Забытая жена

Я наблюдала за его движениями. Они были выверенными, экономичными, без лишней суеты. Действиями уверенного в себе человека.

Подойдя к столу, он зажёг ещё несколько свечей в массивном канделябре. Тёплый свет мягко осветил лицо мужчины, сделав его ещё более твёрдым и решительным.

– Вот так лучше, – сказал он, присаживаясь на скамью напротив меня. – Разговор будет не на минуту. Заодно и чаем согреемся.

Он помолчал, собираясь с мыслями. Его взгляд был устремлён куда-то внутрь себя.

– Меня зовут Магнус Лангард. Я дворянин, капитан парохода «Северный ветер», который принадлежит вашему мужу. Я его друг и доверенное лицо.

От этого признания у меня перехватило дыхание. Капитан. Друг Арвида.

– Я долгое время был в плавании, – продолжил он, – и сейчас моё судно находится на ремонте. У меня появилась возможность отдохнуть. И так сложилось, что в этих местах я ищу одного человека.

Он снова сделал паузу, сцепив пальцы на столе.

– Женщину. Несколько лет назад она уехала в эти края, и с тех пор я ничего о ней не слышал. Но судьба её мне не безразлична. Ваш супруг, узнав, что я тоже собираюсь в Рёнсвальген, попросил меня присматривать за вами.

Я вспыхнула, чувствуя, как по щекам разливается краска.

– То есть шпионить? – вырвалось у меня, и голос прозвучал резче, чем я хотела.

Магнус поморщился. Он встал, налил в две глиняные кружки душистый отвар из чайника – пахло мёдом и травами – и поставил одну передо мной.

– Не говорите глупости, фру Линда. Он попросил помочь вам обустроиться. А если понадобится – предоставить охрану и защиту. Здесь много мужской работы, до которой у Арвида, уверяю вас, никогда не доходили руки. Два старика и двое мальчишек вряд ли справятся с задачей в той мере, в которой должна быть обеспечена безопасность и комфорт графини. И да, – он посмотрел мне в глаза прямым взглядом,, – я в курсе, что произошло. Все в курсе. Арвид Корсмо не зверь, чтобы бросить на произвол судьбы свою жену, пусть и… временно неуравновешенную. Он попросил меня удостовериться, что вы успокоились и ваше душевное состояние пришло в норму.

– И вы сообщаете ему, что здесь происходит? – спросила я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– Да, – просто ответил он. – Я отсылаю письма с капитанами, которые заходят сюда. Что в этом удивительного? Ваш муж должен знать, что с вами всё в порядке.

«Ага, как же, – мысленно съехидничала я. – Ему важно знать, что его жёнушка окончательно не свихнулась и не перекусала всех жителей поселения. Наверное, он ждёт подтверждения моего сумасшествия, чтобы побыстрее отделаться от меня и подать прошение на развод».

Мысль о возвращении под крыло «папеньки» или, что ещё хуже, в монастырь, заставила меня содрогнуться. Нет, уж лучше здесь. Но жить овощем не выходя из дома, я тоже не собиралась. Год – долгий срок. Если удастся стать самостоятельной, моя жизнь могла бы быть вполне сносной.

Я кивнула, делая вид, что приняла его объяснение, и решила перевести разговор.

– Что ж, с этим теперь всё понятно. Раз вы являетесь гостем в доме моего мужа и вызвались помочь, я не против. Скажите, а что случилось с той женщиной, которую вы ищете?

Магнус снова замолчал. Он смотрел на пламя свечи, и в его глазах плескалась давняя, неутихающая боль.

– Её зовут Рене Бертран. Она иностранка. Француженка. Художница. Невероятно утончённая и элегантная женщина. Мы познакомились несколько лет назад, когда она плыла на моём пароходе в Бергенхольм. Она собиралась жить у своих родственников, писать картины нашего края, учить детей живописи…

Он умолк, подбирая слова, и я видела, как тяжело ему даются эти воспоминания.

– Полтора месяца плавания пролетели незаметно. Мы стали очень близки. Я был готов на любой поступок. Мы договорились встретиться через три месяца, когда я снова сойду на берег, и связать наши жизни. Но, вернувшись, я не нашёл её по тому адресу, куда отвёз. Мне сказали, что она внезапно решила вернуться домой, а перед этим собиралась куда-то в эти края, на север, за вдохновением. Я пытался поговорить с её родственницей, которая когда-то так радушно встречала нас на пороге… Но дверь открыл неприятный молодой человек, её сын. Он сказал, что матушка скончалась, и ничего ответить не может, попросив больше его не беспокоить. Я ещё несколько раз пытался её разыскать, возвращаясь из плаваний. Но время… время безжалостно. Мои рейсы могли длиться полгода, год. И сейчас я решил бросить все силы, чтобы, наконец, найти её. Или хотя бы узнать, что с ней случилось. Возможно, она и правда вернулась во Францию. Или счастливо вышла замуж где-то здесь… Но эти воспоминания… Тоска по тем счастливым дням… Они не дают мне покоя.

Он замолчал, исчерпав себя. В комнате было тихо, слышалось лишь потрескивание огня и наше дыхание.

– Вот и всё, что я могу вам рассказать. Уже очень поздно, давайте спать, фру Линда. И прошу вас, не ищите во мне врага. Я здесь, чтобы решить свои проблемы и помочь вам. К тому же у меня есть обязательства перед Арвидом. Я контролирую поставки леса на суда в большие города, так что, поверьте, проблем с дровами у нас не будет.

Я улыбнулась и встала. Его история тронула меня, а практическая польза от его присутствия была очевидна.

– Что ж, это хорошая новость. И я верю вам, Магнус. Мне приятно осознавать, что я нахожусь под защитой такого ответственного и храброго человека, как вы.

Я направилась к лестнице. В принципе, всё встало на свои места. Теперь я понимала, что такой мужчина, как Арвид Корсмо, не пустил бы всё на самотёк. Наивно было думать, что он полностью забудет обо мне на целый год. Я с облегчением подумала, что мой поход в банк Магнус, похоже, упустил из вида. И это было мне только на руку. Как говорится, ночь тиха, но сало надо перепрятать.

Когда я уже поднималась по лестнице, Магнус окликнул меня.

– Фру Линда.

Я обернулась.

– Не думайте об Арвиде плохо. Он хороший, честный человек, со своими принципами. Да, он может быть строгим и иногда жестоким в бизнесе. Но только не с той женщиной, которая покорит его сердце. И, как бы странно это ни прозвучало, он довольно ранимый.

Я повернулась и долго, задумчиво смотрела ему в глаза, пытаясь разгадать, говорит ли он это из дружбы или в его словах есть доля правды. Затем кивнула и, вспомнив фразу из известного фильма моего мира, ответила:

– Поживём – увидим.

Глава 19

Спала я долго, и моё сознание погружалось в странные и тревожные сны. Мне снились роскошные восточные дворцы. По мраморным залам с лицом Арвида важно расхаживал падишах. Затем, вдруг я оказывалась на корабле, где Магнус в форме капитана стоял у штурвала. Его лицо, мокрое от брызг, было напряжённым и суровым. Я металась между этими образами, пытаясь что-то сказать им, но не могла произнести ни слова.

– Линда, вставай! Все уже собрались к завтраку, ждут только тебя! – голос Асты, настойчивый и немного встревоженный, вырвал меня из объятий этого хаоса.

Я быстро вскочила. Пока Аста заливала в умывальник тёплую воду и готовила чистое полотенце, я быстро достала драгоценную тетрадь из-под подушки и, приоткрыв сундук, спрятала её глубоко под стопку белья. Как бы ни хотелось узнать, что же было дальше с Аннели, впереди был новый день, полный своих событий.

Спустившись вниз, я кивнула Улафу, и он, как мы и договорились, прочитал короткую молитву. После этого все приступили к завтраку. Вчерашний пирог с рыбой, показался мне ещё вкуснее, а оладушки со сметаной таяли во рту.

Во время завтрака мой взор невольно устремлялся к Магнусу. Теперь, когда мне открылась правда, я не могла понять, как вести себя дальше. Держаться ли на расстоянии или же продолжать общаться с ним так же, как раньше? Он заметил мой взгляд и, отложив вилку, слегка кашлянул, привлекая внимание всех присутствующих.

– Наверное, я должен сегодня рассказать всем, кем являюсь, – произнёс уверенным голосом. – Чтобы не было недомолвок. Вчера мы с фру Линдой поговорили, и, возможно, она сама захочет поведать об этом.

Он вопросительно посмотрел на меня. Я сделала небольшой, разрешающий жест рукой, давая ему понять, что он может продолжать.

– Так вот, – Магнус обвёл взглядом присутствующих. – Со вчерашнего дня для Улафа и Хельги это не является секретом. Они обо мне слышали ранее, и теперь мы познакомились лично. Для остальных же скажу: я – Магнус Лангард, капитан и доверенное лицо графа Корсмо. Фру Линда теперь знает об этом тоже. Вот и всё, что я хотел сообщить.

За столом повисла тишина. По спокойным, невозмутимым лицам пожилой четы было ясно – они знали об этом ещё вчера. Видимо, после моего допроса, когда мужчины ходили осматривать сарай, Магнус рассказал всё Улафу, а тот, естественно, поделился с женой.

Служанки, Ингер и Марта, потупили взгляды, им явно было не по себе сидеть за одним столом не только с графиней, но и с представителем грозного хозяина. Парни, Тор и Тур, лишь пожали плечами – для них это известие не меняло ровным счётом ничего, они с прежним удовольствием продолжили наворачивать кашу и оладушки с пирогом. Йенс тихо крякнул в чашку с чаем, и, не произнеся ни слова, осторожно подул на горячий напиток.

Я решила взять инициативу в свои руки, чтобы разрядить обстановку.

– Раз уж мы наконец-то разобрались, кто есть кто, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо, – предлагаю всем заняться делами.

Мужчины быстро сориентировались. Улаф и Магнус объявили, что едут к печнику договариваться о каменке для будущей бани, а потом займутся расчисткой завалов в сарае. Мальчишки, грумы, под предводительством Йенса, собрались на дальнюю заготовку – собрать подсохшие брёвна для дров. У Ханны, разумеется, был свой, чёткий распорядок на кухне. Ингер и Марта решили вынести все перины на улицу и как следует их выбить. Все поблагодарили кухарку и отправились выполнять намеченные задачи.

Мы остались за столом вчетвером. Старики продолжали тихо разговаривать, а я размышляла, чем себя занять. Аста погрузилась в свои мысли, явно под впечатлением от слов Магнуса. Она молчала, не решаясь что-либо сказать.

Я поблагодарила Ханну за завтрак и обратилась к Хельге:

– Пастор Бьорн вчера показал мне приют для сирот при церкви. Я обещала детям навестить их. Принести сладостей и каких-нибудь настольных игр.

Ханна тут же оживилась и посмотрела на Улафа.

– Те свистульки, которые ты вырезаешь и разбрасываешь повсюду, наверняка пригодятся детям!

Улаф хлопнул себя по коленям, улыбнулся и пошёл собирать свои деревянные игрушки. Ханна сияя, объявила:

– Я пойду с вами! И покажу очень хорошую лавку, где делают настоящие сладости. Хозяин, Йорген, добрый человек, он и сам иногда отправляет гостинцы в приют.

Переглянувшись, дружно помогли Ханне собрать и помыть посуду после завтрака. Это простое совместное дело создало удивительно лёгкую, почти семейную атмосферу. Воодушевлённые предстоящей прогулкой, мы начали собираться. Пока Аста помогала мне завязывать ленты на элегантной шляпе, а Ханна напевала что-то себе под нос, проверяя содержимое своей объёмной сумки, я размышляла о предстоящем дне. Мне хотелось не только выполнить обещание, данное детям, и сделать покупки для приюта, но и вновь, уже без груза первоначального шока и растерянности, внимательно изучить поселение. Я надеялась, что Ханна благодаря своим местным знаниям и житейской мудрости сможет стать моим гидом и показать Рёнсвальген во всей его красе.

Мы уже вышли за ворота, как вдруг к нам подбежал запыхавшийся мальчишка-посыльный. Его щёки пылали румянцем от быстрого бега.

– Фру Корсмо? – выдохнул он, протягивая сложенный вчетверо аккуратный листок бумаги. – Вам от господина Свенсона.

Сердце на мгновение замерло. Аксель Свенсон. Управляющий банком. Я поблагодарила мальчика, сунув ему в ладонь мелкую монетку, и развернула записку. Почерк был таким же чётким и каллиграфическим, как и сам господин Свенсон.

Сердце на мгновение замерло. Аксель Свенсон. Управляющий банком. Я поблагодарила мальчика, вложив ему в руку мелкую монету, и развернула записку. Почерк совпадал с аккуратностью самого господина Свенсона.

«Уважаемая фру Корсмо.

Прошу вас как можно скорее посетить банк. Дело неотложное и требует вашего личного участия.

С уважением,

Аксель Свенсон».

«Неотложное дело». Эти слова отозвались в висках тревожным эхом. Что могло произойти? Перевод денег? Проблемы с документами? Или… отец уже успел что-то предпринять? Ханна и Аста увидели, как изменилось моё лицо, и вопросительно посмотрели на меня.

– Ничего страшного, – постаралась я успокоить их и саму себя, пряча записку в карман. – Господин Свенсон просит зайти в банк. Возможно у него появились какие-то вопросы по моему прошлому визиту. – Я сделала глубокий вдох, отгоняя прочь самые мрачные предположения. – Что ж, планы немного меняются. Сначала банк, а потом уже – в лавку Йоргена.

Ко мне вернулась решимость. Неважно, что за «неотложное дело» меня ожидало. Бежать от него или пугаться было бессмысленно. Я находилась здесь, в своём новом доме, готовая встретить любые испытания, которые готовила мне жизнь. Даже если они приходили в виде аккуратной записки от банкира.

Глава 20

Я развернулась и направилась в дом. Войдя в свою комнату, подошла к сундуку. Открыв его, достала новую счётную книжку, а также важные бумаги, которые показались мне необходимыми. Если Аксель Свенсон просил явиться срочно, значит, мог понадобиться любой подтверждающий документ. Я аккуратно сложила всё в ридикюль, чувствуя, как сжимается сердце от тревожного предчувствия.

Выйдя за ворота, я невольно ускорила шаг. Мне не хотелось медлить; каждая минута казалась вечностью. Хельга, с её привычной проницательностью, сразу заметила моё состояние.

– Дочка, по твоему выражению лица, я вижу, что случилось что-то важное, – произнесла она, как-то сразу перейдя на «ты», подстраиваясь под мой стремительный шаг. – Ты можешь полностью положиться на Хельгу. Давай, говори, что произошло? Порой старая голова способна дать мудрый совет.

– Мне нужно как можно скорее оказаться у Свенсона, – ответила я, почти не глядя на неё. – Пойдёмте быстрее. Если бы знать заранее, я бы попросила Йенса не уезжать.

Хельга хмыкнула, остановилась и порылась в недрах своей огромной, бездонной сумки. Через мгновение она извлекла на свет божий небольшую прямоугольную коробочку из потёртой кожи и ловко выудила оттуда сигарету, на которой я с удивлением разглядела небольшой, но отчётливый логотип. Затем она с тем же деловитым видом чиркнула тонкой спичкой и… затянулась дымом с видом заправского бывалого моряка.

Мы с Астой замерли, наблюдая за этим, и в один голос воскликнули:

– Фру Хельга, вы курите?

Она снова с удовольствием затянулась и проворчала сквозь дым:

– Да, курю. И что с того? Девочки мои, мне столько лет, что я могу делать что угодно. Только вот Улафу не говорите, – она понизила голос, словно старый «пень», как она иногда его ласково называла, мог подслушать нас за версту, – этот ворчун раньше сам дымил, как пароход, а теперь, гляди-ка, бросил и мне не даёт. Скрипит, как несмазанное колесо, и бурчит. Приходится от него прятаться.

Я спокойно относилась к курящим женщинам и даже в своей прошлой жизни, раз в год в шумной компании, могла позволить себе выкурить сигарету после рюмки хорошего коньяка. Но увидеть это в исполнении строгой, богобоязненной на вид Хельги… Это было неожиданно. И чертовски притягательно. Эта старушка с её тайными пороками определённо нравилась мне всё больше.

Она задумчиво выпустила облачко дыма, потом с сожалением затушила недокуренную сигарету о ствол ближайшего дерева и, спрятав окурок обратно в коробку, уверенно произнесла:

– Ладно. Пойдёмте до конца улицы. Там, возле постоялого двора, возьмём повозку. За мной, красавицы! Гулять, так гулять! Деньги есть – домчимся до банка с ветерком. Все старые калоши в Рёнсвальгене обзавидуются, что я катаюсь с самой графиней по важным делам!

Она подмигнула нам и таким энергичным шагом рванула вперёд, что мы с Астой, разинув рты, едва поспевали за её юркой фигуркой.

Через десять минут мы уже заходили в прохладный зал банка. Аксель Свенсон, словно поджидал нас и вышел из-за своего прилавка навстречу. Он распорядился молодому служащему подать дамам кофе и, с деловым видом, пригласил меня в свой кабинет.

Усевшись за массивный дубовый стол, он начал с пространных рассуждений о погоде и возросших ценах на уголь для пароходов. Я с трудом сдерживала нетерпение. «Ничего не меняется, – подумала я с досадой, – где бы ты ни находился, банкиры всегда сначала будут тянуть время». Наконец, я не выдержала и вежливо, но твёрдо попросила его перейти к сути.

Он сложил пальцы домиком и произнёс:

– Мне пришла телефонограмма от курьера. Деньги благополучно поступили на счёт нашего банка, и я прямо сейчас готов заполнить вашу банковскую книжку.

Меня охватило чувство глубокого облегчения, и я едва удержалась от нервного смешка. Всё в порядке! Отец, видимо, не успел предпринять никаких действий, или его планы не увенчались успехом.

– Отлично, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Прошу вас выдать мне небольшую сумму. И, разумеется, удержать все расходы на операцию перевода, а также выплатить от моего имени щедрое вознаграждение курьеру за скорость. Сумму определите сами.

– С превеликим удовольствием, – ответил Свенсон, и на его лице появилась улыбка. – Я рад иметь такого значимого клиента в «Норвежском коммерческом банке Акселя Свенсона». К тому же, у меня для вас есть ещё одна новость. Мне пришло оповещение, а вслед за ним и личное письмо от графа Корсмо. На ваше имя открыт счёт, который будет ежемесячно пополняться на весьма внушительную сумму из личных средств вашего супруга.

Это известие стало для меня полной неожиданностью. Я удивлённо подняла бровь.

– И… сколько я могу снимать с этого счёта? – поинтересовалась я из чистого любопытства.

Аксель тактично улыбнулся.

– Не беспокойтесь, фру Корсмо. Сумма более чем приличная для безбедного и комфортного проживания.

Что ж, такая забота сурового викинга, безусловно, вызывала уважение. Но я тут же дала себе слово не брать оттуда ни копейки. Как-нибудь сама разберусь. Эта мысль приносила мне странное, гордое удовлетворение.

Я вышла из кабинета с широкой улыбкой. Свенсон, спокойный и вежливый, проводил нас до дверей. Он добавил, что, если я захочу открыть вклад, он предложит мне самые выгодные условия. А также, многозначительно понизив голос, пояснил, что все счета, связанные с благотворительностью, не облагаются государственным налогом.

Это была ещё одна замечательная новость! День, несомненно, удался.

Поблагодарив управляющего, мы вышли на улицу, где нас терпеливо поджидал тот самый пожилой извозчик, что с «ветерком» доставил к банку. Он приподнял свою поношенную фуражку.

– Если что, фру Корсмо, я всегда к вашим услугам, – сказал он, и его глаза весело сощурились. – За очень символическую плату, разумеется.

Он игриво приподнял брови и лукво посмотрел на Хельгу, которая, к моему удивлению, слегка порозовела и сделала вид, что поправляет платок.

«Да, ничего себе, – с весёлым изумлением подумала я, глядя на старушку. – Наша Хельга здесь, оказывается, нарасхват. За ней, видимо, нужен глаз да глаз».

Мы сели в повозку. Извозчик, назвавшийся Густавом, взял вожжи. Лошадь, невозмутимая, как её хозяин, неторопливо потрусила по ухабистой улице.

– Ну что, госпожа графиня, в банке-то всё уладилось? – крикнул Густав через плечо, и я поймала на себе его добродушный, любопытный взгляд.

– Всё в порядке, Густав, спасибо! – сказала я, и ветер унёс мои слова куда-то вдаль. Удивительно, но даже в этой глуши люди искренне интересовались моими делами.

– Ага, вижу, что стало лучше, – он рассмеялся. – Лицо у вас сияет, а не такое грустное, как вчера, когда вы шли по поселению.

Я не смогла сдержать улыбку. Его непосредственность и простота были удивительно приятными.

– Лавка Йоргена находится у причала на соседней улице, – сказала Хельга, уютно устроившись рядом. – Он сам делает конфеты и пряники по старинным рецептам, которые достались ему от прадеда. Тот в своё время выменял их за золотые монеты у голландских торговцев.

Повозка с мелодичным звоном колокольчика свернула на оживлённую улицу и остановилась у небольшого уютного домика с расписной вывеской. На ней красовалась рука с огромным позолоченным кренделем. Из открытой двери доносился умопомрачительный аромат ванили, корицы и карамели. У меня сразу потекли слюнки.

Внутри лавки было тесно, но идеально чисто. На полках громоздились коробки с конфетами, стеклянные банки с леденцами, а на прилавке в художественном беспорядке были разложены только что испечённые пряники в виде звёздочек, корабликов и забавных зверюшек.

Из-за занавески вышел Йорген. Это был улыбчивый мужчина с круглым лицом в сером фартуке, слегка потёртом от времени.

– Хельга! – радостно воскликнул он. – С добрым утром! И с новыми гостями, я вижу!

– С добрым утром, Йорген, – кивнула Хельга. – Это фру Линда Корсмо. Мы к тебе по важному делу. Надо угостить ребятню из приюта.

Йорген просиял ещё более широкой улыбкой.

– Ах, для детей! Это самое лучшее дело! У меня как раз сегодня партия марципана удалась на славу. И пряники с мёдом только остыли. Сейчас всё соберу!

Пока он с помощью своей юной внучки, с серьёзным видом помогавшей ему за прилавком, собирал для нас огромный заказ, я с интересом разглядывала лавку. Всё здесь дышало историей и любовью к своему делу. В этой простой поездке за сладостями я ощутила столько тепла и жизни, что радость и благодушие наполнили меня. Какое же чудесное место – Рёнсвальген! Кажется, само провидение собрало здесь самых добрых людей этого времени.

Глава 21

Мы направились к выходу из лавки Йоргена с пакетами, полными ароматной свежей выпечки. Кондитер, улыбаясь, протянул ещё один свёрток и посмотрел на меня.

– Фру Корсмо, передайте, пожалуйста, этот кекс с цукатами и изюмом пастору Бьорну. Он его обожает, а мне всегда приятно его порадовать.

Я пообещала выполнить просьбу, и мы, наконец, выбрались на улицу. Пока Густав укладывал наши покупки в повозку, я обратилась к Хельге:

– Скажите, здесь есть магазин, где можно купить карандаши, тетради, может, какие-то простые учебники для детей разного возраста?

Хельга удивлённо посмотрела на меня.

– Такое? Обычно это привозят на заказ из больших городов. Да и зачем? Матери сами учат своих детей чтению, письму да счёту, ну и, конечно, закону почитания Благословенного. В приюте пастор Бьорн занимается с ребятами, когда есть время. Но у него редко получается… Проповеди, требы, крестины, отпевания. А воспитательница в основном следит, чтобы баловались поменьше да друг друга не обижали. Ежели кто хочет детей дальше учить, отправляют в город. Но это дорого, не всем по карману.

Её слова заставили мою учительскую душу содрогнуться. В памяти всплыли знания о Норвегии девятнадцатого века: да, система образования действительно оставляла желать лучшего. Учились в основном дети аристократов и зажиточных горожан. Для простого народа путь к знанию был тернист: порой нужно было пешком ходить в соседнее село, где появлялся случайный учитель. Школы были крошечными, с одной классной комнатой для детей всех возрастов, а учителями часто становились местные грамотеи, работавшие чуть ли не на общественных началах.

Я мысленно ахнула. С этим определённо нужно было что-то делать! Как так? Дети должны маятся от безделья, когда могли бы грызть гранит науки и строить своё будущее! Мы поехали домой, но эта мысль не давала мне покоя, настойчиво стуча в висках.

Время уже подходило к обеду, и Хельга, видя мою задумчивость, предложила:

– Может, зайдём в трактир на причале? Там самые вкусные свиные отбивные во всём фюльке.*** Даже сам бургомистр туда частенько наведывается.

Слово «бургомистр» заставило шестерёнки в моей голове заработать с новой силой. Крупные поселения управлялись местной администрацией. Рёнсвальген был явно не деревушкой. Значит, здесь был мэр. Интересно, если Арвид – владелец этих земель, то кто назначает людей на такие должности? Насколько я помнила, в таких городках администрация часто избиралась местным собранием. Значит, этот человек был не подвластен моему мужу. И, следовательно, мне тоже. С ним стоило познакомиться в ближайшие дни, чтобы понять, какая бюрократическая проблема может меня поджидать. Я была уверена, что это произойдёт. Люди, обладающие властью, всегда негативно воспринимают новые идеи или, что ещё хуже, пытаются извлечь из них выгоду для себя. Я уже почти точно знала, что хочу открыть здесь школу для всех. Но наличие незнакомых мне «власть имущих» немного напрягало. Хотя… Чёрт возьми, в своей прошлой жизни я всегда находила общий язык с чиновниками из РОНО и образовательных комитетов. Неужели здесь я не смогу справиться с местным бюрократом? Судя по людям, с которыми я познакомилась, в основном это порядочные и добрые души. Мне хотелось надеяться, что бургомистр тоже из их числа.