Точка Невозврата

Через пару минут прибыли патрульные и специалист по цифровой связи. Он подключил к телефону Евы переносной модуль и попытался зафиксировать сигнал, но в тот же миг звонок оборвался. Повторные вызовы уже не проходили. Полиция перекрыла участок дороги. Группы поисковиков прочесали обочины, поле и ближайшие заросли, а специалист пытался определить хотя бы направление сигнала. Родных попросили оставаться у патрульной машины и не мешать работе, но Эндрю постоянно вырывался к поисковым группам. Операция продолжалась до рассвета. В радиусе километра не нашли ни следов Элизабет, ни её мобильного.

Утром Пол убедил семью вернуться домой хотя бы на время. Собаки то и дело брали след у обочины, но каждый раз теряли его через несколько метров. Это только сильнее убеждало Эндрю, что здесь произошло нечто, чего обычные поиски не объяснят.

Неделя.

К седьмому дню телеканалы всё реже сообщали о поисках и ходе расследования. Волонтёров становилось меньше. В первые дни их были сотни, временами тысячи, теперь осталось едва ли половина. Люди возвращались к работе и семьям, хотя многие продолжали приезжать по вечерам. В социальных сетях исчезновение Элизабет по-прежнему обсуждали по всей Австрии и за её пределами. Публикации разлетались по соседним странам. Неравнодушные предлагали помощь, оставляли номера, переводили деньги на поиски и надеялись, что кто-то всё же сможет вернуть её домой. Вместе с поддержкой множились ложные свидетели, гадалки и люди, пытавшиеся заработать на чужой беде.

Полиция продолжала операцию и делилась данными с семьёй, но продвижения не было. Изо дня в день Эндрю слышал одни и те же слова. Он почти перестал спать, записывал на бумаге каждую мелочь и спорил с любым, кто предлагал ждать. Однажды вечером он созвал всех у себя: у него появилась новая идея. Ева приехала последней и, едва войдя, увидела в прихожей уже собравшихся друзей.

— Вы уже готовы? Что произошло? — спросила Ева у Лии.

— Зря приехали. Дядя Эндрю снова придумал гениальный план.

— У вас какой-то план? Что это за аппарат? — спросила Ева, оказавшись на кухне.

— Навигационный локатор. — Эндрю оживился, словно впервые за неделю получил возможность действовать. — Его оставил мой отец. Может, он поможет.

— Навигационный... ч-чё? Вы серьёзно думаете, что эта штука найдёт нашу Лиззи?

— Ещё как!

— И как же транзистор для вызова духов нам поможет? Представляю, как сейчас из него голос сообщит: «Через сто метров сверните налево». — Лия усмехнулась. Ева предпочла промолчать.

— Шути дальше, — буркнул Эндрю, настраивая прибор. — Я не уверен, что он работает, но взять его нужно. Не зря же он двадцать лет пролежал в подвале.

— Двадцать лет... Дядя Эндрю, признайтесь, вы всё это время ждали момента, когда сможете сказать: «Пришло время достать прибор из подвала», и все вокруг зааплодируют. — Лия наклонилась ближе. — Да это же обычный портативный навигатор. Надеюсь, хотя бы ближайшее кафе покажет.

— Портативный или нет, какая разница? Тебе откуда знать, что это за штука? — Эндрю сунул прибор в сумку.

К ночи они снова выехали двумя машинами. Анну позвали, но после прежних обвинений она отказалась и постепенно отдалилась от поисков. К прибору Эндрю почти все относились скептически, однако спорить уже не было сил. Он проверил батарейки, несколько раз постучал по корпусу и завернул локатор в старое полотенце, будто нёс не бесполезную вещь из подвала, а последний шанс.

Эндрю ехал впереди и велел Льюису держаться рядом на случай нового звонка. Перед выездом он передал локатор Еве и попросил следить за стрелкой. На трассе индикаторы замигали, стрелка едва заметно дрогнула, но Ева пока не придала этому значения. Льюис нервно тёр руки и уже собирался предложить возвращаться, когда Ева вскрикнула:

— Тормози!

Льюис резко нажал на педаль и едва не врезался в машину Эндрю. Тот опустил стекло и махнул рукой. В ту же секунду зазвонил сотовый. Ева наблюдала за стрелкой прибора и заметила, что та двигалась сильнее, когда машины приближались к участку дороги, где поступил первый звонок, но промолчала, боясь обнадёжить Эндрю.

— Алло? Кто это? Прошу тебя, ответь, где ты?

— ...(помехи)... я тебя... вижу... — Голос был едва слышен, женский, чужой и одновременно до боли знакомый.

— Кто это? Лиз, это ты?! Господи, только не молчи!

— …я... (помехи)… Шт…

Ева распахнула дверь.

— Выходите из машин, звоните в полицию!

В трубке хрустнуло, и связь оборвалась. Ева тут же набрала номер снова. Пошли долгие гудки. Она звонила ещё и ещё, пока телефон Элизабет не отключился окончательно, оставив всех в полном неведении. Люди продолжали звать Элизабет в темноте. Машины разворачивались фарами к полю, две большие фуры включили прожекторы, и местность вспыхнула почти дневным светом. Одни побежали вдоль обочины, другие проверяли кусты, канавы и редкие деревья. Кто-то принёс фонари и светоотражающие жилеты. Эндрю лихорадочно настраивал локатор: водил прибором из стороны в сторону, крутил регуляторы и снова нажимал на кнопку, но аппарат гас сразу после включения. Каждый короткий писк заставлял его вскидывать голову и смотреть в темноту.

— Как сквозь землю провалилась! — Лия металась вдоль обочины, забегая всё дальше в темноту.

Слева от дороги тянулась открытая пустошь, справа росли редкие деревья и невысокие кусты. Спрятаться здесь было почти негде. Было половина второго ночи. Патрульные уже ехали, а о втором загадочном звонке отдельно сообщили шефу Ионелю. Выслушав объяснения, он пообещал прибыть в течение получаса и велел никому не уходить далеко от трассы.

Не дожидаясь полиции, друзья всё равно разошлись по сторонам. Они светили телефонами под деревья, заглядывали в канавы, проверяли следы на влажной земле и звали Элизабет. Постепенно удалились от места звонка почти на километр, но не нашли ничего, кроме мусора и старых следов шин. Когда Ионель прибыл с группой сыщиков, им пришлось заново пересказать всё случившееся. Он вызвал дополнительные патрули и предложил близким вернуться домой. Никто не послушался: за одну неделю это был уже второй звонок, который невозможно было объяснить.

Под утро всех отвезли в участок. Кроме Ионеля и близких пропавшей, там почти никого не было. Люди сидели в коридоре в мокрой одежде, пили холодный кофе и ждали хоть каких-то новостей. Шеф позвонил Полу и потребовал приехать немедленно. Капитан появился примерно через час. Он выглядел встревоженным и сразу направился к Эндрю.

— Думаю, вам следует пройти за мной. Это стоит увидеть.

— Куда ты их увозишь? — возмутился Ионель. — Они нужны здесь. Мы проверяем второй звонок с телефона Элизабет.

— Я покажу им важное место и по дороге расскажу об одном старом деле. Разрешите взять всех?

— Что же такого важного ты хочешь им показать? Не поделишься?

— Вы догадываетесь, о каком деле я говорю. Прошу, дайте мне возможность объяснить.

— Ладно, ступай. История вызовов всё равно ещё не пришла. Возвращайтесь, как сможете.

Пол попросил не задавать вопросов до прибытия. Машина пересекла просыпавшийся город и свернула на пустынную дорогу. В салоне воцарилась тишина. Каждый думал о том, что ждёт впереди, а Эндрю несколько раз порывался нарушить молчание, но Дея удерживала его взглядом.

Место называлось Штирия и находилось всего в пяти километрах от городской черты. Когда-то здесь жили несколько семей, теперь среди пустых полей и тёмных лесов стояли полуразрушенные дома. Дорога сузилась, асфальт сменился гравием, ветви царапали бока машины. Чем дальше они ехали, тем реже встречались дорожные знаки. Последний дом с целыми окнами остался позади, и мобильная связь начала пропадать.

— Где это мы?! Это имеет какое-то отношение к моей дочери? — первым заговорил Эндрю.

— Село Штирия. Я хочу кое-что вам показать.

— Штирия? — Лия резко подняла голову. — Это же было в письме.

— Хоть кто-то заметил, — ответил Пол.

Пока машина петляла между холмами, Ева снова и снова прокручивала в памяти разговор по телефону. Один обрывок голоса не давал ей покоя.

— Штирия! — вырвалось у Евы.

— Да, Штирия, — спокойно ответил Пол. — Туда мы и едем.

— Нет, подождите. Во время звонка прозвучало что-то вроде «Шти...». Тогда я не поняла, а сейчас... вдруг она говорила о Штирии?

— Она так и сказала? — Эндрю резко повернулся к ней.

— Я не уверена. Голос был едва слышен, сильные помехи. Я запомнила только слово, начинавшееся на «Ш».

— Ты могла ошибиться, — сказал Пол. — Что ещё было слышно?

— Что-то про них. И ещё она сказала, что видит нас.

— Ничего, мы к этому ещё вернёмся. Мы почти на месте.

— Позже? Кто-то видел нас, чёрт возьми! Мы должны сейчас быть там!

— Где именно? — Пол обернулся. — На участке дороги, где не нашли ни одного следа?

Эндрю замолчал и провёл ладонью по лицу.

— Мы ищем, — твёрдо сказал Пол. — За неделю мы узнали, что кто-то пользуется телефоном вашей дочери. Это первая серьёзная зацепка. Не обесценивайте её.

Машина остановилась у полуразрушенного дома на краю села. Выбитые окна чернели пустыми глазницами, металлическая решётка у двора ржавела на ветру. В воздухе стоял затхлый запах сырости.

— И это то, что ты хотел нам показать, Пол? — Эндрю с трудом сдерживал отвращение, прикрывая нос рукавом.

— Год назад здесь завершилось одно странное дело, — мрачно ответил Пол. — Не совсем у этого дома. Выходите.

Пол сделал шаг вперёд. Остальные неохотно последовали за ним. Капитан закурил и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. За домом открылась узкая тропа, заросшая мокрой травой. Она вывела их к небольшому тёмно-зелёному озеру, больше похожему на густое болото. У воды лежали сгнившие доски, в камышах застряли обломки старой лодки. Противоположный берег едва проступал сквозь туман. Пол спустился к воде, выбрал плоский камень и дождался остальных. Вода у берега была неподвижной, и от этого место казалось ещё более безжизненным. Даже птиц поблизости не было слышно.

— Год назад в этом озере утонула молодая женщина. Ни следов насилия, ни алкоголя, ни наркотиков. Она была здорова, трезва и жила почти в трёхстах километрах отсюда. Мы полгода пытались понять, зачем она приехала в заброшенное село и как оказалась в воде. Вопросов было больше, чем ответов.

Версия о самоубийстве возникла первой. Родители категорически её отвергали. Они говорили, что дочь никогда не пошла бы на такое: благополучная семья, работа, планы на будущее. Друзья вспоминали её жизнерадостной. И всё же она каким-то образом одна добралась сюда, к этому озеру. Главный вопрос так и остался без ответа: что заставило её прийти именно сюда?

— Зачем вы рассказываете это нам? — сдерживаясь, спросил Эндрю.

— Потому что её история началась так же странно. Никаких следов чужого вмешательства, только тело в воде. Казалось, она сама знала, куда идёт. Но...

Пол поднялся и попросил вернуться в машину. Они выехали на основную дорогу, и он продолжил:

— Я поверил её родителям. Поговорил с друзьями, коллегами, соседями. Все описывали её как жизнерадостного человека, который строил планы и не собирался умирать. Дело стояло на месте. Ни свидетелей, ни записей, ни объяснения её приезду. А потом к нам пришёл её брат и сказал, что хочет признаться.

— Если бы это был Бог, она бы осталась жива, и моя дочь была бы найдена тоже, — горько ответил Эндрю.

— Он принёс письмо, которое сестра получила за день до исчезновения. До этого брат молчал, потому что боялся показаться сумасшедшим и считал послание дурной шуткой. Когда дело почти закрыли, чувство вины заставило его прийти в полицию. Он был уверен: письмо каким-то образом привело сестру к озеру.

— Я за всю жизнь не слышал о пропаже людей в этом регионе, о чём вы? — задумался Льюис.

— Дело не предавали огласке. Мы сразу изучили письмо. Эксперты подтвердили, что бумаге больше полугода, а текст был нанесён ещё раньше. Послание оказалось куда загадочнее того, что получила Элизабет. Там упоминались маяк, шахта в глубокой яме, компания под названием «Тайм», некий магистр и набор цифр, среди которых повторялись двойки и тройки. На бумаге нашли множество отпечатков, но их владельцев установить не удалось, будто этих людей никогда не существовало. Часть текста была написана от руки, другая напечатана, а отдельные слова словно добавлялись в разное время.

Девушке предписывалось прийти в строго определённое место и время. Местом называлась Штирия, однако речь шла не о берегу. Нужно было спуститься на дно глубокой ямы рядом с шахтой и войти внутрь. Мы решили, что это образное описание, название поселения или чья-то больная фантазия. Об озере в письме не было ни слова. Позже водолазы обнаружили, что на дне действительно сохранился вход в старую затопленную шахту. На старых планах её не было, местные о ней не знали. Только откуда автор мог располагать такой информацией? Туда и опытный ныряльщик без подготовки не полезет.

— Это ж каким безумцем надо быть… То есть ей нужно было нырнуть и оказаться у шахты? Гениально! — Лия покрутила пальцем у виска.

— Шахта находилась примерно на тридцатиметровой глубине. Зимой, без акваланга, в одежде намеренно спуститься туда и войти внутрь невозможно. Сама инструкция звучала как предложение умереть. Но в конце письма стояли шесть вечера, слово «тайм» и цифры: две двойки, ноль и тройка. Мы перебрали номера улиц, телефоны, координаты, даты, но ничего не нашли. Ещё там советовали держаться подальше от време... — Пол нахмурился. — Чёрт, не помню точной формулировки. Что-то похожее на название.

— От «време» чего? У вас память тоже под воду ушла? — Лия постучала пальцем по виску.

— Не спрашивайте. — Пол покачал головой. — Я сам не знаю, что это значит.

— А это мог бы быть тот же мужчина, что контактировал с моей дочуркой перед её исчезновением? — добавил Эндрю.

— Возможно. Но представьте, что неизвестный присылает вам одно письмо. В нём сказано, что вы должны прийти в определённое место и время, зимой нырнуть на тридцать метров и войти в затопленную шахту. Допустим, вас заинтересовала загадка. Но вы всё равно не сможете выполнить такую инструкцию без оборудования и подготовки. Даже за миллион евро большинство не рискнёт. Значит, либо письмо сопровождалось чем-то ещё, либо девушка знала гораздо больше, чем рассказала семье.

— Миллион? Льюис и за бесплатную пиццу полезет, — вставила Лия.

— Раз уж ставки идут на понижение, то можно и за полсотни, лишь бы скидочную карту на пиццу приложили! — подшутил Льюис.

— Рад, что вы ещё способны шутить, но нам действительно не до этого. До сегодняшнего дня я не понимал, что означают эти числа. Ни одна из проверенных версий не дала результата, и всё же они явно что-то значили.

После письма Элизабет у меня появилась другая мысль. «Пишу тебе из недалёкого будущего». Что, если те цифры были не кодом, а годом? Я понимаю, как безумно это звучит. Но два разных письма, Штирия, маяк, неизвестные отпечатки... слишком много совпадений.

— Капитан, это же полный бред! Как письмо может быть из будущего? — возмутился отец.

— Слышу. И понимаю, как это звучит. Но кто сейчас оставляет бумажные письма у двери, связывает их с маяками и знает о местах, которых почти нет на картах? Я не утверждаю, что прав. Хочу лишь показать вам то, что заставило меня усомниться.

— Или это маньяк, который заманивает молодых женщин письмами, — сказала Лия. — Такое хотя бы звучит вернее.

— Маньяк возможен. Но даже маньяку нужно убедить жертву выполнить невозможное. Одного листа бумаги для этого мало. Вы бы последовали такой инструкции?

Все молча переглянулись.

— Видите? На такое не отважился бы даже безумец.

Вскоре они подъехали к озеру Траунзе, расположенному недалеко от Пинсдорфа. Дорога спускалась к воде между голыми деревьями и старыми каменными оградами. Каменистый берег уходил в туман, и озеро казалось бескрайним. Ветер почти не ощущался, поверхность воды оставалась неподвижной, тёмной, как стекло.

У самой кромки возвышался старый двадцатиметровый маяк, который включали лишь в аварийных ситуациях. На его стенах проступали пятна сырости, металлическая лестница снаружи была покрыта ржавчиной.

— Видите вон тот маяк? А знаете, как он называется? — спросил Пол, указав в его сторону.

— Штирия, в честь села. Это знают все, — раздражённо ответил Эндрю.

— Верно. А знаете, что говорят местные про этот маяк? — улыбнулся Пол.

— И что же? — сквозь зубы спросил Эндрю, краснея от злости.

— Они говорят: «Не бойся гущи мглы, когда она тебя постигнет, ведь рассвет тебя ещё настигнет».

— Хватит ходить кругами! — взорвался Эндрю. — Объясните мне, какое это имеет отношение к моей дочери.

— Дядя Эндрю, послушайте! — Лия вдруг перестала улыбаться. — «Рассвет тебя ещё настигнет». Это конец письма. И маяк называется Штирией. Здесь действительно есть связь.

— Именно. Поэтому нам нужно войти внутрь.

К вечеру туман сгустился, и маяк казался выше, чем был на самом деле. Вблизи он выглядел ещё старше: стены покрывали трещины, металл съела ржавчина, у основания лежали обломки штукатурки. Дверь открылась с тяжёлым скрипом. Пол первым вошёл внутрь и сразу направился к лестнице. Остальные задержались на первом этаже, разглядывая провода, старые ящики и выцветшие предупреждающие таблички. Здесь пахло сыростью, солью и старым железом, будто башня десятилетиями стояла посреди моря. Внутри слышался глухой сквозняк, хотя окна были закрыты. Где-то наверху размеренно постукивала незакреплённая деталь, и этот звук разносился по пустой башне.

— Вы там долго будете? — выкрикнул им сверху Пол.

Чем выше поднималась Ева, тем сильнее кружилась голова. Сначала в глазах задвоилось, затем лестница потемнела. Она списала это на голод и продолжила подъём, но Льюис, шедший впереди, внезапно пошатнулся и навалился на неё.

— Лью, очнись, что с тобой? — встревоженно спросила Ева, с трудом удерживая его на ногах.

— Там всё в порядке? — крикнул Пол.

Льюис прислонился к стене и тяжело задышал.

— Поднимайтесь без меня. Сейчас догоню.

Ева не хотела оставлять его. Она позвала Лию и Эндрю, но те тоже остановились, держась за перила.

— Голова кружится? — отозвался Пол. — Не паникуйте. Сосредоточьтесь на чём-нибудь простом. На еде, деньгах или долгах. Последнее особенно бодрит.

Все прижались к стене и попытались успокоить дыхание. Через пару минут головокружение отступило так же резко, как накатило. Все списали это на голод и бессонную ночь и продолжили подниматься. Наверху находилась открытая смотровая площадка со стеклянным ограждением. Озеро и тёмные холмы уходили к самому горизонту. Внизу туман медленно полз по воде, а здесь царил почти полный штиль. Пол стоял у края, будто ждал их уже давно. Ева заметила, что на площадке ей снова стало легче дышать, хотя воздух здесь был холоднее. Льюис растирал запястья и избегал её взгляда. На стекле дрожали мелкие капли, хотя дождя ещё не было.

— То, что я скажу, прозвучит странно. Я пришёл к этому выводу после дела той девушки и разговоров с её семьёй. Просто выслушайте.

— Мы проехали пол округа и полезли в эту развалину, а вы всё ещё говорите так, будто готовите план захвата Австрии. Скажите прямо!

— Я думаю, Элизабет жива. Но находится не здесь. Возможно, даже не в том месте и времени, которое мы считаем настоящим.

— Вы больной? Что вы несёте? — Эндрю шагнул к нему.

— Дядя Эндрю, дослушайте, — тихо попросила Лия, положив ладонь ему на плечо.

— Я говорю это не потому, что у нас закончились зацепки и больше некого подозревать. История утонувшей девушки указывает на этот маяк. Вы поднялись всего на несколько этажей, и вам всем стало плохо почти одновременно: головокружение, потемнение в глазах, слабость. Вы считаете, что это обычное совпадение? Здесь уже происходило то же самое.

— Но тебе плохо не стало.

— Потому что я научился узнавать это состояние и переносить его. В первый раз было иначе. После письма брата погибшей мы приехали сюда с напарником. Ему стало плохо сразу после входа. Я хотел помочь, но вскоре и меня бросило сначала в холод, затем в жар. Началась тошнота, перед глазами поплыло, ноги перестали слушаться. Мы едва выбрались наружу и уехали в больницу. Обследование ничего не показало, и через несколько часов всё прошло, будто ничего не случилось. Врачи решили, что мы надышались плесенью или испугались.

Мы доложили, что маяк пуст. Но я не поверил. Позже вернулся с другими людьми. Один почувствовал ту же слабость, другой не ощутил ничего. Тогда я стал приезжать один и пытался привыкнуть: медленно дышал, останавливался на лестнице, сосредотачивался на простых мыслях. Сначала доходил лишь до второго этажа, потом выше. Со временем приступы стали слабее.

Однажды я приехал ночью. Было темно, море... то есть озеро стояло тихо. Внутри раздался грохот, не похожий на работу механизма, будто ударила огромная металлическая плита. В тот же миг маяк вспыхнул и ожил. Свет прошёл над водой, хотя никакой бури не было. Я подошёл ближе и увидел человека ростом с двенадцатилетнего мальчика. Он с трудом вышел из двери и дважды упал, прежде чем я успел подбежать. С виду ребёнок, но лицо взрослое, лет пятидесяти.

— Карлик! — выкрикнула Ева.

— Именно так, — ответил Пол.

— Как же ты надоела со своими карликами... — пробубнила Лия.

— Он был весь в синяках и ссадинах, голова странно выбрита. На рукаве куртки было написано «Тайм». Я спросил, кто он и откуда пришёл, но он отталкивал меня и повторял, что сам доберётся. Глаза у него закрывались, речь путалась. Я расслышал лишь несколько слов: линза сломана, кто-то не должен об этом узнать.

Я уложил его у стены и собирался вызвать скорую. Но прежде решил на минуту заглянуть внутрь маяка, проверить, не осталось ли там других людей. Когда вернулся, он исчез. Уйти далеко в таком состоянии не мог, однако вокруг не было ни следов, ни машины. Позже мы объявили его в розыск, опросили ближайшие деревни и больницы. Ничего.

— И какое отношение этот человек имеет к Элизабет? — резко спросил Эндрю.

— И почему нам стало плохо? — добавила Ева.

Ответить Пол не успел. Поступил звонок. Ионель требовал немедленно вернуться в отделение и отказался объяснять причину по связи.

У здания их уже ждал встревоженный шеф. Едва машины остановились, он стал громко торопить всех внутрь. В коридорах суетились дежурные, из кабинета радиосвязи доносился треск. Ионель провёл их в комнату, где за массивными аппаратами и терминалами работали несколько специалистов. На экранах непрерывно менялись графики, карты вышек и предупреждения об ошибках. На одном из столов лежали распечатки звонков Элизабет и карта округа с отмеченными вышками. Несколько точек мигали сразу, словно телефон находился в разных местах.

— Такие приборы я только в кино видел, — пробормотал Льюис.

— Вы нашли её? Что случилось? — потребовал Эндрю.

— Нет. Второй звонок отследить не удалось, будто телефона вообще не существовало. Но система перехватила другой разговор.

— Какой разговор?

— Закройте дверь и слушайте. Сигнал идёт странными волнами, отражается от нескольких вышек и постоянно распадается. Мы с таким не сталкивались. Перехватить разговор удалось не сразу, а запись ведёт себя так, будто каждое воспроизведение портит её ещё сильнее. Сейчас специалисты пытаются поймать повторный вызов. Пока послушайте сохранённый фрагмент. Возможно, вы узнаете голоса.

Один из специалистов пытался удержать сигнал, другой следил за картой вышек.

— Вызов прошёл через несколько вышек одновременно, — объяснил Ионель. — Так не бывает. Цифровой файл портится при каждом воспроизведении, поэтому запись перенесли на старую кассету. На ней помехи хотя бы остаются неизменными.

Он поставил на стол небольшой кассетный регистратор.

— Мы не прослушивали обычный частный разговор. Система автоматически зафиксировала вызов с номера, который находится под наблюдением. Послушайте и скажите, узнаёте ли вы голоса.

Ионель включил запись.

— (женский голос)… не могу больше… (помехи)… лучше умру…

— (другой женский голос)… потерпи… (помехи)… они уже…

— (первый голос)… всё сделала… там, у дороги… (помехи)… выбора нет… он найдёт меня…

— (второй голос)… если он узнает… (помехи)… придётся бежать… я не смогу прикрыть тебя…

Ионель остановил запись. Прежде чем он успел заговорить, Эндрю засыпал его вопросами.

— Здесь почти ничего не разобрать. Это не похоже на голос моей дочери. Кого-то удерживают? Кому она звонила? Теперь вопросов ещё больше.

— Я понимаю. Но сначала ответьте: вы узнаёте хотя бы один голос?

Запись включили ещё дважды. Никто не смог уверенно узнать говоривших.

— У Лиз голос глубже и чище. Здесь всё искажено, но мне кажется, это не она. Вторую женщину я вообще не знаю.

— Что же происходит... — пробормотал Ионель.