто такие? Мужчины вздрогнули. Тот, что был с велосипедом, едва не уронил его. Свои! Свои мы! быстро заговорил он. Не стреляйте! Никто пока не стреляет. Подойдите сюда. Документы есть? Они подошли, заметно нервничая. Я представился и попросил объяснить, откуда идут. Оказалось, один был железнодорожником со станции, второй жителем соседней деревни. Железнодорожник, назвавшийся Павлом, рассказал, что утром видел несколько военных грузовиков, двигавшихся в сторону запада. А потом на станции началась паника. Поезда стоят, товарищ майор, говорил он, вытирая пот со лба. Начальство куда-то исчезло. Телефон не работает. Люди не знают, что делать. А ещё говорят, что немцы уже совсем близко. Кто говорит? Да все говорят! Самолёты немецкие летали, бомбили дорогу. Один состав разбит неподалёку. Там люди остались, раненые есть. Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Где именно разбит состав? Павел показал рукой в сторону железной дороги. За станцией, километра три отсюда. Там ещё дым виден. Я посмотрел на Петьку. Тот молчал, но по его лицу было понятно, что он думает о том же, о чём и я. Раненые. Брошенные люди. Возможно, военные, возможно, гражданские. Павел, сказал я, вы сможете показать дорогу? Смогу, товарищ майор. Тогда пойдёте с нами. Но сначала одно предупреждение: если там немцы, мы не будем бросаться на них в открытую. Понятно? Понятно. Я повернулся к своим. Продолжаем разведку. Только теперь идём к станции. Нам нужно выяснить, что там произошло и есть ли возможность эвакуировать раненых. Петька приблизился ко мне и тихо произнёс: Товарищ майор, а если там действительно немцы? Я посмотрел на него. Тогда, Петька, придётся познакомиться с войной поближе. И мы двинулись дальше, в сторону станции. Над лесом снова послышался гул самолётов. На этот раз он был ближе. Я поднял голову и увидел две маленькие тёмные точки, быстро уходившие за облака. Война не просто приближалась. Она уже шла по этой дороге навстречу нам. Мы шли по лесному пролеску, стараясь не шуметь. Солнце уже клонилось к горизонту, когда Фёдор неожиданно остановился и поднял руку. Товарищ майор, там кто-то есть. Мы осторожно раздвинули ветки и посмотрели вниз, на небольшую поляну. Перед нами находилась немецкая стоянка. Один танк, рядом бронетранспортёр «ганомаг», как называли его сами немцы. Возле машин горел костёр, над которым что-то жарилось. Запах мяса и дыма разносился по лесу. После нескольких часов ходьбы наши желудки дружно напомнили о себе. Петька, ты немецкий знаешь? спросил я шёпотом. Конечно, товарищ майор. Хорошо. Всем лежать. Остальные остаются здесь. Петька, со мной. Мы поползли в сторону костра, выбирая место, откуда можно было наблюдать за немцами, не выдавая себя. Их было шестеро солдат и двое офицеров. Судя по всему, после первого боя они остановились передохнуть. Настроение у них было праздничное. Один офицер рассказывал что-то, остальные смеялись, поднимали кружки и произносили тосты за победу. Я прислушался. Немецкая речь доносилась довольно отчётливо. Они считают, что война уже выиграна, прошептал Петька. Но я и сам знал немецкий. Многие так будут считать. До тех пор, пока не поймут, что ошиблись. Я ещё некоторое время наблюдал за стоянкой. Немцы были уставшими, расслабленными и совершенно не ожидали появления противника. Один солдат дежурил неподалёку от машин, остальные сидели у костра. Мне удалось дождаться момента, когда внимание немцев отвлеклось на очередной тост. Дальше всё произошло быстро. Постовой оказался обезоружен, а остальные, поняв, что их окружили, не успели организовать сопротивление. Хенде хох! крикнул Петька на немецком. Оружие на землю! Офицеры подняли руки. Один из них попытался что-то возразить, но я направил на него пистолет. Без глупостей, господин офицер. Сегодня вы уже достаточно повоевали. Мы собрали оружие и отвели пленных подальше от стоянки. Фёдор с Григорием и Иваном вскоре подошли к нам. Вот это улов, товарищ майор, прошептал Иван, разглядывая танк. Не радуйся раньше времени. Сначала выясним, кто они и откуда. Допрос проводил Петька. Немцы быстро поняли, что сопротивляться бесполезно. Выяснилось, что они принадлежат к подразделению, действующему в составе танковой группы Гудериана. Их часть двигалась вперёд, а эта небольшая группа отстала после боя. Я слушал и чувствовал, как внутри всё холодеет. Значит, это не просто передовой отряд. Перед нами была одна из частей той самой танковой лавины, которая должна была прорваться в глубину советской территории. Товарищ майор, что с ними делать? спросил Соколов, когда я вернулся к нашим. Я посмотрел на пленных, затем на немецкие машины. Отправить их в лагерь. Охрану усилить. Особенно за офицерами. И ни в коем случае не допускать разговоров между пленными. А техника? Я некоторое время молчал. В голове уже созрел план. Опасный, безумный, но, возможно, способный дать нам шанс. Бронетранспортёр оставляем пока здесь. Петька, со мной. Будем использовать то, что нам подарил противник.

Глава 7

Мы переоделись в немецкую форму. Я выбрал китель одного из офицеров, на котором были знаки различия капитана. Петьке досталась форма танкиста. Немецкие документы мы взяли у пленных, но я прекрасно понимал, что долгое общение с настоящими немцами нам противопоказано. Товарищ майор, тихо сказал Петька, устраиваясь в танке, а если нас раскроют? Тогда постарайся не перепутать педали. Очень смешно. Я и не шутил. Посадив немецкого механика в танк . Я воткнул ему в карман гранату. Мы двинулись вслед за немецкой колонной. Ночь скрывала нас от посторонних глаз, а немецкая техника на дороге никого особенно не удивляла. Перед рассветом мы догнали передовые подразделения. Нас остановили, проверили документы и спросили, из какой части прибыли. Я отвечал уверенно, насколько позволяли мои знания языка. Я добавлял короткие фразы, стараясь не вступать в долгие разговоры. Петька шутил с ними. В конце концов нас направили на стоянку. Можете оставить машину здесь, сказал немецкий унтер-офицер. Для экипажа найдётся место. Отдохнёте до утра. Я кивнул и поблагодарил его. Когда мы остались одни, я наклонился к Петьке. Слушай внимательно. Через час ты подождёшь танк и покинешь стоянку и вернёшься к нашим. Ясно? А вы? У меня есть одно дело. Товарищ майор, мне это не нравится. Мне тоже. Но приказ есть приказ. Твоя задача вернуться живым. Если что-то пойдёт не так, не геройствуй и не пытайся меня искать. Петька хотел возразить, но я посмотрел на него так, что он замолчал. Понял? Так точно. Я оставил его у машины и направился в сторону командного пункта. Китель немецкого капитана давал мне возможность пройти мимо нескольких солдат, не вызывая немедленных подозрений. Я старался держаться уверенно, не смотреть по сторонам и не задерживаться возле людей, которые могли начать задавать вопросы. Штаб обнаружился неподалёку от группы командирских машин. Я нашёл укрытие возле дерева и стал ждать. Время тянулось мучительно медленно. В голове крутились мысли о том, что я делаю. Если меня разоблачат, никакие документы уже не помогут. Если не получится, Петька останется один. А если получится… Я не стал заканчивать эту мысль. В условленное время со стороны стоянки раздался оглушительный взрыв. Немецкий танк вспыхнул, и над лагерем поднялся столб дыма. Послышались крики, команды, топот сапог. Из палаток и машин начали выбегать офицеры, адъютанты и солдаты. Началась суматоха. Я снял немецкий китель, оставшись в рубашке, и смешался с толпой. Теперь главное было не выделяться. В предрассветной дымке лица казались одинаковыми, люди кричали, перебивали друг друга, пытались понять, что произошло. И тут я увидел его. Хайнц Гудериан. Я узнал его сразу. Даже в этой суматохе он выделялся своей выправкой и уверенностью. Рядом находились офицеры штаба, которые пытались доложить ему о происшествии. Вот он, человек, чьё имя я столько раз встречал в книгах. Один из главных организаторов немецких танковых прорывов. Человек, чьи войска должны были сыграть огромную роль в катастрофах первых месяцев войны. На мгновение я замер. Передо мной стоял не портрет из учебника истории, а живой человек. Он разговаривал, сердился, отдавал распоряжения. И я вдруг ясно понял, насколько странно устроена судьба: ещё недавно я был обычным человеком из другого времени, а теперь стоял в нескольких шагах от одного из самых известных немецких генералов. Выдернув чеку гранаты я опустил ее под ноги . Сделал несколько шагов вперёд. Дальнейшее произошло почти мгновенно. Взрыв гранаты разорвал утреннюю тишину. Люди бросились врассыпную, кто-то упал, кто-то закричал. Я воспользовался паникой, приблизился к Гудериану и нанёс ему удар ножом в бок. Он согнулся, и ни кто не обратил внимания. Я бросил ещё две гранаты в сторону скопления людей и бросился бежать. Позади гремели взрывы, слышались выстрелы и отчаянные команды. Я добрался до места, где оставил китель, схватил его и нырнул в лесную полосу. Только оказавшись среди деревьев, я позволил себе остановиться. Лёгкие горели, сердце колотилось. Руки дрожали. Я прижался спиной к стволу и попытался отдышаться. «Получилось? Не получилось?» Я не знал. Я только что попытался изменить ход войны одним безумным поступком. Но даже если Гудериан погиб, немецкая армия не исчезнет по мановению волшебной палочки. У неё останутся другие генералы, другие штабы, другие танки. А у нас несколько десятков человек, оружие и лесная заимка. Я посмотрел на свои окровавленные руки и тихо выругался. Ну что, Николай Андреевич… Теперь главное самому до своих добраться. И я углубился в лес, понимая, что после сегодняшней ночи немцы будут прочёсывать каждый метр окрестностей. Пробираясь через лес, я постепенно удалялся от немецкой стоянки. В ушах ещё стоял грохот взрывов, а в голове крутилась одна мысль: удалось ли мне достать Гудериана? Но сейчас было не до размышлений. Нужно было добраться до своих, пока немцы не начали прочёсывать окрестности. Выйдя на дорогу, я заметил знакомые следы колёс. Видимо, здесь недавно прошла немецкая техника. Я пошёл вдоль дороги, не торопясь и внимательно прислушиваясь к каждому звуку. По дороге встретил Петьку и мы обнялись . Это была наша первая диверсионная операция. Я танк взорвал радовался он. А я убил немецкого генерала и еще шесть полковников похвастался . да ну удивился Петька. Учись студент сказал я не сбавляя шага. А откуда вы знаете что я студент спросил Петька скрывавший до этого эту часть своей биографии. А потом вспомнил что я майор НКВД и догнал меня. Через некоторое время впереди показалась стоянка грузовиков. Их было восемь. Машины стояли у обочины, возле них суетились солдаты. Всего я насчитал восемь солдат и одного унтер-офицера. Я поправил китель, выпрямился и направился прямо к ним. Что здесь происходит?! рявкнул я на часового по-немецки. Кто разрешил устроить стоянку без надлежащего порядка?! Постовой вытянулся, словно его ударили током. Из-за грузовиков начали выглядывать водители. Я продолжал кричать, не давая никому опомниться: Всех построить! Немедленно! Унтер-офицера ко мне! Через минуту передо мной стояли растерянные немцы. Унтер вышел вперёд и щёлкнул каблуками. Господин капитан, обоз снабжения. Восемь грузовиков. Мы ожидаем дальнейших распоряжений. Ожидаете? я смерил его сердитым взглядом. А почему машины стоят без охраны? Почему водители разбрелись? Вы вообще понимаете, что происходит на дороге? Унтер начал что-то объяснять, но я оборвал его. Ваше подразделение задерживается для проверки. Оружие сдать! Он посмотрел на меня с недоумением. Но, господин капитан… Вы ещё будете обсуждать мои приказы?! Пока немцы пытались понять, что происходит, я дал знак. И Петка взял их на мушку. Унтер понял, что попал в ловушку, но было поздно. Немцы оказались окружены и вынуждены были сдаться. Петька быстро связали немцев и собрали оружие и проверили машины. Грузовики оказались загружены продовольствием, ящиками с боеприпасами, канистрами с горючим и различным военным имуществом. Вот это уже интереснее, пробормотал я. Оставили шесть машин под прикрытием леса загнали глубже между деревьями, замаскировали. Сами сел за руль оставшихся машин. Дорога была знакомой. У развилки на Кобрин я наконец узнал местность и понял, что до нашей заимки уже недалеко. Вскоре показалась дорога, ведущая к лагерю. Постового я заметил сразу. Он стоял возле дерева с винтовкой наготове. Увидев немецкий грузовик, вскинул оружие. Я высунулся из кабины и замахал белым платочком. Свои! Не стреляй, чёрт тебя побери! Постовой узнал меня и опустил винтовку. Товарищ майор! Живой! Как видишь! Открывай дорогу! И не стой как на посту кругом враги. Полная маскировка ! Через несколько минут я уже въезжал на нашу заимку. Народ высыпал навстречу. Соколов смотрел на немецкий грузовики так, словно перед ним появилась летающая тарелка. Товарищ майор, откуда это? Подарок от немецкого интенданта. Принимайте, разгружайте и записывайте всё до последнего ящика. Продовольствие, боеприпасы, горючее. Сначала всё учесть, потом распределить. Соколов тут же принялся отдавать распоряжения. Люди начали разгружать машину. Когда я увидел, как из кузова вытаскивают ящики с консервами и мешки с сухарями, то впервые за последние сутки почувствовал настоящее облегчение. У нас появлялась возможность не просто выживать, а действовать. Я подозвал Петьку. Ну что, ординарец, цел? Так точно, товарищ майор. Не всё же немцам забирать. Пусть теперь и они поработают на наше хозяйство. Петька усмехнулся. Я собрал шестерых водителей и бойцов НКВД. Все они были достаточно крепкими, дисциплинированными и, что особенно важно, умели держать язык за зубами. Слушайте внимательно. Выезжаем к месту, где спрятаны остальные грузовики. Машины нужно вернуть сюда. По дороге никаких разговоров, никаких самовольных действий. Немецкая форма это не пропуск на любые неприятности. Один неверный ответ, и нас могут раскусить. Я распорядился выдать им немецкую форму, которую мы захватили у пленных. Сам ещё раз проверил свой китель и документы. Соколов подошёл ко мне. Товарищ майор, вы опять собираетесь туда? А как же. Мы оставили там несколько грузовиков. Не бросать же добро. Может, отправить другую группу? Нет, Соколов. Я сам поведу людей. Вы пока занимайтесь лагерем. И ещё: пленных разместить отдельно, усилить охрану. С каждым поговорить по отдельности. Возможно, они знают расположение складов и маршруты снабжения. Понял. Я уже направлялся к грузовику, когда Соколов окликнул меня: Товарищ майор, а если немцы узнают, что их колонна пропала? Я остановился и посмотрел на него. Узнают обязательно. Вопрос только в том, когда. Поэтому у нас нет времени сидеть сложа руки. Мы расселись по машинам. Я занял место в кабине, Петька устроился рядом. Остальные разместились в кузове. Перед тем как тронуться, я ещё раз посмотрел на заимку. За последние сутки она превратилась из случайного лесного убежища в настоящий небольшой военный лагерь. Там уже работали люди, строились укрытия, собирались запасы и пасся скот Но теперь у нас появилась новая проблема. Немцы обязательно начнут искать пропавшие машины и людей. А если среди них пойдут слухи о нападении на штаб и убийство генерала, район могут буквально перевернуть вверх дном. Ну что, Петька, готов к очередной прогулке? С вами, товарищ майор, хоть на край света. Не зарекайся, ординарец. У нас война только началась. Он включил передачу, и грузовик тронулся в сторону лесной стоянки.

Глава 8

Дорога до стоянки показалась мне бесконечной. Мы ехали молча, изредка встречая немецкие машины. Каждый раз я старался держаться уверенно, а Петька, сидевший рядом, изображал уставшего танкиста, которому уже надоели все эти передвижения. Товарищ майор, наконец прошептал он, а если нас остановят и начнут расспрашивать? Тогда отвечать буду я. И буду очень недовольным капитаном. Немцы, судя по всему, тоже не любят, когда их задерживают. Петька тихонько усмехнулся. Когда мы добрались до места, где оставили грузовики, я приказал остановиться. Машины стояли на прежнем месте, укрытые ветками. Всё спокойно. Никого не было. Хорошо. Снимайте маскировку. Проверить машины, топливо и груз. Поедем колонной. Пока люди осматривали грузовики, я прошёл вдоль дороги. Следы немецких колёс пересекали наши, а чуть дальше виднелись свежие отпечатки сапог. Я присел и провёл пальцами по земле. Петька, подойди. Что случилось? Видишь следы? Он наклонился. Похоже, кто-то проходил. Не похоже, а точно. Причём недавно. Смотри, здесь следы идут от дороги в лес, а обратно их нет. Петька насторожился. Значит, кто-то остался в лесу? Возможно. Или наблюдает за дорогой. В любом случае, надо быть осторожнее. Я приказал двум бойцам остаться на месте и следить за окрестностями, а остальным готовить машины к отправлению. Сам же вместе с Петькой прошёл немного вдоль лесной опушки. Вскоре мы услышали тихий треск ветки. Стоять! Кто идёт? негромко позвал я. Ответа не последовало. Я поднял руку, остановив Петьку. Из-за кустов медленно вышел человек в немецкой форме. Он был без каски, с грязным лицом и перевязанной рукой. Увидев нас, он поднял ладони. Nicht schießen! Не стрелять! Петька быстро перевёл: Говорит, не стрелять. Он один. Оружие где? Немец показал на землю неподалёку. Там лежал карабин. Пусть отойдёт от оружия. Петька передал приказ. Немец подчинился. Кто такой? спросил я. После короткого разговора выяснилось, что он был водителем из той самой колонны снабжения. Во время суматохи ему удалось скрыться. Он прятался в лесу, боясь возвращаться к своим, поскольку считал, что его расстреляют за потерю машин. Вот тебе и сюрприз, пробормотал я. Значит, не всех мы забрали. Я приказал Петьке обыскать его и отвести в грузовик. Сам вернулся к грузовикам. Через полчаса колонна двинулась в сторону заимки. Шесть машин, одна за другой, медленно ползли по лесной дороге. На этот раз мы уже не пытались изображать обычную немецкую колонну. Слишком велик был риск встретить тех, кто знал пропавших водителей. К полудню мы добрались до лагеря. То, что я увидел, заставило меня остановиться. Заимка заметно изменилась. Вдоль опушки появились наблюдательные посты, возле хозяйственных построек работали люди, а несколько женщин готовили еду в большом котле. Лясый с группой мужиков расчищал площадку под новые землянки. Борода что-то чертил на земле, объясняя железнодорожникам устройство будущего укрепления. Товарищ майор! навстречу выбежал Соколов. Вы вернулись! Как видите. Докладывайте. Все посты выставлены. Продовольствие принято и учтено. Боеприпасы разместили отдельно. Пленных сейчас девять человек, охрана усилена. Девять? А кто последний? Тот, которого вы привезли в лесу. Правильно. Пленным рыть укрытие для грузовиков. Хорошо работаете, товарищ лейтенант. Я похлопал его по плечу и направился к столу, где уже лежали ведомости. Сколько у нас теперь транспорта? Бронетранспортер, восемь немецких грузовиков и тот, на котором вы приехали. Плюс наши телеги. Девять грузовиков, задумчиво произнёс я. Неплохо для начала. Но радоваться было рано. Я попросил Соколова принести карту. Разложив её на столе, отметил карандашом наше расположение, дорогу к станции и направление, откуда двигались немецкие части. Я знал историю войны и у меня были свои планы. Но согласно поговорке в своем доме не срут . Реши операции проводить подальше от лагеря. Тогда будем искать дальше. В этот момент к столу подошёл Борода. Товарищ майор, тут такое дело. Нас привлекали на работы по складам и тут недалеко есть военный тайник. Я молча посмотрел на карту. Можешь указать на карте. Нет так я не могу сказал он . Лейтенант пройдете с ним и обозначите на карте схрон. Я отложил карандаш и посмотрел на собравшихся. Товарищи, теперь слушайте внимательно. Мы получили транспорт, продовольствие и боеприпасы. Но не надо думать, что теперь мы непобедимы. У немцев много техники, авиации и людей. Они будут двигаться дальше, и рано или поздно наткнутся на нас. Я сделал паузу. Поэтому сегодня заканчиваем обустройство лагеря. Завтра начинаем подготовку людей. Нам нужны дисциплина, связь и разведка. И самое главное никаких самовольных подвигов. Петька, стоявший у двери, тихо сказал: А жаль, товарищ майор. Я уже привык, что у нас каждый день подвиг. Я посмотрел на него. Вот именно поэтому, Петька, завтра будешь чистить картошку на кухне. Все засмеялись. Даже Соколов впервые за долгое время улыбнулся. Но вечером, когда я остался один, улыбка исчезла. Я понимал: если немцы действительно потеряли связь с частью своего командования, они начнут искать виновных. А если Гудериан выживет, то этот день он запомнит надолго. Я достал из кармана немецкую карту, которую удалось забрать у одного из офицеров, и развернул её на столе. На ней были обозначены дороги, населённые пункты и направления движения танковых подразделений. Я долго смотрел на красные линии. Ну что ж, господа немцы, тихо произнёс я. Теперь посмотрим, как вы будете воевать, когда у вас за спиной появится ещё одна проблема. И впервые с момента своего пробуждения в 1941 году я почувствовал не только страх перед будущим, но и осторожную надежду. Мой тыл теперь был прикрыт. По крайней мере, насколько это вообще возможно в первые дни войны. У нас имелись продовольствие, оружие, боеприпасы, транспорт и люди, готовые выполнять приказы. Появилось самое главное время. А время в такой обстановке стоило дороже любых трофеев. Я решил не торопиться с расширением отряда. Набирать добровольцев из числа отступавших окруженцев не собирался. Чёрт его знает, кто из них действительно готов воевать , а кто просто ждёт удобного момента, чтобы сбежать. Лагерь должен оставаться небольшим, закрытым и незаметным. Чем меньше людей знают о его расположении, тем дольше он просуществует. После короткого отдыха я собрался с мыслями и вызвал Соколова. Товарищ лейтенант, пока меня не будет, лагерь остаётся под вашим командованием. Все распоряжения выполняются в прежнем порядке. Никаких новых людей без моего разрешения. Понял, товарищ майор. Пленных заставлять работать. Не издеваться, кормить по норме, охрану не ослаблять. Нам не нужна бессмысленная жестокость. Если кто-то захочет сотрудничать доложите, но в доверие сразу не принимать. Есть! Я отдельно поговорил с Лясым и Бородой. Первому поручил продолжать строительство землянок и обустройство хозяйства. Второму заниматься железнодорожниками, изучать мины и собирать сведения о движении составов. Алевтине оставил заботы о продовольствии . Затем отобрал восемь человек. Петька, разумеется, оказался среди них. Товарищ майор, а куда на этот раз? спросил он, когда мы подошли к грузовику. К фронту. Опять в гости к немцам? Не обольщайся. В этот раз мы едем смотреть, что осталось от наших частей и где можно найти командование. Петька кивнул, но улыбаться перестал. Мы загрузили в кузов воду, немного продовольствия, запасное обмундирование и необходимые документы. Я проверил карту, сверил её с дорожными указателями и сел в кабину. Остальные разместились сзади. Перед отправлением я ещё раз посмотрел на лагерь. Люди работали, возле землянок поднимался дымок, часовые внимательно наблюдали за дорогой. Всё выглядело почти мирно. Но я знал, что эта тишина обманчива. Поехали, приказал я водителю. Грузовик выкатился со двора и вскоре скрылся за деревьями. Мы двигались на запад, стараясь держаться подальше от крупных дорог. Чем ближе подходили к линии боёв, тем больше попадалось следов войны. Сначала это были брошенные телеги и разбросанные вещи. Потом появились подбитые машины, разбитые повозки, обгоревшие деревья. На одном перекрёстке мы увидели санитарную машину с красным крестом. Она стояла у обочины, рядом лежал перевёрнутый мотоцикл. Чуть дальше несколько солдат пытались вытолкать из грязи грузовик. Я приказал остановиться. Петька, пойдём посмотрим. Мы подошли к солдатам. Подняв белый флаг мы подошли. Один из них, молодой сержант с перевязанной головой, поднялся нам навстречу. Я предъявил ему документы НКВД . Вы откуда, товарищи? спросил он. Из местного подразделения НКВД. У нас спецзадание. Что здесь произошло? Сержант тяжело вздохнул. Да сами не знаем, товарищ майор. Утром пришёл приказ отходить. Потом связь пропала. Командир батальона ушёл к штабу полка и не вернулся. Часть разбросало. Кто в лесу, кто на дороге, кто вообще неизвестно где. Где штаб полка? Говорили, в деревне за рекой. Но там уже немцы были. Может, наши отошли дальше. Я посмотрел на карту. Дорога действительно вела к небольшой деревне, обозначенной на ней карандашом. Сколько у вас людей? Человек двадцать осталось. Остальные разошлись по дороге. Оружие? Винтовки есть. Патронов мало. Пулемёт один, но ленты почти закончились. Я оглядел солдат. Усталые, грязные, некоторые совсем мальчишки. Они ещё не успели понять, что привычная армейская жизнь закончилась и впереди их ждёт совсем другая война. Сержант оживился. Товарищ майор, там ещё раненые есть. В сарае у дороги. Мы не смогли их вывезти. Почему? Машина сломалась, а лошадей нет. Я посмотрел на Петьку. Вот тебе и разведка. Петька усмехнулся: У нас, товарищ майор, по-другому не бывает. Внутри лежали семеро раненых. Один был без сознания, у другого была перебинтована нога, третий тихо стонал, прижимая к груди окровавленную гимнастёрку. Я присел возле него. Как фамилия, боец? Кузнецов… товарищ майор. Держись, Кузнецов. Сейчас вывезем. И в этот момент я понял, что наша разведка уже перестала быть просто разведкой. Мы искали фронт, а нашли людей, которых нельзя было бросить. Я вышел из сарая и посмотрел на дорогу. Где-то впереди гремели орудия. Но я то знал историю и ее потери . Раненных я не спасу . Это только потеря времени . Выдвигаемся ! Есть, товарищ майор! Я ещё раз взглянул на запад. Война постепенно открывала передо мной своё настоящее лицо. И теперь мне предстояло решить, смогу ли я изменить хоть что-нибудь, не погубив при этом тех, кто уже доверил мне свою жизнь.