Гемоглобин. Bleed For Me

И от меня тоже будет нести сексом и деньгами.

Мне начало казаться, что я уже воняю, поэтому я полезла в душ и проревела там еще минут двадцать.

Поняв, что жутко опаздываю, одевалась и красилась я почти наспех. Ничего особенного. Решила одеться по-деловому.

Черные юбка и жакет в талию – закос под Шанель. На настоящую Шанель у меня денег, естественно, не было. Туфли на каблуке. Сумочка.

Когда я явилась пред светлые очи Домино, он удивленно уставился на меня:

– Кто умер?

Я попыталась проблеять что-то невразумительное. Из глаз снова готовы были брызнуть слезы.

– Ладно, девочка! – он описал ножницами в воздухе какую-то замысловатую фигуру. – Приободрись. Где наша не пропадала!20

– Наша везде пропадала, – вякнула я и поплелась за ним.

Ну, сразу скажу, что я ожидала увидеть все что угодно, но только не это.

Я ждала, что, когда мы придем, нас встретит толстая раскрашенная бандерша в перьях и блестках. Девчонки на качелях и у пилонов. Зеркала, мягкие пуфики, шампанское, трусики с заячьими хвостиками глубоко в заднице. Картинки полуголых красоток на стенах. Ничего подобного.

Приемная «борделя» больше напоминала офис если не модельного агентства, то какого-то крупного модного издания. Я почувствовала себя как в фильме «Дьявол носит Prada».21

Светлая приемная, длинный стол с компьютером, орхидеи в белых вазах. Никаких пошлых картинок, никакого шампанского.

Стекло, сталь, белый мрамор.

Девица за селектором с маленькой гарнитурой тут же встала и предложила нам присесть.

– Кофе? – спросила она.

Я бы сейчас не отказалась от цианистого калия.

– А воды можно? – прошлепала я пересохшими губами. Она кивнула.

– Мсье Доминик?

– С сахаром и сливками, – Домино как-то торжественно качнул головой.

– Присаживайтесь. Мадам Валентина сейчас на совещании. Она вас примет, как только освободится.

Девушка указала широким жестом на кожаный диван, который стоял у стеклянного столика, и уцокала куда-то за перегородку.

Она была одета в деловой костюм. От Шанель. Цокала она каблуками от Маноло.

– Охренеть, – я опустилась на диван. Дом недовольно выпучил глаза.

– Деточка, ты не на рынке. Ты в приличном месте. Постарайся не выражаться.

Увидев мою озадаченно-сконфуженную физиономию, он улыбнулся.

– Как будто меня на работу в журнал «Вог» принимают… А не в… это… – я замешкалась, прежде чем дать определение этой… организации.

Мимо нас прошли две девушки. Одна несла квадратный металлический кейс с двумя замками, а вторая закинула за спину чехол для одежды на плечиках. На чехле стоял лейбл «Валентино»22.

Вот тебе и бордель.

Нам принесли «Перье»23 и кофе для Домино.

Я вцепилась в бутылку с соломинкой и тут же осушила до половины.

– Ну так… Что мне говорить? – наконец обрела я голос.

– А тебе ничего говорить не нужно, детка. Точнее, говори, когда спросят. Если на что-то не согласна – говори сразу. Но с Вэл проблем не будет.

Я вообще ни на что не согласна. Я не согласна работать шлюхой по вызову, даже с таким офисом и в таких шмотках. Я не согласна, чтобы меня трахали папики, которые мне годятся в дедушки. А еще я была не согласна, чтобы мои родители потеряли свой магазин…

– Мсье Доминик? – секретарша с гарнитурой выросла рядом, высоченная как каланча. – Мадам Валентина готова принять вас со спутницей, – она радужно улыбнулась. – Следуйте за мной.

Дом встал, а я одним залпом осушила остатки воды прямо из горлышка. И покорно пошла за ним, стараясь не скользить на шпильках по мраморному полу.

Как они по нему ходят вообще?

Двустворчатые двери матового стекла в правом конце приемной открылись, и нас пригласили внутрь. Ну, назад дороги нет.

За длинным белым столом сидела маленькая хрупкая женщина с абсолютно белыми волосами. Нет, они не были обесцвечены. Они были просто седыми. При этом ей от силы можно было дать лет сорок.

Блузка от «Прада». Что ниже, я не видела. Спорим, «Шанель» и «Маноло»?

Перед ней тоже стоял компьютер, лежал органайзер и стопка модных журналов. Если бы все не было так красиво, я бы подумала, что меня снимают в кино.

Она подняла голову от органайзера, увидела Домино, широко улыбнулась безупречными губами и встала нам навстречу.

– Доминик! – она протянула узкую ладонь, которая тут же утонула в пухлых смуглых пальцах моего нынешнего работодателя.

– Вэл! Королева! – он притянул ее к себе и поцеловал в щеку.

– Кто твоя спутница? – спросила она, выбираясь из объятий Домино и переводя взгляд на меня.

Смерила с ног до головы. Но не перестала улыбаться. Железная выдержка. Я со своими шмотками в этом царстве от кутюр…

– Это как раз та, о ком я тебе говорил, – диагностировал Дом.

– Присаживайтесь, что же вы стоите?

Она вернулась на свое место, а мы заняли дизайнерские офисные кресла с низкими спинками по другую сторону стола.

– Ну, расскажите мне, чем я могу вам помочь и какие же проблемы у столь юной девушки?

– Юной девушке нужна работа, – ответил за меня Дом.

Вэл положила подбородок на кулачок с безупречным маникюром и внимательно смотрела на меня своими прозрачными серыми глазами.

– И насколько сильно девушка нуждается в работе?

– Катастрофически, – Дом сложил вместе кончики пальцев.

Было странное впечатление, как будто они разговаривают каким-то шифром. Шифром, одним им известным.

– Ты ничего не путаешь? Отчаянно? – она не отрывала от меня пытливого взгляда. Мне стало не по себе.

– Нет. Именно катастрофически. Я бы даже сказал, истерично-катастрофически.

– М-м-м…

Она помолчала с минуту. За эту минуту вся жизнь промелькнула у меня перед глазами.

Я готова была заорать и броситься бежать очертя голову. Куда угодно… Меня оценивали.

– Дорогой, ты не оставишь нас на пару минут? Мы пообщаемся наедине с твоей подругой.

Дом встал и слегка поклонился. У дверей офиса его уже ждала девушка с гарнитурой. Интересно, она вообще уходила или так и стояла во время нашего разговора, как немой страж? Кто же тогда в приемной отвечал на звонки?

Когда мы остались одни, Мадам Валентина продолжала взирать на меня с нескрываемым интересом.

– Итак, – наконец изрекла она. – Меня зовут Вэл. А как тебя?

– Элвис, – сказала я.

– Элвис? – брови Вэл взлетели, а в глазах явно читалось удивление.

– Я из Мемфиса, – извиняющимся тоном промямлила я.

– Элвис… Из Мемфиса… Очаровательно, – констатировала она.

– Да уж, – пробормотала я в ответ. Казалось, она не расслышала.

– И какие же проблемы привели тебя из Мемфиса к нам? – спросила она, легко расставляя ударения в тексте и четко отделяя меня с моим Мемфисом от нее и ее города.

– Вообще-то я давно приехала. А теперь мне нужны деньги. Катастрофически… – я сделала ударение на последнем слове.

– Вот как? – она откинулась в своем кресле. – В чем причина катастрофы?

Я открыла рот и тут же его захлопнула.

– Я хочу сказать только одно, что я доверяю Доминику в его выборе. Но мне хотелось спросить у тебя… Наркотики? Азартные игры?

– Магазин родителей, – мрачно ответила я.

– В Мемфисе?

– В Мемфисе. У них там магазин. Дела пошли не очень хорошо. Нужно выплачивать по закладной. А это единственное, что у них есть. Я не могу позволить им потерять магазин. Деньги нужны срочно. Им их не достать, только еще сильнее завязнут…

Голос мой больше не срывался, и я не блеяла.

Вэл молча смотрела на меня, улыбка на ее лице как-то поугасла, а вокруг глаз появились морщинки. Может, ей больше сорока?

Она еще раз окинула меня оценивающим взглядом, вздохнула.

– Что ж, Элвис из Мемфиса. Правил у меня немного, но главное, что я ценю в своих работниках, это честность, порядочность, аккуратность и конфиденциальность наших клиентов. Чтобы расставить все точки над «i», оговорюсь сразу – у нас не публичный дом. У нас элитная служба эскорта. Но это, я думаю, ты и так поняла.

Я кивнула. Чего уж тут непонятного. Сразу понятно, тут люди работают.

– Остальные критерии ты устанавливаешь для себя сама.

– В смысле целоваться в губы или нет? – попыталась пошутить я.

– И это тоже, – она невесело ухмыльнулась одним уголком губ. – Если хочешь работать на меня, ты должна решить, как далеко ты сможешь зайти в работе с нашими партнерами. Разумеется, чем дальше, тем выше оплата.

– А есть какие-то критерии? – наверное, я вконец охамела.

– Мы предлагаем нашим партнерам широкий спектр услуг. Но, кроме того, мы бы хотели знать, на что способны и наши работники. Большинство наших партнеров – с особыми запросами. Есть, конечно, и легкие деньги. Но у всего есть своя цена.

– Я на все согласна. Можете дать мне самое сложное… задание.

Я не решалась назвать это вслух. Я уже представляла себе дикие оргии, БДСМ, рабов в латексе, плети, хлысты, копрофагию… Все что угодно… Главное – быстрее заработать денег, отправить их родителям и забыть об этом.

– Риск для здоровья? И даже жизни? – она внимательно наблюдала за мной. Вопросик с подвохом? Ладно.

– Главное, успеть заработать нужную сумму.

– А потом? – она склонила голову набок, продолжая наблюдать за моей реакцией.

– Врать не буду. Скорее всего, я уйду, – честность на честность. Она снова замолчала, изучающе глядя на меня.

– Посмотрим, – наконец сказала она. – Но пока… Так дело не пойдет, – она провела рукой в воздухе, указывая на меня. То есть на мою прическу, макияж, наряд, туфли.

– Так вы меня берете? – уставилась я на нее.

– Если будешь четко выполнять мои инструкции, то мы сработаемся.

– Уверяю вас, с этим проблем не возникнет.

– Тогда, прежде чем мы двинемся дальше и сделаем… Что-то с этим… – она поджала губы, глядя на мой наряд. Да, я в курсе. Катастрофа. – Есть некоторые формальности.

Я даже не услышала, как открылась стеклянная дверь и в кабинет проскользнула девушка с ресепшена.

Она подошла к столу, положила на него стопку бумаг, переплетенных как киносценарий, и с легким кивком снова скрылась за дверью.

– Ты должна подписать договор. Это договор между нашим агентством и тобой. Он включает в себя пункты о неразглашении информации о наших партнерах, а также пункты твоей личной безопасности. Прочитай его внимательно, – и Вэл, как змей-искуситель, придвинула ко мне папку.

Договор… Скорее всего, договор типовой.

Таких я видела целые стопки в нотариальной конторе, когда проходила практику на профориентирование в старших классах.

– Подпись поставить в конце или на каждой странице?

– Пока достаточно только в конце.

Я не глядя перемахнула последнюю страницу, взяла со стола дорогущую чернильную ручку и лихо вывела свою подпись. А какая разница? Думать и ломаться у меня возможности нет.

Вэл вцепилась в договор идеально наманикюренными когтями, придвинула его к себе и сплела пальцы в замок под подбородком.

– С этого момента ты – наша собственность. Но для начала… Мы отправим тебя к косметологу.

Вот, теперь вы понимаете, как я оказалась в этой ситуации.

Сделанного не воротишь. И мне в любом случае придется с этим жить. В конце концов, я никого не убила. А возможно даже, своим поступком я спасла пару жизней. Может, пару никчемных, но все-таки жизней.

> *затемнение*> *титры*> *музыка*

S.1 Ep.2. Тотальное преображение

> *выход из белого*

Вы в курсе, что сжимающаяся челюсть бульдога способна создавать давление в тридцать атмосфер? Спасибо каналу «Дискавери»24, живите с этим. Хрен его знает, зачем эта информация засела у меня в голове, но именно это чувство я испытала, выходя из кабинета Вэл.

Неповторимое чувство, что на моей заднице сжимаются огромные холодные острые хромированные челюсти ледяного бульдога.

> *долли-зум*25

Меня внезапно оглушили вернувшиеся звуки офиса.

Плавное шипение доводчика стеклянной двери. Каблуки по мраморному полу. Лёгкий гул невидимого кондиционера. Еле слышное щелканье клавиш. Писк селектора. Шорох одежды.

Это я вытирала потные ладони о свою не дизайнерскую юбку.

– Клементина проводит тебя в отдел красоты.

– Ага. А…

Секретарша сделала широкий приглашающий жест в сторону лифтов, где стоял ее клон. Ну, немного отличающийся цветом волос.

– Не беспокойся, мсье Доминик заедет за тобой позже, когда ты будешь готова. Клементина будет точно следовать указаниям мадам Валентины, так что все будет великолепно.

Клементина… Валентина… А нормальных имен у них нет? Ах да, это же не бордель. Это элитная служба эскорта. Угу…

В лифте не играла музыка. Это был просто кристальный вакуум стальной коробки, везущей тебя в ад.

Клементина была выше меня на полголовы.

Может, это из-за Маноло (он что, спонсор у них, что ли?). На ней была шелковая лавандовая блузка с короткими рукавами-фонариками и юбка баклажанного цвета. Темные прямые волосы убраны в высокий хвостик на макушке.

У всех здесь, насколько я успела заметить, длинные волосы были убраны в хвост. Как униформа. Этакие золотые рыбки-вуалехвосты.

Макияж изысканный и минимальный. По-деловому, одним словом.

– Для начала – не самая приятная процедура.

Клементина внимательно смотрела мне в лицо.

– Меня заставят выйти голой на сцену и петь американский гимн с выражением?

Сарказм – дело хорошее…

– Нет… Просто клиники никто не любит.

Клиника.

Клиника – это сериалы «Клиника», «Скорая Помощь» и «Доктор Хаус».

На лифте мы проехали больше половины пути, отмеченного светящимися мигающими индикаторами номеров этажей.

Когда двери распахнулись, мы оказались в стерильном приемном покое. Вот именно – покое. Наверное, здесь держат буйных психов или препарируют инопланетян.

Все было белым, стальным и прозрачным.

Единственными цветными пятнами были мы с Клементиной.

Она подвела меня к стойке регистрации и помахала рукой. На прощанье.

Оттуда по белому коридору, с потолка которого лился мягкий свет, меня увела девушка с короткой стрижкой.

У нее были светлые мягкие волосы, спадавшие на лицо. И тот же безупречный макияж. И белый халат, а под ним – белый льняной костюм, спорим, от Шанель?

Она проводила меня в кабинет (тоже белый) и усадила на кушетку. Надела перчатки.

– Вы гинеколог? – эта мысль первой пришла мне в голову.

Разумеется, она гинеколог! Она же должна проверить, не награжу ли я своего клиента какой-нибудь заразой!

– Нет, – она улыбнулась. – Гинеколог у нас доктор Пирс. К нему ты будешь ходить раз в месяц. Если понадобится. А я – доктор Швайгер, и мне нужно проверить твою кровь.

– А-а-а… Понятно. СПИД, гепатит, наркотики…

Чего уж тут непонятного.

– Именно.

Глаза у нее добрые. Наверное, такие и должны быть у доктора.

– Сними жакет. Закатай рукав.

Нужно признаться, я терпеть не могу иголок.

А вид крови меня несколько… Ну, как сказать… Вводит в ступор.

В общем, я не люблю вид крови. Именно поэтому я стараюсь не отрезать уши своим клиентам. Старалась…

– …и еще немного… Вот мы и закончили. Мадам Валентина получит результаты твоих анализов. Думаю, она будет довольна, – доктор Швайгер улыбнулась.

– И никаких вопросов? Чем болела, какие наркотики принимала? Заполнить карточку, имя, фамилия?

– Нет. Пока нам это не нужно. А все, что мы захотим узнать, мы и так узнаем.

Она сняла латексные перчатки одним жестом и бросила в стальную мусорку с крышкой.

Вот так просто.

Они не хотят знать, кто ты. Ты для них просто продукт. И теперь им интересно только одно – насколько ты качественный и свежий продукт.

В приемной меня уже ждала Клементина с широкой улыбкой. Вероятно, она была уверена, что самая неприятная процедура пройдена.

Снова лифт. Стальная коробка с зеркалами и бежевым ковролином на полу. Мы поднялись на несколько этажей выше.

Когда двери, дилимкнув, открылись, я вообще не поняла, куда попала.

Мимо нас сновали девушки с одинаковыми прическами и молодые люди. Кто-то нес вешалки с целым ворохом одежды, кто-то с папками документов ждал у входа в лифт.

Знаете, есть такие скринсейверы – аквариумы, которые должны расслаблять напряженный мозг офисного планктона?

Так вот, все эти нановуалехвосты напоминали такой же компьютерный аквариум с кибер-рыбами, которые плавали от края до края, пускали пузырьки, хлопали пухлыми губами, ничего не ели, были красивыми и абсолютно ненастоящими. Я стану одной из них?

– Не переживай, сейчас начнется самое приятное, – Клементина улыбнулась, повернув ко мне голову. Я заметила, что у нее тоже маленькая гарнитура в ухе.

– Такое впечатление, что я попала на «Фэшн ТВ»… – пробормотала я, следя за тем, как ухоженная девушка, тоже с понитэйлом26 на макушке, но на сей раз блондинка, пронесла мимо стопку коробок от Джимми Чу.

– Ага, – просто ответила моя провожатая, снова улыбнувшись. Ей ее работа явно нравилась.

– Нам направо. Здесь – отдел красоты. Дальше – фотостудия. Выше этажом – гардеробная, а ниже – кафетерий. Еще есть спортзал с бассейном.

– У вас свой кафетерий? – у меня отвалилась челюсть.

– А ты что, считаешь, что мы тут ничего не едим? В этом прелесть того, что мы – не модельное агентство, – подмигнула она мне.

Меня провели в шикарный зал. Я так поняла, это и был отдел красоты. Салоном его назвать не поворачивался язык.

Салон был у Домино. А тут – ДЕПАРТАМЕНТ.

Это напоминало подготовку космонавтов.

Про такое оборудование нам даже в Академии Красоты не рассказывали. Но это все должно было послужить тому, чтобы за один день сделать из меня Мисс Америка.

Если бы не нервы, я, наверное, просто расслабилась бы и представила себе, что нахожусь на шикарном спа-курорте. Но меня мелко трясло.

Все это напоминало вовсе не спа-курорт, а какой-то гестаповский газенваген, потому что пока я разоблачалась, стаскивала чулки и лифчик, рядом со мной нетерпеливо покачивалась на шпильках очередная «рыбка-вуалехвост» с пакетом на молнии. Именно туда я очень тщательно и аккуратно сложила всю свою одежду.

Интересно, они отдадут ее обратно после дезинфекции или просто сожгут в кремационной печи?

Мне выдали белый махровый халат и белые мягкие тапочки. Наверное, одноразовые. Такие тапочки выдают в пятизвездочных гостиницах.

И меняют каждый день.

На тапочках и халате стояла буква «V» в завитушках. Валентина или «Валентино»? Спасибо, что татуировку на заднице не сделали.

«Рыба» проводила меня к выходу из раздевалки – через светлый коридор к очередным дверям матового стекла. Сдала с рук на руки Клементине – всей в лиловом.

Она улыбнулась.

– Сейчас тебя ждет самое приятное. От того, что будет происходить в ближайшие часы, зависит твоя карьера. Твоя и моя, так что не подведи меня.

– Меня будут пытать? Допрашивать на полиграфе, а я должна буду с честью вынести испытание?

В общем-то, я была готова к этому, если учесть, что эта «организация» сильно смахивала если не на засекреченный объект, то точно на центр подготовки шпионов, а никак не на бордель высшего разряда.

– Нет, – Клементина усмехнулась, предвкушая эффект, который она на меня произведет. – Массаж, маникюр, педикюр, пилинг, парикмахер – в общем, к концу процедур ты должна выглядеть на миллион. Никак не меньше. Просто расслабься и постарайся получить удовольствие.

Я, конечно, постараюсь, но ничего не обещаю…

…Я поняла, что жутко проголодалась, только когда меня усадили в кресло к стилисту.

– Так, чур, в зеркало не пялиться и не советовать мне, что тебе идет, а что – нет! Договорились?

Молодой человек в полосатой сорочке и узких джинсах Дольче и Габбана, которого звали Винсент, повернул меня лицом к себе.

– Делай со мной все, что хочешь, – устало произнесла я.

Честно говоря, меня немного утомили все эти расслабляющие процедуры.

– Расслабься и просто получай удовольствие! – сказал он и хищно щелкнул ножницами.

Они все так переживают за то, чтобы я получила удовольствие. Вероятно, это единственное удовольствие, которое я смогу тут получить. Они-то знают, вот и ценят.

– Так, ну, что тут у нас? – Винсент поднял к глазам прядь моих волос и прищурился. Судя по лицу, он был не в восторге.

– Это «омбре»27, – вяло промямлила я.

– Дарлинг, это все, что угодно, только не «омбре»! – на слове омбре он закатил глаза.

– Угу, вообще-то я парикмахер, – пробубнила я.

Винс как-то подозрительно недоверчиво хмыкнул, теребя мою прядь.

– Серьезно? Никому не говори об этом.

Я открыла рот, чтобы ответить. Честно. Но знаете, в такие моменты ничего остроумного в голову не приходит. И я просто похлопала губами.

Как вуалехвост.

И, разумеется, для Винсента я тут же перестала существовать. Для него остались только мои волосы.

Натуральный цвет моих волос был пегим. В общем, никаким.

И он был идеальным для экспериментов.

В младших классах, как только выглядывало солнце, я выгорала до золотисто-рыжего, и становилась похожей на королеву чирлидеров с легким загаром и веснушками. Но, примерно к Хэллоуину, я снова превращалась в худого бледного червя с черными кругами под глазами, синяками по всему телу и пегой челкой.

В старших классах настало время экспериментов, и кажется, завуч делал ставки, с каким цветом волос я приду на занятия после уикенда.

Именно тогда я довольно близко познакомилась с директрисой и школьным психологом.

И это именно директриса Картер, во время моего «голубого периода» в выпускном классе в очередной раз вызвала меня в свой кабинет, и молча выложила на стол брошюры Мемфисской Школы Дизайна Волос.

В Академию Парикмахерского Искусства New Wave я поступила только через год после выпуска, и мне нравилось там учиться. А главное, я совершенно спокойно могла красить волосы в дикие цвета. И не только себе.

Моей любимой подопытной была кузина Шона, которая была на стиле и «в готике». Я мечтала стать модным стилистом у Келли Озборн, пока все не намоталось огромным вязаным свитером.

В нашей Академии учились только девушки, и нужно ли рассказывать, насколько мы были очарованы каждым новым ухажёром. Вот и я не оказалась исключением. Он был тем, из-за кого проливаются девичьи слезы и разбиваются сердца. О его скулы можно было порезаться, глазами топить лед, а прессом колоть орехи.

И, да, у нас был назначен день свадьбы. А на моем тонком пальце красовалось колечко с камушком приличных размеров.

Мои родители были счастливы, банкет оплачен.

Именно из-за своих свадебных планов, и нетерпеливых мечтаний стать миссис Харт я и пропустила тот момент, когда наша Академия просто перестала существовать. Как это возможно, мы же в Америке, скажете вы. Очень просто.

Это Мемфис, детка.

Из воспоминаний меня бесцеремонно выдернула расческа Винсента, пытавшаяся продраться через спутавшиеся пряди, и остатки белой глины на шее.

– Длинные… Это тоже хорошо… Кожа у тебя довольно бледная… Но не совсем мертвенного цвета. Так… Глаза у нас… Хм… какая разница, какого цвета у нас глаза, все равно подберем контактные линзы, и будут того цвета, какого нужно, – Винсент явно разговаривал сам с собой.

Глаза у меня были темно серые, грязно серо коричневыми с темными вкраплениями. «Муть болотная», как говорит мой папа. Такие же, как волосы, если на них не попадало солнце.

Но на солнце они становились желтыми. А еще под солнцем на моей коже выступали веснушки, да. Хотя после всех этих процедур, возможно, они уже не появятся никогда.

У меня было впечатление, что во время пилинга с меня живьем содрали три слоя кожи. В общем, просто освежевали.

А после эпиляции я чувствовала себя босой. Везде.

– Что ж! Приступим! – Винсент взмахнул расческой, как волшебной палочкой, и тут же вокруг него засуетились ассистентки.

Я была настолько уставшей, что было все равно, в какой цвет мне выкрасят волосы и побреют наголо после этого или нет.

Через час сидения с фольгой на голове мне уже казалось, что я слышу музыку, которую передает ближайшая радиостанция, и телефонные переговоры на два этажа вверх и вниз.

Одна из ассистенток Винсента, кажется, ее звали Камилла, вложила мне в руки пластиковую коробочку с мясным салатом и зеленую бутылку минералки.

Я набросилась на еду, как будто месяц голодала. В это время мне уже казалось, что голова моя начинает дымиться.