Наследник

С. Захарова

Наследник

Пролог

Мир, о котором я буду рассказывать на страницах этой книги, не претендует на право быть реальностью, но я предлагаю на некоторое время поверить в него и стать его частью. Ведь истина не всегда находится там, где её ожидаешь найти. Быть может, именно в этой истории ты найдёшь ответы на вопросы, которые себе задавал.

В первую очередь мне бы хотелось углубиться в знакомую нам обоим тему: ты же наверняка слышал о ведьмах и колдунах? Так вот, эти создания в обличии людском однажды появились среди нас «из ниоткуда». Но так говорят те, кто не ведает правды. Люди знающие осведомлены об истинном происхождении сих существ: как всегда, всё началось из-за любви, в наихудшем её проявлении… Любовь настолько же прекрасна и целительна, насколько безобразна и губительна. Испокон веков она становилась поводом для разрушительных войн, уносивших сотни тысяч жизней, была причиной самых низменных поступков людских и основанием для всякого злодеяния. А всё потому, что нельзя допускать, чтобы любовь переходила в иную её форму.

Давным-давно в небольшом городке Малум, каких в Каритауме было немало, в семье мэра Каузана Тебриза случилось горе: его несовершеннолетняя дочь Мэри сбежала из дома с юношей из бедной семьи. Эта история не об истинной любви. Всё произошло, как обычно и бывает: воспользовавшись девушкой, парень бросил её и исчез. Девушка, лишённая чести, вернулась домой к отцу, надеясь на прощение. Господин Тебриз был преисполнен гордыни. В городе его чтили и уважали, а произошедшее с дочерью пошатнуло безупречную репутацию.

Люди – существа порой гадкие по натуре. Их любовь и уважение иногда не стоят и ржавой монеты: бывают такие, кто выжидает, пока те, кого на самом деле можно назвать людьми, споткнуться о камни, «бережно» разложенные ими на жизненном пути. Искусно льстя и пресмыкаясь, эти мнимые друзья всё же осторожно оглядываются: там ли лежит камень? Страшась дать повод тем, кто ранее перед ним пресмыкался, выжидая момента падения, отец отказал дочери в прощении и решил разыграть трагическую сцену.

По заказу Каузана старая знахарка за мешок золотых монет приготовила снадобье, которое должно было убить, а потом оживить Мэри. Он хотел перед жителями города выставить дочь самоубийцей и тем самым смыть с себя позор. Знахарка пыталась отговорить мэра, предупреждая, что этим способом никогда никто не пользовался и последствия могут быть непредсказуемы и необратимы. Однако позже согласилась, ибо Каузан Тебриз заплатил ей достаточно, а, как мы знаем, купить совесть можно так же легко, как хлеб в ближайшей лавке, главное – предложить нужную цену. До истечения семидесяти двух часов отец должен был дать мнимой самоубийце противоядие, надеясь оживить ее и спрятать в подвале от чужих глаз. Совершив манипуляции с погребением, он под покровом ночи раскопал тело и принёс домой, где капнул на приоткрытые посиневшие губы три капли снадобья, как и велела знахарка. Сжав тело дочери в объятиях, отец стал ждать, пока оно потеплеет и наполнится жизнью.

Не прошло и получаса, как кровь вернула краски щекам и губам девушки, и она приоткрыла глаза. Каузан, которого всё это время била дрожь ожидания, замер, глядя на лицо дочери, но та на него вовсе не смотрела. Её окаменевший взор был направлен в потолок. Через минут пять она медленно перевела взгляд на отца, который всё ещё держал её в руках. Несколько долгих мгновений девушка всматривалась в его лицо, различая на нём выражения страха, отчаяния, радости и удивления, сменявшие друг друга.

– Трус! – произнесла она скрипучим голосом, выведя Каузана из оцепенения, и тот потерял самообладание.

– Ты никогда не покинешь это место: отныне здесь твой дом в наказание за ослушание, прелюбодеяние и осквернение чести семьи. Благодари Бога, что я сохранил тебе жизнь! – он бросил эти слова и отвернулся, не в силах смотреть ей в глаза. Возможно, найди он смелость взглянуть на дочь, то увидел бы, что с ней произошли изменения: она, что раньше питала к нему любовь, теперь сочилась отвращением, взгляд её был полон ненависти – ненависти, отличающейся от той, что может испытывать человек.

Каузан Тебриз ушёл, оставив дочь одну в тёмном подвале, и больше не появлялся, позволив лишь матери навещать её. Никто из других домочадцев: ни младший брат, ни старшая сестра, ни бабушка, жившая с ними в одном доме, – даже не подозревали о том, что Мэри жива. Об этом знали только сам Каузан и его жена. Последняя приносила еду и воду, помогала омыть тело, но, как бы ни хотела, не могла выпустить пленницу за пределы темницы. Дочь поначалу озлобилась и встречала мать взглядом, полным ненависти, но со временем злоба сменилась холодным равнодушием. Спустя два месяца госпожа Тебриз спустилась к дочери, чтобы принести ей чистую одежду, и внезапно её посетила страшная мысль. Она решилась уточнить по поводу женских дней, потому что ни разу за всё время заточения не замечала ни следов крови, ни предметов, при помощи которых несчастная пленница могла бы остановить её. Девушка ответила ей обычным холодным взглядом. Мать снова мягко спросила, но ответа не получила и на этот раз. Паника охватила госпожу Тебриз, но она взяла себя в руки и, чтобы решить вопрос раз и навсегда, в тайне от мужа позвала знахарку Вилларио, которая когда-то и приготовила снадобье, якобы умертвившее Мэри.

Весь вечер перед осмотром хозяйка дома пыталась собраться с мыслями, но всё, за что бы ни взялась, валилось у неё из рук, а попытки скрыть страх лишь наталкивали домочадцев на подозрения. К счастью, в этот день мэра целый день не было дома: он выехал рано утром, чтобы обговорить земельные вопросы с местными помещиками, и задержался на весь день, что помогло жене провести приготовления к предстоящей ночи. Вернувшись поздно, он наскоро отужинал и сразу улёгся спать. После полуночи Тебриз провела в дом Вилларио, которая ждала у калитки заднего двора, завернувшись в тёмную мантию, скрывавшую её лицо.

Спустившись в подвал, знахарка скинула одеяние и внимательно оглядела худую бледную девушку, которая вырезала на одной из деревянных колонн кровати что-то, не имеющее пока видимой формы. Вилларио смотрела девушке в глаза, пыталась поймать её взгляд, но та даже не взглянула на знахарку, продолжая свою не имеющую для других смысла работу. Тишину нарушила госпожа Тебриз, которая надломленным голосом произнесла:

– Я бы хотела осмотреть тебя и убедиться, что с тобой всё в порядке.

Вилларио, будто очнувшись от этих слов, глубоко вздохнула и вытащила из-под мантии чёрную тряпичную сумку со множеством заплаток из лоскутков и поставила её на стол. Стала медленно вынимать оттуда предметы и выкладывать на деревянную поверхность. После, не глядя на девушку, велела госпоже Тебриз уложить ту навзничь. Мать подошла к дочери и мягко попросила подчиниться, на что Мэри ответила презрительным взглядом, но легла, не сопротивляясь. Глядя в потолок безумным взглядом, молча раздвинула ноги, при этом ухмылка не сходила с её лица.

Окончив осмотр, Вилларио омыла руки в заранее приготовленной чаше с водой и вытерла их маленькой салфеткой. Госпожа Тебриз терпеливо переносила молчание знахарки, но то, что она услышала позже, так потрясло её, что пришлось упереться рукой на спинку стула, чтобы не упасть.

– В чреве её ребёнок, – будто вынося приговор, бросила Вилларио, не глядя ни на потерянную мать, ни на Мэри, которая всё ещё лежала на спине, безумным взглядом изучая потолок.

Мать протяжённо охнула, прикрыв ладонью рот. Не в силах стоять на ногах, она рухнула на стул и уткнулась лицом в ладони.

– От ребёнка стоит избавиться, – не выражая эмоций, знахарка поставила точку в событиях безумной ночи. – Иначе случится беда…

Мать несколько дней думала над тем, как поступить. Лучшим решением было вызвать у дочери выкидыш, однако женщина догадывалась о том, какая жизнь ждёт Мэри, а потому не отваживалась лишать её единственной возможности испытать счастье материнства. Ко всему прочему, госпожа Тебриз была глубоко верующей и не могла совершить такой ужасный грех, лишив жизни ещё не родившееся дитя.

Так решение одной женщины определило судьбу всего мира. Сколько в жизни происходит событий, незначимых на первый взгляд, но впоследствии создающих что-то либо чудовищное и разрушительное, либо невероятно прекрасное и созидающее. Наш мир – это далеко не контраст чёрного и белого, а сочетание этих двух цветов в разнообразных пропорциях. Иногда то, что разрушает, может и созидать. Каждый человек важен в цепочке мироздания – король, богач, бедняк, убийца, сумасшедший… Кем бы ты ни был, если ещё живёшь, значит, продолжаешь связку…

В случае с семьёй Тебриз нельзя никого порицать или хвалить за те или иные действия: каждый из участников событий поступил так, как чувствовал. Можно долго рассуждать о том, что было бы если. Если бы девушка не сбежала с парнем, который её не достоин. Если бы господин Тебриз решил выгнать дочь из дома или убить её, или, напротив, нашёл бы в себе силы простить, наплевав на репутацию и статус. Если бы мать прислушалась к словам знахарки, а Вилларио, получившая приличную горсть золотых монет, дала бы более мудрый совет. Но мы никогда не узнаем, как бы повернулись события, если бы одно из этих «если» претворилось в жизнь.

Иногда человек не способен сделать верный выбор, и он может прибегнуть к таким мерам, к которым в спокойном состоянии ни за что не обратился бы. Каждый поступает так, как считает в момент выбора правильным, и из этого рождается либо что-то благое, либо всё начинает утопать в одном большом грехе. Однако вполне естественно, что в конце концов каждый будет осуждён по намерению своему, но судьба мира уже предопределена…

Что же случилось с семьёй Тебриз? Мать Мэри не избавила дочь от ребёнка и позволила ей родить в подвале, в котором та находилась в заточении все девять месяцев. Всю беременность девушка рисовала на стенах тёмного помещения странные знаки – фигуры с пятью углами и разговаривала сама с собой, словно произносила проклятия. Хотела ли она ребёнка? И да, и нет. Иногда она неожиданно вставала на колени перед матерью и умоляла вытащить из неё монстра, но госпожа Тебриз не обращала на это внимания, ибо знала, что на следующий же день обнаружит Мэри спокойно поглаживающей живот и роняющей слёзы, которые почтенная жена мэра расценивала как слёзы счастья.

Итак, спустя девять месяцев Мэри под покровом ночи родила девочку. Роды не были тяжёлыми, однако через несколько часов после того, как ребёнок вышел из чрева матери, та стала стремительно терять кровь, что в итоге привело к её смерти.

Госпожа Тебриз ни разу не взглянула на внучку и не взяла её на руки. Глядя на бездыханное тело дочери, она понимала, что той больше нет и ничто её не вернёт, и страдала от предположения, что виной трагедии стал её собственный неверный выбор.

Старая знахарка Вилларио, несколько раз пытавшаяся заговорить с ней, стояла рядом, держа на руках новорожденную, укутанную в тёплое одеяльце. Когда в очередной раз не получила ни слова в ответ, Вилларио, немного помедлив и окинув в последний раз взглядом подвал, мёртвое тело Мэри и убитую горем госпожу Тебриз, развернулась и, крепко прижимая к себе ребёнка, направилась к выходу.

На следующий день вся семья искала хозяйку дома. Отсутствие свежего завтрака, приготовлением которого она никогда не пренебрегала, заставило всех поволноваться. Спустя час после начала поисков господин Тебриз решил заглянуть в подвал, в который не спускался со дня заточения Мэри. Прежде чем зайти, несколько раз постучал в металлическую дверь, а затем осторожно открыл её. Картина, представшая взору, повергла его в ужас. Под потолком, в сплетённой из окровавленной простыни петле, висела его любимая и, увы, уже мёртвая жена, а на кровати лежало бездыханное тело дочери. Они перестали быть частью семьи и частью связки в цепочке мироздания.

Здесь я заканчиваю историю семьи Тебриз, ибо дальнейший их жизненный путь никак не повлияет на события, описанные в этой книге. Однако я немного расскажу вам о судьбе девочки, которую невольно выкрала Вилларио, ведь она всё же имеет отношение к развитию событий, которые будут происходить веками позднее.

Что же случилось с девочкой, которая ещё в утробе матери была отравлена снадобьем, приготовленным Вилларио, снадобьем, при изготовлении которого были использованы древние знания о травах, делающие их силу не совсем чистой?

Вспомним, что в самом начале нашего повествования мы намеревались узнать о происхождении ведьм и колдунов. Так вот, та самая девочка, взращённая на зелье смерти, которым опоили её мать, и стала первой ведьмой. Знахарка, подозревавшая, что с девочкой может случиться неладное, забрала её к себе на воспитание. У подопечной с раннего детства проявились колдовские силы. Вилларио хоть и с трудом, но всё же помогла ей найти место в мире. Род ведьм начался именно от девочки, рождённой дочерью мэра Каузана. Правда, последний об этом, к своему счастью, так никогда и не узнал.

Так как ведьмы могли передавать свою силу и детям, рождённым от обычных мужчин, через пару столетий их потомков стало больше, а так как некоторые из них при помощи заговоров и потусторонних сил направляли колдовство против людей, те, в свою очередь, стали искать методы их истребления. Не руководствуясь принципом справедливости, они стали убивать всех без разбора единственным способом, который мог прервать жизнь ведьмака или ведьмы, – сжигали на кострах.

И хотя с тех пор прошло немало лет, и сменился не один десяток поколений, отношение к ведьмакам осталось прежним: их не любили и не принимали, а их происхождение считалось греховным. Однако мир изменился, и законы в нём стали менее строгими, прежнего произвола в отношении ведьм и колдунов не было. Это объяснялось ещё и тем, что их становилось всё больше…

Дабы люди, у которых имелось оружие, и ведьмаки, которые могли дать достойный отпор при помощи магии, не поубивали друг друга, было решено регламентировать взаимодействия между ними, прописав свод правил для мирного сосуществования.

К теме данного противостояния мы ещё вернёмся, а сейчас перейдём к сути нашей истории, к тому, вокруг чего будут происходить события. А говорить мы будем о войне, но не между людьми и ведьмаками, а о войне как части всего сущего. Итак, возможно ли существование мира без войны?

Развитие цивилизации испокон веков сопровождалось желанием сильных порабощать слабых, стремлением слабых мстить сильным за притеснение и порождёнными этим порочным кругом кровавыми войнами. Каковы истоки и причины войны? Что лежит в основе конфликтов? Алчность. Стремление получить желаемый ресурс любой ценой всегда порождает войну…

Она уносит жизни, уничтожает землю, сжигает на своём пути всё живое. Причиной вражды могут стать как ненависть, так и «любовь», однако, что бы ни послужило поводом для неё, война всегда останется уничтожающей силой.

Как же сохраниться миру, если неуправляемые чувства людей испокон веков наносят ему вред? Единственный выход – создание силы, которая сможет остановить любую войну. Но возможно ли такое? Во что заключить такую силу, чтобы она была управляемой? Ответ нашёлся. Ради всего живого на Земле, от самых мелких растений и животных до самых многочисленных народов, свыше была ниспослана могущественная сила, против которой нет оружия. Заключена она была в сосуд, созданный из крупиц изумрудов, собранных воедино с глубин таинственного и необъятного океана Сиид, что омывает земли Королевства Гарсиании. На протяжении многих веков сосуд, окружённый тёмными водами, ожидал своего часа на дне океана, позволяя земным обитателям совершать страшные грехи, уничтожая не только друг друга, но и то, что их окружало, нимало не заботясь о том, что расплата за их деяния с каждым днем всё ближе.

Сказание про сосуд с могущественной силой, заключённой в него, распространилось по миру, и из-за того что первоисточник был утерян, переходя из уст в уста, оно со временем превратилось в сказку, которую рассказывали детям, чтобы те не совершали страшных деяний, не вредили друг другу, живым существам и природе.

Я не перескажу всю сказку целиком, но поведаю, чем она заканчивается, а заканчивается она так: «Когда день превратится в ночь, родится тот, кто должен испить из изумрудного сосуда и обрести неведомую силу, спустившись на самое дно. Это предначертано свыше и не будет изменено».

И чтобы стать свидетелями того, что сказка была той самой неизменной истиной, нам придётся пройти сквозь время, из старого мира переместиться в новый…

Глава 1. Два сердца Королевства Каритаум

Вестибюль главного дворца Королевства Каритаум освещали лучи весеннего солнца. В самом центре, окружённый четырьмя статуями-колоннами, стоял статный красивый мужчина в классическом чёрном пальто. Его седые волосы блестели на солнце, выражение лица было спокойным и благородным, но в нём чувствовались невероятная сила и неисчерпаемая мудрость.

Каждый раз, как он поднимал руку, чтобы проверить время, на левом запястье поблёскивали золотые часы. В один из таких моментов внутренние двери вестибюля раскрылись, и к мужчине с радостным восклицанием проплыла правящая королева Каритаума Изабелла, как обычно, в окружении многочисленной свиты.

– Каган, дорогой! Я ведь не заставила тебя ждать? – спросила она, приблизившись к мужчине в чёрном пальто и кокетливо распахнув глаза.

– Вы единственная, кого я готов ждать даже вечность, – произнёс он и, сдержанно улыбнувшись, поцеловал протянутую руку, после чего Изабелла заключила его в объятия.

Свита уже привыкла к такому отношению Её Величества к Кагану Мекангу, и никто не удивлялся бурным проявлениям её чувств.

Он взял королеву за руку и хотел было войти во дворец, но Изабелла остановила его и умоляющим тоном произнесла:

– Ох, Каган, давай не будем возвращаться в эти каменные стены. Может, пройдёмся? На дворе весна, погода благоволит. И пренебрегать её щедростью не стоит. Ты знаешь, члены Совета окружили меня удушающей заботой, и, боюсь, они будут продолжать так себя вести до самых родов. Так что мне просто необходимо подышать воздухом.

Каган согласно кивнул в ответ, наблюдая за тем, как она держится за округлившийся живот, состроив грустную гримасу.

Они устроились в главном саду дворца под слегка колышущимся от лёгкого ветерка навесом из светлой материи. Изабелла велела принести фрукты и вино.

Здесь, снаружи, королева казалась ещё красивее. Её глаза лучились счастьем оттого, что в последнее время она полюбила бывать на свежем воздухе, а теперь рядом с ней сидел её единственный душевный друг. Ей совсем не хотелось переходить к разговорам о делах.

– Ваше Величество, как себя чувствуете? – учтиво начал Каган.

– Ты ведь не изменишься? – вместо ответа спросила королева с доброй усмешкой. – Эти твои обращения на вы и ожидания в вестибюле, несмотря на то что имеешь полное право заходить в этот дворец, когда душа пожелает.

– Я благодарен вам за уважение и любовь, но, Изабелла, вы моя королева, а это королевский дворец, поэтому я веду себя согласно протоколу. И поверьте, со мной ничего не случится от пары минут ожидания, – с улыбкой произнёс Каган, немного склонив голову.

– Да, в этом весь ты, – взъерошив свои длинные волосы и состроив детскую гримасу, с теплотой в голосе произнесла Изабелла. – Знаешь ведь: после той ужасной ночи, когда погибла моя семья, ты единственный, в ком я нахожу успокоение, мой друг Каган.

Он, не раздумывая, взял её тонкую холодную руку и с чувством сказал:

– Со всеми, кто был причастен к отравлению королевской семьи, мои люди решили вопрос. В Совет я давно ввёл проверенных людей, каждый из которых знает, что за королевой стоит Каган Меканг.

– Ты – моя единственная поддержка, и должна сказать, что для любого в королевстве являешься несокрушимой защитой. Ты поддержал меня, хотя мог сделать иной выбор, и я благодарна тебе за это. – Изабелла крепче сжала руку Кагана.

– Вы были доверены мне вашими покойными матерью и отцом, Изабелла. Я всегда буду стоять за вами, и защищать Королевство – единственная задача моей семьи испокон веков, – мягко произнёс Каган, вглядываясь в её погрустневшее лицо.

Королева была моложе его на десять лет, и они были давними друзьями. Каган, будучи человеком старых устоев и являясь представителем древнейшего рода, известного строгими нравами и традициями, неукоснительно придерживался правил и относился к их исполнению не иначе, как к неотъемлемой части своей сущности.

Полгода назад королевскую семью подло предал муж принцессы Изабеллы. Он сделал это в сговоре с её дядей Арианом, ранее приговорённым королём Каритаума к смертной казни за попытку свержения власти и позднее сбежавшим из тюрьмы Калестос, где сидел в ожидании исполнения смертного приговора.

Королевство Каритаум было огромным: необъятные земли, моря, горы и практически неиссякаемые природные ресурсы. Армия Каритаума была самой многочисленной и могущественной армией во всём мире, с беззаветно преданными королеве и Кагану генералами и безупречно дисциплинированными рядовыми. Однако солдаты, какими бы вышколенными и умелыми они ни были, – ничто без мощного и смертоносного оружия. И тут мне хотелось бы немного отступить от истории о схватке за трон и вернуться к Кагану Мекангу, имя которого знали во всех уголках Земли, кого уважали и боялись как самого старшего представителя могущественного рода. Каган был ещё и самым сильным его представителем: опасным для врагов, справедливым для народа, но уважаемым всеми. Чем же славился род Мекангов? Например, имевшимися под его управлением тринадцатью базами по подготовке солдат и производству оружия всех видов и классов, включая изощрённые и с трудом вообразимые. Если бы Меканги захотели, то могли бы побороться за власть на Земле и взять под свой контроль не только Каритаум, но и все королевства мира. Однако, как я уже отметил, жизнь семьи Мекангов представляла собой огромный свод правил, а оружие издревле создавалось их семьёй для защиты, а не для нападения. Кроме того, их ремеслом было не только изготовление оружия, но и добыча драгоценных металлов: подавляющее большинство горных рудников, расположенных на землях Каритаума, также принадлежало семье Мекангов.

Единственным, кто мог составить конкуренцию этому представителю могущественного рода, был Миникус, король Гарсиании. Гарсианией называли одно из пяти королевств, существующих на Земле. Миникус горел лишь одним желанием – стать полноправным хозяином всех пяти королевств. Для этого он приютил сбежавшего из тюрьмы Ариана, опального дядю королевы Изабеллы, и оказал беглецу всяческую поддержку. Идти войной на Каритаум и пытаться свергнуть королевскую власть Миникус был не в силах, ибо каждый раз, когда кто-то на такое решался, вмешивалась семья Меканг, и нападавшим ничего не оставалось, кроме как отступать. Каган защищал вверенные ему земли, но не мог устранить соседа-агрессора: вторжение в Гарсианию не только не представлялось возможным, но и несло за собой большие потери, допустить которые Каган не мог. Уцелевшие беженцы доносили слухи о том, что на территории Гарсиании действует жёсткий тоталитарный режим, поэтому народ живёт в постоянном страхе и беспрекословно подчиняется воле короля. В своё время Гарсиания была узурпирована отцом Миникуса.

Семья Мекангов с начала своей долгой истории была предана трону. Эта неразрывная связь правящей династии и самого могущественного рода королевства стала основой союза, который почти невозможно сломить. По старинному преданию, а позже мы узнаем, было ли это просто преданием или соответствовало действительности, Меканги владели мощной сдерживающей силой, которую Каган не использовал, боясь уничтожения всего мира, и держал в подземелье на одной из своих баз.

И вот теперь в саду друг напротив друга сидели два человека, представляющие верхушку Каритаума.

– Вы готовы? – ровным голосом спросил Каган у королевы.

Изабелла тяжело вздохнула и протянула руку, чтобы верный друг помог ей встать, а когда поднялась на ноги, ответила, посмотрев на него взглядом, полным и уверенности, и страха:

– Готова ли я стать свидетелем казни человека, являющегося одновременно убийцей моих родителей и отцом моего ещё не рождённого ребёнка? Увы, он не оставил мне выбора…

Глава 2. По ту сторону дверей дома семьи Меканг

Поместье Мекангов, как, впрочем, и дома других влиятельных семейств королевства, располагалось в одном из самых живописных мест Каритаума, в районе под названием Кувилла. Неподалёку от него находился один из самых красивых и загадочных лесов в мире – Лес мёртвых душ. Несмотря на пугающее название, люди, оказавшиеся в нём, впоследствии не могли вспомнить ничего особенно страшного. Этот с виду обычный лес окутывал человека, который в него попадал, какой-то необъяснимой атмосферой. В собственности жителей Кувиллы находилось и небольшое озеро с водой красивого изумрудного цвета. На его берегах располагались лодки, доступные для любого, кто желает прокатиться.