Эра заката: Освобождённая

И всё это было не предметами в обычном смысле, а каким-то внутренним их состоянием. Ксанарис замерла.

Это всё эфир?

Он был в соединениях, в переходах, в плотности воздуха, в слабых узлах между вещами. Она чувствовала его так, как будто он вырисовывал мир изнутри, соединяя формы и расстояния в нечто цельное.

Это… невозможно.

Она попыталась глубже вдохнуть, и ощущение тут же стало сильнее.

Возле двери пространство было плотнее. У окна — тоньше. У стены — как натянутая плёнка. А где-то ближе к собственной груди, внутри тела, пульсировало что-то дикое и мощное, запечатанное за решёткой печати.

Это…моя драконья сила?

Она попробовала сосредоточиться на этом ощущении. И мир дрогнул.

Теперь она чувствовала не только то, что снаружи. Внутри тела тоже появилось то же странное, тянущееся присутствие. Эфир тек в дыхании, жил под кожей, отзывался на каждый удар сердца. Снаружи — формы. Внутри — движение. И всё это одновременно.

Ксанарис не поняла, сколько так просидела.

Но стоило ей попытаться дотянуться глубже — к тому, что было запечатано внутри, — как что-то резко рванулось навстречу.

Она резко вдохнула, распахнула глаза и отшатнулась, тяжело хватая воздух.

Комната вернулась.

Стук собственного сердца оказался слишком громким. Руки — холодными. На полу перед ней сидела Клара с блокнотом и ручкой в руках, причём настолько близко, что Ксанарис на мгновение даже не поняла, откуда она взялась.

— Что ты делаешь? — спросила она хрипло.

Клара вздрогнула, но тут же прижала блокнот к груди и зажмурилась, прижимая блокнот к груди.

— Записываю.

— Зачем?

— Потому что это впервые.

Ксанарис прищурилась.

— Что именно?

Клара посмотрела на неё так, словно перед ней было нечто невероятное и одновременно страшно важное.

— Чтобы кто-то твоего рода пробовал праксеологию, — сказала она почти шёпотом. — Я не знаю, что это значит, но… такого ещё точно не было. По крайней мере, я не слышала.

Ксанарис медленно выдохнула, провела рукой по лицу и только потом заметила, что сама до сих пор сидит прямо на полу.

— Я видела, — сказала она наконец.

Клара тут же подалась вперёд.

— Что именно?

Ксанарис нахмурилась, пытаясь подобрать слова.

— Формы. Соединения. Всё было… не цветным. Скорее как структура. Как будто я чувствовала, из чего всё собрано. Где что плотнее, где тоньше. Как будто… — она запнулась и раздражённо сжала губы. — Как будто мир стал виден иначе.

Клара застыла, не моргая.

— Это… — она судорожно опустила взгляд в блокнот, потом снова подняла глаза. — Это правда уникально.

Ксанарис фыркнула.

— Не начинай.

— Я не начинаю! — Клара тут же прижала ручку к странице. — Я просто записываю. Это очень важно.

— Для кого?

— Для всех! — выдохнула та. Потом, уже тише: — И для тебя тоже.

Ксанарис хотела ответить резко, но почему-то не смогла сразу. Вместо этого она снова опустила взгляд на учебник, лежавший у неё на коленях, и провела пальцем по странице.

— Ксанарис, я видела, ты дёрнулась перед тем, как выйти из медитации. Что случилось?

Ксанарис замешкалась, несколько секунд глядя на свои руки.

— Там, внутри меня, есть то, чего я не смогла коснуться. И как только попыталась — меня выбросило.

Клара задумчиво смотрела на неё.

— Знаешь, есть и другие способы медитации. Нас обучают самому базовому, но я слышала, что есть такие, которые действуют через вкусы, запахи. Книги должны быть в том книжном, куда мы с тобой ходили. Если хочешь,я могу поискать…

Ксанарис медленно закрыла книгу.

— Ладно, может, сама схожу туда, — буркнула она, не глядя на Клару. — Не пиши слишком много. А то ещё решат, что я окончательно свихнулась.

Клара широко улыбнулась.

— Уже поздно.

Ксанарис бросила на неё тяжёлый взгляд, но в этот раз он вышел скорее усталым, чем колючим.

Глава 8

Утро в городе было серым и влажным. Каменные улицы ещё не успели прогреться, и между домами держался холод, цепкий, как сырость в подвале. Где-то рядом уже открывали лавки, скрипели ставни, кто-то ругался на торговца, не успевшего вовремя вынести ящики. Она шла быстро, почти не глядя по сторонам, но мысли всё равно возвращались к тому ощущению — слишком ясному пространству, где эфир становился самой структурой вещей.

Ксанарис поднесла ладонь к груди. Вчера она была ближе к печати, чем когда-либо. И мысль, что отец запер её силу внутри своего решения, заставляла ускорять шаг. В голове помимо воли всплывали строчки письма:

«По окончании обучения я сниму её…»

Ксанарис горько усмехнулась.

Опять пустые обещания. Я сама сниму её.

Она свернула на широкую улицу, где дома стояли ближе друг к другу, а люди шли плотнее. Здесь уже начинался городской поток: ремесленники с корзинами, студенты в одинаковой форме, стражники у угла, женщина с мешком пряностей, от которой пахло тёплым перцем и сухими травами. Ксанарис машинально втянула воздух и на секунду сбилась с шага.

Запахи. Медитация через запахи.

Клара вскользь упомянула об этом способе, но теперь мысль всплыла сама неприятно логичная.

Возможно, это может сработать.

Она дошла до перекрёстка, где улица раскрывалась в сторону старого квартала, и замедлилась на миг, потому что впереди уже начинался тот самый переулок. Ксанарис сжала зубы.

Ну и чего они все боятся? Обычный переулок.

Она уже повернула голову в сторону основной дороги, когда услышала крик.

Рваный, полный такого страха, что у неё внутри всё мгновенно сжалось.

Это... ребёнок?

Ксанарис резко повернула голову.

Там, между узкими стенами, мелькнула фигура в балахоне. Что-то огромное и чужое двигалось слишком быстро, и на мгновение ей даже показалось, что оно тащит на себе ребёнка.

Ксанарис сорвалась с места раньше, чем успела подумать.

— Эй!

Существо не отреагировало. Она бросилась следом, не чувствуя под ногами камень. Сердце стучало слишком громко, дыхание сбилось уже на первом повороте. Существо скользнуло глубже в переулок, и Ксанарис понеслась за ним, не позволяя себе остановиться.

Стены здесь стояли близко, окна были высоко и глухо закрыты, а в углах лежала грязь, перемешанная с пылью и обрывками бумаги. Где-то капала вода. Где-то глухо лаяла собака. Где-то наверху хлопнула ставня.

Она свернула за угол, потом ещё раз, всё время держась за тёмный силуэт впереди. Но чем дальше бежала, тем сильнее ей казалось, что существо явно знает этот район лучше неё.

Ксанарис ускорилась, почти задыхаясь, и в тот миг, когда ей показалось, что вот-вот увидит его снова, оно исчезло за следующим поворотом.

Она выругалась и рванула следом.

Поворот.

Ещё один.

И вдруг — пустота.

Ксанарис резко остановилась и прислушалась. Ни шагов, ни голосов, только её дыхание.

Она втянулала воздух: пыль, гниль, камень. Никакого эфира. По телу побежали мурашки, она сложила руки на груди и медленно пошла вперёд, готовая в любой момент сорваться снова.

Чёрт, да куда же оно делось?

Ксанарис замерла посреди узкой улицы, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам. Сердце колотилось так, будто это она теперь была добычей.

Она медленно выпрямилась, пытаясь понять, что именно сейчас произошло.

Какое мне вообще дело?

Ксанарис нахмурилась, глядя в пустой переулок.

Это же был человек?..

Она постояла ещё немного, тяжело дыша, а потом заставила себя развернуться. В голове вспыла фраза Люмена, брошенная как предупреждение.

Чёртов Люмен, он об этом говорил? Да чтоб его...

Ксанарис стиснула зубы и пошла быстрее.

Ноги сами несли её к Академии. Дороги она не различала: повороты, стены голоса, всё оставалось серым фоном.

Мне нужен Люмен.

Она коснулась ручки двери. Мокрые ладони прилипли к холодному металлу. Вместо светлого холла перед ней снова развернулась пустота с запахом старых книг. Феликс сидел там же, что и в прошлый раз: тот же плед, тот же чайник, тот же запах сушёной мяты. Он сидел, закинув ногу на ногу, словно никуда и не уходил. На столике дымились две кружки.

— Чёртов дед, я искала тебя, — голос Ксанарис дрогнул. — Ты же сказал, когда я приду к тебе снова то... а сам… исчез…

— Я не исчез, — перебил он мягко. — Просто время нашей встречи не пришло.

Она осталась стоять. Феликс коротко щёлкнул пальцами. Ксанарис открыла глаза. Она уже сидела в кресле. В руках тёплая кружка, а ноги укутаны в плед.

— Чёрт, — выдохнула она. — Ты ждал, когда я увижу...это?..

Старик кивнул, но не спешил с ответом. Он сделал глоток чая и посмотрел на Ксанарис.

— Ну и? Что это за тварь? — спросила она, всё ещё чувствуя в лёгких холод переулка.

— То, что ты видела, называется химера.

Ксанарис выпрямилась, плед сполз с колен.

— Нет, я никогда о таком не слышала.

— И о вициуме тоже, — сказал Феликс.

Ксанарис медленно выпрямилась.

Вициум.

Само слово показалось ей чужим и резким.

— Нет, — ответила она после паузы. — И об этом тоже не слышала. Ни разу. Так что, может, начнёшь с нормального объяснения, а не с загадок?

Феликс тихо хмыкнул и подлил себе ещё чая.

— Это не загадка. Просто редко говорят вслух о том, что может испортить «правильную» картину мира.

— У меня и так уже картинка рушится, — сухо сказала Ксанарис и обхватила кружку двумя руками. — Так что, давай без красивых фраз. Что такое вициум?

Он на мгновение замолчал, потом сделал глоток чая.

— Вициум — это искажение. Сила, которая меняет всё, к чему прикасается. Выворачивает желание наизнанку.

Ксанарис нахмурилась ещё сильнее.

— И при чём тут эта тварь из переулка?

— Всё просто, кто-то воплотил своё извращённое вициумом желание.

— Желание чего?

— Дружбы. Любви. Защиты. Кто знает?

Ксанарис откинулась на спинку кресла и сжала кружку сильнее. Чай качнулся, но не выплеснулся.

— Это звучит как сказка, — сказала она тише. — Или как удобная отговорка. Ты просишь меня поверить в силу, о которой я никогда не слышала, и в существо, не содержащее в своей сути эфир? С чего мне это принимать?

Феликс не улыбнулся. На этот раз он выглядел серьёзным.

— С того, что ты сама это видела.

— Я не знаю, что видела, там было темно и...

— У меня есть для тебя преложение. Знания о вициуме может пошатнуть наш хрупкий мир и они ни в коем случае не должна попасть в руки обычных людей. Я хочу, чтобы ты нашла для меня источник этой силы, — сказал он. — А взамен я помогу тебе заглянуть внутрь себя ещё глубже.

Ксанарис прищурилась.

— Какое мне дело до мира? И с чего мне опять тебе верить?

— Потому что, кажется, у тебя нет других вариантов.

Манипулятор.

Она недоверчиво посмотрела на него, но Феликс только чуть наклонил голову.

— И ещё одно условие, — добавил он. — Не ходи одна. Возьми с собой подругу.

— Ты издеваешься? У меня нет подруг — Ксанарис усмехнулась безрадостно и поставила кружку на стол. — Или ты имеешь в виду эту деревенскую девчонку? в таком случае сразу нет. Она слишком слаба, чтобы хоть чем-то помочь.

— Не стоит всех оценивать с точки зрения силы. Возьми её — спокойно сказал он. — Потом поймёшь почему.

Ксанарис замолчала. Ребёнок, печать, медитация, химера, вициум - все смешаль в голове.

Но если он всё-таки поможет добраться до печати...

— Согласна, — сказала она наконец, хотя уверенности в этом слове почти не было. — Где искать ту тварь?

Феликс посмотрел на неё так, будто ответ и правда был самым простым на свете.

— Под ногами.

— Что это значит?

Но вопрос повис в воздухе. Феликс исчез. Вместе с камином, креслом, пледом и кружкой. Исчез даже запах чая. Она стояла неподвижно ещё несколько секунд, собирая обрывки информации. Вициум, химера...

Что не так с этим миром?

Ксанарис резко выдохнула, взглянула на часы и пошла в сторону столовой.

За привычным столом у окна сидела Клара, ковыряя ложкой кашу. Ксанарис взяла обед — курицу и кашу — и села напротив. Поднос скользнул по столу и глухо стукнул о край.

Какое он вообще имеет право ставить мне условия?

— Привет, — Клара подняла голову, и на лице её мелькнула робкая улыбка. Ложка замерла в воздухе, потом медленно опустилась в тарелку.— Как с книгой? Нашла то, о чём я тебе говорила?

— Нет, — коротко ответила Ксанарис.

Ксанарис пожалела, что вообще села сюда. Пальцы сжали вилку, хоть она еще и не начала есть.

— Странно, — Клара нахмурилась. — Я точно помню эту книгу. Третья полка слева, коричневый переплёт. «Альтернативные методы восприятия эфира». Там ещё был раздел про обонятельные якоря. Может, её просто переставили?

— Не знаю, — отрезала Ксанарис. — Мне всё равно.

Она отвернулась к окну, будто там было на что смотреть. Клара не отводила глаз.От этого взгяла по спине ползди мурашки, будто он и правда пытался забраться внутрь.

— Тебе не всё равно, — сказала Клара спокойно. — Ты просто не хочешь отвечать. И я думаю, что у тебя что-то случилось.

Ксанарис сжала вилку так, что побелели пальцы.

— Откуда ты вообще это берёшь?

— Из того, что ты сидишь как на иголках. И даже к еде не притронулась.

Клара кивков указала на нетронутую курицу. Ксанарис даже не заметила как долго сидит с поднятой вилкой.

— Отстань, Клара.

— Я и не лезу.

— Именно этим ты и занимаешься.

Клара вздрогнула, но не отвела глаза.

— Если бы я не лезла, тебе бы было хуже.

Ксанарис коротко усмехнулась.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Не надо делать вид, что ты меня понимаешь.

Клара помолчала, потом сказала тише:

— Я не делаю вид. Я вижу, что тебя что-то выбило из колеи. И это не просто плохое настроение.

Вот теперь Ксанарис стало по-настоящему мерзко, Клара почти не ошиблась.

— Слушай сюда, — сказала Ксанарис, наклоняясь чуть вперёд. — Ты ничего не видишь. И ничего не знаешь. Так что хватит строить из себя умную.

Несколько студентов за соседним столом обернулись. Один из них быстро отвёл взгляд, делая вид, что увлечённо ест. Клара побледнела, но не отступила.

— Я и не строю, — сказала она ровно. — Я просто не слепая.

Ксанарис откинулась на спинку стула. Есть ей уже не хотелось вовсе. В горле стоял сухой ком, а мысли всё время возвращались к переулку. К тёмной фигуре, крику и пустоте, которая осталась после неё.

— Не лезь в мои дела, — бросила она. — И давай без этих разговоров.

Она резко поднялась, стул с грохотом отъехал назад.

— Ксан...

— Я сказала: хватит.

И вышла из столовой, чувствуя спиной взгляд Клары.

Глава 9

Ксанарис хлопнула дверью комнаты, рухнула на кровать и уставилась в потолок.Химера. Вициум. Феликс. Печать. Всё лезло в голову разом, будто кто-то набил череп мокрым песком и придавил сверху плитой. Особенно бесило последнее — его приказ взять с собой Клару. Как будто он вообще имел право что-то требовать.

Смешно.

Она не рассчитывала на помощь. А здесь — Клара. Со своими книжками, блокнотом и этим спокойным голосом, от которого сводит зубы.

«Потом поймёшь почему».

Ксанарис закрыла глаза.

Он говорил так, будто всё уже решил за неё.

Дверь скрипнула. Ксанарис не повернулась. Слышала, как Клара вошла и остановилась у порога и осторожно подошла ближе. Кровать Клары скрипнула под её весом. Снова тишина. Ксанарис ждала, что та начнёт расспрашивать. Но Клара молчала.

Наконец Клара сказала:

— Я не хочу тебя доставать.

— Поздно, — буркнула Ксанарис, не открывая глаз.

Клара не ответила сразу.

— Но ты сегодня правда не в порядке.

Ксанарис стиснула зубы.

— И что?

— Ничего. Просто вижу.

— Ну, что тебе сказать, тогда не смотри.

Клара продолжала сидеть неподвижно. Ксанарис чувствовала её взгляд спиной.

— Я всё равно вижу.

Ксанарис не выдерждала и резко перевернулась на бок.

— Ты не видишь ничего.

— Ладно, — спокойно сказала Клара. — Тогда расскажи сама.

Ксанарис молчала, вцепившись пальцами в край одеяла. Сказать ей было нечего — или, вернее, слишком много. И всё это давило так, что хотелось просто врезаться головой в стену, лишь бы на секунду выключить собственные мысли.

— Я сама разберусь, — сказала она наконец. Голос вышел суше, чем хотелось.

Клара не возразила.

— Как скажешь.

Вот всегда она так, не спорит, а просто сидит рядом, словно...

Ксанарис резко села.

— Мне не нужна нянька.

Клара подняла на неё взгляд. Её руки неподвижно лежали на коленях.

— Я и не нянька.

— Тогда не сиди так, будто собираешься следить за каждым моим шагом.

Клара не ответила. Но в её лице что-то дрогнуло.

Я угадала? Ну отлично…

Ксанарис встала с кровати.

— Я пойду прогуляюсь.

Клара моргнула.

— Куда?

Ксанарис на секунду замерла.Пальцы уже искали куртку на стуле.

— Куда надо.

— Это не ответ.

— А я не обязана перед тобой отчитываться.

Клара медленно опустила взгляд. Словно поняла, что сейчас она ничего не вытянет.

Ксанарис схватила куртку и вышла не оборачиваясь.

Ксанарис шла быстро, не глядя по сторонам. Ей нужно было только одно — добраться до того переулка и проверить его ещё раз, пока всё не расплылось окончательно.

Под ногами.

Фраза Феликса стучала в голове, как заноза. Если он не врал, существо могло быть где-то совсем рядом. Под городом. Под мостовой. Под тем местом, по которому она ходила каждый день и никогда не думала, что там может быть хоть что-то… такое.

Ксанарис сжала зубы и свернула в нужную сторону. Переулок встретил её сыростью и тем самым неприятным холодом, который будто лип к коже. Она остановилась, медленно вдохнула и попыталась уловить хоть что-то — след, движение, эфир.

Ничего.

Она сделала ещё несколько шагов и почувствовала, как внутри снова поднимается злость.

Какого чёрта тут пусто? Не должно было быть пусто.

Она постояла ещё мгновение, потом резко развернулась и пошла дальше, уже глубже в тот район, куда раньше почти не заходила. И только спустя какое-то время, когда улицы стали уже и тише, Ксанарис вдруг заметила боковым зрением чужое движение. Она остановилась.

Кто-то был позади. Достаточно близко, чтобы сердце неприятно дёрнулось.Ксанарис остановилась у тёмного прохода между домами. Воздух здесь был сырой и тяжёлый, будто сам переулок не хотел впускать никого внутрь. Она ещё раз всмотрелась в тень, но ничего не увидела. И всё же чувство чужого присутствия не исчезало.

— Ты серьёзно? — раздался за спиной голос Клары.

Ксанарис медленно обернулась. Клара стояла в нескольких шагах от неё, чуть запыхавшаяся, с этим своим упрямым, напряжённым лицом. Она явно не собиралась извиняться и явно не собиралась уходить.

— Ну отлично, и ты здесь — Ксанарис раздражённо выдохнула и посмотрела в сторону. — Ты что, совсем с ума сошла? Я, вообще-то, люблю гулять по подворотням одна.

Клара чуть приподняла подбородок и едва заметно улыбнулась.

— А я люблю следить, чтобы ты не влезла в очередную проблему одна.

Ксанарис скривилась.

— И что ты вообще тут делаешь?

— Это я у тебя хотела спросить.

— Ничего особенного.

Клара прищурилась.

— Ксанарис.

Что ей сказать?

— Я ищу след, — бросила она наконец.

— След чего?

Ксанарис отвела взгляд в сторону тёмного прохода.

— Твари. Большой. Чёрной. Она была здесь вчера.

Клара молчала.

— И всё? — спросила она после паузы.

— Не всё. Но тебе достаточно знать, что она связана с этим районом. Остальное тебе пока ни к чему.

Клара открыла рот, чтобы ещё что-то спросить, но Ксанарис уже пошла вперёд. Клара последовала за ней.Они продолжали идти вперёд, и с каждым шагом молчание между ними становилось плотнее.

— Ты ведь всё равно скажешь мне, что ищешь, — заметила Клара спустя несколько шагов.

— Нет.

— Скажешь.

— Тебе бы помолчать хоть раз.

Клара продолжала упрямо идти вперёд.

— Я серьёзно.

Ксанарис остановилась и бросила на неё короткий взгляд.

— Я видела её вчера в этом районе, — сказала она наконец. — Или что-то очень на неё похожее. Она выскочила из тени и исчезла прежде, чем я успела её догнать.

— Что за «она»?

Ксанарис закатила глаза и устало провело рукой по лицу.

— Я уже говорила. Большая тварь. Чёрная. И очень неправильная.

Клара нахмурилась, но не перебила.

— И ты пришла сюда одна, чтобы найти её след?

— Конечно одна.

— Это не ответ.

— Это единственный, который ты получишь.

Они свернули в узкий проход между домами. Сырость становилась тяжелее, стены — ближе, а свет за спиной быстро гас, будто их сюда не хотели впускать.

Клара вдруг остановилась.

— Подожди.

Ксанарис раздражённо выдохнула.

— Что ещё?

Клара присела у основания стены и провела пальцами по камню. Там, почти у самого пола, темнел узкий металлический край.

— Это люк, — сказала она. — Похоже, под городом есть тоннели.

Ксанарис нахмурилась и тоже посмотрела вниз. Крышка почти сливалась с камнем, но теперь, когда Клара указала на неё, вход действительно был заметен.

— Чудесно, — сухо сказала она. — Просто прекрасно.

Клара выпрямилась, отряхнула ладони о штаны.

— Ты ожидала чего-то более приятного?

— Я ожидала, что ты не будешь первой замечать всё подозрительное.

Клара чуть прищурилась, уголок рта дёрнулся.

— Это я ещё стараюсь быть вежливой.

Ксанарис фыркнула, но спорить не стала. Она опустилась к люку, потянула за край и почувствовала, как тот поддался с тихим скрипом. Изнутри ударил запах сырости и застоявшейся воды. Клара заглянула вниз через её плечо.

— Ну вот. Теперь точно понятно, что это не просто подворотня.

— Спасибо, что сообщила очевидное.

Ксанарис приподняла крышку до конца, и темнота под ней показалась почти живой. Внизу угадывались ступени, уходящие в сырой полумрак. Она посмотрела в проём ещё раз и недовольно поморщилась.

Клара чуть наклонила голову.

— Идём?

Ксанарис смерила её взглядом, в котором было достаточно раздражения для двоих.

— Если там окажется ещё какая-нибудь мерзость, я тебя защищать не буду.

— Конечно.

Ксанарис и Клара аккуратно спустились по лестнице вниз. Полумрак канализации мгновенно проглотил всё вокруг. Едва нога Ксанарис коснулась слизкого кирпича пола, вокруг её тела обернулся поток воздуха, не давая просочиться запахам и грязи коснуться одежды. От сырости у неё тут же стянуло кожу, а в горле запершило.

— Как же тут отвратительно, — пробормотала Ксанарис.

— А тут и не так плохо, — вдыхая полной грудью, произнесла Клара и сразу же зажала нос рукой.

— А ты можешь вокруг меня такую штуку сделать? — Клара потянулась пальцами к мерцающему куполу над Ксанарис, но одёрнула руку не коснувшись.

— Надеюсь, я тебя не зря взяла с собой, — махнув в её сторону, будто отгоняя муху, произнесла Ксанарис. Над Кларой появился такой же мерцающий воздушный купол.

— Ооо! Это же щит воздушных потоков! Как здорово.

— Тише, не шуми. — Ксанарис приложила палец к губам и скользнула взгядом по тёмному коридору.— Не знаю, была ли ты права, что мы сюда залезли, но пошли хотя бы осмотримся.

Пока Клара шла, разглядывая щит, словно драгоценный подарок, Ксанарис вглядывалась в сточные воды и кирпич, пытаясь найти хоть какие-то следы присутствия твари. Но всё было одинаковым: аккуратно выложенная тропинка из тёмного кирпича шириной не больше трёх метров, освещённая тусклым голубым светом факелов, висящих на сводчатой стене. Слева от них текли тёмные потоки канализации, и от их поверхности поднимался такой запах, что даже воздушный щит не до конца спасал.

— Спасибо, что факелы такие тусклые, — пробормотала Ксанарис прищуриваясь.

— Слушай, Ксанарис, если то, что ты мне рассказала — правда, разве ты не чувствуешь гденибудь эфир, взаимодействующий с жизнью, или хотя бы странно двигающийся? Ты же полудракон, как никак, — с детской наивностью спросила Клара, наклонив голову набок.

— Я сейчас сниму щит, если ты ещё раз задашь мне какойнибудь глупый вопрос, — через зубы ответила Ксанарис.

— Простипрости. — Клара подняла руки в хащитном жесте.— Может, пойдём отсюда? Ты бы сразу чтото поняла, если… О, смотри! Там свет! — с восторгом воскликнула Клара, тыкая пальцем вперёд.

Обе замерли и, прижавшись к стене, аккуратно пошли вперёд. Но надежда тут же растаяла. Перед ними был всё тот же коридор. У Ксанарис даже дёрнулась скула от раздражения, а пальцы на миг сжались так крепко, что ногти больно впились в ладонь.