Гемоглобин. Bleed For Me

– Скажи… Я не знаю, как это спросить. И… Мне запрещено. Строжайше. Самой Вэл…

Ух ты! Она назвала ее «Вэл»!

– …Но… Каково это?..

– Вам же запрещается обсуждать! Да и ты же не ответила ни на один мой вопрос, – сказала я с набитым ртом. К черту этикет! Стейк – просто сказка!

– Ну… Да. Ты права… – она отстранилась, откинувшись на спинку стула. (Кстати, кажется тоже дизайнерского).

– Но… Ты же мой куратор. Вроде как? – я все еще жевала. Она вскинула на меня ресницы и опять придвинулась ближе.

– Могу сказать одно… Это больно, – я пожала плечами. Клементина кивнула, опустила глаза и проронила:

– Это я знаю…

Тут я чуть не подавилась. Кусок застрял у меня в горле, но я справилась, отхлебнула вина, оставив на халате рубиновое пятно.

Тина смотрела на него как завороженная. Господи! Да это всего лишь пятно! Да и, думаю, у вас тут этих халатов – как снега у эскимосов!

Но…

– Знаешь?..

Она жевала губы, съев всю свою дорогущую помаду. Глаза ее бегали то по алому пятну на халате, то по идеально чистой столешнице.

– Я…

Она встряхнула головой, подняла руку и аккуратно потянула вниз вырез своей шифоновой блузки. Над левой грудью, как раз там, где заканчивались кружева шелкового лифчика цвета пепла розы, я увидела четыре аккуратных дырочки. Две и две.

Ровно по ширине верхней челюсти. Взгляд мой невольно упал на сгиб моего правого локтя. Туда, где должны были красоваться такие же отметины. Должны были, но там остались еле заметные светлые шрамики, которые тускнели с каждым часом.

– Ничего не понимаю… – пробормотала я и почесала сгиб локтя. – Но как?..

И тут она приложила палец к своим пухлым губам.

– Я расскажу тебе сегодня вечером… Если захочешь…

Скажу сразу, целиком стейк я не осилила.

А в гардеробной мне вручили новый пакет от «Шанель», но вместо костюма плюшевой вагины там был лаконичный черный спортивный комплект из мягкого футера с белой майкой. Худи с глубоким капюшоном и треники.

Хорошо, когда у тебя обширные связи.

В баре «Йа Креведко» было темно. Народу, скажем так, даже для будней было маловато.

Я забилась в самый темный угол и попивала шартрез со льдом. В пепельнице дымилась сигарета. Да к черту этого вампира с его инструкциями!

Я нервничала. Тина не опаздывала, это я пришла раньше. Просто не могла сидеть дома одна и накручивать в своем мозгу всевозможные варианты развития событий, поэтому влезла в джинсы, натянула тонкий черный свитер с высоким воротом, набросила черную кожаную куртку, сунула в карман деньги и ключи, натянула на уши вязаную шапку и отправилась в паб.

По дороге я не удержалась и купила пачку сигарет.

Боже, какое это блаженство – первая затяжка спустя три дня воздержания!

Колокольчик над дверью звякнул, моргнула вывеска с зеленым клевером, и в бар вошла высокая девушка в тяжелых ботинках на платформе, узких черных джинсах с цепью на поясе, черной кожаной куртке, футболке с логотипом Misfits и рюкзаком. Длинные прямые волосы висели вдоль бледного лица, лоб закрывала ровная, как по линейке, челка. Светлые глаза с глубоким черным смоки и идеальными бровями, темные пухлые губы, и серебряный септум46 в носу.

Она окинула взглядом зал и направилась к моему столику. Подошла и сразу втиснулась на диванчик напротив меня. Только спустя несколько мгновений я поняла, что это – Тина. Ее трудно было узнать без привычных уже Маноло, Шанель, Диора и рыбьего хвостика.

– Ева?

– Тина?

Мы напоминали двух заговорщиц-террористок в ирландском пабе. Обе в черном, и обе – не такие, какими их привыкли видеть.

– В офисе тебя за это не похвалят, – Тина кивнула на мой банкет на столе. Пепельница, тлеющая сигарета, стопка с шартрезом, и разбросанные по столу орешки.

Я пожала плечами.

– В офисе ты совсем другая… – начала я, затушив сигарету.

– Это всего лишь работа, – Тина тряхнула головой, рассыпав по плечам темные перья волос.

– Без хвостика тебе лучше, – единственное, что смогла сказать я.

Она тоже пожала плечами, заказала пиво и замолчала. Уж не знаю, сколько мы так сидели, гипнотизируя каждая свой напиток, но тишину первой нарушила она.

– Знаешь… Это ведь я должна была с ним работать.

Я кивнула, как будто что-то понимаю.

На самом деле я не понимала вообще ни хрена!

– …Это все Вэл… Мадам Валентина, – Тина дернула бровью. – Точнее… Когда он появился, Вэл за него ухватилась. Ну, понимаешь, он богат и готов платить любые деньги. А Вэл это устраивает. Ну, а мне было интересно… – она снова дернула плечом. – Когда она сказала, что я должна делать, я даже обрадовалась. Мне всегда нравились вампиры. Ну и, кроме того, я уже встречалась с парнем, который называл себя Лючано, – Тина закатила глаза, и на фоне «смоки» ее белки стали ярко перламутровыми. – У него была своя группа, наращенные клыки и он всем говорил, что он вампир… Ну… Сама понимаешь… Мы же готы47.

Я хмыкнула. О, да. Кого-кого, а готов я понимала очень хорошо. Моя кузина Шона была в готике, и работала редактором в музыкальном издании.

– В общем… Я пошла на первое «свидание», – Тина сделала этот жест пальцами. – И… Он мне показался таким… Милым… Знаешь, и совершенно не был похож на тех вампиров, которых мы привыкли видеть. Ну, без всего этого антуража и пафоса. Просто парень. Мы сидели, разговаривали… А потом он сказал, что голоден…

Резкий обрыв внутри живота…

– И… В общем, вот… Но даже не в этом дело.

Она замолчала, а я тоже не решалась открыть рот.

В итоге я достала новую сигарету из пачки, прикурила от красной пластиковой зажигалки, выпустила дым из ноздрей, как дракон и предложила пачку Тине.

Она только покачала головой.

– Я испугалась, когда он меня укусил. Я действительно испугалась. Начала кричать, отбиваться. Мне показалось, что ему это даже понравилось. Только вот… Это не понравилось мне… С Лючано все было по-другому. Как-то иначе. Он не кусал, он просто делал надрез у меня на руке или еще где-нибудь…

Тут я кивнула, потому что поняла, откуда Лючано предпочитал пить кровь.

– Но я все равно знала, что он – человек. Ну, знаешь… Ты спишь в гробу открыв крышку, потому что у тебя клаустрофобия, но боишься сломать клыки, потому что дантист стоит дорого… И вообще, все это было просто ролевой игрой, и мы оба это понимали, и могли закончить ее в любой момент по стоп-слову. А этот… Этот был настоящим вампиром. И знаешь… Я передумала. Я так ему и сказала. А он просто кивнул и ответил, что я ему не подхожу в любом случае. И я обрадовалась. Но шрамы так и остались… Сначала они выглядели жутко, но нашим они даже нравятся. Меня воспринимают как какую-то ценность. Принцессу… Завидуют даже… Я никому не рассказывала, но некоторые догадываются. Ждут, что я тоже стану вампиром, – она грустно хмыкнула и потерла шею. – И превращу в вампиров их тоже. Идиоты…

Тина говорила тихо, но я все равно слышала каждое ее слово. Ее слова пробивались сквозь звук телевизора в баре, гул голосов, постепенно наполнявших паб, щелканье тлеющей в моих пальцах сигареты.

– А потом появилась ты. И знаешь, когда я увидела, что у тебя нет шрамов… Сначала я подумала, что… Я не знаю, что я подумала. А потом увидела эти точки у тебя на руке и поняла, что они просто зажили. И меня заела… Ревность, что ли? Не знаю. Но… Он к тебе относится как-то по-другому.

– Он дал мне выпить своей крови, чтобы шрамы затянулись, – наверное, я не должна была этого говорить.

По щеке Тины скатилась темная мутная слеза, оставив дорожку.

Она протянула руку, взяла у меня из пальцев дотлевающую сигарету и затянулась, оставляя на фильтре отпечаток черной помады.

– Да брось… О каком отношении ты говоришь, мы с ним всего раз встречались, – я откинулась на спинку диванчика.

– Ну вот… Об этом я и говорю.

– Тина… Поверь мне. Я не знаю, почему он это сделал. И более того, я не знаю, чем я его так зацепила. Если вообще зацепила. На его месте я бы выбрала тебя, а не такую, как я. Наверное, тут дело в другом… Но я пока не знаю, в чем.

И это было правдой.

Я не знала, я и правда не знала, почему он, вампир, не выбрал Тину – готку, которая всегда мечтала встречаться с вампиром и давать ему свою кровь, а меня – воспитанную на Короле и с удовольствием отплясывающую джигу на ирландских вечеринках. Меня, согласившуюся на эту работу только ради родителей.

Она была создана для всего этого. Что Тина в готике – она была идеальной парой вампиру. Что Тина в «конторе». Высокая, худая, рожденная ходить на шпильках, и носить «от-кутюр». Она была там как рыба в воде…

Вуалехвост…

Я же была чем-то чужеродным. Как случайный гость на чужой свадьбе. Не моя жизнь, не мои наряды. Не я.

Самозванка.

Гастролерша.

Так мы и сидели молча, допивая каждая свой яд, а в пепельнице тлел окурок сигареты с черной помадой.

В постели я ворочалась больше часа. Я все не могла уснуть, потому что разговор с Тиной все никак не шел у меня из головы. Я прокручивала его снова…

И снова…

И снова…

Как он мог? Почему он оставил на ней эти отметки? И зачем он исцелил мои шрамы? Может, в назидание Клементине? Вроде как хотела вампира – на, получи. И каждый раз, глядя в зеркало, подумай еще раз, нужен ли тебе вампир? Не знаю… Знаю одно – спрашивать у него у меня не было никакого желания.

И еще я никак не могла собрать воедино у себя в голове двух Тин.

Точнее, Тину и Клементину – деловую девицу, модель из элитного борделя, которая одевается только в шмотки от-кутюр, и девушку-готку, всю в черном, которая пришла сегодня в паб.

Все это вращалось у меня в голове, как соус для спагетти, который нужно помешивать только в одну сторону. И уже где-то на грани сна и реальности я поняла… Даже со всеми своими выбеленными волосами и на шпильках я все еще осталась собой.

Я – Элвис, которая ведет свою маленькую битву просто за то, чтобы ее родители не остались на улице, а маман не загремела в тюрьму за финансовые махинации.

Я еще сражаюсь… А Тина – уже сдалась.

Днем в агентстве Тина снова превратилась в Клементину в нежно голубом. Словно вчерашнего разговора и не было. И не было жутких шрамов у нее на груди.

А я из «помятой вагины» превратилась в обычную девицу в неброском, но стильном спортивном костюме, которая спешит на модный кастинг.

Снова легкий перекус. Я даже успела сорок минут поплавать в бассейне, не цепляясь за бортики. Да, тут есть бассейн.

Пройдя все обычные процедуры я, напомаженная, разодетая, причесанная, уселась в лимузин.

На мне было платье от Роберто Кавалли – простое черное, на тонких бретельках, босоножки – неизменные Маноло.

Во мне был – какой-то жутко дорогой бургер с трюфелями, который доставили самолетом из Вегаса и бокал красного вина какого-то лохмадесятого года. К слову, бургер, не смотря на то, что выглядел довольно по-уродски, был вкусным.48 Вино так себе.

Колье Анны Болейн так и осталось лежать у меня дома на раковине, поэтому, перед тем, как посадить меня в лимузин, Тина надела мне на шею новый кулон в форме ключика в бриллиантах на длинной цепочке белого золота.

– Это Тиффани, – Тина застегнула замочек.

– Ага. А ей кто голову отрубил?

Моя нянька тяжело вздохнула.

– Кнопка – вот здесь. Цепочка длинная, так что она не должна помешать… – Тина запнулась. – Пожалуйста, не потеряй, и не забудь вернуть в офис после смены, как вернешься, – длинный тонкий прохладный палец с идеальным маникюром оттянул мое декольте, и подвеска скользнула по коже груди, остановившись на солнечном сплетении.

Сначала прохладная, она начала нагреваться от тепла тела. Тина отпустила декольте и посмотрела мне в глаза.

– Если только ты почувствуешь… – она прикоснулась к моему локтю кончиками пальцев.

– Да, мамочка, – я закатила глаза.

В лимузине работал климат-контроль. Комфортная температура.

Но.

Снова эти холодные льдинки глаз в зеркале заднего вида. Леонард… Он меня осуждает?..

Он снова устремил свой взгляд на дорогу.

Ну и пусть себе осуждает. В конце концов, ему не приходится кормить семью непутевых родственников. Хотя… Может, и приходится. Ну, как я попала в контору? Мне срочно понадобились деньги. А как он попал туда? И как туда попала Тина? А остальные? Ну, ладно, парикмахеры, парфюмеры, гардеробщики, визажисты, которым приходилось красить крокодила…

Есть такая профессия – людей одевать. Но что подтолкнуло Тину отдать свою кровь вампиру? Ей было интересно… Но, вероятно, на этот момент она уже работала на Вэл и далеко не менеджером. Наверняка она начинала девушкой по вызову.

Я снова поймала на себе взгляд Леонарда. Да пусть пялится сколько угодно. Я отработаю свои деньги и уйду, а он так и будет возить непутевых идиоток, влипших в неприятности, на такие вот задания, и зашибать бешеные деньги.

Пусть, мне это не нужно…

Я тряхнула головой и поняла, что мы уже приехали.

Снова холодная рука в черной кожаной перчатке. Я вышла из машины и на этот раз даже не спросила, поднимется он со мной или нет. Он не поднимется.

Я посмотрела ему в лицо. Глаза – две льдинки, чувственные губы. И тут я вспомнила тот полусон-полубред…

И чужие губы, ласкающие мои… И запах… Дорогой мужской парфюм. И легкий запах бензина… Вот… Ведь…

Запах был знакомым. И, вероятно, это мне не приснилось. Не хочу спрашивать. Не хочу знать.

Я на работе.

Я деньгу зашибаю.

> *дзынь!*

S.1 Ep.7. Охотник

Ноги уже не подкашиваются, спина прямая.

Солнечное сплетение приятно согревает ключик от Тиффани с тревожной кнопкой.

Это всего лишь работа.

Делов на 20 минут. Вошли и вышли.

– Евангелина…

И снова эта мальчишеская улыбка, словно он всю жизнь ждал только меня.

– Ева.

– Значит, Ева.

На сей раз, хозяин открыл мне сам. Джеймс Талер Кейн… Мистер Кейн.

Бордовая рубашка. Три верхних пуговицы расстегнуты. Волосы влажные. Было похоже на то, что он только что из душа.

– Проходи, у тебя уже есть приглашение, – хмык и дурашливый поклон.

Церемонии, значит.

Я кивнула и попыталась сделать корявый книксен. Вышло нелепо.

Что я делаю?

Ладно, три быстрых шага в гостиную, пока у меня опять не начали заплетаться ноги.

Окно. Всю центральную стену и угол занимало огромное окно от пола до потолка. В прошлый раз оно было закрыто плотными бордовыми шторами, уходящими куда-то ввысь, во тьму. Туда же, куда стремилась железная лестница с толстыми темными деревянными ступенями.

А сейчас за окном был город.

И ночь, прокравшаяся в город, и яркие маленькие светлячки фар на мосту Золотые Ворота, две цепочки – одна красная, другая – янтарная… И разноцветные россыпи рекламных огней. А в самой гостиной снова царил полумрак.

– Уау… Вот это вид.

– Нравится?

– Никогда не была так высоко. Интересно, как тут во время тумана?

– Как на капитанском мостике… В море.

Он подошел сзади совершенно неслышно, и положил руки на плечи.

Вздрогнуть от неожиданности я не успела.

– Рад тебя видеть, – почти на ухо.

– Доставка в номера, – усмехнулась я, поворачиваясь к нему.

Джеймс хохотнул, закинув голову. Руки его скользнули к моей талии, пальцы потянули за узел пояса на плаще.

– Голодна?

Он наклонил голову и внимательно заглянул мне в лицо. Его глаза снова были серыми… Или голубыми? Все не могу понять.

– Нет… А ты?..

Чего уж там. Быка за рога.

Снова желваки и нервно дернувшийся кадык. И складка легла между бровями. Я заметила, что веснушки пропали, а кожа стала бледнее.

– Голоден… Но могу потерпеть. Ты отпустила водителя?

Он направился к окну, возле которого стоял столик на колесиках. Ну, как столик… Знаете, такая тележка с бутылками, так вот у него был резной антикварный столик в стиле «ар-деко», с бортиками, ящичками, и батареей разнообразного алкоголя в хрустальных графинах. Нормальный такой бар.

– Ага. Но…

– Не переживай, я сам позвоню ему, когда тебя можно будет забрать. Выпьешь?.. – он держал в руке бокал.

«А ты?» – подмывало меня спросить.

– Зачем тебе столько алкоголя? – вместо этого поинтересовалась я, уже сняв плащ с лавандовой подкладкой и бросив его на спинку резного дивана. – Разве вампиры пьют?

– Не поверишь, но вампиры пьют, – кивнул он.

– Я про алкоголь.

– Я тоже. Только мы чувствуем по-другому. Вкус алкоголя для нас не такой, как для вас. Не слабее, не сильнее. Просто другой.

– А еда? – не унималась я, уже усаживаясь на диван.

– И еда, разумеется, тоже. Это все равно что есть картон… Ну, или попкорн. У всего вкус попкорна.

– Я люблю попкорн, – ответила я, беря у него из рук предложенный бокал вина.

– Да, но не когда тебе уже черт-те сколько лет и абсолютно все приобретает вкус попкорна или горелого пенопласта.

Нда… Мастер сравнений. Если ему черт-те сколько лет, откуда он знает, каков пенопласт на вкус? Насколько я помню, это довольно новое изобретение.

– Вот именно поэтому ты и нужна мне…

– В каком смысле? – я чего-то не понимала. – Я думала, я нужна тебе, чтобы пить мою… кровь?..

– Да, но так я мог бы пить любую кровь, а я хочу чувствовать вкус того, что ты ешь и пьешь. Точнее, того, что сам хотел бы есть. Мой особый запрос… Как тебе, кстати, сегодняшний бургер с трюфелями?

Удар.

– Фигня. Едали и лучше на одной заправке в Мемфисе.

Блок.

– Вот и проверим. Захочу я, скажем, какого-нибудь «вагю кобе», но сам я не смогу оценить его вкус. Для этого мне нужен посредник. Переходник. Человек, в крови которого растворятся все эти изысканные блюда. Без примесей наркотиков, постороннего алкоголя, или раздражающих запахов. Идеально чистое блюдо с роскошной подачей.

Ауч… Это было больно. Совсем чуть-чуть.

– Вэл должна была тебя проинструктировать. Она этого не сделала?..

– Чисто технически… Так, значит, мой сегодняшний обед – это… – я незаметно попыталась вытереть вспотевшие ладони о дорогое дизайнерское платье.

– Это для меня… Мое желание. Мой каприз. В твоей крови остался всего лишь отголосок тех блюд, чем обедала ты, но все же для меня это самое большее, что я смогу почувствовать.

Так, значит… Не медицинские показания, ни какие-то особые вампирские правила игры. Просто прихоть.

Безобидный каприз.

Почему?

Просто потому, что мне хочется. Других причин нет.

Ну… А почему нет? Он миллионер, может себе позволить. В конце концов… Это же никому не вредит.

Продолжай себя в этом убеждать.

– Ну… – я отхлебнула вина. – Весь мой холестерин – твой! – я отсалютовала бокалом.

Один стремительный шаг. На секунду улыбка мелькнула на его губах, он застыл, потом медленно скользнул к моей щеке, как будто хотел шепнуть что-то на ухо.

Опасность столкновения.

Резкая тень очертила линию скулы и подбородка, от которой у меня защемило сердце. Запах свежей рубашки, нотки дерева, сандала, соли, дыма и еще чего-то… Губы разомкнулись, шею обожгло холодным дыханием…

Выдох… Ироничный излом брови…

– Ты хоть в курсе, что такое «вагю кобе»49?

– Что?.. Я…

Горло перехватила петля. Из-под меня только что вышибли табурет.

– Дыши, – ухмылка уголком рта.

Спасибо за напоминание.

– С алкоголем проще,  – он устроился на диване рядом и откинулся на спинку, словно и не было этой секунды, – Например, я уже знаю, что ты любишь шартрез.

Когда же он перестанет улыбаться-то?

– Люблю. И никто меня не переубедит! – Пробубнила я в бокал, осушая залпом остатки вина.

Я готова была засветить ему в глаз, если бы он начал обвинять меня в алкоголизме.

– Вот и замечательно… И сегодняшнее вино – тоже для меня.

Я поперхнулась.

Как будто я орган, желудок, например. Который он берет напрокат.

Здравствуйте! Сегодня я ваш желудок! Что мне для вас переварить? Жевать сами изволите?

Он встал и пошел вглубь гостиной.

– С наркотиками – та же история… – раздалось из темноты.

– В каком смысле?

Что, простите? О таком мы не договаривались!

– Наркотики, – продолжал он совершенно спокойным тоном. – Когда родился я, таких наркотиков, как сегодня, просто не существовало. Я пробовал принимать… Хм-м-м… В общем, никакого толку.

– И теперь тебе интересно попробовать…

Ой, милый… Держу пари, шестидесятые были для тебя любимым временем.

– Совершенно верно.

Господи, да что он там делает-то? Его не было видно. Был слышен только голос. Наконец он вышел на свет. В руках его были лэптоп и Блэкберри.

Мистер Кейн сел справа от меня на диван, поставил ноут на низкий стеклянный столик, рядом положил телефон. Ох, клянусь, я ждала другого – что он сейчас притащит пакет кокса, выставит платиновой кредиткой нескончаемые дороги прямо тут на столике, заставит меня нюхать, а потом – покусает. Bloody X-mas и «Лицо со шрамом» в одном флаконе! Гребаный Тони Монтана!50

– Я бы не хотел заставлять… – он словно прочитал мои мысли. – Но тебе придется мне помочь с этим.

– Знаешь, я…

Конечно, я пару раз курила травку в колледже… Ну, прямо как наш бывший президент51, не затягиваясь! А кто ее не курил-то, скажите? Но на этом мое знакомство с барбитуратами благополучно закончилось52.

– Не переживай. Не сейчас. Позже… Когда ты будешь доверять мне.

О как! Теперь это – вопрос доверия.

– А пока – пей вино… Мне нужно немного поработать.

К черту все… Я забралась на диван прямо с ногами, а он сидел рядом и внимательно кликал по страничкам какой-то инетовской чепухи.

Очень хотелось снять босоножки.

– Так… Кем ты работаешь? – наконец спросила я, поняв, что первый бокал вина подошел к концу и легкий тремор в руках начал проходить.

– Налей себе еще, – предложил он, не отрываясь от монитора.

– И налью, – я встала, поплелась к столику, нашла бутылку и наполнила бокал. – И все же? У тебя столько денег, что можешь спокойно платить за донорство. Апартаменты эти с видом. Окно, опять же. Мебель… Дорогая, нужно сказать, мебель. Я, конечно, не разбираюсь, но это не какие-то новомодные подделки…

– Я охотник, – он наконец поднял голову. – Охотник за сокровищами, за древностями… Я коллекционер-консультант. Антиквар высочайшего уровня.

– И таки что, за консультации много платят? – не унималась я.

– Прилично… Что называется, на жизнь хватает.

Смайлик.

– А кем ты был раньше?

Я снова села рядом и захватила бутылку с собой. Чего за ней туда-сюда бегать-то?

– В общем… Тем же самым. Всю свою жизнь. И не жизнь тоже.

– Ты был антикваром?

– Нет, – покачал головой он. – Охотником за сокровищами. Только раньше я это делал по-другому, я не отыскивал редкие книги на аукционах или в частных коллекциях. Не давал консультации музеям и не перекупал у кого-то для кого-то полотна старинных мастеров. Я охотился за золотом и драгоценными камнями. И когда я находил их, я их просто отнимал. И мне это нравилось.

Он раскинул свои сильные, перевитые венами руки вдоль спинки дивана. Это были руки моряка…

– Да иди ты!

Вино начало кружить голову.

– Ты – пират! Джеймс Талер Кейн – пират!.. Точнее, был им!

Я взмахнула бутылкой. К дьяволу стакан! Он пират, и я буду пить прямо из горла!

– Ш-ш-ш-ш-ш… – он приложил палец к губам, и снова на его щеках появились ямочки. – Не перевозбудись так.

– С ума сойти… Пират-вампир…

– И славный малый!

– Вам… Пират! Вампират! Серьезно?

– Так меня еще никто не называл, – кокетливая ухмылка.

Теперь многое, ну, или точнее, кое-что вставало на свои места. И эта его страсть к охоте, и совершеннейшее безразличие к жертвам…

Страсть к разгулу, алкоголю, наркотикам… В общем, какая-то нездоровая жажда немертвой жизни.

– И ты плавал под парусом по всяким Карибским морям… И про это ты говорил, что волосы выгорали на солнце? И ты рубал врагов… Ты был капитаном?

Я никогда не видела живого пиратского капитана, честно. Впрочем, мертвого – тоже.

– И капитаном тоже.