ДУАЛИТИ

Администратор обратился к низкорослому, коренастому врачу в неизменной сетчатой маске:

— С тридцать четвёртым закончили?

— Нет, господин. Закрытые переломы предплечья и двух рёбер, сотрясение второй степени. Для базовой реабилитации требуется ещё…

— Достаточно, — чистым, режущим голосом оборвала Кира. — Его текущее состояние приемлемо для транспортировки. Выдайте ему одежду и обувь. Сейчас же.

Она повернулась к администратору.

— Ваша задача ясна. Исполните и удалитесь.

Тот кивнул, низко поклонился и почти выбежал из блока, не сказав больше ни слова.

Кира подошла к капсуле. Матей уже пришёл в себя. Его зелёные глаза, припухшие от ударов, смотрели на неё сквозь толстое стекло с немым вопросом и скрытой, тлеющей злостью. Кира попыталась смягчить выражение лица — её губы растянулись в подобие улыбки, но получилось что-то натянутое и неестественное, больше похожее на оскал.

— Любопытно, — тихо произнесла она, будто про себя.

Вскоре принесли свёрток: чёрный комбинезон из плотной, матовой ткани и пару крепких кожаных ботинок. Капсула с шипящим звуком открылась.

— Вставай. Одевайся. Ты идёшь со мной, — скомандовала Кира.

Матей, скрипя зубами, поднялся. Его левое предплечье было зафиксировано лёгкой шиной, внутри которой был голубоватый гель. Жёлтые и багровые синяки покрывали рёбра, бёдра, голени. Ему молча помогли надеть комбинезон — ткань оказалась мягкой и тёплой внутри. Ботинки, надетые на ноги, оказались «умными»: при двойном касании инфобраслета их внутренний слой наполнился гидрогелем, который обнял стопу, принял её форму и затвердел, обеспечивая жёсткую фиксацию.

— Идём.

Кира вышла в коридор. Матей заковылял следом. Его шаги были неровными, он хромал на правую ногу и прижимал левую руку к животу. Звук его тяжёлого, прерывистого дыхания эхом отдавался в металлических стенах.

— Если в твоей голове сейчас есть мысль о побеге — выбрось её. Не получится. Гарантирую, — сказала Кира, не оборачиваясь; её голос звучал чётко и безапелляционно в пустом коридоре.

Матей не ответил. Он лишь попытался ускориться, но резкая боль в боку заставила его согнуться, и он упёрся ладонью в стену.

— Не отставай. Осталось немного.

И в этот момент в её импланте, в отдельном приоритетном канале, прозвучал низкий, узнаваемый голос, лишённый каких-либо помех:

«Кира, где ты? Дай координаты для подлёта».

Это был Николай. Она мысленно сформировала пакет данных: метку местоположения и короткий код подтверждения. В ответ почти сразу пришла лёгкая вибрация — сигнал принят и одобрен.

Кира на мгновение бросила взгляд через плечо. Матей, стиснув зубы, выпрямился и снова заковылял за ней. В его глазах, прищуренных от боли, не было страха. Там горела холодная, сосредоточенная ярость. Это было даже хорошо. Ярость можно обуздать и направить. Страх лишь парализует.

Лёгкий отклик в нейрочипе означал одно: транспортный челнок уже на подходе, а платформа для контакта назначена. Кира повела Матея дальше через лабиринт служебных тоннелей, которые постепенно переходили в более широкие, грязные коридоры нижних уровней улья. Воздух становился гуще, насыщенный запахами плесени, масла и человеческих отходов.

Они вышли прямо на периферию обширного рынка — хаотичного скопления лотков, палаток и переносных жаровен, заполненного шумной, нищей толпой. Кира достала из внутреннего кармана куртки небольшое плоское устройство. Без лишних движений она прикрепила его к своей скуле, сделала два быстрых касания по сенсору. Пространство вокруг её лица дрогнуло, исказилось — и черты стали мягче, округлее. Теперь она выглядела как уставшая, но ещё привлекательная женщина лет сорока, с тёмными кругами под глазами. Исчезла та стальная, воинственная отточенность, сменившись обыденной усталостью.

— Иди за мной, — бросила она, обернувшись к Матею. Она хотела взять его за запястье, но её взгляд упал на его повреждённые, опухшие руки в шине. Вместо этого она лишь резко кивнула. — Не отставай и держись ближе.

Они спустились по широкой, заляпанной лестнице и влились в поток рынка. Давка была плотной. Воздух гудел от криков торговцев, ругани, смеха и гула генераторов. Пахло дешёвым синтетическим мясом, специями, прогорклым маслом, парфюмом низкого пошиба и немытым телом. Кира шла быстро, уверенно лавируя между людьми, постоянно бросая взгляды через плечо, чтобы убедиться, что Матей ещё на ногах. Он ковылял за ней, прижимая сломанную руку к груди, лицо было бледным от боли и напряжения.

Пройдя около двухсот метров, они вышли на небольшую открытую площадь, где сходились несколько торговых рядов. Здесь было немного просторнее. По периметру стояли «наливайки» — убогие питейные заведения с пластиковыми столиками под рваными тентами. Публика здесь была соответствующая: подвыпившие работяги, бандиты низшего звена, проститутки, беспризорники. Воздух был влажным и тёплым от мощных потоков, выдуваемых из больших вентиляционных решёток, расположенных по кругу площади.

Как только их фигуры обозначились на открытом пространстве, внимание местных мгновенно сфокусировалось на высокой, статной женщине. Чужак здесь всегда был мишенью, а женщина-чужак — вдвойне.

— Каха, клянусь, до конца ночи эта громила будет моя! — раздался хриплый, пьяный окрик справа.

Огромный, бородатый мужчина лет сорока, широко расставив руки, словно для объятий, направился прямо к Кире. За ним, пошатываясь, следовал второй, более одутловатый, с туповатым, весёлым лицом.

— Дорогая, не спеши! — бородач говорил громко, обращаясь и к ней, и к своей публике. — Пойдём ко мне, угощу и тебя, и пацана твоего! Покажу, где живу, не пожалеешь!

— Уай, клянусь, такая конфета тут редкость, — прорычал второй, подходя сзади. — Чем больше конфета, тем дольше ешь!

Они сомкнули круг. Запах перегара и пота от них был невыносим. Кира остановилась. Матей замер за её спиной.

— Я даю вам один шанс, — её голос, всё ещё изменённый маскировкой, прозвучал громко и чётко, перекрывая шум площади. — Развернуться и уйти по-хорошему.

— А то что бу… — начал бородач, ухмыляясь.

Он не закончил. Кира действовала без предупреждения. Два длинных, стремительных шага — и она оказалась прямо перед ним. Её кулак, закованный в кожу перчатки, с ужасающей силой и скоростью врезался в грудину отморозка.

Раздался глухой, влажный звук. Воздух вырвался из лёгких мужчины со свистом. Его тело весом под центнер оторвалось от земли и отлетело назад, как тряпичная кукла. Он пролетел метров десять, снося на своём пути несколько столов и стульев, что стояли у «наливайки», и с глухим ударом врезался в бетонное перекрытие, после чего перестал двигаться.

Второй нападавший, на секунду остолбенев, инстинктивно схватил Киру за рукав. Она даже не попыталась вырваться. Вместо этого её рука молниеносно развернулась, её пальцы сжали его запястье, удерживающее её рукав, как тиски. Резкий, точный рывок на себя и вверх — и кость хрустнула, выгибаясь под неестественным углом. Рот мужчины открылся для крика, но звук не успел вырваться. Дёрнув сломанную руку ещё выше, Кира нанесла короткий, рубящий удар ребром ладони по его локтевому суставу.

Хруст был громче, отвратительнее. Кость прорвала ткань куртки, острый осколок на миг белесо блеснул в тусклом свете, прежде чем его залила тёмная кровь. И только тогда из горла мужчины вырвался душераздирающий, животный вопль, полный невыносимой боли и ужаса.

На площади воцарилась секундная тишина, которую тут же взорвал общий гул. Люди стали отходить от столиков, сбегаться со всех сторон, формируя плотное, враждебное кольцо. Десятки глаз, полных злорадства, любопытства и агрессии, уставились на Киру — внимание, которого она не хотела.

— Быстрее, уходим отсюда! — резко бросила она, отступая от корчащегося на земле тела.

Она повернула голову к тому месту, где секунду назад стоял Матей.

Его там не было.

Пустота.

Впервые за много лет — чистых, холодных, расчётливых лет службы — в её сознании возникло ощущение, похожее на шок. Оно было мгновенным, острым, как укол иглой прямо в нейронную сеть. В её голове происходила стремительная переоценка ситуации, где ключевая переменная исчезла.

Её взгляд, острый как сканер, метнулся по смыкающейся толпе. Высокие, низкие, грязные лица, капюшоны, косые взгляды. Парня нигде не было.

Он растворился. Прямо у неё на глазах. В самый неподходящий момент.

А толпа, ведомая стадным чувством и запахом крови, уже сжимала кольцо.

Кира, не обращая внимания на толпу, уже передавала информацию Николаю.

— Объект скрылся. Повторяю: объект скрылся.