В плену запрета

Натягиваю серые джинсы, которые носила еще в школе. Они оказываются мне велики в талии, но искать и доставать со шкафа другие нет желания. Надеваю узкий топик, сверху черный свитер оверсайз и поверх всего этого дела накидываю куртку. На ноги обуваю любимые белые кроссовки. Хаос на голове, который обычно называют волосами, собрать не успеваю, пора выходить. Решаю, что сделаю это спокойно в университете.

По дороге, чем ближе мы подходим к зданию вуза, во мне все сильнее разрастается самая настоящая смесь волнения, страха и неизвестности. Не из-за учебы, из-за Князева.

Я боюсь, что этот Руслан после вчерашнего многозначительного прощания что-нибудь вытворит.

Лиза, это самый популярный парень в университете, ему девушки на шею пачками вешаются. Зачем ты, самая обычная студентка, мажору сдалась? Если он бросил Кристину с ее модельной внешностью, то зачем я нужна? Пройдет мимо и даже лица не вспомнит.

Неплохая мысль немного успокаивает и обнадеживает.

Однако факт того, что на факультете могут узнать о вчерашнем поцелуе, удручает…

Стыдно перед Таней, она хорошо ко мне относится. Получается я ее обманула. Или недоговорила?.. Может, стоило рассказать всю правду, не утаивая?

В голове каша из событий и сумбурных мыслей. Добравшись до факультета, мы расходимся с соседкой по своим группам.

В аудитории на лекции, где собирается весь поток, я снова теряюсь. Накатывают вчерашние воспоминания, застываю на месте, с ужасом смотря на верхние ряды.

Перестань, здесь первокурсники, да и аудитория другая.

– Лиза! – голос Егора выводит из транса и заставляет повернуть голову на источник звука. Рыжий машет сидя и зовет к себе. – Приберег Хвостику местечко рядом, – сообщает, когда опускаюсь возле него.

– Привет, – стараюсь выдать подобие улыбки, пока внутри одна растерянность. – Спасибо!

Во время лекции по теории государства и права, пока профессор рассказывает новую тему, Егор добавляет мне что-то от себя, объясняя все, что могло быть мной упущено на прошедших занятиях. Я активно конспектирую и впитываю знания, как желтая губка из мультфильма. Настроение заметно улучшается, страхи уходят на задний план, уступая место радости от полученного материала.

– Ну как тебе? – после лекции неспешно идем вместе с Егором на семинар.

Я жутко переживала, что не смогу найти подруг в университете, но, кажется, нашла верного товарища. С рыжим так легко общаться. Друзьями нас сложно назвать, всего два дня знакомы, но с Егором приятно проводить время вместе. Очень умный и тактичный парень.

Я бы в жизни не сказала, что он окажется тем, кто будет подтягивать меня в учебе. С виду Егор Воронцов кажется одним из тех накаченных парней, которых интересует совсем другое.

– Честно, я в восторге! Профессор очень интересно преподнес материал, вопросов не осталось. Все предельно понятно. Ещё раз убеждаюсь, что юриспруденция стала для меня правильным решением. Это прям мое, понимаешь? – с огромным энтузиазмом тараторю, пока топаем по светлому широкому коридору.

– Понимаю, – забавляется моей детской реакцией. – А кем ты видишь себя после учебы? Ну, в смысле, где работать хотела бы?

Вопрос застает немного врасплох.

– Эм-м-м, пока не решила, – отвожу взгляд в сторону, энтузиазма заметно поубавляется. Мне не дадут работать. Закончив университет, я стану домашней игрушкой Шведова. – А ты?

– Хочу открыть адвокатскую контору, – на полном серьезе Егор начинает рассказывать о своих планах. А я слушаю с открытым ртом и завидую белой завистью. Почему в двадцать первом веке права женщин до сих пор ущемляются? Разве кто-нибудь сможет заставить парня жениться на девушке ради спасения бизнеса? Вряд ли. Почему дочерей и племянниц успешно используют в своих целях, не спрашивая согласия? Где равноправие? Где справедливость?

– Надеюсь, все твои планы осуществятся в реальности, – искренне поддерживаю идею. – Подожди, пожалуйста, минутку. Волосы соберу, –останавливаемся около широкого подоконника. Ставлю сумку, покопавшись внутри, достаю резинку и начинаю стягивать волосы в жгут, чтобы замотать их на голове. Из-за теплой одежды и распущенных волос моя бедная шея вся мокрая. В ожидании Егор начинает активно рассказывать прикольную ситуацию из жизни: как в деревне у бабушки он удирал на велосипеде от собак целый час. Я от всей души смеюсь, не сдерживаясь. – Да не может такого быть, ты врешь! – ударяю его по-дружески в плечо, удерживая волосы одной рукой.

– Серьезно тебе говорю, – рыжий тоже смеется. Вижу, что его самого радует мое поднявшееся настроение, и до меня доходит, что он специально завел эту историю в надежде поднять мое упавшее настроение.

Душевный момент прерывает странное чувство, что за тобой наблюдают. От этого начинает неприятно сосать под ложечкой. Пытаюсь отогнать его, убеждаю себя, что выдумала глупости, но, когда поворачиваю голову в сторону, вижу компанию из нескольких парней, среди которых стоит… Князев.

Татуированный пялится пристально, в упор, и не отводит взгляда, когда видит, что я заметила. Руслан обнимает за талию вчерашнюю девушку. Та что-то томно ему рассказывает, но по лицу старшекурсника понятно, что спутницу свою он совсем не слушает. Как маньяк, наблюдает за нами с Егором, переводя взгляд с меня – на него.

Выражение его лица… ох как сильно мне оно не нравится. Есть в нем что-то зловещее. По позвоночнику проходится неприятный холодок, оставляя за собой странное чувство волнения.

– Что там? – Егор прослеживает за моим встревоженным взглядом. – Вы знакомы? – поняв, что мы с Князевым пялимся друг на друга, с неким недовольством спрашивает одногруппник. Или мне показалось, и он просто поинтересовался без подтекста?

Быстро отворачиваюсь, стараясь придать более беззаботный и расслабленный вид.

– Ага, я же аудитории вчера утром перепутала, сидела с их потоком, – легко произнести не получается, беззаботно тоже. Неконтролируемая дрожь в голосе выдает с потрохами. Волосы я так и не собираю. Бросив эту затею, мы идем в противоположную от компании сторону на поиски нужного кабинета.

Во время перерыва, который длится целый час, Егор уходит на тренировку, а мы вдвоем со старостой Аней топаем в столовую на первом этаже.

Добравшись, оставляем за свободным столиком вещи, чтобы никто не занял, и идем за едой. Особого аппетита, как и настроения, нет, но я заставляю себя купить печеный пирожок с капустой и яблочный компот. Ситуация в коридоре с Князевым оставила внутри неприятный осадок.

Так дело не пойдет. Мы на одном факультете, видеть я его буду часто. И что теперь, каждый раз настроение будет портиться? Нужно менять мышление, научиться игнорировать татуированного и постараться забыть тот случай.

Вернувшись за стол, приступаем к еде. Таня обедает гречкой с котлетами, я нехотя клюю свой пирожок, по чуть-чуть отщипывая тесто. Разговоры в основном ведем про учебу и общежитие. Среди девочек в группе я единственная, кто живет в общаге, поэтому староста расспрашивает, как там все обустроено. Я спешу ее огорчить, ведь сама провела в ней всего две ночи, поэтому рассказывать особо нечего.

Неподалеку от нас сидит шумная компания парней, по виду старшекурсников. Они активно о чем-то спорят, громко и весело, то и дело поглядывая в нашу сторону. Галдеж ужасно раздражает, пару раз поворачиваюсь в их сторону, всем видом показывая, что нам это не нравится.

– Как дела, красавицы? – выкрикивает один из них, истолковав мое внимание иначе.

– Все супер, не отвлекайтесь от обеда, – отвечает на вопрос староста без энтузиазма, пытаясь отвадить. Видно, Ане тоже не по душе подобное соседство.

– А чего такие красивые и хмурые? – один из компании поднимается и подходит в нашу сторону, явно намереваясь пообщаться более тесно.

Обмениваемся с Аней понимающими взглядами, еле сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза.

– Как звать? – смазливый с родинкой на щеке подсаживается к одногруппнице, закидывая руку на спинку стула. Видимо, посчитал, раз она ответила на вопрос, то более лояльна в отличие от хмурой меня.

– Аня, а это Лиза, – сухо представляется, складывая руки на груди в ожидании, пока он уйдет.

– А я Рома, – подмигивает, жуя жвачку, как животное. – Запиши номерок, – достает из кармана мобильник и протягивает Ане. Я молча наблюдаю за развернувшейся сценой, стараюсь не лезть, хоть поведение парня совсем не нравится. Ведет себя развязно, нормальные люди так не знакомятся. Или он хочет показаться крутым? Выглядит со стороны глупо.

– Извини, но нет, – махнув рукой, староста отодвигает от себя протянутый телефон. Парень явно не был готов к такому, и смартфон выпадает из его руки прямо на кафель с характерным грохотом.

Анька не хотела такого поворота событий, случайно вышло. Она испуганно прикрывает рот рукой, наблюдая, как парень соскакивает на ноги и поднимает гаджет.

– Э-э-э, ты че, овца? – быстро осматривает на предмет повреждений. – Ты мне чехол поцарапала, и пленка защитная треснула!

– Извини, я не хотела, – Аня извиняется, и мы одновременно поднимаемся с места, когда видим, что Рома приходит в неадекватное состояние, явно быкуя.

– Дура тупая, граблями своими че машешь? Бабки за чехол теперь гони!

– За языком следи, – уже не выдержав, встреваю в и без того накалившуюся обстановку. Все в столовой наблюдают за происходящим.

Рома перемещает внимание на меня, подходит, становясь рядом. Смотрит сверху вниз, создавая иллюзию доминирования. Неандерталец, блин.

– И че ты мне сделаешь? – начинает угрожать, быдловато кивая головой.

– А ты мне че сделаешь? – вторю его манере. И без того плохое настроение начинает выплескиваться за края.

– Да я тебя щас на этом кафеле размажу, коротышка, – фыркает, поворачиваясь к столу друзей, мол, ему смешно со мной беседу вести. Не воспринимает какую-то девку всерьез.

– Лиз, не надо. Я отдам деньги за чехол. Скажи, сколько? – Аня пытается предотвратить катастрофу.

– Давай, размажь, я жду, – выгибаю бровь, смотря в упор на парня. Взмахом руки даю старосте понять, чтобы она стояла на месте.

Спросите, зачем я нарываюсь? Как говорила ранее, терпеть не могу несправедливость. А особенно не перевариваю «самцов» в кавычках, которые считают, что могут оскорблять девушек и угрожать им.

Подтверждая звание неандертальца, Рома вцепляется в мое предплечье в предупреждающем жесте.

– Это все, на что ты способен? – отшвыриваю руку от себя, как заразу. А что он думал? Испугаюсь и буду молить о пощаде? – А с себе равным зацепиться слабо?

– Ну, овца, сама напросилась, – хватает локоть, дергая на себя. Все происходит очень быстро. Я не успеваю анализировать ситуацию, действую чисто на инстинктах. Вырываю руку и со всей злости толкаю парня в грудь. Не ожидав наступления, оппонент отскакивает на несколько шагов назад, а затем, назвав меня «сукой», замахивается для удара.

Сделать у него это не выходит. Зато я успеваю испугаться перспективы ходить с фингалом на лице.

– Ты че, попутал, Алеша? – фигура Князева вырастает рядом так неожиданно и непонятно откуда, что я сама отшатываюсь в страхе. Что уж говорить про придурка Рому: побледнел, будто призрака увидел. – Это моя телка.

Телка?.. Ошарашенно выпучиваю глаза на Руслана, держащего смазливого. Что, простите?!

– Я… я не Алеша, я Рома, – трясясь, начинает оправдываться и пытаться вырваться из захвата. Татуированный плюс ко всему обхватывает его шею сзади, окончательно блокируя любое телодвижение. Прям как мою тогда.

– Мне похер, кто ты. Извиняйся, – тон Князева жутко угрожающий. По правде становится страшно за Рому.

– Извини, Рус!.. Она дерзила, с… сама нарывалась!

Отмена. Никакой жалости к говнюку.

– Не передо мной, перед ней, – насильно разворачивает смазливого в мою сторону.

– Извини! Извини! – дрожит как осиновый лист на ветру. – Рус, клянусь, я не знал, что это твоя телка. Так бы близко не подошел!

С видом вселенский скуки и усталости от оправданий татуированный отпускает жертву, но это на первый взгляд. Не успеваю я моргнуть, как Князев проходится кулаком по роже Ромы. В ужасе наблюдаю за развернувшейся сценой, не найдя в себе сил что-то произнести или заступиться.

Смазливый летит на пол, из его рта брызжет ярко-красная кровь, оставляя на кафеле характерные крапинки.

– А теперь свободен, – произносит Руслан угрожающим тоном. Парень начинает отползать. Быстро, насколько это позволяет состояние, поднимается. Я порываюсь вперед, чтобы помочь, но останавливаюсь от тяжелой тормозящей ладони на плече.

Рома, поднявшись, вытирает рот рукой, едва ли удерживаясь на ногах, и выходит из столовой, забыв про друзей за соседним столиком. Те сидят, попрятав лица, лишь бы им тоже не влетело.

– Ты варвар! Зачем кулаки свои распускаешь? Тебя кто-то просил лезть? Я сама бы справилась! – сбрасываю с себя его грабли.

– Даже спасибо не скажешь, Кудрявая? – осматривает с ног до головы и хмыкает каким-то своим мыслям. Как будто не он секунду назад чуть не покалечил студента.

– За что благодарить? За то, что телкой меня назвал? Еще и твоей?! – цежу со злостью. Эту фразу слышали все вокруг. Сколько еще он собирается меня позорить?

– Невоспитанная, еще и неблагодарная, – разминает спокойно шею. – Пороть тебя надо, Лизавета.

– Себя выпори, – обхожу бугая и хватаю свою сумку со стула. – Пошли, Ань, – обращаюсь к ошарашенной старосте.

Бежать. Нужно бежать отсюда, иначе это плохо закончится. Я учиться пришла, а не участвовать в скандалах, драках и разводить демагогию с наглыми быдло-старшекурсниками. Если он так спокойно может поднять руку на человека, о чем вообще можно разговаривать. Быдло.

Лиза, ты сама чуть не подралась с Ромой. Этот парень хотел тебя ударить, а ты его защищаешь? Действительно, неблагодарная.

– Куда намылилась? – Руслан по-хозяйски хватает за кисть, насильно заставляя притормозить.

– От тебя подальше, – пытаюсь отцепиться, но стальная хватка этого не дает. Откуда в нем столько дури? Почему я руку собственную выдернуть не могу?

– Подальше? – перемещает взгляд с лица на шею, а с нее на грудь. – А я вот поближе хочу, Кудрявая.

Не успеваю отреагировать на сказанное, возразить, как этот медведь дергает на себя, чуть наклоняется и закидывает на плечо!

Неконтролируемый визг вырывается из горла. Первая мысль: сейчас он меня уронит на кафель, и я сломаю себе шею.

– Что ты делаешь? – наплевав на полную столовку зрителей, кричу во всю. Перед глазами начинает все плыть, крепко зажмуриваюсь, чтобы не видеть мир вверх тормашками. Князев уверено шагает, пока я болтаюсь, как сопля, в неестественном положении. – Отпусти, поставь меня на пол, придурок! – ударяю кулаком по мощной пояснице, но реакции в ответ ноль. Точнее, не так. На возмущение он просто кладет ладонь на мою задницу, типа придерживая. В этот момент я хочу сгореть от стыда, провалиться под землю и больше никогда не появляться в этом университете. – Ненормальный, варвар, дикарь! – дергаюсь, за что получаю беспощадный шлепок по заднице. – Куда ты идешь?

Князев не реагирует вообще ни на что. Несет непонятно куда и какими путями. Открыв глаза, вижу только пол. Понимаю, что это коридоры, где я еще не ходила.

Придурок уверенно шагает, словно ежедневно носит на себе вот так студенток. Ориентируется по универу он офигительно. Ну да, а что можно ожидать от такого типа? Наверняка знает все тайные местечки, где можно позажиматься с очередной жертвой на перерывах.

По скрипящему звуку понимаю, что он открывает куда-то дверь, вносит меня внутрь и, оказавшись в закрытом помещении, ставит на пол.

Грудь тяжело вздымается от испытываемого шока, тело слегка шатается. Облокачиваюсь ладонью на стоящую рядом парту, чтобы не свалиться. В это время Руслан возвращается к двери и закрывает ее на ключ изнутри. Убирает его в карман брюк, вальяжно разворачиваясь на меня с видом хозяина положения.

– З-зачем закрыл дверь? – заикаюсь в ужасе, на дрожащих ногах подаваясь вперед. Что он собирается делать? К чему это все?!

О Боже…

Князев перехватывает меня на полпути, обвивает талию, крепко прижимая руки по бокам.

– Отпусти меня, что ты себе позволяешь?! Открой немедленно дверь, я хочу уйти!

Мы одни в закрытом кабинете, в каком-то пустом крыле университета… Паника подступает к горлу, пытаюсь вырваться из навязанных объятий, но татуированного не волнуют мои желания.

– Такая ты дерзкая, Лизавета, – издевается, оскалившись. – Нравишься.

– А ты мне что-то не особо, – с отвращением таращусь на старшекурсника. На место страху приходит злость на его развязное поведение. Ну и перепады настроения… – Не смотри на меня так, глаза выцарапаю!

Князев начинает смеяться, громко и басовито. Разве можно испытывать лютую ненависть к парню, которого видишь второй день в жизни? Можно! Еще как можно!

– Тигрица.

– Ненормальный, убери руки! Кем ты себя возомнил вообще? Опозорил меня перед всеми, притащил сюда, чтобы что? – Он сдавливает меня в тисках так сильно, что дышу через раз. Или это потому, что не хочу чувствовать его запах? Вдыхать?..

– Опозорил? – искренне удивляется. – Теперь ни одна шавка к тебе не посмеет подойти, – изрекает с таким самодовольным видом, будто на этих словах я упаду перед ним на колени и буду благодарить спасителя.

– Единственная шавка, кто ко мне подходит – это ты, ясно? – Язык теряет соединение с мозгом, и я начинаю говорить все, что о нем думаю, вслух.

– Сходи в деканат, че ты? Вдруг там помогут? – намекает на мои вчерашние угрозы, которые позорно не исполнила. Вот надо было сходить, чтоб придурку этому неповадно было!.. – Балаболка Лиза. Только языком чесать умеешь.

– А ты, судя по всему, думаешь не мозгами, а тем, что у тебя в штанах, – не остаюсь в долгу. А что? Разве не так?! Я сказала правду!

Боже, зачем я его еще сильнее провоцирую…

Просто в моменты злости не контролирую себя, делаю хуже поведением, распаляя оппонента.

Подтверждая сказанное о его придурошной персоне, Князев разворачивает меня к себе спиной и толкает к стене. Влетаю в твердую поверхность, вовремя успев повернуть голову, иначе разбила бы нос.

– Ты больной?! – выдаю, едва ли не задохнувшись от возмущения. Чувствую прижимающуюся тушу позади.

– Думаю членом. Как ты и сказала.

Взвизгиваю от неожиданности и жгучего стыда, когда придурок кусает мою шею, оттягивая зубами кожу. Не медля ни секунды, отодвигает свитер и перемещается на ключицу, оставляя укус и там тоже, пока я осыпаю его проклятиями и отчаянно начинаю звать на помощь.

– Не напрягай связки, Лизка, тут нулевая слышимость, – урод проходится горячим языком за ухом, и я едва сдерживаюсь, чтобы не обласкать его нелестными словами и не спровоцировать еще сильнее.

Но это еще цветочки по сравнению с тем, что происходит дальше…

Здоровая ладонь сначала прижимается к моему животу, спускаясь все ниже и ниже, пробирается под одежду и ведет, наоборот, вверх.

– Не смей!.. Не смей! – дергаюсь, понимая, что он собирается делать. Пытаюсь отодвинуться, но тем самым еще сильнее прижимаюсь к стоящему позади и освобождаю пространство для действий. Боже, я чувствую, как что-то твердое упирается в поясницу…

– Ч-ш-ш, не рыпайся, – хрипит над ухом, пока рука оттягивает топик под свитером, освобождая мою грудь.

– Не надо, пожалуйста!.. – шепчу, задыхаясь от волны стыда, когда холодная ладонь ложится на полушарие, по-хозяйски сминая его.

– Хочу тебя, Лиз, – прокручивает меж пальцев сосок. А я закусываю губу, до боли зажмуриваясь от странного чувства, что возникло внизу живота от его действий.

– Мне противно…

– А так? Противно? – нагло, не спрашивая разрешения, отпускает грудь и просовывает свою татуированную руку за пояс джинс. В этот самый момент я проклинаю себя, что не переоделась. Они же большие по размеру в талии, в другой одежде он бы не сделал этого так просто!

Князева не смущают мои крики, то, как я извиваюсь и вырываюсь. Ему наплевать. Секунда, и мужская ладонь уже в моих трусиках, накрывает нежную кожу. Там, где никто и никогда не прикасался ко мне. ТАК, как никто и никогда не прикасался.

– Нет… – выдыхаю, почувствовав проталкивающийся в складки палец.

– Черт, какая нежная, – горячие губы осыпают шею поцелуями оставляя влажные следы, пока он массирует мою плоть там. Заряды тока проходятся по телу, аж волосы на голове встают дыбом. Чувствую, как там начинает пульсировать от прикосновений. Ранее неизвестные чувства будоражат кровь, заставляют дрожать от ужаса и чего-то еще, непонятного для меня…

Стыд. Унижение. Отвращение к нему и к себе. Все чувства смешиваются между собой в один снежный ком. Но самое мерзкое не это… самое мерзкое – осознание, что я пытаюсь сжать колени не потому, что мне больно, а приятно…

Черт… что происходит?

Я больна?

Сжимаю кулак, впиваясь острыми ногтями в кожу, чтобы привести себя в чувства, сдержаться. Это своего рода терапия.

Соберись Лиза, он насильник. Так нельзя, это все неправильно. Тебе не должны нравиться извращенные прикосновения!.. Князев не имеет права лапать твое тело без разрешения. Никто не имеет права.

– Тебе мало тех, кто согласен добровольно? Изнасиловать меня собрался? – спрашиваю, не в силах совладать со страхом в голосе. Каковы его дальнейшие действия? Наивно полагать, что на этом все закончится…

– Изнасиловать? – Руслан издает легкий смешок, но резко умолкает, прижимаясь губами к уху. – Нет, Лизавета. Ты будешь умолять, чтобы я тебя трахнул.

От грязных речей жаром обдает еще сильнее. Лицо полыхает от стыда, не спасает даже холодная стена на контрасте.

– Никогда. Слышишь? Никогда этого не будет! – дергаю плечом, делая попытку сбросить с себя его голову. – Мерзость. Убери руку и никогда не повторяй такого с другими девушками. Засмеют.

– А ты, по ходу, у нас фригидная, раз мужика нормального не хочешь? – вытаскивает ладонь и грубо разворачивает к себе лицом. Встречаться с ним взглядом после такого не хочется, отворачиваюсь в другую сторону. – Сюда смотри, – приказывает таким тоном, что я подчиняюсь на интуитивном уровне.

Пристально следя за моей реакцией, Князев засовывает тот самый палец в рот и облизывает. С явным наслаждением и удовольствием.

Сглатываю слюну, с ужасом наблюдая за постыдными действиями. Он ненормальный. Точно ненормальный. Демьян после выходок Князева кажется самым настоящим ангелом…

Не показывай слабости, не показывай шок. Возьми себя в руки и беги.

– Мужика? – откидываю голову, упираясь затылком в твердую поверхность, нарочно издевательски начиная смеяться. – Мужика я перед собой не вижу, а вот наглого сопляка, что возомнил свою персону королем университета – да. Привык, что все с рук сходит, а?

– Добазаришься, Кудрявая. Не беси меня, – предупреждает, опасно понижая голос.

– А что? Правда не нравится? Спустись с небес на землю, Русланчик.

– Русланчик? – выгибает бровь, будто я тупость какую-то сказала.

– Можешь пожаловаться папе, что тебя девочка обидела, – вытягиваю губы как раздосадованный ребенок.

Во взгляде старшекурсника что-то меняется. Знаю, я намеренно задела, опираясь на слухи, ходящие про его отца. Руслан такой же папенькин сынок, как и Демьян.

Судя по реакции, я попала в точку. Татуированный замирает на месте, зло смотря в упор. Решаю воспользоваться моментом, пока он ослабил хватку. Выскальзываю из захвата и бросаюсь к выходу. В моменте кажется, что все получится и я смогу сбежать. Остановившись, дергаю ручку вниз и толкаю дверь, но ничего не выходит. И тут я понимаю, что Князев запер на ключ и убрал его в свой карман!..

– Помогите! Кто-нибудь! – поняв, что открыть не смогу, начинаю тарабанить по дереву кулаками и звать на помощь, но без толку. Неужели никто не слышит?

– Охренительный видок, хотя вчерашняя юбочка понравилась больше, – возбужденный голос звучит за спиной, и я замираю как вкопанная со сжатыми кулаками, что так и не успели в очередной раз ударить по двери.

– Послушай, оставь меня в покое, по-хорошему прошу, – сглатываю вязкую слюну. Сердце грохочет в груди. Ощущение, будто в фильм ужасов попала, и пытаюсь сбежать от маньяка с пилой в руках. Нервы на пределе, я понимаю, что в безвыходном положении. Единственное оружие против этого озабоченного гиганта – слова. – Послушай, Руслан. Интрижки – это не для меня. Случайный перепих тоже. Найди девушку, которая с радостью с тобой развлечется.

– Другую не хочу. С тобой развлекусь, – отрезает, мигом подхватывает, как легкую надувную куклу, и тащит к партам.

– Мне это все не интересно, понимаешь? Я не такая, – кричу уже на грани истерики.

– Лесбуха, что ли? – не успеваю осознать, как оказываюсь лежащей на твердой парте спиной, со свисающими вниз ногами.

– Нет, – пытаюсь подняться, но Князев разводит мои колени в стороны, устраиваясь меж них, и толкает обратно. Черт, надо было соврать. – Да, да! Я такая, слышишь? Мне девушки нравятся!