Я тебя отвоюю

– Что же, на должность администратора я давно уже заприметил кандидатуру, – продолжает шеф. Яна, поздравляю с повышением, – Янка едва не подпрыгивает от радости. Вот она точно не знала. Хорошо, Даша уже ушла, не знаю, как восприняла бы.

Янка что-то счастливо лепечет, говорит, что они никогда не пожалеют, благодарит за оказанное доверие и зачем-то пожимает Разумному руку. Тот явно не ожидал, но вежливо ей улыбается. Через час она будет держаться за голову и голосить «Что же я наговорила», но сейчас ее не остановить.

– И последнее на повестке дня – старший официант, – он отвлекается на мобильный и отходит, принимая звонок.

Старшим официантом и была Яна Краснина. И теперь подчиненные, как цыплята, вытянув шеи следим за нашей квочкой в ожидании распоряжения. Я одна из новеньких тут, так что особо ничего не жду. Лиза распрямляет спину и мне кажется, что-то она знает. Может, подслушала чего? Кидаю взгляд на Богдана, он кивает мне, поздоровавшись, а следом пожимает плечами, показывая жестом, что, как и я, не в курсе дел.

Делаю шаг к Яне, искренне обнимаю ее, полушепотом поздравляя. Теперь дышать тут станет легче. Яна прямолинейная, чтобы сразу сказать, что именно ей не нравится в работе, опытна, чтобы одернуть и добрая, чтобы подсказать и не ябедничать.

Шеф все еще говорит, пока мы тут переговариваемся и с каждой минутой наши голоса становятся громче, как у школьников на перемене. Разумный возвращается спустя несколько минут и персонал снова превращается в тишину.

– Так вот, по поводу старшего официанта. Софи, надеюсь, Вы проявите себя лучшим образом, – говорит босс, но вместо поздравлений следует удивленное «ох» присутствующих. И мое тоже.

– Но… почему, Платон Львович? – после заминки все же решается спросить Лизка. Мне, признаться, тоже интересно, – Соня работает тут едва ли не меньше всех и…

– И? Как это отрицательно влияет на ее работу? – недобро приподымает бровь Разумный. Видно по реакции – не привык, чтобы его решения оспаривали. Как я совсем недавно… – Только на Вашу. Знаете, что я, как клиент, ценю в работе официанта? Чувство такта, умение предугадать действия гостя и, что самое главное, не навязчивость. Если второй пункт – прерогатива постоянных гостей, то первый и третий должны чувствовать все. Повторяю: все без исключения. Как думаете, насколько часто я вижу Вас около своего стола, Елизавета, учитывая, что Вы его не обслуживаете? С какой целью Вы постоянно рядом? Я ведь не сижу на проходе. Не отвечайте, – говорит и без того стушевавшейся Лизе, – ответьте себе. Если считаете, что не обслуживая меня лично я не замечаю вашей работы – ошибаетесь. Сюда часто заходят мои друзья и партнеры. И очень многие тепло отзываются о рыжеволосой тактичной девушке. Еще вопросы? – и никто не решился издать ни звука, – Тогда приятного рабочего дня.

Глава 9

Разумный ушел, не оборачиваясь. Вопреки моим ожиданиям никаких расспросов и подколок не было. Мы просто разошлись работать без лишних разговоров и комментариев. Людей сегодня валом, а я параллельно перенимаю дела у Яны, на которую свалилось еще больше от Дашки. И если мне еще повезло, то помочь Красниной некому. Хоттабовна вводила в курс Янку очень сухо, но больше ждать помощи ей было неоткуда.

Потому я и стараюсь Яну не дергать.

– Сонь, возьми на себя контроль по закупке бара. Вердин сам составит список, но тебе надо перепроверить и отнести на подпись Хоттабовне и Разумному. Или Евгения Олеговна сама ему передаст. Это по ситуации, – тараторит Яна, перехватив меня с подносом грязной посуды.

– А как я пойму правильно он составил или нет? – хлопаю ресницами. И без того не продохнуть.

– Берешь предыдущую накладную и сверяешь с теперешней. Папку с накладными я тебе дам, вот просмотришь примерно за предыдущие полгода и будешь ориентироваться в расходе алкоголя. А то Богдан у нас любитель лишнюю бутылку вискаря приписать, – кидает на бармена взгляд Яна, а в голосе так и сквозит недовольство

– Серьезно? Я и не знала! – ахаю удивленно.

– Конечно, а зачем тебе знать было? А сейчас именно ты за это и отвечаешь, – она тычет в меня указательным пальцем очень поучительно, будто учительница начальных классов, но ответственностью, надо признать, будто заново проникаюсь, – И да, теперь ты за всем должна внимательно следить, так что с сегодняшнего дня ты не только другим помогаешь, но и на косяках ловишь, – Яна заглядывает в лежащий на барной стойке блокнот, видимо, чтобы отметить, что уже рассказала мне, а о чем только предстоит.

– Говоришь, как Хоттабовна, – качаю головой, озвучивая невольное сравнение.

– А это она мне час назад и сказала. И тебе передать посоветовала. Если что, шкуры с нас спустит, – в подтверждение проводит большим пальцем по горлу.

– Поздравила, так поздравила, – бормочу под нос и все-таки вхожу в служебное помещение.

Оставляю поднос на мойке и освободив проход, достаю мобильник, чтобы написать сообщение Поле. После открываю непрочитанное смс от мамы, в котором всего два коротких, но таких важных предложения:

"Приходили. Я сделала так, как договаривались."

Прикрываю глаза, глубоко вздохнув. Когда же это закончится и они наконец оставят нашу семью в покое?!

Отправляю ответ, пишу сообщение Полине и сую телефон обратно в карман фартука. Собираюсь возвращаться в зал, когда невольно кидаю взгляд на приоткрытую дверь директорского кабинета. Они делят его вместе с Хоттабовной. Ее, Евгении Олеговны, там нет, зато есть Разумный. Топчусь на месте, обдумывая стоит ли, и все-таки решившись, стучусь в кабинет.

– Да? – Платон Львович оборачивается и войдя, я останавливаюсь прямо перед ним.

В скованности потираю руки, гипнотизируя взглядом свои же пальцы. Горло резко пересохло, и чтобы сказать то, что хотела, приходится прокашляться и сглотнуть. Несильно зажмурив глаза, собираясь с духом, таки подымаю их на начальника.

– Я хотела поблагодарить Вас, Платон Львович. Не подумайте, что это подхалимство или еще что-то, нет, это не так. Я просто хочу сказать спасибо. Для меня очень важна эта работа и конечно, я не рассчитывала на повышение, но благодарна Вам за шанс.

Его глаза загораются теплом, а моя улыбка из неловкой превращается в искреннюю широкую, а потом случается то, что давно не случалось. С того самого злосчастного дня с супом. Разумный мне улыбается. Сначала его губы трогает легкая дрожь, а потом он по-настоящему улыбается мне. Под нижней губой залегла ямочка, точеный подбородок стал мягче, а ряд верхних зубов сияет белизной.

Надеюсь, я не сильно пялюсь на его рот, но улыбка у него просто… ну очень красивая!

– То, что я сказал в зале правда, Софи, – он вдруг оказывается ближе, чем обычно. Возможно даже ближе дозволенного, но мне не хочется отступать, – тебя очень хвалят. Причем я не спрашиваю, знакомые сами рассказывают, что надо бы доработать то и то, но та рыжеволосая девушка… – тут он замолкает, а мне очень-очень хочется услышать побольше, насколько же сильно я там всем пригляделась! – и я с ними согласен полностью. Ты замечательная и в тебе есть тот самый свет. Энергия, к которой так хочется прикоснуться, – и он касается. Не к энергии, а к моей щеке.

Проводит большим пальцем нежно-нежно, едва касаясь, будто боится спугнуть бабочку со своих пальцев. Я наблюдаю за ним из-под опущенных ресниц. Разумный будто сам завороженный. Его рука, что изучала мою щеку спускается на шею и поднимается обратно к скуле, а указательный палец следует за изгибом брови. Он становится ближе и…

Я подскакиваю от хлопка двери! Сердце в пятки, дыхание, и без того учащенное, в норму так быстро прийти не может, а когда поворачиваюсь… Передо мной, о небо за что, Хоттабовна!

Смотрит на меня сканируя. Будто в глазах ее возмущенных внедрен современный рентген, только на мысли и чувства! Губы снисходительно кривятся, выражая брезгливость не то ко мне, не то к моменту в целом, но взгляд этот мне абсолютно точно не нравится.

Тем более, алло, ничего ведь не было! Ну дотронулся! И что? Может, вообще, комара заметил и убить хотел! И на шее тоже…

– А Вы что здесь делаете, Софи? – спрашивает она, многозначительно осматривая меня и Разумного. Но вот только если я трясусь, как лист осиновый, то шеф… на то он, собственно, и шеф. Точка.

– Я вызывал Софи. Или Вы меня не заметили, или я должен отчитаться Вам обо всех телодвижениях в своем ресторане. Кофе не принести? – нажимом подчеркивая претензию чеканит он. Тон нещадно ледяной. Как Евгения Олеговна только коркой не покрылась? Не покрылась, но бледнеет и робеет на глазах, – Можете идти, Софи. Спасибо, – обращается ко мне совершенно другим голосом: более мягким, теплым, терпеливым, но поднять глаза все же не решаюсь. Не хочу провоцировать Хоттабовну еще сильнее.

Вот Сонька! Почему я не могу ни во что не вляпаться?

Глава 10

На следующий день в ресторане глухо, как на рыбалке, когда не клюет. И поэтому каждый вошедший в ресторан для нас словно праздник. Мы все разом вскакиваем и провожаем гостей хищным взглядом, едва ли не с криком «Подсекай». Тот, за чей стол сели матерится радостно, а те, кому не повезло смачно.

Мы с Яной болтаем поодаль ото всех. Как-то само собой так получилось, что мы с ней отделились и остались «не у дел». Раньше я думала, что Яна с Дашей держатся особняком сами, но как оказалось это ничто иное, как вынужденная мера.

При мне больше не обсуждали ошибки, подкалывая друг друга, не просили совета, если происходило недоразумение с гостем, а звали лишь к моменту, когда коллективный разум давал сбой и ничего другого не оставалось, кроме как каяться. Мои уши стали ушами начальства и казалось, я не изменилась, а отношение ко мне – да. Было даже обидно немножко. Думалось, что должность – это возможность еще больше дружить, на деле же вышло, что работает такой вариант только в одностороннем порядке.

– Сонь, ну мне очень нужна эта бутылка вискаря. Честно-честно! – глаза у бармена Богдана при этом жалостливые-жалостливые. Покруче, чем у кота из «Шрека».

– Ты заказывал ее, когда год назад старшей стала Яна и потом та ее не досчиталась, – недовольно поджимаю губы, приподымая бровь накинув на себя всемирное недовольство. Изо всех сил стараюсь, чтобы Богдан его видел отчетливее.

– Ты на что намекаешь? – он прямо пятнами сейчас пойдет красными! С каким усердием придает своему виду оскорбленность.

– А ты на что, Бодь? – вздыхаю, отложив папку с накладными на стойку, чтобы, освободив руки, упереться локтями в деревянную поверхность и положить на них уставшую голову. Так бы и оставила отдохнуть чуток, – Зачем ты говоришь мне это? Знаешь же, что со мной сделают, если известно станет. И знаешь то же, что с тебя не спросят, а с меня да. Так какой реакции ты ждешь? Думаешь, я совсем дура?

Богдан только языком цокает и забирает у меня свой листик. Для правок, видимо. Вот так наша с ним дружба и закончилась. На следующий день, то есть сегодня, когда я принесла для всех два тортика в честь моего назначения, мы сидели за столиками за пол часа до открытия. То же самое было вчера, только сладости приносила Яна. Так вот, дверь открылась и на пороге мы увидели Разумного.

– Не знал, что вы празднуете, – говорит он вместе приветствия.

– Совсем немного. Присоединяйтесь, Платон Львович, – радушно улыбается Яна и неловко взмахнув рукой тут же кладет ее на колени, смутившись.

Лизка показательно закатывает глаза, мол, кому ты это предлагаешь, но Разумный кивнув, снимает свой дорогущий пиджак, приставляет еще один стул и усаживается с нами за общий стол. Яна подает ему кофе, а Настя чистую тарелку под торт и приборы.

Я знаю, что во многих компаниях так делают часто, но у нас подобного не вытворяли никогда. И корпоративов не организовывали от слова вообще. Лишь на Новый год получили по бутылке шампанского, а потом узнали от Боди, что шеф ошибся с накладной. В большие праздники бывший босс сам любил все просчитывать. И то ли цифру лишнюю на компе приписал, не понятно, но шампанское это в подарок тогда получали все – от поваров и официантов до поставщиков этого же напитка

– А где вы учились? – вопрошает Разумный ни к кому конкретно не обращаясь, и я ожидаю недовольство подчиненных. Это ведь камень в огород, потому что мы тоже мечтали о классном будущем и покорении вершин, но фенита ля комедия.

Однако вовсе нет.

– Я дизайнер, – Лиза, которую все считают далеко не семь пядей во лбу говорит эту фразу без присущего ей жеманства. Лишь пожимает тонким плечом, обрамленным белой тканью рубашки – нашей формы, той самой, новой – и отправляет в рот еще одну порцию торта, зачерпнутую десертной ложечкой.

– Серьезно? – не выдерживает кто-то.

Пока Лизавета жует, висит пауза. Она неспешно запивает чаем, промакивает губы салфеткой и отложив ее, лишь кивает. А на чей-то возглас все же решает объяснить:

– Серьезно, а что такого? Учеба была слишком дорогой. Мы платили, пока могли, я была одной из лучшей на курсе, а потом папа заболел и платить возможность пропала. Поэтому я здесь. И с папой все хорошо, – говорит вдруг улыбнувшись, – просто втянулась в эти подносы и заработок. Я могла бы вернуться, меня бы взяли, но как-то… Не знаю даже…

Ее можно понять. Когда в кошельке заводятся свои личные деньги, за которые больше не нужно отчитываться и которые не нужно просить, снова войти в ряд студенческого безденежья довольно затруднительно. Особенно, когда рисованное радужное будущее, которое каждый из нас обязательно получит после волшебного слова «оконченное высшее» – просто пепел на сгоревшем костре под названием «опыт работы».

– А я в прошлом боксер, – делится Бодя, вальяжно откинувшись на стуле, заложив за голову обе руки, – на ринге, когда меня нокаутировали, открыл глаза и Маринку свою увидел.

– А до этого вы не были знакомы? – это Света, наш стажер. Бывший. Не так давно она сдала меню, пополнив наши ряды. Света мало говорит, но ухо в остро держит. Я давно заметила.

– Нет. Она там случайно оказалась и со мной в больницу поехала. В общем, так я со спортом и завязал, – шумно выдыхает воздух и мне кажется, где-то в глубине души ему не хватает мордобоя по правилам, – Не могла Маринка смотреть, как я по роже кому-то даю и следом получаю, даже аргументы в виде денег не сработали. А рубил я тогда много, очень много. Вот теперь я бармен, а не боксер, – разводит руками в представительском жесте Богдан и садится ровнее.

– Ничего себе! Я и не знала, – выдыхаю удивленно. Поразительно! Мы столько вместе работаем, бок о бок буквально, а об этом ни разу и словом не перекинулись.

А если подумать, когда говорить-то? В помещениях, куда вход разрешен только персоналу надолго задерживаться нельзя, в зале мы работаем, а если и болтаем, то вовсе не о высоком: кто сколько чаевых заработал, какой был проблемный стол, в духе ли Хоттабовна, на месте ли шеф и кто и как именно накосячил. Ну как я с тем супом, ага.

Настя, как оказалось, всю жизнь занималась балетом с малолетства готовясь к важнейшей цели: стать примой-балериной. У нее даже был партнер, что в балете большая удача и вся Настина жизнь крутилась вокруг репетиций, спектаклей и конкурсов. Вы, кстати, знали, что существуют конкурсы балета? Я лично узнала вот только что.

Так вот, Настя так себя берегла, что никогда-никогда не пробовала экстремальные виды спорта. Даже такая мелочь, как коньки, ролики, лыжи и прыжки в длину на школьном уроке физкультуре проходили мимо нее. Это не все так, это Настины родители очень за карьеру дочери беспокоились. Карьера закончилась тем, что Настя сломала ногу, подвернув лодыжку на ровном месте. Просто шла по школьному коридору, засмотрелась в окно, споткнулась и… Ужас, конечно… Колено, говорит, побаливает до сих пор.

Рита мечтала об учебе в консерватории, но дважды завалила конкурс, а подать документы и попытать удачу в другом учебном заведении назло всему миру не захотела. Вот вам и гордая пианистка. Сама Рита собирается доработать с нами до того, как снова начнется поступление, и она снова будет пробоваться. Не зря же сейчас большую часть заработной платы отдает учителю фортепиано. Фраза «иду к мечте» в отношении Риты имеет самое прямое значение и вызывает во мне уважение. А еще безумно захотелось услышать, как она играет. Наверняка красиво, проникновенно и обязательно чувственно. И огоньки в глазах, должно быть, пляшут совершенно особенные…

И только Света совмещает магистратуру на менеджменте и наш ресторан с верой в лучшее. В своем рассказе Света делает акцент на специальности и подчеркнуто глядит на Разумного. Вероятно, для оценки и расставления приоритетов. Яна откровенно хихикает, а мне это кажется милым. Она видит себя в этой сфере совершенно реалистично, так почему не показать себя в работе с лучшей стороны у того, кто сможет помочь ей с реализацией?

Хоттабовны с нами ожидаемо нет, поэтому как она докатилась до жизни такой и стала грымзой никто не узнал.

– Сонь, а ты училась? – поворачивается ко мне заскучавшая под Светины заявления Лизка. Она подпирает рукой щеку и силится оживить свое настроение.

– Да, – отвечаю, отложив вилку, – Закончила маркетинг, но как-то меня особо нигде не ждали, знаете ли. То, что рассказывают на первом курсе просто отстой в сравнении с тем, что я слышала на собеседовании, – бурчу обиженно. Эту песню я готова горланить повторно много-много раз. А что? Правда глаза колет до кусачки! Прямо раздражает!

– Про мало опыта и юность? – уточняет Яна, ухмыльнувшись.

– Ага, сказали идти и опыт получать, а где непонятно, – фыркаю откровенно возмущенно и жду. Сейчас она мне подпоет на припеве.

– У меня то же самое, – с готовностью кивает мой бэк-вокал, – закончила журфак с отличием, первые полгода потынялась, а потом стало стыдно у родителей в таком возрасте деньги просить. Пошла сюда «ненадолго», – рисует пальцами скобки, – и зависла вот.

– Но ты теперь админ, – говорю ей с особенной интонацией и рукой так взмахиваю, по-королевски!

– А ты старший оф! – она щелкает пальцами, отвечая в той же манере. Говорю же, сейчас мы на одной волне!

– Кому нужны эти маркетологи – крысы офисные да журналюги продажные! Вот официанты – святая профессия, – мы хохочем этой странной шутке, но юмор ведь спасает, правда? – А Вы, Платон Львович? Где учились Вы? – вдруг смотрю на притихшего Разумного.

Глава 11

– А я отучился на повара, работал в ресторанах от разнорабочего до повара горячего цеха, а потом с другом организовали проект, который выгорел. Мы тогда одни из первых запустили подобное в интернете. И не пошло, а залетело. А позже я занялся тем, чем, собственно, занимаюсь сейчас – строительный бизнес. И здесь я чуть не прогорел, но смог закрыть дыры в бюджете, на который меня добрые люди тогда кинули, удачно сдав два новостроя.

– Я думала у вас только наш ресторан… – обалдело комментирует Настя. Наверное, лица у всех одинаковые – удивленно-ошарашенные.

– Нет, ресторан – мое хобби. А теперь, – кинув взгляд на часы подытоживает Разумный, – давайте накормим людей!

И понеслась! Полная посадка на завтрак, обеденный перерыв, а после ужин. Людей много и мы, быстро-быстро семеня ножками стараемся обеспечить комфортом и едой гостей так, чтобы они захотели вернуться после.

– А такие разговоры за общим столом сближают, а? – делюсь мнением с администратором, когда, отпустив домой первую смену, мы остаемся вдвоем у кипера, – Но мы с тобой все-равно сами по себе.

– Ах, это? Беспокоишься? – понимающе оглядывается на группку остальных у бара, – Я просто уже привыкла. И ты привыкнешь. А Разумный молодец. Мне нравится, как он взаимодействует с коллективом. Видно, что с мозгами и на опыте дядя.

Тут я хихикаю. Ну какой из Разумного дядя? Мужчина он… Молодой и очень-очень…

– Слушай, а может предложить начальству что-то похожее на корпоратив? Я сама хотела, но через тебя как-то не ахти прыгать, – откровенничаю с Яной.

– Об этом не беспокойся, но спасибо тебе, правда. Мне кажется, мы сработаемся. Всегда легче сообща, чем в одиночку. Это нас на журке так учили, – она улыбается мне и добавляет, – А к шефу ты сходи. Он, кстати еще не уехал, – кивает на служебное помещение. Эта дверь ведет и к кухне, и к мойке, и ко всем кабинетам.

– Прикроешь? Я пошла тогда.

– Ну конечно!

Иду и речь репетирую. Это же мое первое предложение начальству на новой должности! Хоть бы одобрил, мамочки! Не могу сказать, что сердце из груди выпрыгивает или коленки от страха дрожат, но чувство ответственности волнами накатывает. Я должна удержаться на этой работе! У меня просто вариантов других нет.

– Входите, – звучит с той стороны двери после стука, и я делаю, как велено. Вхожу.

– Здравствуйте еще раз, Платон Львович.

– Садись, Сонь, – когда мы оставались вдвоем он обязательно переходил на ты. Ничего не обычного, он так наверняка со всеми себя ведет. Наш прошлый босс тыкал всем и всегда, не обременяя себя полными именами и Вы-каньями, как Разумный.

Я прохожу, чтобы опуститься на краешек гостевого кресла, хоть и пришла всего на несколько минут. Он откладывает ручку на бумаги лежащие перед ним, и сосредотачивает на мне свое шефское внимание.

– Мы говорили с Яной о том, как хорошо влияют разговоры на персонал, – начинаю не юля, – Все сплочаются, мы лучше друг друга узнаем. Даже не знаю, почему этого не было раньше, но возникла идея собираться почаще. Может быть, корпоратив… – я стараюсь говорить аккуратно, но выходит как-то неумело. Надеюсь, он не подумает, что мы хотим тусить за его счет. Как только эта мысль посещает мою голову, я поспешно добавляю, – что-то простое под чай, как сегодня.

– Я понял, о чем ты. Хорошая мысль, – успокаивает он и его губы трогает легкая улыбка. Чуть заметная, но все же, – Новый год скоро, отпразднуем на корпоративе. Сначала я хотел соединить вечеринки для коллектива ресторана и строительного, но думаю, это не будет актуально. Соберемся своими. Выберите пару мест, потом покажите варианты, моя помощница забронирует нам зал. И на счет собраний. Раз в месяц предлагаю приходить на час раньше, угощения с меня, – оповещает обыденным тоном, но безо льда. И это придает мне немного уверенности.

Странно, я была такой смелой в отказе ему, а сейчас вот тушуюсь. Но все же, это разные вещи. Тогда думала, что отстаиваю свою женскую честь, а сейчас я исключительно подчиненная.

Ну и насочиняла же тогда сама себе! Извиниться, к слову, так и не удалось. Можно было бы сейчас, вот только времени прошло уже довольно много, и это явно не будет уместно.

– Спасибо, я передам остальным, – поднимаю на него взгляд и поднимаюсь, чтобы уйти.

– Кстати, у меня есть предложение к тебе по поводу твоей основной профессии, – он откидывается на спинку кресла и смотрит прямо в глаза, считывая реакцию.

– Маркетинг? Не знаю, чем смогу быть полезной Вам. У меня нет практики… – напоминаю ему.

– По началу ее у всех нет. Ты, кажется, выходная завтра? – он дожидается моего кивка и продолжает, – я заберу тебя в шесть. Обсудим мое предложение.

Снова киваю и, попрощавшись, выхожу из кабинета.

Глава 12

– Ты же говорила, женатики – зло, – причитает Полина, когда я выбираю наряд на сегодняшнюю встречу с Разумным.

– Он не женат. Но у него есть девушка, поэтому сути дела не меняет. Только это не свидание, а деловой ужин, – мой тон довольно поучительный, а губы поджаты, из-за того, что повторяю в третий раз. Я что ара?

– Ага. В шесть вечера? – и вот я ее не вижу, но прямо пятками чувствую приподнятую подругину бровь и острый, как затупленный станок взгляд, – Сонь, себе-то не ври!

– Он занятой предприниматель, Полин. В данном случае я должна подстраиваться под него, а не наоборот, – оборачиваюсь-таки, отвлекаясь от шкафа, – что ты причитаешь, как старая бабка? Помогла бы лучше! Отвертеться не получится, так что я иду и должна выглядеть как минимум хорошо в этом супер-пупер месте, в которое он меня поведет!

– Ладно-ладно! – вздыхает ехидна со взглядом «что с тебя взять», а потом оживляется, – Есть у меня вариант, – и она чуть ли ни бегом несется в свою комнату.

Приходит с платьем в чехле. Не знаю, почему я думаю, что это именно платье, костюм ведь тоже можно в чехол…

Стоп. В чехле?! Надеюсь, не выпускное… А когда снимает черную защитную ткань, я ахаю. Модной миди длинны, с вырезом от груди до ключиц и застежкой на горле. Но привлекает внимание именно благодаря цвету. Насыщенно зеленое, как листва поздним летом. Невероятно красивое платье. Нелепые шутки про выпускной решительно отзываю.

– Ты его надевала?

– Один раз примерно по такому же поводу, – лукаво улыбается Полина, а глаза озорные, что-то там было точно… – к твоим кудряшкам будет потрясающе!

– Спасибо! – визжу, обнимая подругу.

О личной жизни Поли не расспрашиваю. Я заметила, как быстренько она поменяла тему, и уважаю ее желание сохранить все наедине с собой. В конце концов, не мне разбирать чужих скелетов в шкафу, своих бы перебрать.