Гемоглобин. Bleed For Me

Нановуалехвост…

– Выгляжу я сегодня… Не очень, – я приземлилась в кресло к визажистке.

Камилла (я же правильно запомнила?) в очках с черной толстой оправой, с неизменным хвостиком медового цвета, и кокетливым локоном вдоль лица, посмотрела на наши отражения в зеркале, положила руки мне на плечи, и по-птичьи склонила голову на бок.

– Дарлинг, когда я работала в Вегасе, мне пришлось гримировать крокодила. Так что ты меня вряд ли чем-то испугаешь.

– В смысле?.. Кого-то из Шоу Герлз?

– В смысле живого крокодила. Продюсеру показалось, что он недостаточно зеленый, – Камилла склонила голову в другую сторону, дотронулась кончиками длинных пальцев до оправы очков, и заскользила по волнам воспоминаний.

– …Или это был аллигатор?.. – она зависла на добрые пару минут.

– В смысле? — она бредит?

– Я работала на шоу в казино «Мираж», – она поправила и так идеальную прядь волос.

– Ты танцевала? – мой взгляд невольно упал на длинные ноги и подтянутую задницу Камиллы.

– Ну, уж нет. У девочек к концу выступления скулы сводило от улыбок, представь себе – ты отработал смену, а вокруг тебя толпа клоунов из «Оно». Я работала гримером. Интересные люди, отличное продвижение по карьере.

– А тут-то что ты тогда делаешь?

– Здесь платят больше. Много… Много больше… Так, – она крутанула стул. – В зеркало не пялимся, советы не даем!

Ну, похоже, с Винсентом у них одни и те же методы работы. Но я хотя бы не крокодил.

– Ева?

Клементина наклонилась надо мной, пока Светлана (совершенно неразговорчивая блондинка с ясными голубыми глазами и потрясающими губами) подновляла мне маникюр.

– Да?

Я заметила, что у Клементины глаза светло-серые. С прожилками.

– Хочу тебе кое-что пояснить.

– Угу…

– Приезжая на работу, не обязательно быть при полном параде, – она недвусмысленно кивнула на мой вчерашний костюм. Неловко получилось. Я заёрзала в кресле, и Светлане пришлось остановиться, чтобы не покрасить мне заодно еще и пальцы.

– Мы подберем тебе удобную одежду. Мадам Валентина предпочитает, чтобы волосы были убраны, – она указала на свой хвостик. Ага, все-таки рыба-киборг.

– Каждый раз ты будешь приезжать, проходить все необходимые процедуры и только потом отправляться на задание.

– Звучит как в шпионском кино… «Отправляться на задание!» Миссия выполнена! Клементина усмехнулась.

– Ну, что-то вроде того. Не переживай. Главное…

– Я помню, главное – расслабиться и получить удовольствие! Уж это-то я запомнила, как «Отче наш».

Я начинаю ненавидеть эту фразу.

Ад гардеробной меня вымотал окончательно. У меня было ощущение, что меня поджаривают на медленном огне, и я скоро начну сначала потеть, а потом дымиться. Клементина делала все настолько медленно и вдумчиво, что мне хотелось завизжать, но я просто молча стояла, и ждала, пока она наиграется в переодевашки.

Ага, помню. В зеркало не пялиться, советы не давать.

Я чувствовала себя куклой Барби.

«Новая кукла! Барби „Карьера“! Ты можешь выбрать для своей Барби любую профессию! Вот Барби – доктор! А вот Барби – учитель! А это – новинка сезона! Барби – элитная проститутка! Она сделает все, что ты пожелаешь, посмотри на ее милую улыбку! Ты можешь расчесать ей волосы, и переодеть по своему желанию! Наряд, туфли и сумочка от модных дизайнеров прилагаются! Автомобиль с личным водителем продаются отдельно! Давай играть!»

Мне очень хотелось, чтобы все это побыстрее закончилось. Это… Это невыносимо.

В приемной было безжизненно, если не считать мигающего селектора.

– Подождите, мадам Валентина вас примет через минуточку, – брюнетка вуалехвост мелко кивнула из-за стойки, и проплыла в сторону стеклянных дверей, за которыми находилось Царство Снежной Королевы.

– Господи, отрубите мне голову…

Я сейчас упаду. Меня начало тошнить то ли от волнения, то ли от голода. Но на мне дизайнерское платье, я не могу даже сесть.

– Что? – кажется, Клементина тоже волновалась, но пребывала в какой-то прострации. Губы ее шевелились, а глаза уставились в одну точку.

– Я чувствую себя, как та жена Генриха Восьмого, которая ждала казни, а палач все не ехал…

– Угу.. Натали Портман, – на автомате обронила Клеменитна.

– Натали Дормер33. Не суть, – когда я волнуюсь, я трясу коленкой.

– Угу… Но голову-то ей все равно отрубили, так или иначе.

– Спасибо, это обнадеживает. Как же ее звали?…

– Кого? – взгляд Клементины наконец сфокусировался на моем лице.

– Евангелина?

В кабинете Валентины я появилась в тот самый момент, когда на город начали опускаться сумерки. Это было то самое время, когда уже не день, но еще не ночь.

Кажется, я начала привыкать к этому имени. Тем более что Клементина уже начала называть меня Евой, разумеется, когда никто не слышит.

Мадам Валентина снова сидела за своим длинным белым столом. На ней была лавандовая блузка – натуральный шелк. Ниже – я не видела. Зато я снова взглянула в привычное отражение в окне.

Черное шелковое платье с гипюром, открытая шея, короткие рукава – от «Гальяно».

Мои белые волосы убраны в аккуратный пучок. Такое впечатление, что Снежная королева собралась на похороны Герды, а потом на свидание с Каем.

– Великолепно.

Вэл улыбнулась одними губами и пригласила сесть.

Я присела на самый краешек дизайнерского кресла напротив нее – нельзя помять платье. А натуральный шелк, как показала практика, мнется просто как сволочь.

– Как тебе уже известно, мы работаем с нашими партнерами по особым заказам. Надеюсь, ты готова.

Я кивнула.

В голове пронеслась жаркая карусель из цепей, плетей, латекса, горячего воска, наручников и костюмов горничной.

– И еще я надеюсь, что сегодняшнее твое задание не составит для тебя труда.

– В общем, я готова на все.

Не сказать, чтоб я была настроена решительно, но отступать было поздно и некуда.

– Твое задание – наш особый партнер, – она подчеркнула слово «особый».

Я снова кивнула.

Я так и продолжала кивать, как китайский болванчик, потому что сказать-то мне было нечего.

– У него специфические запросы. В нашем городе он не так давно, и не первый раз обращается к нам за помощью. Но, к сожалению, все предыдущие девушки, которые работали с ним… – она поморщилась. – Не оправдали его надежд…

Она внимательно изучала мое лицо. Я старалась не дергаться.

Ну, пока она не сказала ничего такого, из-за чего мне бы захотелось прямо тут выйти в окно или убежать с воплями.

– Не буду тебя долго мучить… Скажем прямо, наш партнер предпочитает особую диету.

Здрасьте – приехали… Я не повар… Или она о другой диете?..

– Наш партнер просыпается довольно поздно, а проснувшись, предпочитает свежую кровь…

Тут я не выдержала. Разумеется, сначала я тупо взирала на нее с минуту, а потом загоготала как лошадь.

Пока я оглашала своим ржанием офис, Вэл внимательно смотрела на меня. Ни один мускул не дрогнул на ее холеном лице.

Она дождалась, пока мой смех затихнет.

– Нужно будет поправить тебе макияж. Тушь потекла, – как бы между прочим проронила она. И тут я поняла, что Вэл не шутит.

– В смысле? Я не про тушь, я про… Я про кровь… То есть он пьет кровь? Он… Да ну нафиг!..

Я откинулась в кресле и сложила руки на груди. Мне уже было параллельно, помну ли я шелковое платье от «Гальяно» или нет. Я закинула ногу на ногу в босоножках от «Джимми Чу».

Валентина молча взирала на меня, вероятно ожидая, когда пройдет моя истерика. Судя по тому, как она это делала, – это была не первая подобная истерика в ее кабинете.

– Вы хотите сказать, что он вампир? Или это прикол такой? Вы меня проверяете?

Я покачала каблуком.

– К сожалению, у нас нет времени на шутки и проверки. Ваша вчерашняя фотосессия очень впечатлила нашего партнера. И да, мы предпочитаем называть таких людей «партнеры с особыми запросами».

Она сцепила пальцы в замок.

– И сколько у вас таких… партнеров?

Лицо ее не изменилось. Даже идеально подведенные губы не дрогнули, чтобы дать ответ.

– Это не мое дело, верно? – до меня начало медленно доходить.

– Верно, – кивнула она.

– Значит… Вы хотите сказать… Что вот я сейчас поеду… И он меня… А… Я вернусь домой?

Давешняя тошнота подступила снова, когда я поняла, что она вовсе не настроена шутить.

– Наш партнер весьма ценит наши услуги, – абсолютно ледяным тоном. – А мы весьма трепетно относимся к безопасности наших сотрудников.

– Значит, вернусь… Хорошо, – меня внезапно осенило. – Значит, именно поэтому у меня брали кровь на анализ?

– И поэтому – тоже, – Валентина качнула головой.

– А-а-а-а. Ну… Ну и как там у меня… с кровью? – дурацкий вопрос, согласна. А может, мне просто было интересно.

– Все в норме, если не считать некоторых отклонений, которые легко поправимы регулярным питанием и отдыхом.

Она была похожа на доктора.

– Значит…

– Значит, нашего партнера вполне устраивает тот продукт, который мы готовы ему предоставить.

Продукт. Вот она и сказала это слово. Я продукт. Моя кровь – продукт. И моя кровь, судя по анализам, вполне устроит этого… вампира.

Нет, я не могла произнести это слово даже про себя. Бред какой-то. Во-первых – вампиров не существует…

Во-вторых, я ему не винная карта! «Шато такое-то, года такого-то! Отличный был урожай! Солнечное лето! Принесите бутылочку!»

Внутри меня все кипело. А с другой стороны… Чего я ожидала? Я – продукт.

– Ладно. Что я должна делать?.. И… Сколько мне заплатят?

Если честно, мне было все равно, если какой-то псих считает себя вампиром. Или оборотнем, или папой римским, или инопланетянином. Мне сейчас не это было важно. А психов я повидала много.

– Деловой подход.

Вэл откинулась в своем кресле. Похоже, она поняла, что я не собираюсь сбегать или продолжать истерику.

– Ты должна предоставить нашему партнеру те услуги, о которых мы договорились, и выполнять все его указания. За одну ночь ты получишь пять тысяч долларов. Если твои услуги удовлетворят нашего партнера, ты сможешь и дальше с ним работать. Если нет… К сожалению, нам придется попрощаться с тобой и подыскать другую девушку. Разумеется, все издержки будут оплачены.

– Я согласна.

Кто это сказал? Я не помнила, чтобы открывала рот. Возможно, это была Евангелина.

Евангелина, которая заработает пять штук за ночь. А утром Элвис возьмет эти деньги – и отнесет их в банк, чтобы перечислить на счет родителей.

А еще Ева должна постараться, чтобы они с Элвис утром не оказались в канаве с перерезанным горлом.

– Тогда еще одна небольшая формальность.

– Еще один договор?

– Да. Теперь уже между вами и нашим партнером. Прочтёте?

– А подписывать кровью?

Я вернула дорогущую перьевую ручку. Отодвинула контракт, который был в такой же безликой папке, как и предыдущий. Отличие было только в том, что подписывать пришлось на каждой странице. И я подписала.

Не глядя.

Я встала и уже у дверей снова повернулась к Вэл.

– А можно спросить?

Валентина уже снова погрузилась в свой органайзер, но подняла голову. Я восприняла это как положительный ответ.

– А зачем ему платить такие деньги?.. Ну… Я к тому, что конторе.

Вэл поморщилась, как будто проглотила бритву.

– …в смысле агентству… Он платит наверняка даже больше, чем пять кусков…. Это не мое дело, сколько, – заторопилась я. – Просто… Зачем он платит деньги в принципе, если он может просто поймать кого-то? Ну… напиться крови… или… Обратиться в банк… Банк крови, я имею в виду…

– Потому что наш партнер – цивилизованный человек и привык работать с профессионалами. И еще он привык, чтобы любое его указание выполнялось. Впрочем, как и я, – будто невзначай добавила она.

И я поспешила ретироваться, поняв, что разговор окончен.

До лифта я шла молча. Клементина же не затыкалась. Это был инструктаж, из которого я не поняла ни слова. Точнее, я слышала отдельные слова, звуки, но у меня было ощущение ваты в ушах.

«Бу-бу-бу!.. Ужин!.. Бу-бу-бу! Безопасность. Бу-бу-бу… До рассвета.»

– Если все пойдет не по плану – у тебя всегда есть Леонард.

– Что? И что он сделает? Ворвется, как отряд морской пехоты, а все время, пока этот… партнер будет пить мою кровь – он будет караулить под дверью?

Эхо наших голосов разносилось по пустынному гаражу.

– У Леонарда есть все инструкции, а у тебя будет вот это.

Клементина подняла к моим глазам черный футляр, и откинула крышку.

На темно красном бархате лежало жемчужное колье. Оно было довольно коротким, и все бусины были крупными, но неровными. Посередине жемчужной нити висела массивная золотистая буква «B», покрытая патиной и с тремя каплевидными жемчужинками, свисавшими с нижней перекладины. Колье показалось мне смутно знакомым, но я никак не могла сосредоточиться, чтобы вспомнить.

– Мне его снять, и отбиваться? Оно такое тяжелое?

– Если только ты почувствуешь, что то-то идет не так, нажми вот сюда, – она перевернула букву, показывая маленькую полуутопленную кнопку, похожую на элемент декора.

Да, мистер Костнер.34

– Надеюсь, он не потащит меня в оперу. Я не знаю итальянского, – проронила я.35 – Так куда там нужно нажать, если я вдруг захочу спрыгнуть с балкона в середине второго акта «Травиаты»?

Пока Клементина застегивала колье на моей шее, Леонард подогнал лимузин. Я чувствовала прохладные пальцы и теплое дыхание на своей коже. Отчего волоски на моей шее встали дыбом.

– Мы готовы, – Клементина кивнула Леонарду, он открыл дверцу, и я погрузилась в полумрак салона.

Моя кураторша мягко захлопнула дверь, и еще раз долго посмотрела на меня сквозь опущенное стекло.

– Болейн.

– Что?

– Анна Болейн. Так звали жену Генриха Восьмого, ту, что ждала палача, – сказала она, и кивнула на колье.

Буква «B» на моей шее…

Я притронулась к колье, и лимузин тут же рванул с места.

> *взмах меча*

> *склоненная голова*

> *удар по шее*

> *уход в черное*

> *титры*

S.1 Ep.4. «912»

> *голландский угол сверху*36

> *съемка через окно лимузина, в стекле проплывают огни города*

> *в кадре героиня*

> *героиня – это я*

В лимузине работал кондиционер.

Наверное, именно поэтому пальцы у меня стали просто ледяными. А может, вовсе и не поэтому. Даже размер гонорара не мог меня согреть.

Я теребила подвеску с буквой «В» на своей шее.

Меня снова трясло. Кстати, шелковое платье от «Гальяно» и босоножки от «Джимми Чу» тоже не помогали.

Скорее – наоборот. Не привыкла я носить такое.

Перегородка между салоном и водителем поползла вниз, и я увидела ледяные синие глаза в зеркале заднего вида.

– Мэм?

– Да? – надеюсь, он сейчас скажет, что мы разворачиваем лимузин, и едем в Мексику.

– Не стоит без надобности трогать подвеску. Кнопка очень чувствительна, сигнал может сработать случайно.

– Оу… Пардон.

Фак. Я попыталась сесть на ладони.

– Леонард?

– Да, мэм?

– А тут мини-бар есть? Я же знаю, в лимузинах есть мини-бар…

– Есть, мэм.

– А можно мне чего-нибудь? – я сложила брови домиком.

– Сожалею, мэм. Не было указаний.

Леонард смотрел на меня сквозь зеркало заднего вида. От этого он был еще сильнее похож на моего бывшего.

Вот так, значит. Велено – не поить.

А покусать на трезвую голову. Ла-а-адно…

Интересно, сколько еще девушек выполняет подобные задания для Вэл? Или только я одна? Черт, нужно перестать об этом думать. Пять косарей… Пять косарей…

Разумеется, я не верила в вампиров. Что это вообще за идиотизм? Вампиров не бывает, но Вэл пыталась внушить мне обратное.

Если честно, мне было даже немного интересно. Ну, подумаешь, какой-то псих-миллионер, что-то вроде Брюса Уэйна.

Эксцентричный, хочет крови…

Хрен с тобой, ладно…

Я ни на минуту не могла предположить, что весь этот бред – правда. Но все же… В голове моей засела одна мысль. Одно сомнение. А что, если?..

Интересно, какой он? Вампир?

Да, меня интересовало именно это.

Будет ли мне больно? Насколько больно? О, этот вопрос интересовал меня меньше всего. Сказать почему? Девушку, ежемесячно испытывающую муки ада, сравнимые с препарированием заживо раскаленным тесаком, вынужденную закидываться обезболом и идти зарабатывать деньги, чтобы оплатить счета, вряд ли можно напугать болью от укуса вампира.

Так что меня интересовало другое.

Как вообще выглядят вампиры?

Нет, ну понятно, что я смотрела уйму фильмов и сериалов про вампиров. Я вообще люблю вампиров… Господи…

Прозвучало как-то странно…

Интересно, на кого он больше похож? На Лестата37 или Носферату? Пожалуйста, пусть это будет Лестат…

А лучше… Лучше Зиллах… Ой, нет, если Зиллах, тогда я до дома точно не доберусь.

Хотя… Если бы я хотела покончить жизнь самоубийством, я обратилась бы именно к нему. И еще, пожалуй, не Эдвард Каллен. Он рефлексирующий зануда.

Странно, все вампиры, которых я знаю, – это книжно-киношные персонажи. Ой, да ладно, давайте посмотрим правде в глаза – я не знаю ни одного живого вампира! Живого?..

А они вообще – живые? Или мертвые? Или они немертвые?..

Вот! Гэри Олдмен! Дракула! Только без вот этой байды на голове и морщин, а тогда, когда он встретил Мину.

В костюме, цилиндре… Как настоящий джентльмен. Пусть будет Гэри Олдмен. Или Брэд Питт38!

Боже! Доминик! Вот кто должен все знать о вампирах – он же из Нового Орлеана! Там их – пруд пруди. Ну, так в книжках пишут. Интересно, а знает ли Дом, на что он меня подписал? Или он думает, что я попаду на БДСМ-оргию? И все просто закончится сексуальными извращениями?

Я не заметила, как дверца лимузина открылась.

На город легли густые сумерки и свернулись калачиком на шпиле башни вокзала, как огромный черный котяра.

Леонард подал мне руку.

– Ты поднимешься со мной? – я вложила в голос всю надежду, какая у меня была. Но она разбилась о холодные льдинки его глаз и затонула. Как «Титаник».

– Сожалею, мисс Евангелина… Если все пойдет по плану, я буду ждать вас ровно в пять утра у парадной. А если нет…

Он дотронулся до подвески на моей шее пальцем в черной кожаной перчатке.

Обидно…

Я поежилась в своем модном черном пальто, взяла сумочку и направилась к светящимся стеклянным дверям здания, у которых стоял швейцар.

Апартаменты 912.

Портье внизу оповестил, что меня ожидают.

Я поднялась на лифте. Лифт был больше моей квартиры. Можно я останусь тут жить? Можно?..

А еще мне отчаянно хотелось нажать на кнопку «STOP» и прореветь всю ночь, до пяти утра, сидя тут на стерильном полу, а утром…

Я встряхнула головой, а рука снова потянулась к тревожной букве «В».

Знаете, что такое точка невозврата? Это когда истребитель взлетает с авианосца и отправляется в бой. А топлива у него только на час. В общем, он летит десять минут, ввязывается в битву, крошит там всех…

«Маверик, это Айсмен! „МИГ“ у меня на хвосте!»39 Ну, вот как-то так.

Так вот, спустя полчаса он должен повернуть домой. Выйти из битвы и вернуться на авианосец для дозаправки.

А если прошло пятьдесят пять минут после вылета, уже нет смысла возвращаться. Ты все равно не долетишь. У тебя не хватит топлива, чтобы вернуться. И тебе остается только одно – развернуться на базу и молить бога, чтобы дотянуть на сухих баках или…

Или втопить гашетку, пока не кончатся патроны, а потом как камикадзе. В любом случае – ты покойник…

«Гусь! Это Маверик! Гусь!…»

Вот что такое точка невозврата.

Моя точка невозврата была там, когда я постучала в дверь с номером 912.

Можно было развернуться и броситься в еще не закрывшиеся двери лифта, доставившего меня на девятый этаж. Ну, как дети на Хэллоуин. Позвонят в дверь и сбегают. И надеются, что их не поймают. А можно…

Можно дождаться, пока откроется дверь. И как камикадзе… Смертник.

Похоже, я – камикадзе. За дверью было тихо.

Вот он… Шанс.

Он не получка, не аванс… Он выпадает только раз.

Фортуна в дверь стучит, а вас… Дома нет…40

Я – фортуна – там – никого дома… Я пошла.

Рука сама взметнулась, как по команде «зиг хайль!», и постучала настойчивее.

– Открыто! – прозвучало из-за двери.

Внутри у меня все оборвалось и упало. И вдребезги разбилось. Ноги приросли к полу. Я даже не смогла определить, сколько лет этому голосу.

Глупости, разумеется, много… Он же вампир.

Значит, точно старше меня. В любом случае, на сколько бы лет он ни выглядел. Ладно… Я – профессионал. Я должна заработать свои пять кусков.

Последнее легкое прикосновение к колье Анны Болейн на шее.

Я повернула ручку двери и открыла.

Внутри был полумрак. Ну, разумеется… Готика… Наверное.

Глаза привыкли к сумраку, я увидела, что нахожусь в огромной гостиной.

Бордовые плотные шторы по стенам, головокружительная высота над головой, лаконичная кованая лестница с толстыми деревянными ступенями, уходящая куда-то наверх, во тьму потолка.

На самом деле, там было не так уж темно. В дальних углах стояли светильники и источали неяркий, приглушенный свет, поэтому комната тонула в мягком полумраке.

В самом дальнем конце гостиной, за железной лестницей, свет был ярче. И там что-то происходило. Оттуда была слышна музыка.

– Проходите! – снова послышался тот же голос.

Я притворила за собой дверь, как последний рубеж к бегству. И на ватных ногах направилась туда, откуда раздавалась музыка.

Я ожидала услышать все, что угодно, но не Jefferson Airplane. Сначала я увидела спину. Хорошая такая спина… Широкие плечи, обтянутые простой белой футболкой с длинными рукавами…

И руки. Левая сжимала огромный разделочный нож. Руки были перевиты венами, как у моряка. Длинные пальцы… Ухоженные ногти. А нож был в крови.

Он поднял руку с ножом, обернулся ко мне через плечо и откинул со лба волосы, которые были слишком длинные и падали на лицо. Четкий профиль. На лбу остался отпечаток белого порошка.

– Здравствуйте!

– Здрасте…

Я сглотнула.

Я все еще не могла прийти в себя. В голове все перепуталось.

Я скорее поверила бы в то, что этот милый молодой человек серийный убийца, чем в то, что он – вампир.

Он не был похож на тех, про кого пишут романы и снимают фильмы. Ну, в общем, да, он был бледный, кожа у него была светлой. Волосы длинные, чуть ниже плеч, густые, темные, и завивались крупными кольцами.

И у него была совершенно умопомрачительная улыбка.

В общем, я даже обрадовалась, что он не был похож на Гэри Олдмена в начале «Дракулы». Это было бы странно.

– Вы девушка от мадам Валентины? – спросил он, наконец, обернувшись ко мне полностью. Блин! Нет, я слесарь!

Конечно, от Валентины! Здрасте, я шлюха по вызову!

Я только кивнула.

– Я – Джеймс Талер Кейн…

– Евангелина… – проронила я.

– Вы голодны? – и он снова улыбнулся.

– Вроде того…

– Я тоже, – искорка в глазах. – Можно без церемоний? На «ты»?

– Вы – босс…

Быстрое сканирование взглядом.

Он в простом хлопковом лонгсливе, обтягивающих джинсах и с ножом в руке, и я в дизайнерском пальто, платье от «Гальяно», с крошечной сумочкой, и колье Анны Болейн на шее. Я проследила его взгляд.

– Красивая подвеска… Поможешь? – кивок в сторону разделочного стола, на котором виднелись капли крови (или это все-таки соус?), и белые разводы от муки.

– А… Эмм… – Нахрена меня так вырядили? У меня на плечах годовой бюджет небольшой банановой республики. Вряд ли Мадам Валентина предполагала, что я буду помогать в этом на кухне.

Еще один взмах ножом во тьму.

– Оставь вещи там. Пардон, что не ухаживаю. Бери тарелки, и иди за мной на патио.

– Ага… Куда?

– У меня там гриль.

У него был гриль.

В городе. В самом центре.

Гриль стоял на патио.

Патио было в его квартире, в которой потолок уходил куда-то во тьму.

– Вау. А у меня за окном есть пожарная лестница, куда я лазаю курить.