Гемоглобин. Bleed For Me

Дымиться буквально волосы начали, когда Винсент начал вытягивать их феном. Я, конечно, понимаю, что это просто водяной пар, но каждый раз у меня сердце в пятки уходит.

Винс клацал ножницами, то отходил, то подходил ближе, танцевал вокруг кресла, словно чертова балерина.

Наконец он сощурил один глаз, приложил ножницы к щеке и изрек:

– Перфетто!

Перфетто так перфетто, я уже на все согласна. И меня тут же пересадили в новое кресло.

И тут я уже могла спокойно закрыть глаза и реагировать только на «Вверх… Вниз… Закрой глаза… Открой рот… Не так широко…»

Визажисты…

С их мягкими кисточками. От которых клонило в совершенно коматозный сон. Черт, я так и не запомнила, как звали эту девушку.

Зеркала мне так и не дали.

А зачем? Вы еще не поняли, что все, то теперь происходило с моим телом – было уже не моего ума дело?

После того как визажистка встала со своего места, я смогла оглянуться и нашла взглядом Клементину, которая ждала меня у выхода, мягко поманив пальцем.

– Что дальше? Меня обольют смолой и обваляют в перьях?

– Не совсем, – улыбка Клементины была немного натянутой. – Еще одна процедура. Некоторым она кажется немного… унизительной.

Фотостудия.

Как я могла забыть? Она же упомянула об этом.

– Портфолио.

Клементина открыла дверь, отдернула полупрозрачную штору и приглашающе повела рукой в воздухе, как радушная хозяйка.

– Портфолио – одна из важнейших составляющих твоего имиджа на этой работе. От портфолио и, разумеется, от работы визажистов, парикмахеров и косметологов зависит твой успех на этой работе. Чем лучше и профессиональнее сделаны фото, тем больше шанс того, что именно тебя выберут наши… клиенты.

Ну, да. Разумеется. Я все понимаю. Вряд ли они будут устраивать смотрины, как в дешевых борделях. Скорее всего, они будут выбирать девушек из фотографий на каком-нибудь сильно засекреченном сайте, под логином и паролем из двадцати четырех цифр.

Я прошлепала вслед за Клементиной в дальний угол, аккуратно обходя софтбоксы, «пушки», отражатели и еще черт знает что, мимо нейтрального серого фона прямо к высокому барному стулу, на котором на плечиках лежал чехол для одежды.

– Надень это, – Клементина потянула за бегунок молнии и извлекла из чехла нечто, похожее на платье-майку.

– Что, прямо здесь?

В огромной фотостудии даже шторочки не было, для того чтобы уединиться и скинуть мягкий белый халат. Под халатом я, между прочим, совершенно… без всего!

Клементина вскинула бровь. Ах, ну да. О чем это я? Резко стала скромницей? Я плюнула на все, выскользнула из халата и натянула эту майку.

Майка, нужно сказать, была не очень длинной, поэтому у меня было дикое желание натянуть ее до колен, но она все равно норовила подпрыгнуть на бедрах.

Как только я закончила свои акробатические этюды по смене одежды, в студию вошел мужчина. Лет ему было уже за сорок, это точно. Курчавые волосы с проседью, очки-половинки. Френч от Диора. В руках – камера.

Он кивнул Клементине.

– Мы готовы, – она кивнула в ответ и указала мне на серый фон прямо перед камерой, которую устанавливал на штатив кучерявый.

Я вопросительно скривилась.

– Это Паоло. Он будет тебя снимать. Пожалуйста, будь как можно более раскрепощенной.

– О, да, это помогло. Спасибо.

Я тут же почувствовала, что ноги мои не двигаются, руки некуда девать, а мышцы на половине лица свело судорогой.

– Дева, встаньте вот сюда.

Дева – это я.

Паоло заглянул в видоискатель.

– Полшага правее. Благодарю. На двадцать градусов разверните лицо влево.

– Двадцать? Это сколько?..

– Достаточно.

Затвор фотоаппарата заклацал с адской скоростью.

За студийным светом и за спиной Паоло я видела Клементину, которая, улыбаясь, потрясла сжатыми кулаками.

Спасибо. И я тебя – тоже.

– Что ж… Приступим.

Поначалу все было вполне невинно.

«Повернитесь туда, повернитесь сюда».

Но через десять минут Паоло развернулся к Клементине и сказал:

– Думаю, мы готовы к основной серии.

Клементина сделала несколько шагов к фону и протянула ко мне руку.

– Сними, пожалуйста, с себя платье.

– В смысле? Что значит «сними платье»? У меня под платьем ничего нет, между прочим!

– Для портфолио нам необходимы фото в стиле ню, если можно так выразиться.

– Серьезно? Нагишом?

– Я понимаю, это несколько… – Клементина замялась. – Унизительно. Но, поверь мне, Паоло профессионал. И всем нам будет лучше, если мы покончим с этой частью как можно быстрее.

Я стояла босиком на этом сером фоне и чувствовала, как мои ноги прилипают к бумаге. Сниматься обнаженной. Голышом. И эти фото увидят другие люди.

Меня будут оценивать по этим фотографиям.

Нет, конечно, я не собиралась становиться голливудской звездой, а потом выкупать свои порноснимки, которые непременно попадут в какое-нибудь желтое издание или просто разлетятся по интернету. Но я представила лицо мамы…

А лучше – папы, который увидит эти фото. Я думала ровно минуту.

Дорогая мама. Я делаю это для тебя.

Да, наверное, так можно оправдать даже убийство.

Я стянула майку через голову и кинула ее Клементине.

– Давайте покончим уже с этим цирком.

Только клацанье затвора, хлопки вспышек и голос фотографа. Я не слышала даже своего дыхания.

– Встаньте спиной в камеру. Голову вправо. Правая рука на пояс. Да. Вот так. Левая рука произвольно… Теперь голову налево. Нагнитесь вперед. Нет, от камеры. Левую руку на левое бедро, правую – на правую грудь. Отлично. Повернитесь лицом. Да. Ноги на ширине плеч, обе руки на поясе. Замечательно. Прогиб в спине… В обратную сторону, пожалуйста.

Мне казалось, это продолжалось целую вечность.

Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.

– Встаньте ровно спиной в камеру. Голову влево. Нагнитесь вперед. Левая рука на левом бедре, правая рука на правом бедре.

Клац. Хлоп.

– Повернитесь лицом. Сложите руки в области бикини. Да, обе. Лодочкой. Так. Плечевые части рук прилегают к груди. Хорошо. Сдвигайте грудь к солнечному сплетению… Это значит – вместе.

Клац. Хлоп.

Я – на невольничьем рынке.

– Развернитесь вправо. Полностью. Голову на камеру. Спасибо. Дальнюю руку на грудь. Нет. На правую. Сожмите пальцы. Сильнее. Левую руку – на бикини. Да. Вот так.

Клац. Хлоп.

Интересно, а в зубы они мне тоже смотреть будут? Ок, мне их только что отбелили. Улыбочку?

– Клементина, стул, будьте добры, – Паоло даже не повернулся. Он просто бросил через плечо. Под моей задницей тут же нарисовался стул, любезно подсунутый Клементиной.

– Садитесь. Разведите колени.

Ну-у-у-у… Твою ж мать, сейчас я тебе устрою «Основной инстинкт28».

– Нет, просто на ширину плеч. Руки на колени. Спина прямая, взгляд в камеру.

Клац. Хлоп.

Паоло снова повернулся вполоборота и, кивнув Клементине, снял камеру со штатива.

– Ты очень хорошо справилась, – Клементина улыбалась. Но улыбка была… Я бы не сказала, что очень искренней. – Но все предыдущие фото были… С каменным лицом. Все в порядке, так и должно быть. Теперь нам хотелось бы показать нашим клиентам эмоции. Ты готова?

Конечно, готова. Надеюсь, первой эмоцией будет ярость. Ее я смогу изображать довольно долго, убедительно и со всем артистизмом.

Особенно если под руку попадется что-нибудь тяжелое и острое. Клементина снова кивнула.

– Покажи мне страсть.

О как. Страсть. Знаете, есть такой милый миф, что любая женщина может изобразить оргазм. Ну, так вот… Это не миф. И для того, чтобы побыстрее отделаться от всего этого, я изобразила такую пламенную страсть…

Да ладно вам. Взрослые журналы в юности листали все.

Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.

Клац. Хлоп.

– Теперь покажи мне страх.

Открыть в ужасе рот? Округлить глаза? Если честно, я не успела ничего придумать.

Клац. Хлоп. Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.

– Идеально.

Видимо, эту эмоцию мне даже изображать не пришлось. Хотя я была близка к тому, чтобы разреветься, и просто стискивала зубы. Когда же закончится этот ад?

– А теперь… Представь себе, что ты… женщина-кошка. Я хочу видеть не тебя, а женщину-кошку. Супергероиню. Гибкую, сексуальную… Неуловимую женщину-кошку.

Женщина-кошка? Гибкая? Сексуальная? В ярости? Легко! Клац. Хлоп.

Клац. Хлоп. Клац. Хлоп.

Я остановилась, только когда Паоло опустил камеру и кивнул Клементине.

– Все великолепно. Спасибо.

Он развернулся и исчез за осветительным оборудованием.

Я подошла к своей карманной рыбке-вуалехвосту буквально виляя бедрами. Интересно, женщины-кошки едят рыбу?

– Думаю, тебе нужно вернуться к Винсенту и подправить прическу и макияж.

– Да? Ничего не имею против. Мяу.

Я выдрала у нее из рук свой халат, набросила его на плечи и самостоятельно отправилась в отдел красоты. Снова.

Плюхнулась в кресло. Уставилась в одну точку. Я видела, как Винс всплеснул руками, закатил глаза и набросился на меня с расческой. Мне было уже все равно.

В этой секции гардеробной не было зеркал. Ни одного.

Ну, возможно, только в том отсеке, куда очередная «рыба» отвела меня после новой битвы Винсента с моими волосами. Там нас терпеливо ждала Клементина.

Она окинула меня оценивающим взглядом и ничего не сказала. Наверное, осталась довольна. Уж не знаю чем. Восстановленным образом или фотографиями, которые она, я просто уверена в этом, уже успела посмотреть.

Зеркал там не было, вероятно потому, что работодателей мало интересовало мнение работников о том, как они выглядят.

Работодатели знали лучше.

Меня качало, тошнило, я готова была хлопнуться в обморок. Нет, не от голода. От нервов. Слишком много эмоций для одного дня.

Опуститься на мягкий светло-жемчужный атласный пуфик я смогла только тогда, когда еще один милый юноша с косой челкой и девушка-«рыба», брюнетка (не спрашивайте, как их зовут, я была просто не в состоянии запомнить), начали застегивать на моих лодыжках бесчисленные ремешки босоножек.

Все это происходило под чутким руководством Клементины. Она стояла практически по стойке смирно, глаза ее сузились, она была похожа на робота, или на геймера, или на диспетчера, который пытается развести в небе пару сотен пассажирских рейсов.

Не знаю, сколько информации она держала в голове, но было похоже на то, что она повторяет какие-то формулы или заклинания:

– «Шанель»… Весна… Отмена… «Маноло»… Лето… Нет… Шпилька… Отмена… Фуксия… Отмена… Вернемся к «Соня Рикель», пыльная роза… Отмена. Еще раз «Маноло» давайте попробуем, шпилька, гиацинт…

Спустя час я поняла, что все это время она четко передавала инструкции, которые получала по гарнитуре от своей хозяйки.

Хорошая собачка.

Поздним вечером, пройдя все круги ада отдела красоты, фотостудии и гардеробной, я наконец предстала пред Ее Величеством.

Валентина по-прежнему сидела за своим столом, и когда новая секретарша (наверное, они работают посменно) провела меня в офис, оторвалась от своего органайзера и взглянула на меня.

Она не была утомленной, несмотря на то, что прошло почти двенадцать часов с нашей последней встречи. По губам ее блуждала улыбка победителя.

– Вот так ты должна выглядеть каждый раз перед встречей с нашими партнерами.

За окном была ночь. Там все переливалось золотыми огнями, и я могла видеть сквозь окно небоскреба, на предпредпоследнем этаже которого мы находились, как на город опустилась тьма. А еще я увидела собственное отражение.

На меня смотрела платиновая блондинка. Волосы ниже талии, снежно-белые, почти серебряные волосы.

Такого же цвета, как у Валентины.

Глаз я не разглядела, но я знала, что они ярко-голубые.

На блондинке был темно-серый костюм, который сидел так, как будто был сшит на заказ. Это была настоящая «Шанель». А на ногах – настоящие «Маноло Бланик».

Оказывается, они такие, сука, неудобные.

– Евангелина, – произнесла она.

– Евангелина? – не поняла я.

– Да, Евангелина. Теперь это твое имя. Запомни его. И завтра приходи пораньше. У нас есть для тебя работа.

> *вид из багажника*29

> *крышка закрывается*

> *уход в черное*

> *музыка*

> *титры*

S.1 Ep.3. Евангелина

> *выход из блёра*

> *из тишины прорывается мягкий джаз*

> *заставка*

> *а, нет, это просто радио*

Я проснулась только в тот момент, когда меня разбудил прохладный ветерок из открытой дверцы черного лимузина.

– Мисс Евангелина?

Сначала я не поняла, почему шофер осторожно трогает меня рукой в черной кожаной перчатке за плечо. Евангелина? Кто это?

– Мисс Евангелина, вы проснулись?

– А? Я?..

Во рту был привкус духов. Дорогих духов, нужно сказать. Хорошо, что только духов.

– Прошу прощения, мы на месте.

Водитель был похож на фотомодель. Черные волосы, аккуратная стрижка, загорелый, белые зубы, голубые глаза, дорогой костюм.

Как с картинки. Копия моего бывшего.

– Отлично, – пробормотала я, садясь и пытаясь растереть затекшие конечности. Господи… Как же я устала…

– Вам помочь подняться? – он протянул руку.

– Нет, спасибо… Э-э-э-э…

Как же его зовут?

– Леонард, мэм.

Леонард! Ну, конечно, Леонард! А как же еще!

Нет, чтобы Джон, Джим, не знаю… Генри… Так нет же – Леонард!

– Спасибо, Леонард, я сама.

Я выползла из машины, чуть не подвернув ноги на этих гребаных шпильках. А мне еще по лестнице подниматься…

А лифт, как обычно, не работает…

– Завтра я заеду в 12.00. В офисе вас будут ждать.

– Отлично…

Мне все равно, во сколько он за мной заедет… Где меня будут ждать… Сейчас я хотела только спать.

Что, в общем-то, я и проделала, оказавшись в своей привычной квартире, где не пахло французскими духами и кровать была до сих пор завалена горой тряпок из моего шкафа. Шкафа, который был размером с туалетную кабинку на моей новой работе. Гора тряпок – дешевых закосов под шанель, диора и иже с ними, чтоб им пусто было.

Не знаю, сколько я проспала, но подскочила от очередного телефонного звонка.

– …внимательно… – голосок у меня с утра тот еще. Можно спокойно перепутать с мальчиком в пубертатном периоде.

– Мисс Евангелина? Через час у подъезда вас будет ожидать машина. Не завтракайте, и не пейте кофе. Доброе утро.

И трубка загудела.

Они что, и в сортире за мной будут следить, чтобы я подтиралась только сверхмягкой бумагой? Погумозив еще минут десять, я все-таки вылезла из кровати. Моя старая одежда так и лежала горой на полу, куда я ее вчера спихнула, прежде чем залезть в постель.

Зайдя в ванную, я отшатнулась от зеркала. Я совсем забыла… Я совсем забыла, что я теперь Евангелина, блин!

Платиновая блондинка с фарфоровой кожей. И голубыми глазами.

Кстати, куда я вчера дела линзы?

Зубы я чистила, не глядя в зеркало. Душ, одевание…

Это напоминало армию.

Или рабство. Снова телефон.

Машина у подъезда. Я спустилась по крутой скользкой лестнице, чуть не переломав ноги. Будь прокляты эти шпильки!

Единственное, чего мне сейчас хотелось – это уткнуться в теплое, мягкое плечо Доминика. И чтобы он просто погладил меня по волосам…

Ах да… Это уже не мои волосы…

В офисе меня ждала Клементина. На сей раз – в розовом с пепельно-жемчужным. А я была в сером, как и вчера.

Клементина одарила меня насмешливым взглядом и повела к лифту.

– Думаю, отдел красоты немного подождет, – сказала она, нажимая на кнопку. Благодарности моей не было предела, когда через несколько минут мы сидели в полупустом кафетерии, который больше напоминал небольшой уютный деловой ресторанчик.

А передо мной дымилась чашка кофе из «Старбакса». В смысле, это была фарфоровая чашка с зеленой русалкой, а не картонный стаканчик.

– Ты это в руках несла? Или это просто бурда в фирменной чашке? – честно говоря, мне было все равно, потому что меня манил запах свежезаваренного горячего кофе.

– Что? – Клементина оторвалась от телефона.

– «Старбакс». Ты принесла с собой?

– А, нет, у нас тут свой филиал. Небольшое кафе.

– Небольшой филиал… «Старбакса»? Здесь? Где? – Я начала крутиться на стуле, пока не заметила в дальнем углу кафетерия уютный прилавок, две кофемашины и девушку с книжкой, в зеленом фартуке. И знакомую русалку на стене.

– Вау. Это сильно, – я отхлебнула из чашки остывающий кофе.

– Да, у нас с ними контракт, – кивнула Клеменитна.

– И у них тоже?… Бедняги, где же это они проштрафились? – пробубнила я в чашку.

– Ну, Томми Ли30 может себе позволить, почему нам нельзя?

А действительно. Вот с ним как раз все понятно.

– Евангелина…

Я поморщилась. А все так хорошо начиналось.

– С сегодняшнего дня я твой ассистент, менеджер, агент, куратор, в общем, что-то вроде няньки. Я буду контролировать, что ты надеваешь, во сколько ты встаешь, сколько времени проводишь в спортзале, сколько спишь, достаточно ли у тебя времени на отдых, что ешь (тут я подавилась кофе) и во сколько приходишь на работу… Надеюсь, ты не завтракала, и ничего не пила вчера.

Я вчера рухнула замертво, а сегодня мне даже вякнуть времени не дали.

– Евангелина… Евангелина, посмотри на меня. Мы должны четко контролировать, все, что попадает в твой организм. В твое тело.

– Угу… Прямо всё? – я «тирлимкнула бровями», засунула указательный палец в кулак, и подвигала им туда сюда.

Клементина даже в лице не переменилась. Хотя мои коллеги из салона уже начали бы ржать и отпускать сальные шуточки. Она точно киборг.

– Евангелина, пожалуйста, отнесись ко всему, что я тебе скажу максимально серьезно.

Ага, легкое раздражение.

– Я – твой куратор. Именно через меня мадам Валентина передает тебе задания. Но сегодня она даст тебе задание лично. Ты находишься в особой категории работников. Будем надеяться, что так и будет продолжаться дальше.

Я не смотрела ей в глаза, я слушала. Голос у нее был тихий, но говорила она настойчиво. Складывалось такое впечатление, что мое появление в их «конторе» – это серьезное повышение для нее. И профакать его она не собиралась. Значит, она хочет держать меня на коротком поводке.

Ла-а-адно. Посмотрим.

– Окей, – только и сказала я, отхлебнув еще кофе.

– Сейчас мы пойдем в отдел красоты…

Мука отразилась на моем лице.

Я уже готова была совокупляться с жирными папиками, получать свои деньги и отсылать их родителям, лишь бы не это.

Я вообще хотела, чтобы все побыстрее закончилось, как в кабинете у дантиста.

– Затем в гардеробную… – продолжила она, нимало не смутившись. – Запомни. Твоего стилиста зовут Винсент. Его помощницу – Рената. Твоего гримера – Камилла. Гардеробщицу зовут Селина, ее помощника – Теодор.

– Итишкина жизнь! – пробубнила я в чашку с кофе, и брови мои полезли наверх.

– Парфюмера…

– Мать моя женщина… – тут мне стало совсем плохо.

– …зовут Клаудио. Есть вероятность, что он тебе не понадобится, но имя запомнить стоит. Это важно, – она не остановилась. – Водителя – Леонард.

– А дворецкого – Альфред? – меня начала разбирать злость.

– Что? – брови Клементины взлетели вверх.

– Ну… Альфред… И Бэтмен31?

Да, настроение с утра у меня было всегда дерьмовым. Утро добрым не бывает.

– Евангелина… Послушай. Мадам Валентина возлагает на тебя большие надежды. И ты должна быть благодарна тому, что у тебя есть возможность тут работать. Мне бы не хотелось в тебе разочароваться. И нам обеим не хотелось бы разочаровывать Вэл… И мсье Доминика. Правда?

Я смотрела на остатки кофе в чашке. Что я делаю? Зачем я здесь?

Ах да…

Мама с папой… Мексика… Улица… Хорхе и Пабло. Доминик…

Милый, добрый Доминик, который устроил мне эту работу. Чем бы я сейчас занималась? Могла бы плюнуть, перезвонить маме или вообще не перезванивать. Пусть сами разбираются. Они же не маленькие. Или могла бы пойти на панель. Пара сотен за ночь.

И надеяться, что нарисуется Ричард Гир на «порше». И ночевки в обезьяннике… Интересно, как быстро я бы заработала нужную сумму денег?

Лучше не знать.

В конце концов – я здесь. Сижу в светлом уютном кафетерии, в котором есть свой личный филиал «Старбакса», на мне шмотки, которые стоят больше, чем моя жизнь, у меня новая прическа.

Со мной разговаривает милая девушка. А я бешусь…

Я бешусь не из-за нее. Не из-за Вэл. И даже не из-за своих непутевых родителей, которые просто феерически влипают во всякие финансовые махинации.

Я злюсь на себя.

– Евангелина?..

Евангелина?.. Кто такая Евангелина?

Меня зовут Элвис. Имя, которое мне дали родители, фанаты Короля, добрые ирландские католики, уроженцы Грейсленда. А Евангелина…

Она поможет мне заработать деньги. А потом я с ней попрощаюсь. Навсегда.

– Сделай одолжение.

Я опустошила чашку с остывшим кофе.

– Да? – Клементина заглянула мне в лицо.

Я наконец-то нашла силы посмотреть ей в глаза.

– Называй меня Ева.

Клементина улыбнулась.

– Пошли работать?

Я кивнула.

Мы проходили мимо снующих девушек, катящих рейлы с чехлами на молниях, несущих коробки с обувью, и одинаковые пухлые кейсы. Они все двигались примерно с одной скоростью, как на автостраде.

И мы влились в поток. Мы стали частью этого гламурного аквариума.

Проходя мимо одного из отделов, отделенного от коридора стеклянной стеной, и прозрачными дверьми с длинными хромированными ручками, Клементина кому-то кивнула.

– Клаудио. Он гений.

Клаудио – в белом халате – проводил нас безразличным взглядом. За его спиной, вдоль молочной подсвеченной стены, на длинных полках стояли абсолютно одинаковые батареи матовых сосудов, наполненных янтарной жидкостью.

– Клаудио… это?…

– Гений. Алхимик. Маг и волшебник, – Клементина встала как вкопанная и посмотрела на меня. – Парфюмер. Он парфюмер. Он производит совершенно невероятные… вещи! Это не просто духи. Это не парфюм. Это… Дух. Душа!.. И магия… Ты меня вообще слушала?

– Да я, ну… Как бы… Это…

– Одной капли его эссенции на твоей коже будет достаточно для того, чтобы любой мужчина бросил жену, переписал на тебя весь свой бизнес, раскрыл любую гостайну, или засунул свой член в электроточилку, – я отшатнулась. Клементина, ты ли это?

Глаза ее на мгновение сузились, а голос превратился в шипение.

– Нам нужно поторопиться. Нас ждут в Эйч Ар32, – а, вот и старая Клементина.

Она буквально поволокла меня к лифту. А я оглянулась на Клаудио, который все так же безучастно смотрел на нас сквозь стекло перегородки.

– Интересно, а сработало бы это с моим бывшим?…

– Что? – Клементина уже меня не слышала.

– Член… В точилку.

В отделе по найму персонала, куда мы приехали на лифте (хром, зеркала, ковролин) мне задали стандартный список вопросов, который задают при найме на работу.

Полное имя, дата рождения, номер карты соцстрахования, привлекался – да – нет.

Я даже, какой-то момент, почувствовала себя нормальной. Особенно, учитывая то, что менеджером была довольно пышная темнокожая дама средних лет. Очки с цепочкой, маникюр цвета фуксии, вязаный кардиган, фото в рамках на столе.

И ручка для подписей с розовым мохнатым фламинго.

Я в безопасности.

Клементина дисциплинированно ждала меня за дверью. Как собачка.

Или как конвоир.

И снова девять кругов ада. Но на этот раз они мне уже не казались мукой.

Наверное, так же и потерянные души в аду. Сначала им больно… Плохо… А потом ко всему этому привыкаешь и, возможно, начинаешь ценить.

И уже не мыслишь своего существования без дыбы, крючьев и адской сковородки. И черти, которые жарят и пытают, – уже кажутся родными, и всех их знаешь в лицо (или рыло) и по именам.

Кто знает, может, через какое-то время я превращусь в одну из этих «рыб», буду деловито рассекать туда-сюда и хлопать губками.

Зашибать большие деньги и ни о чем не думать. Такая – рыба-робот. Кибер-рыба…