Точка Невозврата

– У моей дочурки совсем другой голос, а у этой какой-то он грубый и совсем низкий. Другой голос я слышу впервые, – отвечал Эндрю.

– Чёрт… что происходит, – шептал под себя Ионель.

В этот момент в кабинет ворвался один из работников.

– Шеф, это снова они! На сей раз мы знаем, откуда идёт сигнал! Неподалёку отсюда!

– Будьте внимательны! Всем быстро туда, – воскликнул Шеф.

Все с огромным любопытством ждали, когда им удастся услышать разговор вживую. Пока сотрудники пытались поймать волну, Эндрю присел в сторонке, чтобы не мешать им.

– (сильные помехи)… Я… оп… в кор… (помехи)…

– Вы можете наладить, чёрт возьми, эту связь?! – пригрозил Ионель.

– Уже работаем! Пытаемся определить источник сигнала… подождите! Вот, слушайте!

– Прошу тебя, вытащи меня… (помехи)… в одном… помоги мне, он меня убьёт! – Голос девушки звучал тревожно и пронзительно.

– Я… (сильные помехи)… это вовсе не там… потерпи ещё немного… (помехи)… шти… (помехи)… там будет… (помехи)…

– С кем это она говорит, чёрт возьми?! – вскрикнул Эндрю.

– Неважно! – выкрикнул Ионель вслед, – Она явно упомянула Штирию! Сейчас или никогда, Эндрю. Нужно ехать!

Они стремительно покинули отделение, рассевшись по автомобилям и взяли курс на Штирию. День выдался ясным, а до цели оставалось всего десять километров. Капитан Пол вёл автомобиль, в котором находились Эндрю, Ева и Лия. В другой машине Льюис сопровождал шефа полиции. Дея, в свою очередь, вернулась домой. Машины двигались колонной, с патрульным автомобилем Пола во главе, сохраняя дистанцию в пятьдесят метров. Как только они выехали на основную магистраль, Шеф отдал распоряжение дежурным держать обе машины наготове и быть готовыми выдвинуться в случае экстренного вызова.

– Что это? – спросил Льюис, заметив у Шефа маленький пистолет.

– Сигнальная ракетница. Она может нам пригодиться.

– Вы думаете, она нам поможет, и мы кого-то найдём? Серьёзно? – почесав руку, Льюис взмахнул ею.

– Не думаю… – Ионель убрал оружие, – а кстати, куда вас повёз сегодня Пол? Пожалуй, рассказал вам нелепые истории?

– Мы были у маяка, – задумался Льюис, – он, ну… рассказал про историю с утопленной девушкой и маленьким мальчиком.

– Бедный-бедный Пол. Ну, что сказать? Следопыт из него конечно хороший, но порой он не дружит с реальностью, – усмехнулся Ионель.

– Шеф, давно хотел спросить… Ионель… откуда такое имя? Выглядите как местный, а имя… необычное.

– Сразу видно, молодёжь пошла, ничего не знает. Румын я, из Бухареста. Но проживаю здесь с самого детства. У нас таких имён немало, а вот тут, в Австрии, об этом мало что знают. Ты хоть знаешь, где находится Румыния?

Льюис промолчал с недовольной миной. Следующие часы они прочёсывали разные направления, именно те же места, где уже бывали десятки раз, но каждый раз возвращались с пустыми руками. Надежда, казалось ещё не угасла, но очередной обход не дал никаких новых следов. Прочёсывая трассу, где она исчезла, полицейские решили остаться в отделении, координируя действия из штаба. Шеф Ионель быстро вернулся, завершив свои дела. Дея не могла оставаться в стороне. Чуть позже она присоединилась к команде Эндрю, который заехал за ней домой. Вместе со своей супругой и Евой они направились в северную часть пригорода. Лия, в свою очередь, пересела в машину Льюиса, который возглавил маршрут на юг. Вечерело. Нависшая гроза торопилась к ним. Тучи сгущались, а вдалеке виднелись жёлтые молнии. Эндрю резко остановил машину и вышел, внимательно вглядываясь в надвигающуюся тьму. Льюис, увидев его действия, тоже притормозил и, оставив машину, вышел следом.

– В чём дело, дядя Эндрю? Мы не будем ехать дальше?

– Взгляни на небо, сынок. Сейчас будет гроза, и вряд ли в такую погоду мы сможем что-нибудь найти. Лучше давай обратно, – уходя обратно в машину, говорил Эндрю.

Вновь двинувшись в путь, они развернулись в сторону Шарнштайна. Лия не могла отвести взгляда от Льюиса, особенно от его рук. Они были покрасневшими, покрытыми мелкими волдырями.

– Лью, ты совсем за собой не следишь. Это что, экзема? – она прикоснулась к его руке, взглянув на неё. Он тут же молча вернул её обратно на руль, – У моего брата проблемы с нервами, постоянно руки покрываются похожим. Я вон тоже не подарок. Как выйду на солнце, веснушек на лице становиться всё больше, думала всегда, а что в этом такого, оказывается, нужно обращать внимание на любой сигнал организма.

– Чего это ты? Всего лишь чесотка. Я ничем не болею. Учить меня будешь? Чего это тебе от моих рук надо?

– Слушай, знаю, что ты не любишь об этом говорить, но у тебя ведь чувства к Лиз. Я это вижу. Почему ты до сих пор не признался ей?

– Нам больше поговорить не о чём? – встревоженно ответил Льюис.

– Ладно-ладно, ты чего так злишься? Хотя раз злишься, значит я права. Просто знаешь, она моя подруга и все дела, и я за неё сильно переживаю. У неё было непростое детство. Потеря сестры, Джейми, проблемы у родителей, думаешь, она просто так съехала?

– А что с родителями то? У них же вроде всё хорошо?

– Какое там хорошо? – выдохнула Лия. – Ты не замечал, как Эндрю вечно злится? Или как они с Деей постоянно огрызаются друг на друга? Они терпеть друг друга не могут. Просто беда их сейчас держит вместе. Порой мне кажется, он ненормальный. Вообще Лиз невезучая какая-то. Когда Эндрю изменил своей жене, ей было всего семнадцать лет, тогда же уехал этот придурок Джейми, оставил её, как ни в чём не бывало. У бедной такие травмы из-за прошлого.

– Я не знал про измену… кстати, вы всё время с Евой шепчетесь про какого-то Джейми, но Лиз никогда про него мне не рассказывала. Это её бывший?

– С трусишкой Евой я не так много шепчусь, как ты думаешь. А Эли, ты думаешь, вот так она возьмёт и всё тебе расскажет? Думаешь, девушки рассказывают такое парням? Для этого есть подруги.

– Я ведь её друг, она могла бы поделиться. И перестань называть Еву трусихой. Если ты у нас такая самоуверенная, это не делает тебя лучше её.

– Да-да-да, сама решу, как её называть, – она посмотрела на него и после небольшого молчания и вздохнула, – Ладно, слушай, я люблю Еву. Она мне как сестра, просто, не такая она, понимаешь? Вся такая вялая, слабенькая, а я хочу сделать из неё мужика, понимаешь? Если я буду обращаться с ней как с ребёнком, она вырастит совсем не скоро.

– Уж ты-то знаешь, как сделать мужика из человека, ну, конечно!

– Ты и сам знаешь, что её вечно задевают, пинают и вообще не ставят ни в какое место. Я же, напротив, говорю ей всё в лицо. Не молчу и не скрываю чего-либо за спиной. Таким должен быть настоящий друг. И вообще, мы говорили не о ней. Радуйся, дурак, раз она тебе ничего не рассказала. Выходит, ты не просто друг. Либо она к тебе тоже испытывает чувства, либо просто ненавидит. Я думаю, первый вариант более вероятный. Скажу лишь то, что он бросил её, а спустя время отправил письмо. Прикинь. Двадцать первый век, а он письма посылает. Романтик чёртов.

– И что за письмо? Ты читала его?

– Ага, конечно. Она спрятала его, и не пойми зачем скрывает от всех. Хотя я её понимаю. Мы женщины такие, сложные, но ведь за это вы нас и любите?

Льюис слегка улыбнулся. Она щёлкнула ему по виску, и сама засмеялась.

– Элизабет всегда мечтала иметь любимого человека, с которым прожила бы всю жизнь. Когда мы найдем её, не тяни, скажи, что любишь её. Ты хороший парень. Думаю, у вас могло бы всё получиться. К тому же она очень красивая, вы хорошо подошли бы друг к другу. Но ей нужен серьёзный мужчина, а не какой-то болван. Перестань маяться дурью и найди себе работу.

– Пытаешься и из меня сделать мужика? – закатил он глаза.

– А чего нет? – заметив его пустой взгляд, она сменила тон, – ладно, я всё сказала. Решать тебе. Но она моя подруга, и я всегда ей желала только лучшего. Знал бы ты, насколько она чуткий и глубокий человек. С виду и не скажешь, но она может целую ночь страдать из-за того, что где-то на другом конце света пострадал ребёнок или помучили маленького котёнка. У неё большое сердце, хоть она и хорошо это скрывает. Всё переживает внутри.

– Да знаю я, – вздохнул он, – мы видимся иногда, раз в месяц, а то и реже. Просто мне казалось, что она сама толком не понимает, чего хочет.

– А ты думаешь, что все женщины в мире сами в курсе, чего хотят? Сколько тебе, Лью? Три годика? Женщинам нравится, когда мужчина уверен в себе и своих желаниях, даже если мы порой и сами не знаем, чего хотим.

– Это ты на что намекаешь? – скорчил морду Льюис.

– Да на твою вечную нерешительность! – тыкнула она в него пальцем, – Знаешь, если бы ты пошёл в кафе, где в меню было бы всего одно блюдо, ты бы всё равно просил у официанта подумать ещё минутку, и в итоге ушёл бы голодным! Так что давай, соберись уже!

– Ну да, а ты бы за это время успела три раза передумать и всё равно заказала салат, который потом ненавидишь! – подшутил Льюис.

– Ты больной, Лью. На всю катушку! – рассмеялась Лия, – и что нашла в тебе Эли?

По пути стали реже встречаться машины, вероятнее всего, это было из-за надвигающейся грозы. Через несколько минут вдруг резко всё погрузилось во мрак. Исчезло электричество; от больших ламп на фонарях до ярких огней на улицах и домах. Город утонул в чернильной тьме, что вызвало мгновенный страх у всех, кто оказался в этот момент на улице. Даже яркий свет фар не мог разогнать непроглядную тьму. В машине Эндрю напряжённо вглядывался вперёд, пытаясь разглядеть дорогу. Дея с тревогой смотрела на мужа, держа себя за руки. Все очень сильно всполошились и испугались. В другой машине Льюис попросил Лию связаться с остальными. Она пыталась дозвониться до полиции, но телефон не ловил сеть. Начался сильный и проливной дождь. Эндрю остановил машину параллельно машине Льюиса и опустил стекло машины.

– Это что ещё за чертовщина? – выкрикнул Льюис.

– Не знаю, – оглянулся Эндрю, – но лучше нам поторопиться. Едем вместе, только не дави сильно на газ, ты меня понял?

Обоюдное решение привело их к мысли вернуться в полицейский участок, где находился шеф Ионель. Машины ехали бок о бок, плавно продвигаясь сквозь темноту. Вдруг из листвы, окаймлявшего дорогу, послышалось зловещее завывание волков. Несмотря на шумный грохот дождя, этот вой слышался с удивительной чёткостью.

– Господи, Эндрю, прошу тебя, поезжай быстрее… мне страшно, – молвила его супруга.

Она сжалась на сиденье, прикрыв глаза. Ева невольно вскрикнула, но Эндрю уверенно вёл машину дальше. Мимо пролетела птица, её крылья мелькнули в свете фар, и этот неожиданный момент добавил напряжённости даже для самого Эндрю. Он было чуть не прожал в тормоз. Приближаясь к городу, они начали ещё больше замедляться. Вдали послышались глухие звуки стрельбы. Это вызвало ещё большее беспокойство у всех. Когда они наконец достигли отделения полиции, тьма не отступила. Вокруг здания не горел ни один фонарь, но внутри мерцали свечи. Один из полицейских выбежал и начал светить фонариком.

– Ах, это вы. – Произнёс Ионель, опуская ручной фонарик. – Давайте в отделение. Там хоть согреетесь.

Они поспешили внутрь, где уже было организовано временное освещение. Шеф был очень насторожен. Он понимал, что ситуация стала ещё более накалённой.

– Ну дык, – заговорил первым шеф, когда все собрались у него в кабинете, – ну говорите. Узнали что-нибудь?

Все молчали. Поездка оказалась пустой и бессмысленной.

– Ничего не понимаю… – Ионель скинул с себя картуз и прислонился к столу, – столько лет работаю полицейским. Ни преступлений, ни особых происшествий, а тут Элизабет, город во мраке и ещё эта внезапная стрельба в центре. Какой-то ад обрушился на меня, – он молвил себе под нос, наливая всем по чашечке чая в бумажные стаканчики.

– Земля давно стала адом, – Эндрю расслышал его бубни, – вы же полицейский. Когда же вы успели так размякнуть? Мне, как отцу пропавшей дочери, неприятно наблюдать за тем, как Шеф хочет опустить руки.

– Что за чушь, Эндрю? Я просто высказался, не более. Жена моя права… язык у меня болтается, где не надо. Но хватит искать виноватых. Сейчас главное переждать. Возвращаться в такую бурю просто безумие. Переночуйте здесь, а как появится свет, разъедемся. У нас и без того полный бардак.

– А вы не знаете, что произошло? Я впервые вижу, чтобы у нас город остался без света, – недоверчиво пробормотала Лия.

– Хотел бы я знать, – Ионель безнадёжно махнул рукой, – но даже стационарные телефоны не работают. С сетью беда. И кому я сейчас позвоню? Даже рации издают помехи.

– А потеплее у вас ничего нет? – недовольно спросил Льюис, ежась от холода.

– Ты в полицейском участке, сынок. Может, ты ещё и стейк с гарниром ожидаешь? Или, что у нас тут завалялось несколько матрасов, так ещё и камин можно разжечь?

– А что, тут правда есть матрасы? – Льюис поднял бровь, делая вид, что серьёзно заинтересовался.

Шеф закатил глаза так, будто пытался увидеть собственный затылок.

– Сынок, позволь спросить. Ты вообще был в армии?

– Нет, – с недовольством ответил Льюис, закутываясь в шинель, как в плед.

– Оно и видно. Терпи. Ты мужик в конце концов или нет? Или тебе ещё и сказку на ночь рассказать?

– Льюис, – Лия не сдержалась и встряла в их беседу, – неужели ты не рад, что мы застряли в самом эпицентре тьмы вместе с суровым шефом?

– У тебя что, бездонное дно шуток? – добавил Льюис.

– Ещё как! – подхватила она, – У меня там на дне бегают гномы, которые добывают шуточки!

– Ты замолчишь или нет? Нам здесь не до шуток! – пригрозил им Ионель.

– Всё-всё. Молчу. Рот на замке. Ни юмора, ни сарказма. Эх… Лиззи бы заценила.

Под мерный шум дождя, всех присутствующих в комнате мгновенно окутала спокойная дремота. Снаружи город утонул во тьме, отключившийся и промокший, как и их надежды. Уставшие и голодные, все здесь искали укрытие не только от дождя, но и, вероятно, от безысходности. Шеф, наблюдая за всеми, испытывал негодование и глубокое сочувствие одновременно. Ему хотелось помочь им, и, хотя он не показывал своих чувств, но внутри него бушевала буря эмоций. Ведь он понимал, что, если Элизабет в итоге не найдут, это может пагубно сказаться на его репутации. На следующее утро электропитание вернулось. Электромонтёры и аварийные бригады были в замешательстве. Вскоре после расследования, они смогли убедиться, что станции всего города были отключены сами по себе. Подобных случаев за долгие годы не происходило вовсе. В отделении занялись маяком. Шеф отправил всех, кто остался на ночь, по домам, чтобы они не мешали его работе. Не было никаких доказательств о том, что маяк был связан с пропажей молодой девушки, но по неизвестной причине, все думали иначе. Как выяснилось позже, за маяком не было смотрящих. В полиции неохотно верили в то, что он загорался сам по себе, они были уверены, что в это есть некая закономерность.

Вторая неделя.

Всё меньше людей привлекались к группам поиска, а листовки начинали улетучиваться в воздухе. Ева и Лия неустанно проводили часы в социальных сетях, чтобы хоть как-то поспособствовать поискам. В то же время полиция, поглощённая расследованием, более суток не выходила на связь ни с родителями, ни с друзьями пропавшей. Умалчивание со стороны правоохранительных органов лишь усиливало беспокойство и тревогу. Родные и близкие девушки, лишённые даже малейшей надежды на весточку, чувствовали себя как на иголках, беспомощно ожидая хоть какой-то информации. Отчаянность Эндрю создавала иллюзии в его голове, и он начинал постепенно сходить с ума. Он забросил своё табу не пить до конца своих дней и начал распивать алкоголь каждый день. Дея теряла контроль над своими эмоциями, особенно смотря на своего нетрезвого мужа. Эндрю неоднократно пытался связаться с шефом и Полом, но никто из них не отвечал на звонки. Это был будто заговор. Он был достаточно пьян, чтобы ехать в отделение, и вознамерился закрыться у себя в комнате. Ему не хотелось, чтобы его жена видела, как он плачет. Укутавшись, он положил телефон рядом. Закрывая глаза и засыпая, раздался внезапный звонок, от которого Эндрю вскочил молниеносно. Это был Ионель. Он заявил, чтобы он и её друзья немедленно явились в отделение. Собраться было достаточно сложно. Дея сама решилась подвезти его. По прибытию в отделение, сотрудник молча провёл их в дальнюю комнату, где был Шеф и друзья пропавшей. Закрыв дверь, Ионель выключил свет в кабинете, включив лампу, направил её контрольным светом на стол.

– Эхем-эхем… то, что я скажу сейчас, может показаться пустыми словами и фактами, но… сначала, выслушайте меня, причём очень внимательно. – Шеф раскрыл карту, положил её на стол и продолжил, – Жизнь молодой девушки сейчас находится в наших руках, поэтому, я повторюсь, слушайте меня внимательно, возможно, я упустил что-то, и вы сможете помочь мне в этом.

Расставив маленькие фигурки на карте, а именно на дорогах Пинсдорфа и Шарнштайна, он вновь продолжил.

– Элизабет Филип Моррис пропала в ночь с двадцать пятого на двадцать шестое декабря. День был обычным, погода была ясной, никаких жалоб в полицию в тот день не поступало. С самого начала мы допросили десятки людей, направлявшихся в сторону Пинсдорфа в ту ночь, однако никто не располагал информацией. Затем мы проверили камеры вдоль трассы и в соседних населённых пунктах. На въезде шоссе видно, как ваша дочь выезжает на своей машине около девяти вечера, но дальше камеры не работают вплоть до самого Пинсдорфа. Странно, не так ли? Предположительно, исчезновение происходит между десятью и одиннадцатью ночи. По радиосигналам удалось установить источник первого звонка. Около одиннадцати, неподалёку от Штайнхауса. Возможно, что-то стряслось, и она захотела позвать на помощь, но кому она звонила, определить не удалось. Сигнал обрывается. Через некоторое время с её телефона поступил звонок на номер Евы. Данные подтверждают, что в ту ночь телефон действительно находился на трассе. После этого телефон исчезает из поля зрения. Мы обозначили человека, пользовавшегося им, как некоего Мистера Икс. Это единственная прямая зацепка. Машина пропала вместе с ней, а мужчина в чёрном, о котором говорили свидетели, больше нигде не появлялся. Последующие звонки с её телефона лишь запутывают дело. Если это похитители, зачем пользоваться телефоном жертвы? Ну или главный вопрос. Почему они не требуют выкуп? А если она жива, почему не позвонила в полицию или родителям? И раз никаких требований выкупа не поступало, версия похищения становится неочевидной. После тщательных поисков мы установили круглосуточное наблюдение за её номером. Два дня назад был перехвачен ещё один звонок. В записи отчётливо слышно одно слово: “унижение”. Сравнение показало, что голос принадлежит другой девушке. Всё это указывает, что к делу может быть причастно несколько человек, и связь между ними пока не ясна. Мы продолжаем анализировать записи, но прошу вас прослушать последнюю. Нужно точно знать, принадлежал ли голос Элизабет.

Ионель включил запись.

– (помехи)… (мужской голос)… (помехи)… унижение… (женский голос). – Конец записи.

– Что думаете? Это похоже на голос того, кого мы ищем? – добавил Ионель.

Никто не смог дать единый ответ. Эндрю высказал свою мысль первым:

– Голос очень похож, но… я не уверен. К тому же в этот раз она говорит с каким-то мужчиной. Вы смогли определить, кто это? Может это… тот самый?

– Кто его знает? – Почесал затылок Ионель, – сложно понять, чей это голос. Так что, узнаёте её голос?

– Сквозь любые помехи и шумы я смогу распознать голос моей дочурки, – не сдерживал своих эмоций Эндрю, – он очень похож на её голос, но я не уверен на все сто процентов. Что-то странное слышится мне в её акценте. Здесь что-то не так. Да и кстати, что насчёт письма? Прошло достаточно времени.

– По поводу письма, никаких новостей нет. Наши эксперты в замешательстве. Его отправили в Вену на рассмотрение более опытными специалистами. Что же касаемо звонка, я отправил запись одному детективу, как и все данные о расследовании, и он сообщил мне следующее только сегодня утром. Перед тем как я скажу вам, что смог разузнать от него, я попрошу воздержаться от любых комментариев и резких высказываний, пока я не закончу. Он сказал, что кто-то явно создаёт преграды, ставит какую-то шумовую или сигнальную заслонку, или, может, барьер, чтобы мы не могли отчётливо слышать голоса. А ещё он добавил: “Я уверен, что это Элизабет Моррис, и кажется, она не с нами”. Вы можете понимать данную фразу как захотите, но, честно признаться, я начал думать так же. В наше время человек не может пропасть без вести и следа на совсем. Рано или поздно любой пропавший человек находится, – Шеф сделал паузу и сел обратно, – напоследок я хочу добавить кое-что. На данный момент мы не перестаём отслеживать звонки с телефона Мисс Моррис, и в случае, если он снова засветиться на наших радарах, нам понадобиться ваша помощь. Будьте наготове.