Жизнь замечательных семей

Чтобы не повредить детям, чтобы воспитать их, школа должна быть построена согласно началам православия и снова – согласно семейному воспитанию: «Внутренняя задача Русской земли есть проявление общества христианского, православного, скрепленного в своей вершине законом живого единства и стоящего на твердых основах общины и семьи… Итак, воспитание, чтобы быть русским, должно быть согласно с началами не богобоязненности вообще и не христианства вообще, но с началами православия, которое есть единственное истинное христианство, с началами жизни семейной и с требованиями сельской общины»[124].

В семье Хомяковых так и было: искренняя верность православию, укорененная в жизни дома привычка к обряду, соблюдение постов, празднование праздников[125]. Дети в этой семье участвовали в церковных таинствах – и, кстати сказать, отец семейства Хомяковых причащался гораздо чаще, чем это было принято в то время. Его старшая дочь заметила: «Говел все посты и два раза в Великий пост. Сияющая радость, когда поздравляли после Причастия»[126].

К вере детей в семье Хомяковых приводила также молитва: каждый вечер отец семейства молился вместе со всеми своими детьми. Эти общие семейные молитвы остались в памяти дочки: «Вечером он нам читал вечерние молитвы, а потом уезжал к знакомым или сидел у себя обыкновенно по субботам. В определенном месте вечерней молитвы, которое он означил в некоторых молитвенниках, он прибавлял от себя молитву: Слава Тебе, Царю Христе, явившему нам Отца и пострадавшему за нас и ниспославшему нам Духа Святаго. Трижды: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу – и потом: И ныне и присно и во веки веков»[127].

Младший сын Хомяковых Николай Алексеевич Хомяков

Сам Алексей Степанович молился не только вместе с детьми, но и один – по ночам. Дочка вспоминала, как она, двенадцатилетняя девочка, жила после смерти матери: «После матери ребенком у меня были часто бессонницы, и в ночной тишине я слышала его мерное и тихое чтение псалтири, которое в нашем сухом деревянном доме в Богучарове раздавалось вдоль стен коридора. Кончивши чтение, он тихо приходил благословлять нас спящих, я ждала это и засыпала»[128].

Эти еженочные молитвенные бдения отца семейства Хомяковых приводили к удивительным – и курьезным – происшествиям. Так, однажды Алексей Степанович своей молитвой не позволил ворам ограбить его дом. Это выяснилось из рассказа одного из этих воров: «Он с товарищем засел в кустах с вечера, чтобы ночью забраться в дом, когда все заснут. Все огни погасли в доме, но в одной комнате горел свет, и хозяин стоял и молился, ждут час, два, все молится, наконец начинает светать, и им пришлось уйти, не исполнив своего намерения»[129].

Но отец семейства Хомяковых не только молитвой и жизнью учил своих детей вере. Он считал, что ребенку необходимо преподавать и теорию веры. В одном из писем Алексея Степановича мы видим его позицию на эту тему и заодно – как жили, о чем думали малыши в семье Хомяковых:

«Но вот случай любопытный и которому я едва бы поверил, если бы это случилось не при мне. Он доказывает, как слова веры и христианство непонятным образом дают серьезное и глубокое направление детской мысли. Соня, которой минуло четыре года, на днях при мне, в прошлое воскресенье, озадачила свою няню. “Няня, что это в церкви говорили: примите, едите Тело Мое. Чье это Тело?” Няня отвечала, что Христово. Соня, помолчав, сказала: “Няня, как же это тело Христово? Ведь Христос – Бог, а у Бога тела нет”. Говорят о том, как может быть, чтобы народ интересовался отвлеченностями; а вот вопрос четырехлетнего ребенка. Няня не умела, разумеется, отвечать, и очень мило было смотреть, как Маша взялась за объяснение, и, право, очень удовлетворительно. Ясно, что детям можно преподавать христианство гораздо серьезнее, чем вообще полагают»[130].

Так что, несмотря на несомненный приоритет жизни по вере, в воспитании детей нужны и вероучительные положения. Вопрос лишь в том – как преподавать детям эти положения?

«Наукообразное преподавание Закона Божиего во всех школах должно быть, по преимуществу, историческое, в высших же училищах оно может и даже должно до некоторой степени иметь направление полемическое»[131], – считал А. С. Хомяков. И еще – вопрос в том, как должно быть устроено школьное преподавание в целом:

«Общий дух школы должен быть согласен с Православием и укреплять семена его, посеянные семейным воспитанием, а лекции катехизиса или богословия должны только уяснять понятия о Вере»[132].

Да ведь и сам отец семейства Хомяковых известен как автор богословских текстов, а значит, он считал важным не только жить по вере, не только жить внутри церковных традиций – но и объяснять эту жизнь словами.

А слова Алексея Степановича Хомякова не просто объясняли основы православного учения – они обращали к Церкви целые поколения русских людей. Здесь, наверное, важнее всего привести свидетельство А. Ф. Аксаковой, записанное дочкой Хомякова: «Каждый день утром и вечером я поминаю вашего отца. Я ему невыразимо обязана духовно. Императрица Мария Александровна и я всегда были верующими христианками, но только брошюры вашего отца сделали из нас православных»[133].

«Нынешние училища, не исключая и самых высших, просвещают и образуют только ум, а не ум и сердце вместе, как это известно и всем… Конечно, нельзя утверждать, чтобы совсем не было личностей, которые получили бы образование ума и сердца именно в училищах; но если рассмотреть внимательнее, то окажется, что самая большая часть из таковых личностей если не всецелое, то начало образования сердца своего получили в детстве от своих родителей или кого-либо своих родных и близких».

Святитель Иннокентий, митрополит Московский[134]

Слова отца семейства Хомяковых о вере имели такую потрясающую силу в первую очередь как раз потому, что он сам глубоко верил: «Хомяков писал не сухие научные исследования, он не компилировал чужие, хотя бы и хорошие, мысли, подобно большинству богословов; нет, он писал то, что не только он сам до конца передумывал, но и пережил в своем духовном опыте. Вот почему так оригинальны его мысли; вот почему его изложение вековых церковных истин звучит иногда совершенно по-новому; вот почему сочинения Хомякова напоминают святоотеческие творения»[135], – пишет епископ Григорий Граббе.

Вся жизнь Алексея Степановича, и его семья, и воспитание детей в семье – все было обращено к Богу. Для него как в Церкви, так и в семье главным было – соединение в любви: «Церковь… истина и в то же время жизнь христианина, внутренняя жизнь его; ибо Бог, Христос, Церковь живут в нем жизнью более действительною, чем сердце, бьющееся в груди его, или кровь, текущая в его жилах; но живут, поскольку он сам живет вселенскою жизнью любви и единства, то есть жизнью Церкви»[136].

Досуг и радость

Как люди проводят свое свободное время? Как отдыхают? То, как принято проводить досуг, может разобщать или соединять членов семьи; может учить и воспитывать или приводить к деградации; и все это показывает и культуру семьи.

В семье Хомяковых, как мы уже видели, в выходные дни участвовали в богослужениях, праздновали церковные праздники. В будни дети учились. Много и постоянно, и разнообразно трудился отец этого семейства. А свободное время в семье часто проводили вместе. Мария Алексеевна вспоминала: «Алексей Степанович любил вечером до вечерней молитвы (которую в деревне или в Москве, когда был дома и не было гостей, всегда читал сам) сидеть с нами, и разговаривать, и шутить»[137].

То, что общение с детьми было радостью для отца семейства, Мария считает нужным подчеркивать: «Алексей Степанович был замечательно весел, его рассказы были увлекательны и для нас, детей, и для взрослых»[138].

В этой семье дети вполне были включены во «взрослый», родительский мир. Родители приглашали своих друзей, в том числе известных людей, в гости – и дети общались с этими гостями. Родители сами выезжали куда-то – и иногда брали с собой детей. Так, Екатерина Михайловна писала своему брату, поэту Николаю Языкову, о том, как Николай Васильевич Гоголь «познакомился даже и с Машенькой». А через некоторое время с радостью писала о некоторых подробностях этого знакомства: «Он видал даже малюток моих; Маша, которая не называет его иначе, как Гоголь-Моголь, любит его больше других»[139]. Маша позже писала о своем знакомстве с поэтом, философом и педагогом Василием Жуковским: «Помню, когда мы были с ним в Эмсе, как мой отец привез нас к Жуковскому, на полу играли Саша и маленький Паша, а милый старик сидел на кресле, и мой отец просил его прочесть нам что-нибудь свое, и он нам прочел “Овсяный кисель” и “Серого волка”, как он хорошо читал и с какой любовью смотрел на него отец»[140].

Детей-подростков Алексей Степанович брал с собой, когда выезжал по делам. И это «по делам» – воспитание художественного вкуса, это настоящее образование жизнью, это – формирование культуры. Старшая дочка Хомяковых вспоминала: «Отправились в Эрмитаж, который мой отец очень любил, Иванов, отец, мы с братом, Шеншин и Оболенский; я любила рисованье, и мой брат тоже, мы с удовольствием ходили по галерее за ним и слушали <…> Спорили, кто выше как колорист – Рубенс или Веласкец. Иванов и я стояли за Веласкеца»[141].

Одним из видов досуга в этой семье было увлечение литературой, поэзией. У матери этого семейства брат был известным поэтом, и сам отец семейства – поэт. Причем «поэтическое творчество было одним из видов его служения Богу», – утверждал правнук поэта[142]. Но здесь важнее всего, наверное, сказать о том, что Алексей Степанович много читал своим детям. Например, он «прекрасно читал стихи Пушкина, помню, как он читал, например, его “Обвал”, его “У берегов отчизны дальней”»[143].

В доме Хомяковых была собрана огромная библиотека: «Ум Хомякова был занят… самыми разнообразными интересами. Удовлетворяя их, Хомяков прочитывал массу книг, пользуясь преимущественно своей библиотекой, которую все время пополнял… за один год им было выписано книг на 10 000 рублей»[144].

Книги Алексей Степанович считал важным инструментом воспитания детей: «…как воспитание не начинается школою, точно так же оно и не кончается ею. Последний и высший воспитатель есть самое общество, а разумное орудие общественного голоса есть книгопечатание»[145].

Впрочем, далеко не всякие книги Хомяков считал полезными для формирования личности ребенка. Даже блестящее с точки зрения литературы произведение может наносить огромный вред читателям. Так, по мнению Хомякова, Жорж Санд обладала «великими художественными способностями, восходящими иногда до безукоризненного творчества», но во всех ее произведениях – «примесь грязной струи»: «Право, не мешало бы знать, что некоторое, хотя бы и слабое, развитие нравственного чувства нужно даже и для оценки художественных произведений»[146].

Отец был для детей не просто «значимым взрослым» – но прямо-таки идеалом, образцом человека и семьянина. Сыновья бережно собирали материалы для собраний сочинений своего отца, старшая дочка всю жизнь прожила «под обаянием отца», писала о нем: «Совершеннее его я не встречала человека, хотя между моими близкими и знакомыми было много людей умных и почти святых»[147].

Мария Алексеевна так рассказывала об отце: «Алексей Степанович любил всякое состязание (соревнование) словесное, умственное или физическое: он любил и диалектику, споры с друзьями, и знакомыми, и с раскольниками на Святой (в Кремле), любил и охоту с борзыми как природное состязание; возвратившись с охоты, восхищался резвости своих собак, Отрадки, Дария и других или резвости русака, который после нескольких утенок уходил от собак; любил скачки и верховую езду, игру на биллиарде, шахматы и с деревенскими соседями в карты в длинные осенние вечера, и фехтование, и стрельбу в цель и всегда почти брал призы на стрельбу… Вообще он любил жизнь и все Богом созданное и всякую чистую человеческую радость»[148].

Кажется, многозаботливый философ, хозяин и местами аскет, потом – вдовец, потерявший единственную женщину своей жизни, должен быть некоей возвышенно-трагической фигурой. Но то, что дети вспоминали об отце, о жизни в родительской семье, – все это пронизано чувством и даром радости. Мария Алексеевна повторяет: «Все в Божием мире он любил, и день прогулки с нами, и фехтование с братом, и при жизни матери и выезды с нею на балы и собрания, и все… в театре; при личной простоте он был знаток и в столе, и в кружевах, и в бри, и в вине, и во всем прекрасном (много было потом разобрано членами нашей семьи бестолково). Я помню, как в разговоре с Madame Croisat, узкой кальвинисткой, он объяснял ей смысл чуда в Кане Галилейской тем, что всякое чистое человеческое веселие угодно Богу, и поэтому всякая даже чужая радость его радовала, и он старался облегчить всякую скорбь, даже когда сам был удручен скорбью»[149].

В этой радости жила семья Хомяковых, в этой радости росли дети. В радости – даже после смерти матери. В радости и в любви. В любви родителей друг ко другу, в любви родителей к детям, в любви к самому Божиему миру, в любви к Русской земле, к Церкви и к Богу.

* * *

В этой семье замечательно многое. С одной стороны – это зарисовки из жизни «семьи русского помещика». Но с другой стороны – все давно известное, традиционное рождается и осмысляется заново.

Эта история – о цельности, целостности, о единстве слова и жизни.

Отец семейства теоретически обосновывал любовь между людьми и любовь к Богу – и в реальности семья жила этой любовью.

И в теории, и на практике отец этого семейства воспевал и утверждал святость семьи. Именно с этой семьи в русском обществе начинается особенное внимание к семье, к ценности «круга» семьи, к ценности семейного воспитания.

III. История третья. Семья Сикорских

Собственный дом Сикорских в Киеве

Эта семья известна всему миру по имени великого авиаконструктора Игоря Ивановича Сикорского. И, конечно, познакомиться с этой семьей – значит познакомиться с обстоятельствами воспитания творческого человека, изобретателя и инженерного гения. Но если сегодня Сикорский – это «вертолет» и создатель вертолета, то в начале многострадального XX века Сикорский – педагог, психолог, психиатр, профессор. Ведь отец знаменитого авиаконструктора был очень заметной звездой на небосклоне русского серебряного века. Так что семья Сикорских замечательна и в поколении отцов, и в поколении детей. Пожалуй, это история о том, как любовь к творческому труду, способность к нестандартному мышлению и предельной самоотдаче передавалась от отца к сыну. Впрочем, как и жизнь, эта история многогранна: история о любви и вере, о падениях и о взлетах.

Итак, отец этого семейства – Иван Алексеевич Сикорский (1842–1919), всемирно известный ученый, психиатр, педагог, доктор медицины, профессор Киевского университета им. св. Владимира. В 1904 году отец тогда еще начинающего авиаконструктора основал в Киеве врачебно-педагогический институт для умственно отсталых детей, а в 1912 году – первый в мире институт детской психопатологии. В своей области он был таким же новатором, как и его сын – в своей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. отдельную статью на эту тему: Сапрыкина А. А. Воспитание детей в семье Василия (Старшего) и преподобной Эммелии, родителей святителя Василия Великого // Вестник ПСТГУ IV: Педагогика. Психология. 2012. Вып. 1 (24). С. 58–65.

2

Ср. Сидоров А. И. Святитель Василий Великий. Жизнь, церковное служение и творения. https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej_Sidorov/svjatitel-vasilij-velikij-zhizn-tserkovnoe-sluzhenie-i-tvorenija/

3

Григорий Богослов, свт. Слово 43-е, надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской // Собрание творений: в 2 т. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. Т. 1. С. 608.

4

Григорий Богослов, свт. Слово 43-е, надгробное Василию, архиепископу Кесарии Каппадокийской // Собрание творений: в 2 т. Свято-Троицкая Сергиева лавра, 1994. Т. 1. С. 608.

5

Григорий Нисский, свт. Послание о житии святой Макрины. М., 2002.

6

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 607.

7

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 607.

8

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 608.

9

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 17.

10

Ср. Сидоров А. И. Указ. соч.

11

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 608.

12

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 608.

13

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 608.

14

Иоанн Златоуст, свт. Восемь слов на книгу Бытия // Полное собрание творений святителя Иоанна Златоуста. М., 2005. Т. 4. Кн. 2. Беседа VII. C. 770.

15

Иоанн Златоуст, свт. Восемь слов на книгу Бытия // Полное собрание творений святителя Иоанна Златоуста. М., 2005. Т. 4. Кн. 2. Беседа VII. С. 610.

16

У семьи были имения, разбросанные по трем областям, множество прислуги, у детей были няни. Ср. Сидоров А. И. Указ. соч. Также: Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 25.

О школах см. Безрогов В. Г. Традиции ученичества и институт школы в древних цивилизациях. М., 2008.

17

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 609–610.

18

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 610.

19

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 19.

20

Василий Великий, свт. Письмо 236 (228). К тому же Амфилохию // Святитель Василий Великий, архиепископ Кесарии Каппадокийской. Творения: в 2 т. Том 2. Аскетические творения. Письма. М., 2009. С. 819–820.

21

Василий Великий, свт. Письмо 204 (196). К неокесарийцам // Там же. С. 751.

22

Ср. Сидоров А. И. Указ. соч.

23

Порфирий, архим. Жизнь святого Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийской. М., 1864. С. 9–10.

24

В переводе собрания творений – «делу и слову».

25

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 610.

26

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 610.

27

Еnkuklios paideia оказывается чем-то вроде «среднего образования», основы для «высшего образования» и одновременно – основы греческой культуры. Ср.: Марру А.-И. История воспитания в античности (Греция). М., 1998. С. 247–248. Также: Адо И. Свободные искусства и философия в античной мысли. М., 2002. С. 336, 340.

28

Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 611.

29

Ср. Василий Великий, свт. Письмо 215 (223). Против Евстафия Севастийского. М., 2009. С. 791.

30

См. Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 609.

31

См. Григорий Богослов, свт. Указ. соч. С. 609.

32

Блаженный Августин. Толкование на Евангелие от Иоанна: (In Jon Evang. tract. 51, § 13.M. XXXV, p.1768). Цит. по: Кибардин Н. П. Система педагогики по творениям бл. Августина. Казань, 1910. С. 120.

33

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 19.

34

В переводе Т. Л. Александровой – «воспитание».

35

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 19.

36

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 19.

37

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 19.

38

Василий Великий, свт. Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. IV. М., 1993. С. 345.

39

Василий Великий, свт. Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. IV. М., 1993. С. 346.

40

Там же. С. 347–348. Здесь святитель Василий Великий приводит в пример пророка Моисея, который «сперва упражнял ум египетскими науками, а потом приступил к созерцанию Сущего», а также пророка Даниила, который «в Вавилоне изучал халдейскую мудрость и тогда уже коснулся Божественных уроков».

41

Василий Великий, свт. Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. IV. М., 1993. С. 345.

42

Василий Великий, свт. Беседа 22. К юношам о том, как пользоваться языческими сочинениями // Творения иже во святых отца нашего Василия Великого, архиепископа Кесарии Каппадокийския. Ч. IV. М., 1993. С. 348–349.

43

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21.

44

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21.

45

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21.

46

Василий Великий, свт. Письмо 236 (228). К тому же Амфилохию… С. 819–820.

47

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21–23.

48

Александрова Т. Л. Комментарии // Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21.

Правила Юстиниана также представляли минимальный возраст вступления в брак – 12 лет. Эта возрастная граница была принята и на Руси. Вспомним, что святая Евдокия Московская вышла замуж за Димитрия, будущего Донского, когда ей было 13, ему – 16 лет. И вспомните, как говорила няня Тани Лариной:

«– Да как же ты венчалась, няня?

– Так, видно, Бог велел. Мой Ваня

Моложе был меня, мой свет,

А было мне тринадцать лет» (А. С. Пушкин. Евгений Онегин).

49

Александрова Т. Л. Комментарии // Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 21.

50

Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис. М., 2006. С. 123.

51

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 31.

52

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 23.

53

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 27.

54

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 23.

55

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 23.

56

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 23.

57

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 25.

58

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 39.

59

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 25.

60

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 29.

61

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 33.

62

Григорий Нисский, свт. Указ. соч. С. 34–35.