Точка Невозврата

В кабинет ворвался один из специалистов:

— Шеф, вызов повторился! Направление определить удалось лишь примерно. Сигнал отражается от нескольких вышек. Исходная зона к юго-востоку от города, от восьми до двенадцати километров.

Из динамиков снова пробился женский голос:

— Прошу тебя… вытащи меня… он меня убьёт…

Второй голос едва пробился сквозь помехи:

— Потерпи… это не там… Шти…

Ионель склонился над картой.

— Юго-восток, около десяти километров, и слово «Шти...». Это район старой дороги к Штирии.

— Совпадение всё ещё возможно, — предупредил Пол.

— Поэтому мы разделимся. Два патруля проверят маяк, берег, старое село и трассу. Техническая группа продолжит вести сигнал. Поехали.

Все быстро расселись по машинам и взяли курс в разные стороны. Пол повёз Эндрю, Еву и Лию. Льюис сел к Ионелю. Другие патрули направились к старому селу, берегу и трассе, а Дея, измученная бессонными ночами, вернулась домой. Дежурным приказали держать резервные экипажи наготове и немедленно сообщать о любом изменении сигнала.

Машины некоторое время шли колонной, затем разошлись на развилке. В салонах почти не разговаривали: каждый вслушивался в рацию и ждал, что голос появится снова. Пол несколько раз связывался с технической группой, но сигнал то возникал на карте, то исчезал. Патрули проверяли каждый съезд и заброшенное строение, не зная, ищут ли они человека, телефон или источник непонятных помех. Эндрю постоянно просил ехать быстрее, но Пол удерживал скорость, чтобы не пропустить следы у обочины.

— Что это? — спросил Льюис, заметив у шефа маленький пистолет.

— Сигнальная ракетница. Она может нам пригодиться.

— Понятно… Шеф, давно хотел спросить. Ионель — необычное имя. Вы ведь выглядите как местный.

— Румын я, из Бухареста. Здесь живу с детства. У нас это имя обычное, а в Австрии о нём мало кто слышал. Ты хоть знаешь, где Румыния?

Часть полицейских вернулась в штаб координировать поиски. Ионель тоже ненадолго уехал в отделение. Дея не выдержала ожидания и позже присоединилась к Эндрю. Он заехал за ней домой и вместе с Евой направился на северную окраину. Лия пересела в машину Льюиса, который повёл группу на юг. Они условились встретиться у въезда в город до наступления темноты.

К вечеру надвигалась гроза. Тучи густели, вдали вспыхивали жёлтые молнии. Ветер гнул верхушки деревьев, первые капли ударили по стеклу. Эндрю остановился у обочины и вышел, внимательно глядя на небо. Льюис заметил его, притормозил и тоже покинул машину. К этому времени все уже плохо различали, какие участки проверяли сегодня, а какие вчера. Поиски начали сливаться в одну бесконечную дорогу.

— В чём дело, дядя Эндрю? Едем дальше?

— Посмотри на небо. Скоро начнётся гроза. В такую погоду мы ничего не найдём. Возвращаемся.

Машины развернулись к Шарнштайну. Лия снова посмотрела на руки Льюиса. Кожа покраснела и покрылась мелкими волдырями.

— Лью, у тебя это давно? — Она осторожно коснулась его запястья. Он сразу вернул руку на руль.

— Появляется, когда нервничаю. Ничего серьёзного, — сухо ответил он.

— Ты в последнее время постоянно нервничаешь. Из-за Лиз, да?

Льюис крепче сжал руль.

— Она моя подруга. Конечно, я переживаю.

— Не только как друг, — добавила она.

Он замолчал, Лия на несколько секунд уставилась в окно.

— Когда найдём её, не тяни, — продолжила Лия. — После Матильды и истории с Джейми она почти никому не доверяет. Ей нужен человек, который скажет всё прямо. Да и родители у неё не подарок. Думаешь, она просто так уехала в задрипанный Шарнштайн?

— Я слышал, что дядя Эндрю однажды изменил Дее. Думал, это слух.

— Ещё какая правда. Ты не замечал, как они постоянно огрызаются? Беда на время заставила их держаться вместе.

— А кто такой Джейми? — тихо спросил Льюис, стараясь не выдать интереса. — Бывший?

— Ты думаешь, Лиззи вот так возьмёт и всё расскажет? Сам у неё спросишь. Скажу только, что он её бросил, а потом прислал письмо. Представляешь? Двадцать первый век, а он письма пишет. Романтик чёртов.

— И что за письмо? Ты читала его? — аккуратно спросил он.

— Конечно, читала. Щас. Она его спрятала и никому не показала. Хотя я её понимаю. Мы, женщины, существа сложные. За это вы нас и любите.

Льюис улыбнулся. Лия щёлкнула его по виску и тоже засмеялась.

— Когда найдём её, скажи, что любишь. Ты хороший парень, но ей нужен серьёзный мужчина, а не болван без работы. Перестань маяться дурью.

— Пытаешься и из меня сделать мужика? — Он закатил глаза.

— А почему нет? — Лия заметила его опустевший взгляд и смягчилась. — Ладно, я всё сказала. Решать тебе. Лиз моя подруга, и я хочу для неё лучшего. Ты даже не представляешь, насколько она чуткая.

— Представляю. Мы видимся раз в месяц, иногда реже. Мне казалось, она сама не знает, чего хочет.

— А ты думаешь, все женщины знают? Сколько тебе, Лью, три годика? Нам нравится, когда мужчина уверен хотя бы в собственных желаниях.

— Это ты на что намекаешь? — Скорчил морду Льюис.

Лия взглянула на небо. Гроза уже висела прямо над дорогой. В одно мгновение погасли уличные фонари, окна домов и вывески. Сначала исчез свет в нескольких зданиях, затем тьма прокатилась дальше, квартал за кварталом, пока весь город не утонул в чернильной мгле. Даже яркие фары выхватывали лишь несколько метров мокрого асфальта, дальше дорога исчезала.

В обеих машинах поднялась тревога. Дея сжала руки, Ева прижалась к окну. Льюис попросил Лию связаться с остальными, но сеть была потеряна. Рация тоже ответила лишь треском. Почти сразу начался сильный ливень. Эндрю поравнялся с автомобилем Льюиса и опустил стекло.

— Что за чертовщина? — крикнул Льюис сквозь дождь.

— Не знаю. Едем вместе и без глупостей. Не разгоняйся.

Они повернули к полицейскому участку. Машины шли рядом, медленно пробираясь сквозь тьму. Из леса донёсся волчий вой. Он звучал отчётливо даже сквозь грохот дождя.

— Эндрю, пожалуйста, быстрее. Мне страшно, — прошептала Дея.

Дея сжалась на сиденье и закрыла глаза. Ева невольно вскрикнула, когда перед лобовым стеклом метнулась птица. Эндрю едва не ударил по тормозам, но удержал машину. Ближе к городу они замедлились ещё сильнее. Из темноты донеслись глухие выстрелы, и никто не смог понять, далеко ли стреляли.

У полицейского участка тьма не отступала. Ни один фонарь не горел, зато за окнами дрожали огоньки свечей. Навстречу выбежал человек с ручным фонариком. На перекрёстках стояли остановившиеся машины, водители не решались ехать дальше. Некоторые люди светили из окон, другие торопились укрыться от дождя. Ни светофоры, ни дорожные табло не работали, поэтому каждый перекрёсток приходилось проходить почти на ощупь.

— А, это вы. Быстро внутрь, там хотя бы теплее. — Ионель опустил фонарь.

В коридорах уже расставили свечи и аварийные лампы.

— Ну так? — спросил шеф, когда они собрались в кабинете. — Узнали что-нибудь?

Все промолчали.

— Ясно. — Ионель снял картуз и прислонился к столу. — Столько лет здесь служу: ни серьёзных преступлений, ни происшествий. А теперь Элизабет, город без света и стрельба в центре. Будто ад на землю спустился.

Он разлил чай по бумажным стаканчикам.

— Земля давно стала адом, — отозвался Эндрю. — Вы полицейский. Не хочу видеть, как шеф опускает руки, пока моя дочь пропала.

— Не говори чепухи. Я лишь высказался. Жена права: язык у меня иногда живёт отдельно от головы. Сейчас главное переждать бурю. Возвращаться опасно. Переночуете здесь, а когда появится свет, поедете домой.

— Вы знаете, почему погас весь город? Я такого никогда не видела, — спросила Лия.

— Хотел бы знать. Не работают даже стационары и рации. Сеть легла. И кому мне теперь звонить?

— А потеплее у вас ничего нет? — недовольно спросил Льюис, ежась от холода.

— Ты в полицейском участке, сынок. Чай есть, дворецкого нет. Может, тебе ещё стейк с гарниром и камин разжечь?

— А что, тут правда есть матрасы? — Льюис поднял бровь, делая вид, что серьёзно заинтересовался.

Шеф закатил глаза так, будто пытался увидеть собственный затылок.

— Сынок, позволь спросить. Ты вообще был в армии?

— Нет, — с недовольством ответил Льюис, закутываясь в шинель, как в плед.

— Оно и видно. Терпи. Ты мужик в конце концов или нет? Или тебе ещё и сказку на ночь рассказать?

— Льюис, разве ты не рад, что мы застряли в эпицентре тьмы вместе с суровым шефом?

— У твоих шуток вообще есть дно?

— Есть. На самом дне гномы добывают новые.

— Ты замолчишь или нет? Нам здесь не до шуток! — пригрозил им Ионель.

— Всё-всё. Молчу. Рот на замке. Ни юмора, ни сарказма. Эх... Лиззи бы заценила.

Под мерный шум дождя всех постепенно одолела дремота. Кто-то устроился на старом диване, кто-то на стульях и тонких матрасах, найденных в кладовой. Дежурные продолжали ходить по коридорам с фонарями, но даже их шаги постепенно стихли. Снаружи обесточенный город тонул во тьме, ливне и редких раскатах грома.

Утром электричество вернулось так же внезапно, как исчезло. Загорелись лампы, ожили телефоны и рации. Аварийные бригады не нашли ни поломок, ни перегрузки: электростанции и подстанции остановились без видимой технической причины. Подобного в округе не происходило много лет, и ни один специалист не мог дать внятного объяснения.

В полиции снова занялись маяком. Ионель отправил всех по домам, чтобы они не мешали работе, и распорядился проверить башню, хотя прямых доказательств её связи с исчезновением не было. Выяснилось, что постоянного смотрителя у маяка нет; его обслуживали лишь время от времени. Журналы включений оказались неполными. Оставалось понять, почему свет загорался сам и что именно происходило внутри.

Вторая неделя.

Людей в поисковых группах становилось всё меньше, листовки исчезали с улиц. Ева и Лия часами сидели в социальных сетях, пытаясь хоть чем-то помочь. Полиция тем временем больше суток не выходила на связь, и молчание лишь усиливало тревогу. Эндрю постепенно терял самообладание. Он нарушил обещание больше не пить и снова стал ежедневно прикладываться к бутылке. Дея едва сдерживалась, глядя на нетрезвого мужа. Эндрю несколько раз звонил Ионелю и Полу, но никто не отвечал. Ему уже начинало казаться, что от них что-то скрывают. Слишком пьяный, чтобы ехать в отделение, он заперся в комнате, не желая показывать Дее слёз. Укутался, положил телефон рядом и закрыл глаза. Внезапный звонок заставил его вскочить. Это был Ионель. Он потребовал, чтобы Эндрю и друзья Элизабет немедленно прибыли в участок. Дея села за руль. В отделении их провели в дальнюю комнату, где уже ждали Ионель и остальные. Шеф запер дверь, выключил верхний свет и направил настольную лампу на разложенную перед ним карту.

— Кхм-кхм... То, что я сейчас скажу, прозвучит странно. Но жизнь Элизабет может зависеть от детали, которую мы упустили. Поэтому слушайте внимательно. Возможно, я что-то упустил, и вы сможете помочь.

Ионель расставил на карте несколько фигурок, отметив дороги между Пинсдорфом и Шарнштайном, и продолжил:

— Элизабет Филип Моррис пропала в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря. С самого начала мы допросили десятки людей, направлявшихся в сторону Пинсдорфа в ту ночь, однако никто не располагал информацией. Затем мы проверили камеры вдоль трассы и в соседних населённых пунктах. При въезде на шоссе видно, как ваша дочь выезжает на своей машине около девяти вечера, но дальше камеры не работают вплоть до самого Пинсдорфа. Странно, не так ли? Предположительно, исчезновение происходит между десятью и одиннадцатью ночи. По радиосигналам удалось установить, что первый звонок был совершён около одиннадцати, неподалёку от Штайнхауса. Возможно, что-то стряслось, и она захотела позвать на помощь, но кому она звонила, определить не удалось. Сигнал обрывается. Через некоторое время с её телефона поступил звонок на номер Евы. После этого сигнал пропал. Неизвестного владельца мы условно обозначили как мистера Икс. Машина пропала вместе с ней, а мужчина в чёрном, о котором говорили свидетели, больше нигде не появлялся. Если это похитители, зачем пользоваться им? И почему они до сих пор не потребовали выкуп? Если же пользуется сама Элизабет, почему она не позвонила родителям или в полицию? Ни одна версия не объясняет всего происходящего. В общем. Два дня назад был перехвачен ещё один звонок. В записи отчётливо слышно одно слово: «унижение». Сравнение показало, что голос принадлежит другой девушке. Мы продолжаем анализировать записи, но прошу вас прослушать последнюю. Нужно точно знать, принадлежал ли голос Элизабет.

Ионель включил запись.

— (помехи)… (мужской голос)… (помехи)… унижение… (женский голос).

Конец записи.

— Что думаете? Это похоже на голос того, кого мы ищем? — добавил Ионель.

Никто не смог дать единый ответ. Эндрю высказал свою мысль первым:

— Голос очень похож, но... я не уверен. К тому же в этот раз она говорит с каким-то мужчиной. Вы смогли определить, кто это? Может, это... тот самый?

— Кто его знает? — Ионель почесал затылок. — Так что узнаёте её голос?

— Я бы узнал голос своей дочурки даже сквозь помехи. — Эндрю вслушался в запись ещё раз. — Но здесь… голос очень похож, а всё равно что-то не так. Будто акцент другой. Я не могу быть уверен. Да и что насчёт письма? Прошло достаточно времени.

— По поводу письма новостей нет. Наши эксперты в замешательстве, поэтому его отправили в Вену более опытным специалистам. Запись звонка и материалы расследования я передал одному детективу. Сегодня утром он сообщил, что кто-то намеренно создаёт шумовую или сигнальную заслонку, мешающую отчётливо слышать голоса. Он также сказал: «Я уверен, что это Элизабет Моррис, и, кажется, она не с нами». Понимайте это как хотите, но я начинаю думать так же. В наше время человек не может исчезнуть бесследно. Рано или поздно его находят. — Шеф сделал паузу и сел. — Мы продолжаем отслеживать звонки. Если он снова появится в сети, нам понадобится ваша помощь. Будьте наготове.

— Вы думаете, что её сотовый использует похититель? — спросила Лия.

— Не знаю. Но думаю, этот человек связан с её исчезновением. Если он или она снова появится в сети, это может вывести нас на след. Будьте готовы в любую минуту.

— У меня вопрос. — Льюис поднял руку. — Раз вы слышали голос девушки и уверены, что это могла быть Элизабет, почему вы не смогли определить, где именно она находилась во время звонка?

— Хороший вопрос. Всё очень просто. Помехи. Они не только мешают нам расслышать голоса. Они мешают всему, — ответил Ионель.

— Шеф, этот «мистер Икс» — встряла Лия, — вы уверены, что это не кто-то из местных? Может, его видели в ту ночь? Кто-то ведь должен был что-то заметить. Ну не мог он провалиться под землю.

— Доченька моя, если машина пропала посреди трассы, и мы не можем объяснить это при нынешних технологиях, а уж об этом мужчине-то и говорить нечего. Здесь явно что-то не так... возможно, это целый заговор.

— Минуточку. Вы сказали, что на карте отмечены дороги до Пинсдорфа и Шарнштайна. Почему вы уверены, что она вообще поехала туда? То есть, я поняла, что она въехала на трассу, так как это видно по камерам, но... может, она свернула раньше, а вы лишь ищете не там? — заявила о своём предположении Дея.

— А куда там можно завернуть, не подскажете? — усмехнулся Ионель. — Там один сплошной лес и холм. Даже если бы она завернула именно туда, такой путь всё равно вёл бы в никуда. Мы бы её нашли. Сотни километров были обследованы. Сотни камер проверены. Ни следа. И хотя никаких следов от неё ещё нет, но… чувствуется мне, что мы на верном пути. Не знаю, не хочу казаться наивным, сердце подсказывает, что всё именно так, как должно быть. Господа, я думаю, мы приближаемся к разгадке благодаря звонкам. Готовьтесь. У меня предчувствие, что скоро мы её найдём.

Все разошлись по домам. Слова шефа впервые дали Эндрю слабую надежду, но сам он в неё почти не верил. Звонки лишь запутывали расследование, а камеры и поиски не приносили результатов. День за днём надежда угасала. Друзьям пропавшей стало казаться, что их усилия и поиски напрасны и лишь отнимают время. Иногда Эндрю думал, что если его дочь не найдут, то и его собственная жизнь потеряет всякий смысл.

Ложный след.

В один из дней покой Эндрю прервался звонком в три часа ночи. Капитан названивал каждому и требовал немедленного прибытия на трассу в Пинсдорф. Оказалось, вновь на радарах засветился звонок с телефона Элизабет. Эндрю мгновенно собрался и, оставив жену дома, выехал на трассу. К месту уже направлялась машина радиопеленгации, способная определить её положение во время вызова. Стоило человеку лишь заговорить по нему, и он был как на виду. На часах было почти четыре утра. Пол назначил точку сбора на трассе — примерно в пятистах метрах от места, откуда ранее исходил сигнал.

— А что, если она не ответит? — сонным и тревожным голосом спросил Эндрю.

— Слушайте внимательно. Мы будем звонить снова и снова, пока не добьёмся ответа. В последнем разговоре, который был пойман в эфире, мы ясно услышали её голос: она просила уехать, говорила, что здесь ей невыносимо. Мы работаем по версии принудительного удержания. Ожидайте любого исхода, но запомните. Она жива. Теперь это точно.

Они принялись звонить ей без передышки. Минута за минутой. Нужно было всего продержать звонок двадцать секунд, чтобы определить местонахождение в точности до тридцати метров. Дальше дело было в руках спецназа, по приказу шефа. У полиции не было сомнений, что её держат насильно.

— Есть ответ! — сообщил специалист. — Сим-карта активна. Начинаю пеленгацию.

Через секунды на карте появилась зона радиусом около ста метров. Сигнал исходил из дома на окраине села. Не прошло и минуты, как основной фургон рванул вперёд, резко съехав с трассы и углубившись внутрь. Остальные последовали за ним. Завернув в самую глубину села, ведущий фургон остановился, погасив фары. Точно так же поступили и остальные. В считанные мгновения прибыл спецназ. Мужчина из машины радиопеленгации, выглянув в окно, бросил короткий жест готовности. В ответ группа спецназа начала перераспределение сил, покидая свои машины. Военный, зажав кулак, указал пальцем в направлении примерного местоположения Элизабет. Он приказал первой группе приготовиться.

— Группа Альфа. Боевая готовность.

Руки Эндрю задрожали, он был не просто взволнован, он стал представлять, что они могли сделать с его дочерью за это время. Ева приобняла его, волнуясь не меньше. Военный сделал ещё один жест и спецназ разделился на три группы.

— Группа Дельта и Браво. Боевая готовность.

Они должны были зайти в дом с разных сторон на случай, если кто-то попытается сбежать. Мужчина, руководивший группой, вышел из транспорта, надел бронежилет и жестом приказал соблюдать тишину. Затем подошёл вплотную к стене одного из домов и приставил к ней СШП-радар.

— Контакт за стеной. Три группы — к точкам входа. По моему сигналу…

Офицер отключил рацию, чтобы не выдать позицию, и продолжил сканирование стены.

— Все три группы! Штурм!

Сердце всех присутствующих замерло. Его радар выдавал точный подсчёт людей за стеной почти мгновенно, улавливая даже дыхание, но для полной 3D-карты требовалось несколько секунд и смена точки сканирования. Внезапно из дома вывалился пьяный мужчина. Он шагнул во двор и щёлкнул выключателем; свет ударил по глазам. Военные и полицейские больше не могли скрываться под темнотой. Пьяный мужчина рявкнул что-то в ответ девушке, чей голос вырвался из-за двери и поразил Эндрю в самое сердце. «Доченька...» — вырвалось из его уст. Офицер, державший радар, понял; промедление бессмысленно. Он зажал свой кулак, и спецназ хлынул вперёд. Дом содрогнулся от топота, выстрелов не было. Эндрю остался снаружи, под светом фонаря. Он шагал кругами, будто по раскалённой сковороде. Ева и Лия не сдержали слёз. Спасение Элизабет казалось уже не надеждой, а почти свершившимся фактом. Из дома донеслось короткое: «Чисто. Забирайте». Эндрю ворвался первым. Солдат молча кивнул в сторону гостиной. Там, на продавленном диване, сидела молодая девушка; избитая и грязная в непонятных лохмотьях.

— Это… не моя дочь… кто это? — Эндрю не сдержался и напал на девушку, схватив её за одежду. — Кто ты и что ты сделала с моей доченькой? Это ты украла её мобильный? А ну отвечай сейчас же!

Солдаты и полицейские мгновенно оттеснили его в сторону. Эндрю не выдержал и прослезился. Ева вошла в комнату вместе с остальными и сразу заметила телефон на столе. Он принадлежал Элизабет. Шеф приблизился к девушке, наклонился и мягко положил ладонь на её плечо.

— Не бойся, доченька, ты в безопасности, — спокойно молвил Ионель. — Мы тебя приведём в порядок и разберёмся с тем, что с тобой случилось, но для начала ответь на мои вопросы. Хорошо? Скажи мне, откуда у тебя это? Как ты его разблокировала?

Пошмыгивая, дрожа от страха, девушка заговорила, вытерев слёзы:

— Я… я н-н-нашла его тут р-рядом… у трассы. Он был б-б-без пароля… не бейте меня.

— Мы не собираемся тебя бить. Вот, смотри. — Ионель указал на свои погоны. — Мы из полиции. Я полковник полицейского отделения в Шарнштайне. Это военные. Мы пришли помочь и ищем молодую девушку по имени Элизабет. Вот тебе фотография, пожалуйста, скажи, ты её видела?

— Хм… её… н-ну… я н-н-не знаю, кто она… но как я поняла, это её т-т-телефон я нашла на дороге. Её ф-фотографии были там… я-я просто... удалила их. Прошу… ч-что будет с моим отцом? Он хоть и бьёт меня н-но он х-хороший человек.

— Твой отец непременно понесёт наказание, — продолжал он тихо, — но сейчас нам нужно больше узнать о том, где ты нашла его. Ты наверняка должна была слышать о пропаже молодой девушки. Вся страна знает об этом.

Девушка была не в силах даже встать из-за ссадин и синяков. Тогда шеф попросил описать местность. Оказалось, аппарат был найден ею прямо на трассе Шарнштайна, недалеко от села. Она созванивалась со своей подругой из другого региона и просила помощи. Тогда шеф задумался и переключился на изучение гаджета прямо на месте.

— Хм… — Ионель почесал затылок. — Допустим, ты говоришь правду. Тогда с кем же ты говорила по телефону?

— Только... с подругой. — Она потёрла шею. — Я же сказала.

— Мы слышали, как ты разговаривала с каким-то мужчиной. Что всё это значит? Ты говорила что-то там про некое унижение. Это уж мы точно слышали.

— Я э-э-э… н-н-не знаю... ни про какого мужчину. Я говорила с подругой. Вы можете сами всё п-п-проверить. Я дам её контакты. Спросите у неё. А униж-ж-жение... н-ну… я ответила как-то, что испытываю одно лишь у-н-нижение.

Ощутив полную пустоту и потеряв надежду, Эндрю удалился из дома и двинулся в сторону трассы. Ева пыталась его удержать, но он оттолкнул её силой и ушёл. Позднее специалисты установили, что в записи наложились два независимых сигнала. Один разговор действительно шёл с найденного телефона, а источник второго определить не удалось. Никто не мог объяснить, почему посторонний голос оказался внутри того же вызова. Шеф забрал молодую девушку и отца с собой в отделение, остальных же попросили вернуться по домам.

Четвёртая неделя.

Прошёл месяц. О пропаже Элизабет знала почти вся страна. Её лицо неделями появлялось на телеканалах, в социальных сетях, магазинах и торговых центрах. Капитан Пол неизменно поддерживал родителей, нередко присоединяясь к ним в поисках. В день, когда вызвали Эндрю по просьбе шефа полиции, все замерли в ожидании важных вестей. Шеф объявил, что ждёт лишь отца пропавшей, чтобы раскрыть ключевые подробности. В кабинете шеф дождался появления Эндрю и запер за ним дверь на ключ.

— Как вы себя чувствуете? Вам стало хоть лучше? — Ионель протянул стакан воды.

— Лучше? Это видно по моему счастливому лицу? — Эндрю нахмурился. — Я потерял одну дочь, затем вторую. «Лучше» скажите, зачем меня вызвали?

Шеф положил на стол огромную папку и подвинул её в сторону Эндрю.

— Это дело под номером четырнадцать. Дело о пропаже Элизабет Филип Моррис, 2012 года рождения. Место проживания — город Шарнштайн. Гражданка Австрии. Тут все данные с первого дня её пропажи и результаты поисков около тысячи человек. Здесь также находятся отчёты более чем двадцати моргов, ста больниц и сорока полицейских отделений. Все они подтверждают, что по сей день Элизабет не была зарегистрирована ни в одном из этих учреждений на территории Австрии.

— Какой ретивый... ты ж погляди, — дерзко усмехнулся Эндрю, — к чему мне твой репрезентативный список? Вздумал похвастаться результатами, которых нет?

— Нет. Вовсе нет. — Ионель покрутил головой. — Я вынужден доложить, что вчера мэр распорядился свернуть масштабные поиски и передать дело одиннадцатому отделению. После отключения электричества преступность в округе выросла, а почти все наши силы заняты поисками Элизабет. Официально я больше не могу вести это дело, но лично помогу всем, чем смогу.