Читать книгу Тайна Каркассона (Татьяна Рубцова) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
bannerbanner
Тайна Каркассона
Тайна КаркассонаПолная версия
Оценить:
Тайна Каркассона

5

Полная версия:

Тайна Каркассона

Наверх Энтони поднялся как мог быстро и с некоторым трепетом из-за неизвестности. Дядя молодого человека, Роберт де Бомон де Бретёй, четвертый граф Лестор, и наследственный главный стюард Англии сидел в кресле, недалеко от камина и о чем-то тихо разговаривал с гостем, полным мужчиной, одетым в дорожный, но очень нарядный костюм.

Старый гордый граф вел свой род от Роберта, графа де Мортена, сводного брата Вильгельма Завоевателя. Он твердой рукой правил графством, доставшимся ему в наследство и народ, который не считал себя даже англичанами, подчинялся ему, гордившемуся своими норманнскими корнями. Был он строг, тверд и храбр. Лоб его прорезали морщины длительный раздумий, впалые смуглые щеки пересекали шрамы от рубящих ударов, которые он скрывал в густой седеющей бороде. А тот, кто сидел рядом с ним, был полной его противоположностью. Пухлый и белокожий, холеный и изнеженный, сидел он в жестком кресле с высокой спинкой и мечтал о мягкой подушке.

– Познакомься, сын мой, Энтони, – начал старый владетель после того, как юноша вежливо поздоровался с гостем. – Это мэтр де Леруа. Сядь на табурет и слушай, что тебе скажу.

Юноша привык уже, что дядя его называл на французский манер, а кузены – по-английски. Он сел на низкий табурет, стоявший тут же, и дядя его продолжил:

– Я ждал и боялся этого дня, сын мой. И он пришел, – Роберт де Бомон протянул руку, взял с низкого столика лежавшее письмо с разломанной печатью и протянул юноше.

– Прочти, дитя мое.

Юноша принял письмо, развернул и начал читать, вспомнив все уроки своего учителя.

«Уважаемый дорогой мой сын, Антоний. Я нахожусь в преддверии вечности по причине горестей и болезни, причиненных мне гонениями и гибелью вашего батюшки, а моего любезного и почитаемого супруга доблестного герцога Симона де Монфора. Клянусь перед Богом, перед судом которого я уже стою наполовину, и душой моей, готовой расстаться с телом, что вы, мой сын, являетесь единственным и неоспоримым наследником вашего достославного батюшки, всего его владения и имущества. Вашего отца и господина сгубило предательство и алчность нашего сюзерена. Того, кто позорно носит на голове славный венец потомков достойнейшего короля Гуго Капета, но не является ни доблестным, ни славным продолжателем сего рода. Этот бесчестный повелитель обманом и хитрыми посулами заманил моего Симона на войну, обещая отдать весь юг, который не объехать и за неделю верхом, а отдал только жалкую Тулузу, Безье и Каркассон, разрушенные его рыцарями и непомерными поборами и контрибуцией. А когда ваш славный отец, а мой благословенный супруг возмутился и потребовал продолжить битву, его все покинули, бросили: и церковь, и государь. И мой дражайший супруг погиб, оставшись один и без поддержки. Погиб не от меча в открытом бою, а от гнусного яда, выпив из кубка, поднесенного ему подданными из сокровищницы виконства Альби. Все верные рыцари вашего батюшки были заколоты или отравлены в их домах, а он сам умер в долгих мучениях, жестоко отравленный, когда он пил вино во славу Христа и его десяти заповедей. И я, несчастнейшая из жен, не была даже при последнем вздохе моего дорогого супруга, хотя и находилась рядом от него. Я производила на свет вас, дражайшее мое дитя, и придя в божий мир вы так горько рыдали, словно знали уже о вашем несчастном сиротстве. Вам сейчас не исполнилось и десяти дней, а я тоже ухожу от вас. Одна моя надежда на добросердечие моего брата Роберта де Бретёя, которые поклялся беречь и охранять вас на пальце святого Иеронима, полученным мной в наследство от дорогой моей матушки, Петрониллы де Гренмесниль, да хранит ее господь. Я умираю, любя вас, дитя мое и с благодарностью к дорогому Роберту. Так же прощаю всех недругов и гонителей ради спасения своей души, а не по какой-то другой причине.

С вечной материнской любовью, ваша несчастная родительница Амиция де Бомон. Письмо сие записано со слов госпожи графини де Монфор ее секретарем Уильямом, по прозвищу Юнг.

Дочитав, Энтони поднял вопросительный взгляд на своего дядю.

– Да, дитя мое, это письмо твоей досточтимой матушки, моей сестры. Вот ты и узнал историю своего рождения. Как бы мне не хотелось открывать перед тобой эти завесы. Но я вынужден. Сейчас в далеком Лангедоке тяжело болен старший сын твоего родителя и первой его супруги Алисы де Монморанси, граф Амори. Бедняга бездетен. И ты должен принять титул виконта и наследника рода де Мофоров. Ты должен уехать во Францию, в Лангедок, в Тулузу, забывшую бога. Я с болью отрываю тебя от сердца, но ты больше не принадлежишь мне.

Энтони молчал, глядя широко открытыми глазами на дядю и опекуна.

– Хочешь ты или нет, но тебе надлежит ехать. Собирайся немедленно, время не ждет.

Энтони молча кивнул, но с места не сдвинулся.

Граф тяжело поднялся.

– Приди же в последний раз в мои объятия, любимое дитя.

Энтони сорвался с места и бросился на шею графа.

Так он и не вымолвил не слова. Был он молод, вырос в любви и заботе, в дружбе и высоких идеалах рыцарства. И сейчас сердце его разрывалось от боли расставания со всем тем миром, который он любил, со своим опекуном, с кузенами, с друзьями, к которым он привык.

Позавтракав, Энтони, одетый в дорожную одежду, сел в карету с гербом графа Лестера, кузены хотели проводить его, но отец не пустил их, зная, что это только увеличит тяготы прощания.


Добравшись до Дувра, Энтони и Леруа сели на небольшую восьмивесельную баржу с одним косым парусом. Только выйдя в море, Энтони понял окончательно, что к прошлому возврата нет. Следом за дикой болью расставания он ощутил облегчение. Он был молод и силен. Охота и военные упражнения закалили его тело. А ежедневное общение с благороднейшим рыцарем того времени сделало твердым дух. И чем дальше уходил родной английский берег, тем меньше болело сердце от расставания. Когда стемнело и на почерневшим, ставшим бархатном, небе загорелись многочисленные звезды и молодой серп луны. Юноша совсем уже оправился от боли разлуки. И тогда он понял: больше нет над ним присмотра строгого опекуна, он не children, а самостоятельный, независимый человек, подчиняется лишь воле божьей и сюзерену. Это вдохновило молодого человека и сделало для него расставание менее трагичным. Будущее казалось светлым и радужным даже в ночной тьме. Юноша слышал от дяди много рассказов о доблести рыцарей, воевавших с ересью в Лангедоке. Слышал он и о ереси южан, забывших Христа. Еретики были ростовщики, клятвопреступники, воры и убийцы. Они блудили и ели мясо в постные дни. Еще еретики подчинялись черному Дьяволу, являющемуся им под видом ангела света. Они не признавали святой троицы – а это уже было страшно. Но новый граф де Монфор силой своего меча склонит их и наставит на путь божий. Он не был новиком, его сам граф Лестор посвятил в рыцари. О силе его меча уже говорили в родном Бомоне, а теперь заговорят во всем христианском мире.

Шел второй день пути. Энтони больше предавался радостным мечтам, чем грустным воспоминаниям. И ему аккомпанировал ровный плеск весел за бортом и тихое заунывное пение гребцов.

Он задумался, сидя на палубе, у самой мачты, когда услышал тихий девичий голос:

– Антуан…

Энтони огляделся.

– Антуан…

Голос был призывный и колдовской. Несомненно, колдовской.

Юноша встал на ноги чтобы перекреститься.

– Антуан…

– Огни!

На крик матроса Энтони резко обернулся.

– Беда! Огни святого Элмо! Недолго нам жить!

И тут Энтони увидел. В ночной тьме стремительно несся на них гигантский крест.

– Благородный виконт, – проговорил рядом голос Леруа, и Энтони даже не обернулся, завороженный зрелищем. – Зайдите в каюту, молю вас.

Энтони повернулся, различая в темноте тусклое лицо своего спутника.

– Все к парусу. Менять направление! Слева по борту – суши весла, – хрипло кричал капитан баржи. – Ничего, это только заколдованный бриг!

– Антуан…

Юноша повернулся на голос. И он увидел. Девушка со светящимися золотыми волосами и неземным лицом стояла шагах в пяти от него и звала:

– Антуан…

И юноша не выдержал. Завороженно он сделал шаг, второй. Голубые, как высокое ясное небо глаза смотрели ему в самую душу.

– Клади руль на север! – взорвал ночь громовой крик.

Тут же раздался треск, грохот и палуба вздыбилась из-под ног.

Энтони кубарем полетел к борту и кувыркнулся через кого-то в чуть теплую воду. Сверху его ударило обломком доски.


Энтони лежал на пустынном берегу. Он не помнил, как ему удалось выплыть, сколько он пролежал так. Но когда он стал приходить в себя, вспомнил длинные золотые волосы и голубые колдовские глаза, тут же сел и осенил себя крестным знаменем.

Берег был пустынный, дальше раскинулся лес. Энтони поднялся. Одежда его уже подсохла на солнце. К счастью она уцелела, потому что вопреки моды и по здравому смыслу, была сшита из прочной ткани. Пропал лишь плащ, в который юноша кутался на корабле.

Энтони потрогал свои дорожные сапоги, снял их, вылил воду и снова обулся. Потом поднялся, потопал ногами и пошел вперед, справедливо решив. Что так он скорее кого-нибудь встретит.

Пройдя так небольшой участок леса, он вышел на большую поляну.

И тут он увидел несущегося на пегой лошади всадника. Человек изящного телосложения сидел в седле, весь подавшись вперед и схватившись за гриву обеими руками.

– Помогите, сударь! – высоким фальцетом закричал всадник. – На помощь!

Энтони кинулся навстречу, прямо наперерез коню. Тот испуганно шарахнулся, и всадник вылетел из седла прямо в объятия молодого рыцаря. Оба они упали в зеленую траву и легкий берет из шелка соскользнул с головы неудачного наездника.

Золотые волосы рассыпались по плечам и спине, голубые как ясное высокое небо глаза испуганно расширились.

– Вы?

– Вы?

Девушка ловкая и гибкая тут же вскочила и отступила. Энтони тоже поднялся, не показывая вида, что немного ушибся.

– Я вас не знаю, – торопливо выговорила девушка.

– И я – вас. Но знаете, со мной такой случай произошел ужасный на море.

– Что?

Они уже стояли, и не глядя друг на друга, крутили в руках: он – конец своего пояса, а она – длинный золотой локон, наматывая его кольцом на пальцы.

– Ночью на море случай такой вышел. Сплошное колдовство. Сначала огромный крест на нас двигался, а потом я увидел мелузину, она была похожа на вас. Только мелузины, кажется, живут в горных ручьях? Я не алхимик, не разбираюсь в этом.

Девушка кивала.

– Ох, прошу простить, я Энтони де Монтпелье… – и больше не знаю, что и сказать о своей незначительной персоне…

Девушка, не поднимая головы, кивнула и проговорила чистым мягким голосом:

– Я – Анет де Лузиньян. Вы мне поможете, Антуан? Ведь правда, поможете?

Энтони внутренне вздрогнул, вспомнив тот завораживающий голос. Голос у девушки и правда был необыкновенный. Рождающийся где-то глубоко в груди, он был бархатистый и волнующий. Девушка говорила тихо и размеренно, и юноша готов был стоять возле нее вечность и слушать, слушать.

– Сем же, сударыня?

– Моя лошадь, я взяла ее у трактирщика, чтобы съездить в лес за травами. Мой опекун, аббат Тулонский очень любит чабрец и цветки лаванды для приправы. Лаванда только зацветает, ее еще не продают, вот я и поехала поискать по полям. Неожиданно нам под ноги прыгнула лягушка. Лошадь взбрыкнула и понеслась. Спасибо, что вы спасли мне жизнь. Помогите же теперь вернуть лошадь.

Энтони улыбался и кивал, сам не замечая этого. Но он продолжал слушать и не двигался.

– Да помогите же поймать лошадь наконец, что же вы стоите, – наконец возмутилась Анет, сменив тон, и все очарование враз пропало.

Энтони тряхнул непокрытой головой, засмеялся и взглянул туда, куда показывала Анет. Пегая лошадь стояла и спокойно щипала траву. Энтони побежал к ней. Лошадь так и осталась стоять, фырча в траву, словно дуя. Только Энтони наклонился к поводьям, лежавшим на земле, как лошадь словно проснулась, скакнула в сторону и пробежав немного по направлению к лесу, опять решила заняться травой. Вспомнив черта и всех святых, Энтони снова побежал к лошади. Подпустив его совсем близко, лошадь опять увернулась и отбежала, теперь уже в направлении, обратном лесу.

– Чтоб тебя! – Энтони побежал следом.

Лошадь словно играла с ним. Когда она пробегала мимо девушки в мужском платье, та тоже попыталась ее поймать. Но тщетно. Устав, молодые люди повалились на траву. И лошадь подошла к ним и стала мирно щипать травку совсем рядом с головой девушки. Энтони увидел это, приподнялся на локте и быстро схватил повод, едва протянув руку. Лошадь покосилась на него, фыркнула, но продолжала срывать траву, обхватывая ее розоватыми подвижными губами и мирно фыркая.

Энтони поднялся, подошел к лошади и стал трепать ее за шею, приговаривая:

– Ну и помучила ты нас, божья скотинка. Поиграли, довольна?

Анет тоже поднялась. Найдя свой берет, она подобрала волосы и надела его на голову, на ощупь поправляя и щегольски сдвигая на бок.

– Поедем? – спросила она, поднимая на Энтони огромные голубые глаза

– Но вы даже не знаете, кто я и куда спешу. Я и сам этого уже не знаю.

– А здесь рядом только один город: Морт-де-Марсан. Помогите мне сесть в седло и садитесь сзади.

Энтони с удовольствием повиновался, легко подкинув девушку на лошадь и усевшись сам. Вежливость и воспитание сдерживали его, но перед ним сидела такая милая девушка, такая обаятельная в мужском платье, тоненькая и стройная. И Энтони неуверенно коснулся точеной талии, еще четче обозначенной и подчеркнутой широким поясом.

– Так кто вы? – спросила Анет, слегка шевеля поводьями, чтобы побудить лошадь тронуться с места. – Простите уж мне неучтивое любопытство, просто как-то хочется узнать поближе человека, который сидит так близко от меня.

Энтони с готовностью рассмеялся и быстро убрал руку, слегка отстраняясь назад.

– Только не упадите, сударь, никогда себе не прощу, если потеряю вас в пути.

Энтони снова рассмеялся.

– Так кто же вы, таинственный незнакомец?

– И вовсе я не таинственный. Просто ехал с сопровождающим слугой к сводному брату, но на море случилось бедствие, и я упал за борт. Все остальное я плохо помню.

– Простите сударь, что неудачно пошутила. В Морт-де-Марсане можно будет узнать о судьбе вашего судна. Если ваш слуга остался жив, он тоже приедет туда.

– Спасибо за совет и помощь, милая леди.

– Вы из-за моря?

– Да. До этого несчастья я вполне весело и радостно жил в Бретёе и не ведал о всех тяготах, которые выпали на мою долю в один-два дня.

– Сочувствую, сударь. Держитесь же, поскачем быстрее.

Пегая кобыла поскакала дальше неровной рысью, и Энтони схватился за заднюю луку седла, стараясь не касаться уже девушки.


Город Монт-де-Марсан основан был в ХII веке виконтом Пьером на смену старой его резиденции в селении Рокфор. К тому времени, как город посетил наш герой, прошло много времени, и стена из ракушечника окружала весьма разросшееся по тем временам поселение. Это был город купцов и ключ ко всей Аквитании. И находился этот рай в сюзеренном подчинении Плантагенетам и Англии.

Сейчас им правил Гастон Беарнский, из знатного в те годы дома Фуа-Беарн.

Энтони ловко соскочил с лошадиного крупа возле таверны.

– Скажите, сударь, а деньги у вас найдутся? – спросила де Лузиньян, натянутыми поводьями удерживая лошадь на месте.

– Нет. Я, когда кувыркался за борт, забыл прихватить свой кошелек.

Анет рассмеялась с готовностью, и Энтони подбоченился, довольный, и весь расплылся в улыбке. Сунув руку за пояс, девушка достала тоненький кошелек.

– Хвала Всевышнему, что я не расстаюсь с некоторой мелочью в любое время. Возьмите, сударь!

– Но…

– Считайте, что это – взаймы. Смотрите, будут требовать с процентами, – и Анет бросила кошелек с таким расчетом, чтобы юноша поймал его.

Энтони ловко перехватил зазвеневший мешочек.

– Вы самый прекрасный ростовщик в мире!

– Ловлю на слове! Еще встретимся!

И Анет, понукая пегую кобылу, с цоканьем подков умчалась по мостовой.

Энтони, подкидывая кошелек на ладони, смотрел ей вслед.

Только наверху, в отдельной комнате, он пересчитал деньги, подаренные ему щедрой девушкой. В кошельке были французские монеты, ему совершенно незнакомые, да и в ценах он ориентировался слабо. Когда к нему поднялся хозяин таверны и спросил про ужин, и как ему все оплатят, юноша высыпал перед ним на стол все свои сокровища. Хозяин таверны был ушлый малый. Он мигом сообразил, что юноша перед ним или полный идиот, или совершенно несведущий в жизни младенец. И он этим воспользовался с выгодой для себя, забрав за будущий ночлег, ужин и завтрак все деньги, лежавшие на столе.

Энтони нахмурился. Тогда хозяин таверны слегка подумал и вернул две монетки по одному денье каждая.

– Только ради вашей милости, скидка, – сказал он, кланяясь особенно низко и отступая.

Спускаясь по лестнице вниз, он бормотал:

– Что за малый на мою голову. И денег-то кот наплакал, а гонору на целый кошелек золотых экю. Либо младший сын маркиза, либо бастард. Сколько их сейчас развелось.

А Энтони довольный, что умеет вести денежные дела, подошел к широкой лавке и повалился на нее с явным желанием поспасть. Дверь он даже не позаботился закрыть, зачем. Он же никогда раньше так не делал.

Проснулся он или увидел во сне как над ним склонилась та самая мелузина, и смотрела на него голубыми огромными глазами. И он проснулся от горячего ее взгляда.

– Антуан…

Энтони резко сел, и огонь свечи в руках Анет затрепыхался от резкого движения.

– Осторожнее, что вы творите! Вы едва не подожгли мои волосы!

– Извините, но мне приснилась давишняя мелузина.

– Пристали вы к своей мелузине, скоро водяным станете. Я пришла сказать, что мы уезжаем завтра утром и вряд ли успеем попрощаться. Следуйте за нами, денег вам хватит нанять лошадь и перекусить в пути. Мы едем в Тулузу, вам тоже лучше отправиться туда. Кто ваш брат?

Энтони смотрел на девушку во все глаза. Теперь, в женском платье, с распущенными золотыми волосами, перехваченные позолоченным обручем, она выглядела необыкновенно привлекательно.

– Очнитесь же. Вы что, не проснулись. Антуан!

Юноша вздрогнул и моргнул.

– Да, моя леди.

– Повторяю, кто вас брат?

– А. Амори де Морфор.

– Что? Простите, виконт. Я, правда, даже не догадывалась…

– О чем?

– О вашем высоком происхождении.

– Я просто заблудившийся рыцарь-неудачник, – сказал Энтони с показным смирением.

– Хорошо, пусть так. Тогда тем более вам нужно ехать в Тулузу. Брат ваш должен быть там. Только умоляю вас, экономьте деньги.

– Я бы их экономил, если бы они у меня были.

– А мой кошелек?

– Он при мне у моего сердца, где и останется навсегда. Но увы, пустой. Если не считать те две монетки, которые мне вернул хозяин.

– Святители небесные! Вы отдали ему все?

– Нет же, сказал: он вернул мне две монетки.

– Конечно же, вы богач. Что нам теперь делать? У меня больше нет денег. Я не могу вам ничем помочь.

Девушка отступила и села на табурет, стоявший у небольшого прямоугольного стола.

– Да ничего, придумаю что-нибудь, – беззаботно махнул рукой юноша.

– Что вы можете придумать! Вы уже придумали. Безалаберно отдали трактирщику все свои деньги. Если бы вы только знали…

– Что?

– Ничего. Идемте.

– Куда?

– В аббатство Сен-Север. Это монахи бенедиктинцы. Там остановился мой опекун. Я впущу вас во двор, и вы смешаетесь с крестьянами, ночующими там в гостевом дворе. Утром я разбужу вас.

– И что потом? Что я буду делать среди смердов?

– Ничего. Вы поедете с нами, среди слуг. Так вы и доберетесь до Тулузы. Другого выхода нет.

Энтони размышлял. Ему очень не хотелось находиться среди простолюдинов, но девушка была неумолима.


Возле самого аббатства Энтони соскользнул с крупа той же пегой лошади, и быстро пошел рядом, держась возле стремени. Их впустили во внутрь, и девушка проводила юного рыцаря до гостевого двора. Но мест внутри уже не было, и монах-смотритель предложил ему сарай и охапку сена. Юноша этому обрадовался гораздо больше, чем возможности спать среди кучи вонючих простолюдинов.

Анет ушла, а Энтони растянулся на сене и сладко заснул, всласть налюбовавшись на звезды, которые было видно сквозь дыры в крыше.

Утром его разбудила Анет словами:

– Ваша милость… Антуан…

Юноша сел. У него уже входило в привычку просыпаться и видеть возле себя прекрасную девушку.

– Вставайте, ваша милость, – почти просила она. – У меня совершенно нет времени тут находиться. Мой опекун спешит, нужно помочь ему собрать вещи. Поднимайтесь, Антуан.

Энтони согласно махнул головой и встал.

Девушка, склоненная над ним, поднялась с корточек.

– Я пошла, а вы не уходите с этого места и будьте готовы к отъезду.

– Всегда к услугам моей прекрасной леди.

Девушка неожиданно фыркнула и убежала, поддерживая подол своей блио – длинной глухой туники из зеленого шелка – обеими руками. А юноша остался сидеть на сене и смотреть ей вслед.

Но рыцарь дОуан видел все. Он был влюблен в девицу де Лузиньян и не понимал ее холодности к его неповторимой особе. Был он только немного старше Энтони, но состоял уже в рыцарском ордене тамплиеров, участвовал в битвах и считал себя бывалым.

Дождавшись, пока девушка свернула за хозяйственную постройку, шевалье дОуан вышел из своего укрытия и твердом уверенным шагом прошел к сараю. Едва только заглянув вовнутрь, он все понял. И холодность девушки объяснил одним словом – соперник.

Когда он подошел к двери и увидел ладного юношу с каштановыми кудрями, ему стало еще хуже. Остановившись перед распахнутой дверью и переведя дыхание, дОуан перешагнул порог. Сердце его часто билось от сдерживаемых чувств. Ненависть, ревность клокотали в нем.

Энтони смотрел на вошедшего снизу-вверх, оставаясь при этом сидеть в той же независимой позе, обхватив одной рукой колено, а второй опираясь о свою недавнюю постель.

Походя вошедший пнул вытянутую ногу юноши, и Энтони тут же вскочил.

– Ваша милость изволили кажется споткнуться…

– Да – как видишь.

Энтони свирепел на глазах.

– А вежливость вы оставили в своем родовом поместье?

– Вот именно, господин без имени.

– О нет. Имя у меня есть в отличии от вас.

– И какое же, если не секрет?

– Секрет. По крайней мере, от вас.

– К чему столько чести? Чем заслужил?

– Наглостью.

И молодой храмовник схватился за меч.

Но у Энтони оружия не было. И юноша быстро осмотрел сарай в поисках хоть чего-то, чем можно было обороняться.

– Выйдем наружу… Не хочу вашими кишками портить христианскую крышу.

– Хорошо сказано, только ваша кровь прольется раньше.

И оба молодых человека прошли, сильно толкаясь, через дверной проход, очень узким для двоих. Толкаясь и громко дыша, они все-таки продрались в проем, причем хуже всего пришлось туники доуана.

Оказавшись во дворе оба юноши стали прогуливаться друг перед другом, меряя каждый своего противника презрительным взглядом.

– И с чего вы начнете, сударь? – спросил Энтони насмешливо. – Разрубите меня пополам? Чем? Вы так же безоружны, как и я.

– Я просто поколочу тебя. Мне и меч не потребуется. Достаточно будет этой палки.

ДОуан сделал шаг в сторону и поднял с земли толстую палку, которая лежала в связке таких же, приготовленных верно для заграждения.

– О, отличный выбор, мне нравится, – заметил Энтони, на которого снизошло шутливое настроение. – А теперь любезно выберете ту, которая понравиться вам. Вашим же плечам достанется от нее.

ДОуан только лязгнул зубами, схватил еще одну палку и бросил противнику.

– Плохой выбор. Она толстая и длинная. Думаю, на пару дюймов длиннее вашей.

– Да заткнись, ты!

ДОуэн бросился на противника с поднятой палкой.

Искусство палочного боя в те года было на высоте и им не брезговали даже аристократы. Юноши неплохо владели таким оружием и показали это в первую же минуту, первый нанося, а второй отражая неплохие удары. Но дОуан был слишком горяч, а Энтони – насмешлив, чтобы нанести серьезные увечья.

Дразня противника и уворачиваясь, Энтони улучшил миг и провел удар, которому его научил его друг – Денис. Этот волшебный прием нацелен на то, чтобы обезоружить противника. Калечить незнакомого рыцаря Энтони не хотел. Выбив палку из рук шевалье, Энтони мастерски провел подножку и бросившись на упавшего противника сверху, прижал его палкой к земле, требуя:

– Извинитесь же, сударь! И я отпущу вас.

– Никогда! Никогда потомок рода Бофремонов не унизится до такого. Перед простой чернью.

– Он не чернь!

Анет возникла за ними и стала с усилием стаскивать Энтони с поверженного шевалье.

– Антуан, уймитесь. Что вы творите! Стоило вас оставить одного, как вы ввязались в драку!

bannerbanner