Гемоглобин. Bleed For Me

Я стояла у гриля, держа в руках белоснежную тарелку. Лаконичную, абсолютно простую, но по тяжести фарфора было понятно, что если я переверну ее, и посмотрю на лейбл на донышке, скорее всего, обнаружу какое-нибудь знакомое имя.

С патио открывался вид на город. Но, честно говоря, я не знала куда смотреть. На Сан-Франциско, или на мистера Кейна, который только что вытер руку о дурацкий белый фартук, на котором было написано «Поцелуй шеф-повара!»

– Я предпочитаю с кровью, – он развернул пергаментную бумагу, и достал из свертка полуторафунтовый стейк из мраморной говядины.

Он стрельнул в меня взглядом, и положил его на решетку гриля.

Ну да. С кровью…

Надеюсь, это действительно говядина.

– Я бы предпочел «блю рар», но лучше начать с «рар»41. Не возражаешь?

– Я умею варить спагетти, – я пожала плечами. – И заказывать еду в китайских ресторанах. Кажется, тут мои кулинарные таланты и заканчиваются. Так что доверюсь вам.

– «Тебе». Мы же договорились, – снова эта улыбочка. – Здесь главное не упустить время. Иначе можно пережарить. Понимаешь?

Легкий ветерок, гуляющий по патио, уносил в сторону города запах жарящегося стейка, но живот у меня начало сводить отнюдь не от голода.

Почему-то мне было не по себе.

– Знаешь, как определить степень готовности стейка?

– Попробовать? – тарелка была жутко тяжелой.

– Кто-то пользуется термометром. Профессиональные шефы – методом ладони. На ощупь. Поставь тарелку. Смотри, – он взял меня за руку.

Пальцы у него были крепкими, и холодными. Я невольно вздрогнула.

А эта сволочь усмехнулась.

– Не бойся. Сомкни указательный и большой пальцы… Вот так, – он сам свел мои большой и указательный палец левой руки в подобие «ок», и надавил на подушечку у большого пальца.

– Чувствуешь? Вот таким и должен быть стейк с кровью, – его рука задержалась на моей руке немного дольше положенного. Палец скользнул по ладони, к пульсу. – Я же определяю по запаху.

Ноздри его встрепенулись. А у меня свело внизу живота.

– Готово…

Я сидела за накрытым столиком на двоих.

Точнее, на полтора. Передо мной стояла тарелка со стейком (стейком с кровью, приготовленном при мне, на гриле, на патио, миллионером, считающим себя вампиром), а перед ним – только бокал вина.

Стейк я еле поковыряла. Наверное, он был вкусным, но кусок не лез в горло. А он внимательно изучал мое лицо.

– Не нравится? – наконец спросил он.

– Очень… Вкусно. Просто… – слова застревали в горле, как этот проклятый стейк.

– Просто ты нервничаешь, – констатировал вампир.

– Вроде как я должна вас кормить, а не наоборот…

– «Тебя». Мы же договорились, – он улыбнулся.

Улыбнулся одними губами. Его светло-серые глаза остались прежними. Он тряхнул головой, как будто кивнул.

Длинные, ниже плеч, волнистые волосы снова упали на лицо. В этом свете они казались почти черными. А на кухне у них был пепельный оттенок. Интересно, какие они на самом деле?

– Летом они выгорали до рыжего.

Хм…

Он снова внимательно наблюдал за мной. И в глазах появился смешливый бес.

– Откуда вы… Ты…

– Это очевидно, ты так смотришь на меня…

Я попыталась улыбнуться.

– Нет, – он внезапно стал серьезным. – Я умею читать мысли.

Брови мои поползли вверх.

А он засмеялся.

Его мягкие губы разомкнулись, и он издал такой мальчишеский смешок. Никаких клыков. Он действительно вампир или просто эксцентричный миллионер, который кормит девочек по вызову стейками и готов заплатить пять косарей за питие крови?

На кухне и на патио он выглядел почти мальчишкой. Ну… Таким мальчишкой без возраста, как Джонни Депп, который и в сорок будет выглядеть на двадцать.

Эти длинные волнистые волосы, светлые серые глаза…

Сейчас на его лице были тени и полутени. И еще золотистый отблеск свечи…

Получилось очень графично. Высокие широкие скулы, немного тяжеловатый подбородок с еле заметной ямочкой, но это его не портило. Мягкие губы с четким контуром, нос…

У меня фетиш на носы – а такой нос, как у него… Вроде он не относился к моим любимым носам, но у него… Немного вздернутый кончик и четкие резкие крылья. Я заметила, что они трепещут время от времени.

А еще, когда он улыбался, у него были ямочки на щеках.

И глаза… Сейчас под глазами были тени. Он откинулся в кресле и наблюдал за мной с той стороны стола. Густые низкие брови… Казалось, что он хмурится. И при этом воинственном внешнем виде у него были совершенно детские глаза. В них иногда проскальзывала какая-то наивность.

Ну, знаете, такое лицо любит делать Дэвид Копперфильд в своих шоу.

«Смотрите, фокус-покус! Ой, я случайно испарил Статую Свободы. А хотите, я сяду на стул, и свяжу себе руки за спиной? У меня случайно рубашка расстегнулась на лишнюю пуговку. Завяжите мне глаза, пожалуйста, а то у меня руки скованы…»

Наверное, это из-за того, что у него были жутко длинные и темные ресницы.

Было в его внешности что-то кельтское, что ли… На шее, как и на руках, едва проступали вены. А с левой стороны горла был шрам. Такой обычно оставляет нож. Значит, он не всю свою жизнь был вампиром?

Я что, начинаю верить в эти бредни? Да ладно, он еще и клыков не показал!

Он заметил, что я его разглядываю.

Некрасиво пялиться на людей, но я никогда не видела живого вампира.

– Ты должна поесть… – кивок головой в сторону тарелки. Легкое касание губами бокала.

Какая забота.

– Это указано в твоем контракте.

Техничная подсечка.

Я лечу в бездну.

Стейк на вкус, как моя гордость.

– Ну, и как это будет? Ты набросишься на меня… Или я сама должна что-то сделать? – я вспомнила, что теперь я профессионал. – Как ты предпочитаешь? Чтобы я сразу, как приходила, раздевалась… Ну, не знаю… Подходила к твоей кровати, или где ты там спишь днем. Гробу?.. Подставляла шею… Типа как апельсиновый сок в постель с утра.

Ну, если играть – то давайте притворимся, что я верю.

А колье Анны Болейн начало все туже затягиваться на моей шее, как удавка.

Мы сидели в гостиной на диване. Точнее, я сидела на низком мягком антикварном диванчике (кажется, он называется козетка, такой, с кривой резной спинкой, и валиком), а он стоял передо мной, опершись спиной и руками о темный массивный дубовый стол напротив.

Вообще, у него вся мебель была старинная. Точнее, вру – не вся. Скорее это была эклектика. Смесь колониального стиля с хайтеком. Интересно, кто его дизайнер.

В руках у меня был бокал вина, а он как будто разглядывал и ждал. Чего он ждал? Я же спросила, что я должна делать. Мы должны договориться. Опять же, куда он собирается меня кусать? В шею? В руку? Где там еще вены?

И вообще, как он предпочитает питаться? Сразу – или поиграть, как кошка с мышкой?

– Ты ведь не веришь в то, что я вампир? Так?

Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос.

– Ну… Чисто в теории – верю… А на практике – не приходилось. Извини.

Упс… Пропалили…

Зачем я извинилась-то?

– Пей вино… – это был не приказ. И не предложение. Что-то среднее.

– Да я пью…

Я отхлебнула из бокала. Вино было действительно очень вкусным. Немного терпким. Интересно, а какая на вкус кровь? Ну, для вампира?

– Споить меня хочешь?

Господи!!! Ну кто ж меня за язык-то тянет, а? Ну, пришла, выпила, поела, дала себя укусить, получила деньги – иди домой! Так нет же! Все-то мне нужно знать!

– Не совсем, – снова ямочки на щеках. – Тебе так будет легче. Для первого раза. В первый раз все нервничают, если знают, что им предстоит.

– А если не знают?

– А если не знают, то все происходит довольно быстро. И перепсиховать никто не успевает.

Он театрально закатил глаза. Надо же. Королева драмы.

– Не успевают, это когда ты нападаешь…

– Да, я люблю охотиться… Адреналин придает крови особенный привкус. Сначала преследуешь жертву, потом загоняешь ее, а потом… – он пожал плечами.

– А банки крови? Или там… Кровь животных?

Как же обыденно он говорил о своей охоте.

– Я не вегетарианец. Я предпочитаю живую кровь. Пить консервированную кровь – все равно что играть на басу медиатором.

Он саркастически сложил брови домиком.

– Значит… Ты любишь, чтобы твоя жертва… Сопротивлялась и дергалась у тебя в руках, пока…

Зачем? Зачем я это спрашиваю? Я мазохистка.

– Да…

Вот так просто – «да».

Он сглотнул слюну, и желваки его заиграли. Я посмотрела ему в глаза и поняла – он голоден. Он все это время сдерживался.

Не спрашивайте меня, как это произошло, я не знаю. Просто не знаю, но, может, это вино, может, еще что, может, его серьезность.

Знаете, я видела много психов за свою жизнь – взять хотя бы моего бывшего. Но это…

Это было совсем другим. Это было настоящим. Может, я просто хотела в это верить, а может… Ну, не знаю я, черт его побери! Но я просто внезапно осознала, что он – настоящий вампир.

И при этом весьма голодный.

Знаете, без всяких этих спецэффектов, как в кино, когда режут руку и она заживает, или когда на тебя набрасываются, навострив клычья.

Он просто посмотрел на меня очень внимательно, сглотнул слюну, у него дернулся кадык, и мне стало страшно.

Вот так, внезапная холодная волна ужаса…

Помоги мне, Анна Болейн.

– А почему тогда ты не…

– Почему я не набросился на тебя с порога? А сначала накормил, напоил вином?.. Не хотел тебя пугать сразу. Хотел узнать получше. И это указано в твоем договоре.

– М-м-м.

Я снова припала к бокалу с вином. Но, видимо, вино было не из дешевых, поэтому надеяться на то, что оно быстро даст мне в голову, было глупо.

Подняв глаза, я поняла, что он внимательно наблюдает за тем, как я тереблю подвеску и поглощаю рубиновую жидкость. Может, он туда что-то добавил?.. Вроде нет.

– Хочешь быстрее с этим покончить?

Он действительно читает мысли. А я боялась. А еще хуже всего было ожидание. Ожидание того, что должно произойти.

Но я, как приговоренный к казни, оттягивала момент расправы.

– Даже не знаю… – честно ответила я. На самом деле, я боялась до усрачки, но с другой стороны… Он не был похож на киношных вампиров. Голос у него был такой вкрадчивый, а улыбка такой искренней.

– А куда ты обычно кусаешь? – еще один дурацкий вопрос, неумолимо приближающий меня к развязке.

Я попыталась забиться вглубь дивана.

– Обычно вот сюда, – он склонил голову и коснулся правой рукой левой стороны своей шеи. Как раз там, где у него был шрам. Этот жест заставил уже меня проглотить слюну, а рука сама метнулась к шее, и наткнулась на теплый жемчуг. – Но для первого раза можно здесь, – он поддернул рукав своего белого лонгслива выше и положил два пальца правой руки на сгиб левого локтя. Как будто пульс проверял. Вены на его руках вздулись… Зачем он это делает?

– Но есть еще одно место…

Он склонил голову и иронично прищурился.

– Какое?

Вот я дура!

– Оттуда я предпочел бы пить тогда, когда мы поближе познакомимся.

Он закусил нижнюю губу и приподнял бровь.

Клыков по-прежнему не было видно.

Я залилась краской. Ну, не сказать, чтобы я была прямо такой уж скромницей, но то, как он это сказал… Как будто предложил что-то неприличное.

А с другой стороны, это прилично – пить кровь у девушки из бедренной артерии?

– Значит, сегодня – отсюда? – я вытянула руку. Очередное прозрение. Вот зачем на меня надели черное платье с глубоким вырезом и без рукавов.

Он просто кивнул. То, как спокойно он об этом говорил, заставило меня трястись мелкой дрожью.

– А как?..

– Есть два варианта – можно сделать надрез… Это менее болезненно. И довольно быстро. Примерно как перерезать вены. И второй – я прокушу тебе вены. Это больно. Но я предпочитаю именно второй способ.

– Потому что тебе нравится смотреть, как мучаются твои жертвы? – голос у меня тоже стал низкий и тихий. Может, от выпитого вина?

– Хм-м… – он усмехнулся. Да-а-а, и это тоже… – Просто ты привыкнешь к порезам, и уже сложнее будет перейти к нормальному питанию. Тебе будет больно, неприятно… Лучше сразу. Пить через порез, – он пожал плечами, – Это как есть овсянку через трубочку. Пока у меня есть зубы – я буду ими пользоваться. Кроме того, мне просто нравится ощущение, когда мои клыки входят в плоть.

– Тогда, значит… – я искала, куда бы поставить пустой бокал. А еще я чувствовала, что начинаю потеть, как свинья. Нужно покончить с этим, пока платье еще пригодно к стирке. – Значит, будешь кусать…

Он повел носом. Прикрыл глаза на секунду. Крылья его носа затрепетали.

– Адреналин у тебя зашкаливает. Ты сейчас просто готова взорваться…

«Итак, мы с вами чувствуем великолепный аромат! Блюдо почти готово! Пора накрывать на стол. Приятного аппетита!» Марта, гребаная, Стюарт42!

Я невольно ущипнула себя за основание большого пальца.

Готово.

Он подошел, взял бокал у меня из рук.

– Иди сюда…

Я встала. Сейчас… Вот сейчас все начнется.

От долгого сидения, или от волнения мои колени подкосились, и я чуть не навернулась с этих чертовых шпилек. Мисс изящество.

Он взял меня за руку.

– Я бы сказал тебе «не волнуйся», но… Не хочу, – Ямочки на щеках. Два выстрела в грудь.

Интересно, все вампиры вот так, сначала доведут девушку до исступления, а потом кусают? Или это просто в первый раз? Просто чтобы объяснить?

Он взял меня за талию одной рукой, как будто собирался танцевать под тот тихий джаз, который разливался сейчас по комнате… Кто это был? Кажется My Funny Valentine, Синатра…

Я была на высоченных каблуках, а он был почти одного роста со мной, чуть выше. Удобно, наверное.

– Я никогда не видела вампиров… Я не видела клыков… Не видела, как это бывает… – наверное, я пыталась ухватиться за последнюю соломинку. Может, все-таки, он не вампир? Может, он просто больной на всю голову? Пожалуйста?

Он взял мою правую руку и осторожно коснулся губами внутреннего сгиба локтя. Поцеловал. Волосы у него оказались мягкими, он задел прядями по моей обнаженной коже. Потом прислонился щекой и закрыл глаза. Я готова была вырваться и убежать, но ноги не слушались.

Он поднял голову и вскинул ресницы.

Он изменился. Черты его стали резче, но не как у вампиров из сериала про Баффи.

Глаза его стали яркими, практически светящимися. В них появилась белесая зелень. Мягкие губы его приоткрылись, и под ними показались две пары клыков. Двойка и тройка. Не слишком длинные, но острые.

– Не смотри, если страшно… Закрой глаза…

Я покачала головой.

– Нет… Я хочу видеть.

Я – извращенка… Я хотела видеть… Потому что в этот момент он был самым красивым существом, которое я знала.

Может, это гипноз?

Он тихо застонал, опустил голову, невесомо коснулся губами, провел кончиком языка, а затем вгрызся в тонкую кожу сгиба моего локтя.

…И контрольный в голову.

Он не соврал, это было больно. Это было очень больно…

Попытайтесь проткнуть себе вены четырьмя остро заточенными карандашами.

Тут застонала я. Мне хотелось кричать, но я никогда не умела визжать, как девицы в ужастиках. А еще я попыталась вырваться. Но он был слишком сильный. Он даже не шелохнулся, когда я извивалась в его объятиях.

Как там говорили в конторе? «Расслабься и постарайся получить удовольствие?» Ага… кроме своих поскуливаний, я слышала, как он пьет глоток за глотком. Медленно, растягивая… Смакуя…

Это тянущее чувство, как будто из тебя выкачивают жизнь вместе с кровью. Ее буквально высасывают, по глотку.

Эта боль протягивалась по моим венам, и дергала острыми уколами где-то в районе сердца.

В какой-то момент пальцы моей свободной руки начали искать подвеску на шее. Но я просто не смогла до нее дотянуться.

Я дергалась до последнего. До того момента, пока острая боль не превратилась в тупую и тягучую. Потом голова начала кружиться. Только слегка… Как будто я была пьяна. И вырываться сил у меня уже не было. И ноги начали подкашиваться на предательских шпильках.

Тогда я обняла его, просто чтобы не упасть, и уложила свою голову ему на плечо. Я тихо постанывала ему в шею. Если бы я не была так слаба, я бы сама его укусила в ответ. Наверное…

Может, это какой-то вирус, который передается со слюной вампира?

Я пыталась вцепиться в его рубашку, но пальцы вспотели и начали слабеть.

– Я… Сейчас… Упаду… – Еле слышно проронила я.

Еще пара долгих глотков, и он поднял на меня лицо. Он наконец-то перестал пить. Удивительно, но кровь не хлестала из разорванных вен.

– Тебе нужно отдохнуть, ты бледная…

Он подхватил меня на руки и уложил прямо тут, на антикварный диванчик. А сам сел на пол рядом. Сквозь пелену полуобморочного состояния я видела, что кожа его порозовела, а кое-где проступили мелкие рыжие пятнышки.

– У тебя веснушки…

Я подняла руку и осторожно дотронулась кончиками пальцев до его лица. Он снова улыбнулся. Под верхней губой по-прежнему виднелись две пары клыков.

– Ты как? – спросил вампир после того, как высосал, наверное, половину моей крови.

Он все еще держал меня за прокушенную руку, переплетая наши пальцы.

– Странно… Шрамы останутся?

Уж не знаю, почему меня это так заботило, но мне не хотелось расхаживать по городу в открытых платьях и четырьмя дырками в венах.

– Вот…

Он поднес свой палец к губам, прокусил его, и выступившей капелькой крови накрасил мне губы.

Со стороны выглядело, наверное, очень по-декадентски.

– Оближи губы. Это поможет…

Я послушно провела пересохшим языком по губам и почувствовала странный вкус. Это не был привкус железа и меди, как в человеческой крови… Это было что-то древнее и более густое.

Головокружение замедлилось, взгляд сфокусировался, а в сгибе локтя начало саднить и чесаться так, как будто рана затягивалась.

– Кровь вампира – весьма полезная штука. Регенерация. Наутро шрамов не останется… Но мне бы не хотелось поить тебя ей постоянно. Тогда ты уже не будешь собой. Да и кроме того… Мне нравится смотреть на эти отметки…

Вот зараза…

Я поняла, кого он мне напомнил. Регенерация. Юный Логан. Росомаха из «Людей Икс». Нечто такое же звериное.

Мой первый вампир…

– А теперь слушай внимательно… Ты слышишь меня? – он осторожно убрал прядь волос с моего лица, выбившуюся из идеальной прически. Его уже теплые пальцы очертили линию скулы, скользнули по шее, и нашли кулон в форме буквы «В» на моих ключицах. Задержались на темном золоте и жемчуге подвесок.

– Ты должна будешь четко выполнять все мои указания. Для начала… – он усмехнулся, – бросай курить. И… Ради всего святого, прочти наконец чертов контракт, – он выпустил подвеску из пальцев.

– Значит, я тебе подхожу? – меня все еще мутило. Он просто кивнул. И я провалилась в сон.

Я очнулась в лимузине по дороге домой. Неужели я все проспала? Неужели кто-то вынес меня из шикарных апартаментов, уложил в машину и везет домой?

Я приподнялась на сидении и увидела в зеркальце заднего вида глаза Леонарда. Похоже, он заметил, что я очнулась.

– С возвращением, мэм.

За тонированными стеклами лимузина просыпался город.

– Как вы себя чувствуете?

Хреново я себя чувствовала, поэтому в нарушение всяких правил Леонард транспортировал меня на руках прямо в мои апартаменты.

И уложил в постель.

Странно все это было, когда он стаскивал с меня платье и накрывал одеялом. У него был такой взгляд… Может, он охотник на вампиров?.. Бред.

А потом, проваливаясь снова в какой-то легкий обморок, я почувствовала чьи-то губы на своих. И еще я ощутила запах дорогого мужского парфюма, кожи, немного бензина…

И как чьи-то сильные руки обнимают меня…

И вот потом-то я и вырубилась окончательно с одной твердой мыслью – вампиры существуют.

> *уход в черное*

> *провал*

> *тишина*

S.1 Ep.5. Сделка с Дьяволом

Вы когда-нибудь просыпались голая и в колье Анны Болейн на шее?

Нет? Странно.

Я бы хотела сказать, что рекомендую, но не буду.

Нет, я конечно понимаю, что это подделка, снабженная электроникой, но в зеркале выглядело, черт побери, эффектно.

Особенно с размазанной тушью под глазами.

Отрубите мне голову.

Я автоматически почесала сгиб локтя и отвернулась от зеркала.

Я – зомби. Я зомби Анны Болейн.

> *с нижней точки под острым углом*

> *в кадре только босые ноги, которые шлепают по полу в ванную комнату*

Я аккуратно расстегнула замочек, и положила колье на раковину, пока набиралась вода. Серьезно, я не знаю, что они туда напихали, а вдруг меня током дернет?

А укусы мочить можно? Или это, как с прививкой?

Я залезла в ванну по самый подбородок, и просто смотрела, как из крана капает вода. Звук капель отражался от кафельных стен, и казалось, что капает из двух кранов.

Кап – кап…

Кап – кап…

В голове было пусто.

Кап…

Мои шикарные белые волосы намокли, а тушь потекла по щекам черными слезами.

Интересно, на какой из степеней отрицания неизбежного я прямо сейчас?

Отрицание, гнев, торг, депрессия или смирение? Или я уже на какой-то шестой, неизвестной мне стадии?

Я сидела в ванной, по шею в остывающей воде, и не чувствовала ничего.

Что должен чувствовать человек, укушенный вампиром?

Что чувствует человек, укушенный вампиром?

Ни в одном фильме, сериале и книге этого не было. Мне не у кого было спросить. Как должен себя чувствовать, и вести человек, укушенный вампиром? Есть ли вообще какие-то нормы поведения? Нормы чувств и ощущений?

Ну, ладно, не нормы. Как это у других? Что чувствуют они?

Гнев? Бессилие? Опустошение… Эйфорию?

Я не чувствовала ровным счетом ничего.

Апатия?

Интересно, существуют ли специальные группы, для людей, покусанных вампиром? И стоит ли сходить к психологу? С такими проблемами вообще принимают?

Я же должна что-то чувствовать.

Но у психолога мне придется рассказать о том, что произошло. И это не вариант. Во-первых – это же не подлежит разглашению, а во-вторых…

Тебя должны понимать, а как меня поймет человек, который никогда не чувствовал, как из тебя по глотку, уходит жизнь?

Кому я могу рассказать?

Подвал церкви, запах плесени плохо скрывается запахом благовоний, и увядающих цветов. На полу выщербленный кафель, некоторые плитки менялись, но успели истереться. Плохой холодный кофе. Жирные бесплатные пончики с огромным количеством сахарной пудры, как на собрании анонимных наркоманов. Мигающие зеленые лампы, гудение под низким потолком. Встречи после заката. Куратор группы, неброский белый мужчина средних лет, в очках, и небольшой растительностью на лице, в мягком свитере.

Безопасность.

Никто не знает имен друг друга. Только бледные лица, и ввалившиеся глаза.

– Я не могу уснуть. Мне все время кажется, что он найдет меня.

– У меня до сих пор болит там, где меня укусили.

– Я не могу никому рассказать, мне никто не поверит…

Как вообще чувствуют себя эти люди? Ведь я же не одна такая… Прокручивают ли они произошедшее в голове раз за разом? Думают ли о том, что бы они сделали по-другому…

Я сама пошла на это. Добровольно.

По своей воле. Мне некого обвинять, кроме себя.

И мне еще крупно повезло.

На меня никто не нападал в темной подворотне, и не бросал мой обескровленный труп в мусорный бак. Не нападал в ночном клубе, затаскивая в туалетную кабинку, и закрывая рот ладонью, чтобы никто не услышал моего крика о помощи.

Каждый со своей болью, и своими шрамами.

И я. В дизайнерском пальто, огромной шляпе, черных очках и с сигаретой. Среди этого всего.

Я пошла на это сама, в дорогущем платье, шикарных туфлях, и с тревожной кнопкой.

Меня накормили, за мной поухаживали.

И я дала выпить своей крови. Со мной не произошло ничего плохого или страшного.

За исключением той тупой боли, и ужасного осознания того, что если он не остановится, я умру.

И беспомощности, потому что, как бы все ни было обставлено стильно и цивильно – он гораздо сильнее меня. Он хищник, и только от его желания зависит, свернет ли он мне шею, или оставит жить.