Полная версия:
Я тебя отвоюю
Вскакиваю при виде компании, усаживающуюся за большой стол на шесть человек. Тащу им еще два стула.
Началось.
Люди приходят и приходят. Официанты, те, которые на двенадцать, подтягиваются, сходу включаясь в работу, на раскачку времени нет.
Смена адовая. Реально. Настя позвонила и заплетающимся языком что-то объясняла, потом написала смс-ку и кинула для веры фотку. Жесть… Пол щеки раздуло, какая уж тут работа… Так что я до десяти.
После шести, как назло, налетело… Сегодня вообще без остановки. Людей море, пару раз столкнулись с Лизой, но худшее – это стажерка Света… И когда она в четвертый раз наступает мне на ногу…
– Подмени мои столы, – вою Яне, старшей официантке, и та участливо соглашается. Знает, что я с девяти на ногах.
Быстро-быстро, потому что так легче переставлять ноги, бегу в раздевалку. Тут, на шкафчиках лежит картонка, которая сейчас мне дороже золота! Кидаю ее на пол и разувшись становлюсь. И просто скулю от расслабления. Пока есть пять минуток сажусь. Ноги кровят везде: пучка и косточка большого пальца, пятка, мизинец, по бокам с внешней части…
Они больше на месиво похоже, чем… Блин… Еще работать и работать, и завтра…
Легонько шевелю пальцами и прикладываю руку ко рту, закусывая пальцы. Больно-то как… Слезы текут сами, пытаюсь их вытереть, когда слышу:
– Софи?
Это он. Разумный! Пожалуйста, не сейчас!
– Платон Львович, извините, я мигом, – резко поднимаюсь с лавочки, но мои ноги к таким трамплинам оказываются не готовы, и я под весом собственного тела приземляюсь обратно, – извините, – встаю еще раз. На этот раз я собрана и у меня выходит.
Вижу, как он идет ко мне, видимо, понимая, что что-то не так. Его глаза становятся по две золотые монеты, когда он смотрит вниз. Я пыталась, но не успела обуть балетки.
Картина просто маслом: кровь испачкала картонку, на которой я стою; то там, то тут кровят ноги, стельки балеток тоже испачканы в темный красный цвет уже запекшейся и новой крови.
Он смотрит на меня долго, потом прикрывает глаза и звонит кому-то. Понятно, что прикидывает, насколько я больная. О том, что больная сомнений у него точно нет – это видно по красноречивому выражению лица. А я лишь молюсь, чтобы процент оказался достаточно низким, и я смогла тут работать. А еще молюсь, звонит он не в дурку. Что-то я стала чересчур верующей, когда Разумный выкупил «Рыбный дом».
– Закройте сегодня смену Снежковой, но защитайте полный день. – Командует он в трубку, и отключается.
Ответа не ждет. Круто быть биг-боссом, я так делать не могу. Я обязательно должна дождаться ответа, потом сказать спасибо, пожалуйста, пожелать всего доброго и хорошего дня и только потом, дождавшись, когда звонок на том конце скинут, отлепить телефон от лица.
– Я уволена? – спрашиваю, чтобы хотя бы отдаленно понимать, что делать дальше.
Интересно, в трудовой мне так и напишут: уволена из-за окровавленных ног?
– Нет, но на сегодня твой рабочий день окончен. Переодевайся.
И выходит, а я остаюсь одна.
– Все? – возвращается минут через десять, когда я уже одета и сижу на лавочке в раздумьях с какой стороны надеть носок на ногу, чтобы было ну не прям очень сильно больно, а просто больно.
– Ага, – говорю на выдохе, подпрыгнув от неожиданности. Не знала, что он до сих пор тут.
Но он тут. Проходит в раздевалку с аптечкой наперевес и присев передо мной на корточки, кладет ларец на лавочку. Для меня эта коробка сейчас представляется очень ценной, поэтому – сундук, ларец, шкатулка, драгоценный короб…
Ножки свои, к слову, я только что вымыла, так что теперь они выглядят не настолько плачевно. Не люблю я все эти медикаменты, но спорить не буду. Молча жду, пока он проделывает с моими ногами несложные манипуляции. В этом нет ничего интимного или сексуального. Во-первых, мне так больно, и я так устала, что даже мечтать в этом направлении в эту минуту не способна, а во-вторых, сегодня я узнала, что у Разумного есть девушка.
Почему не бизнес-партнер? Потому что помидорку из его тарелки, пальцы на его ладонь не воруют и не кладут партнеры. Вот. А занятые мужчины для меня табу. Не то, чтобы мне сильно кто-то предлагал, но все же.
– Поехали, – командует он, подымаясь.
Я обуваюсь и иду за ним. Привычно сажусь в его машину. Не отказываюсь, потому что не настолько больна, чтобы издеваться над собой еще сильнее. Он просто подвезет меня домой, что в этом такого?
И он действительно везет домой. Заезжает во двор и впервые, как вышли из ресторана, нарушает тишину:
– Завтра в час дня будь готова. Поедешь со мной. На работе у тебя выходной, – и прежде, чем я успеваю рот открыть, снимает с двери блокировку и добавляет, – доброй ночи.
Намек ясен.
– Доброй ночи, – вторю и выхожу.
И только утром до меня доходит: я выходная, но в час дня надо быть готовой.
В смысле? Зачем?
Глава 5
– Еще и ножки тебе обрабатывал? – спрашивает меня утром Поля, когда мы сидим за кофе с бутербродами.
– Ага, именно это я тебе и рассказала, – подтверждаю, откусывая большой кусок. Спешить некуда, но так и привычнее, и вкуснее.
– То есть он весь такой вау-вау крутой, но как только твое месиво на картонке увидел, стал подтаявшим пломбиром? – уточняет она, забавно прищурившись.
– Ну не прям месиво, но выглядело так себе. И пломбир я не очень люблю. Пусть будет шоколадное.
– У шоколадного другое значение, Сонь, – приподняв боль, выразительно отмечает Полина и ждет, пока до меня дойдет.
– Ааа… – хохочу я, прикрыв набитый рот ладошкой.
– Ага, – фыркает она, но слишком жаждет подробностей и не собирается это скрывать, – И чем дело кончилось?
– Да ничем. Отвез он меня домой и все, – я еще не решила рассказывать Полине про час дня сегодня или нет, поэтому пока молчу.
– Надо решать что-то с обувью. Ты ведь все-равно опять понатираешь, – совет-то дельный, я киваю в сотый раз, но делать ничего не буду.
– Знаю, но лишних финансов сейчас нет, – пожимаю плечами и отрезаю еще пару кусочков колбасы и сыра. Закусив губу, прикидываю сколько денег у нас осталось до зарплаты и вздохнув повторяю, – точно нет.
От нее таить нечего, мы и не совсем в одинаковой ситуации, но хорошо дружим. Вообще-то, Поля моя единственная подруга, но и ей о моих проблемах неизвестно. Ради ее же благополучия.
– Но живая ты чаевых больше заработаешь, чем убитая, – аргумент – железный, да.
– Резонно, – соглашаюсь, вгрызаясь в бутерброд, – я куплю, когда деньги выдадут.
– Который месяц ты это говоришь? – я молчу, а что сказать? – Просто, это же здоровье, Сонь, – вздыхает Полька, но на эту тему больше не заговаривает.
Мы треплемся о мелочах, ее постоянном симпатичном клиенте в кофейне и о том, как нравится Полине работа, однако признается, что платят маловато.
– Мне куртка к зиме нужна, а с такой ставкой не насобираю, – я понимающе киваю, – Была бы квартира своя – да, а так… Это же больше подработка для студентов, так что буду искать что-нибудь.
– Можно к нам, – начинаю снова.
Я уже предлагала, но ответ всегда тот же.
– Ой нет, в ваш змеюшник не пойду, – отрезает подруга и даже плечами передергивает.
Что ж, это я тоже понять могу. Но между заработком и собственными нервами выбираю первое.
Поля смотрит на часы и попрощавшись до вечера, убегает на работу. А я остаюсь одна и думаю о Платоне Разумном. Стрелка часов уже на двенадцати, когда я все еще бездействую, так ничего и не решив. У меня нет его номера, чтобы быть предельно корректной и позвонить. Или на крайний случай смс-ку скинуть, написав, что я при смерти и ехать не могу, но завтра на работе уже непременно буду.
Варианта встать, собраться и поехать в моей голове нет. Отсутствует. Потому что есть Анна. И она не бизнес-партнер. А еще боссы не предлагают проехаться на крутой машине просто так. И этот весомый факт не позволяет обмануться, что в выходной, полученный чудом, я еду со своим шефом исключительно по работе…
Я уже взрослая девочка и знаю, что встречаться с занятым мужчиной нельзя. Этот урок я на всю жизнь запомнила. И никаких исключений.
Вспомнишь солнце, вот и лучик.
– Здравствуйте, Платон Львович, – официально приветствую я, принимая входящий вызов.
Номер не идентифицирован, но сомнений нет. И пусть сознание услужливо подбрасывает мне личностей со скрытым номером телефона, я и думать не хочу о причинах, которые подтолкнут их связаться со мной лично.
– Добрый день, Софи. Я жду тебя внизу, – ровный спокойный рабочий тон звучит в динамике.
– Извините, но я не поеду, – стараюсь звучать уверенно, только как взгляд представлю… бррр… – еще раз извините, что не сказала вчера, просто слишком устала, чтобы…
– Софи, спускайся, я жду. – Перебивает мой лепет и отключается. Хам!
Перезванивать мне некуда. Ну нет, так нет. Я о своем решении сообщила? Да. Вот и все. Если он с первого раза не понимает, то это вовсе не мои проблемы и я права! Права!
Именно так проходят пятнадцать минут, которые я провожу за кухонным столом, сама себя убеждая самовнушением.
Мамочки… звонит…
– Софи, либо я не туда смотрю, либо ты еще не спустилась. Не заставляй меня подниматься к тебе.
– Я ведь уже сказала, что не выйду, – говорю с нажимом. Ужасно не хочу, чтобы он поднимался, потому что по телефону я гораздо смелее, чем вживую. А откуда он может знать этаж, квартиру…
«Заявление же подписывала, дурында» – мысленно даю себе по лбу.
Говорить с ним вот так ужасно страшно и я уже предчувствую завтрашнюю бурю. Но знаете, сколько женщин уволили за отказ мужчине? Вот за такое потерять работу не так уж… Да ладно, страшно, куда уж там врать! Просто я надеюсь, что Разумный не самодур и не станет увольнять за от ворот поворот. Мы ведь все имеем выбор. И я тоже. И это не по работе я ошибку совершила…
Здесь вспомнился опрокинутый суп, внеочередной выходной и смена, закрытая раньше срока из-за моих кровящих ног… Мда, тут и придираться не нужно.
– У тебя сегодня выходной как раз за тем, чтобы ты поехала со мной. – Под мои мысли из трубки врывается мужской голос. Ледяной, с вызовом, однако предельно спокойный.
– Простите, Платон Львович. Но если у меня сегодня выходной, то я Вам сегодня и не подчиняюсь, поэтому до завтра.
– Ах вот как, – он как-то зловеще хмыкает, – Что же, до завтра. – И отключается. Повесить трубку первой я не решилась. Слабачка.
Поля приходит в десятом часу и пока мы ужинаем слушает пересказанный из первых, то есть моих уст, разговор с боссом.
– Правильно ты сделала, – поддерживает она, – Хочу, чтобы ты вышла, бла-бла-бла. Тоже мне, царевич, – она смешно фыркает, причитая.
А мне уже как-то не смешно. Огонь подугас, пыл подостыл и теперь работает спавший доселе мозг. Ну почему, когда раздавали разум, я стояла в очереди за любовью ко сну! В итоге ни одного, ни другого! А был бы разум, был бы и сон! Вон, как у Разумного! Даже фамилию себе выбил какую!
– Меня интересуют исключительно свободные мужчины, – повторяю свою мантру.
– Мне такие вообще доверия не внушают, – отрезает Поля, которая, к слову, только утром пела моему шефу оды, – Вот сколько твоему боссу?
– Не знаю… плюс-минус тридцать, – прикидываю.
– Вот! Молодой, а уже все имеет, – она щелкает пальцами, словно познала мир и с важным видом откидывается на стену. Не стулья же у нас, а табуреты.
– Хочешь сказать наворовал? – усмехаюсь я.
– Нет, почему? Может, и сам заработал. Я другое хочу сказать: он уже от жизни устал, – размахивает вилкой, – Вот сама посуди: лучшие машины, любые женщины, куча денег…
– Тогда зачем за мной катается, если любую получить может? – не понимаю, куда она ведет.
– Понравилась, – пожимает плечами, внезапно подытожив.
– Стой-стой-стой! Ты только что рассказывала, что он зажрался! – уж совсем теряюсь я. Знатоки должны как-то четче мысли формулировать, нет?
– Ну да. Сначала зажрался, а тут любовь! – мечтательно говорит она и мы обе хохочем.
– Нет, – говорю успокоившись, – я думаю, это просто мужская вежливость. Ну правда! – поясняю на лукавый взгляд, – увидел девушку, которой нужно помочь и помог.
– А сегодня зачем звал тогда? – Поля уже тоже сомневается в собственных гипотезах.
– Не знаю… – неоднозначно пожимаю плечом. Не мучиться же в догадках! – Может, завтра узнаем?
На этом мы и отправились баиньки. Завтра будет новый день. Вот только этим вечером я и подумать не могла, насколько удивительным он окажется.
Глава 6
Выхожу из подъезда и спотыкаюсь о стоящую передо мной ламбаргини. То, что это машина Разумного простора для фантазии не оставляет не только потому, что я была гостьей в салоне дорогущего авто. Все просто: в нашем дворе такие машины не паркуются. Шеф не заставляет себя долго ждать. Хлопает дверцей и за три шага оказывается рядом со мной:
– Здравствуй, Софи, – говорит таким тоном… ну который совершенно ничего хорошего не обещает.
– Доброе… А Вы почему здесь, Платон Львович? – я все еще не могу поверить, что он приехал после того, как я его отправила.
– Потому что вчера ты была очень непослушной, Софи, – прищуривается Разумный, – А теперь исправься и сядь в машину.
У меня даже рот приоткрывается. Что? Не послушной? Хам!
– Знаете, что, дорогой Платон Львович? – брови его в удивлении летят вверх. Ага, теперь твоя очередь удивляться! – Я сама решаю, что и когда мне делать так же, как и чье приглашение принять, а от чьего отказаться! – я даже язык прикусываю, чтобы понимание появилось – пора замолчать.
– Я твой шеф. Не сядешь в машину – уволю! – вот вроде бы и говорит сдержанно, а глаза привычного серого цвета огнем полыхают.
– Вы не посмеете! – а это уже дело принципа. Почему-то сейчас, здесь, у подъезда моего дома, он не кажется мне таким пугающим, как на работе, – У меня в трудовом договоре нет пункта «безусловное подчинение»!
И я права! Нет, ну права же в самом деле! Даже несмотря на то, что я на него работаю, вот такого рода просьбы исполнять не обязана. И он же не самодур, чтобы не понимать этого. Почему тогда…
И вот тут до меня доходит: ему вообще никто никогда не отказывал, и теперь он не знает, что со мной делать! Его слово – архэ – по взгляду читаю.
– В последний раз, Софи, просто сядь в машину, – и мне даже слышится рычание…
Послышалось? Но то, что массивной челюстью играет точно вижу. Даже после того, как моргаю несколько раз для четкости картинки, все-равно замечаю, как опасно играют желваки…
Но я же не виновата, что ему трудно дается отказ! Все впервые случается. Даже, как выяснилось, у крутых, красивых, сексуальных и обаятельных… В общем, у бизнесменов вроде него.
Ой, смываться пора… Ой, пора…
– Я опаздываю на работу, господин Разумный. Извините, – адресую предельно учтиво и направляюсь к метро. Звучало без издевки, просто как данность, что я не хочу садиться в автомобиль.
С одной стороны я безумно собой горда, что отстояла свое право в этом поединке, а с другой… Я же не знаю, зачем он звал меня… Оборачиваюсь, задумавшись…
Машина находится на том же месте, а босс стоит рядом с ней. Ну уж нет. Вернуться – очень плохая идея. Однажды я уже дала слабину.
Дорога прошла в раздрае. Подобного со мной не случалось. Я вообще больше не хочу трудностей, у меня их и без того по горло. Мне просто нужна работа. Я должна работать, зарабатывать деньги и жить. Мне не надо другого и проблем тоже не надо.
В ресторан вхожу, опоздав на пять минут. Хоттабовны нет, шефа тоже.
– Привет, как вы справились вчера и позавчера? – подхожу к Яне.
– Да мы нормально, привет. Вчера вообще голяк был. Ты-то как? Живот отпустило? – хорошо, что Янка открытая и беззлобная. Хоть знаю, что лепить, – Наверное, действительно дело серьезное, если даже Хоттабовна тебе полный день закрыла и не фырчала, как старый трактор.
– Мне уже легче, спасибо. Питаюсь как попало, вот оно и…
От дальнейшего вранья меня спас… Вот черт! Разумный. Стоит злой… да как черт настоящий! Глазищами своими зыркает, а в них огонь полыхает. Уверена, что адский, хотя ад не посещала. Там меня еще, конечно, не носило. Но в эту самую минуту я почему-то очень отчетливо представляю, как в том огне мое бренное тело пылает… Брр, ну и фантазия.
– Доброе утро! – здоровается он, проходя в зал, – Бронь столов есть?
– Только к десяти. Утро обещает быть спокойным, – отвечает администратор Даша. Пока Хоттабовны нет, за старшую она.
– Отлично, тогда сделаем совещание на полчаса. Присаживайтесь.
Глава 7
Разумный подходит к своему любимому столу, тому самому, который мой, берет стул и развернув его, садится к нам лицом. Мы тоже присаживаемся, повиновавшись приглашающему жесту руки шефа, немного удивленные, потому что на собраниях обычно приходится стоять. Приходилось. До этого момента.
– Меня интересует вопрос с формой. Поскольку я собираюсь немного изменить заведение, есть вариант улучшить форму, чтобы вам было удобнее работать. От вашего удобства зависит моя прибыль и ваша заработная плата – не более, – говорит и смотрит мне в глаза, а я вспыхиваю. Хам! – Есть пожелания? Богдан, сделайте всем кофе.
Мы переглядываемся. Кофе? Ого!
– Все прекрасно, Платон Львович. Нас все устраивает, так что, лишние траты ни к чему… – начинает противная Дашка.
И как она еще сквозь землю от наших взглядов не провалилась?
– Не стоит считать мои деньги. – Обрывает ее Разумный, и Даша бледнеет.
– Что Вы… Я… – однако не договорив, замолкает, словив его взгляд. Интересно, он так на всех действует?
– Если можно, я скажу все-таки, – беру слово. Ну а что, помирать так с музыкой! – Балетки бесят всех, – говорю, обернувшись на девочек, те кивают, – А платья!
– А что с платьями не так? – приподнимает он бровь.
– Они пачкаются, – поддерживает Яна, – Нежно-голубой – ужасно маркий цвет, правда. А у нас их два всего! После каждой смены стирка, а если еще в течение дня кофе или соус… И ходишь в этом. А зимой не всегда сохнет быстро…
– Если тебе не нравится, можешь писать заявление! – шипит Хоттабовна, остановившись перед баром. Стол Разумного немного поодаль и его она не видит, – Вы какого короля пикового расселись, а, красавицы? Кофе тут себе понаделывали, совсем очумели?! Всех оштрафую! Всех! Снежкова, а ты где…
– Доброе утро, Евгения Олеговна!
Она вытягивается в струнку, когда слышит его голос. Замирает. Кажется, не дышит.
– Надеюсь, моя управляющая в курсе, что штрафы в нашей стране не законны? – продолжает, не поднимаясь с места, Хоттабовна медленно оборачивается, – С сегодняшнего дня Вы будете работать по-другому, а если нет – попрощаемся. Обсудим это позже. Так же, как и Ваше опоздание. А теперь идите. Вам администратор все передаст. Отдышитесь пока с дороги, – и ее как ветром сдувает. Вот это сбил спесь, ничего не скажешь…
Мы молчим ровно до тех пор, пока Разумный тактично улыбнувшись, взмахивает рукой в просьбе продолжить и смотрит на Яну. Она ведь говорила последней.
– В общем, хотя бы цвет, если можно изменить, давайте изменим.
– А вообще платья оставляем? – спрашивает шеф и тут как началось.
Одни кричали, что в платьях больше чаевых дают, другие, что оно задирается, третьи, что надо штаны. Лиза горланила, что в штанах никто не увидит ее красивые подкачанные ноги еще и после солярия. И что мы должны будем вернуть ей месячную стоимость этой услуги; в рубашках жарко, футболки – мы что, рюмочная?
– Тишина, – громче обычного говорит Разумный и мы подчиняемся. На то и подчиненные, ага. Но только в рабочее время, – предлагаю расти к более высоким стандартам. Во всех хороших ресторанах Европы и Скандинавии вы не встретите официанта в коротком платье. Поэтому, рубашка с коротким рукавом и фартук в пол, но с разрезами по бокам для удобной ходьбы. Ткань будет натуральная, не замерзните и не сжаритесь. Писать в блокнот перестанете со следующей неделе, и подняв руку на возмущенное «ооо», продолжает, – приедут планшеты. Их настроят, они будут подвязаны к киперу и принимая заказ будете сразу его вбивать. Не растрачивая время и не забивая голову. Обувь. Я закуплю вам одинаковые adidas Originals Deerupt по две пары каждому. Раз в сезон будем обновлять, – наши счастливые лица сияют ярче натертых светильников этого самого ресторана, – Яна, пожалуйста, возьмите у девочек размеры обуви и одежды и передайте потом мне.
– Конечно, Платон Львович! Спасибо вам большое-пребольшое! – щебечет Янка, а мы снова киваем, аки птенчики, согласные с каждым словом.
Я понимаю, что работодатель должен беспокоиться о комфорте своих сотрудников, но раньше тут было не так. Поэтому для нас подобные перемены – настоящий праздник!
– Это моя обязанность. Впредь если что-то нужно, обращайтесь напрямую. А сейчас желаю всем продуктивного рабочего дня, – этими словами шеф дает понять, что посиделки закончились и пора приниматься за то, что нам платят. За работу.
Мы задвигаем за собой стулья, до блеска натираем и без того чистые столы вдохновленные и радостные. Только вот ноги от балеток уже начали гудеть, но это ничего! Скоро прибудут адики и я буду в них не ходить, а порхать!
Мой телефон стоит на зарядке на баре. Иногда, когда нет людей и очень-очень нужно мы туда их кладем. Подхожу проверить нет ли новой информации от мамы, как телефон вспыхивает сообщением от абонента, чей номер не определен.
«Зайди в раздевалку. Р.»
Иду, куда сказано и вижу на лавочке коробку. На том самом месте, где я позавчера сидела. Снимаю крышку и ахаю! Балетки…
Как завороженная беру туфлю в руку и глажу приятный замш. Они простые и очень аккуратные. Кожа мягкая-мягкая, швы почти не чувствуются. Но разве я могу принять их?
«Это моя обязанность», – звучит его ответ на нашу благодарность на собрании. Один раз я уже обидела его и не хочу обижать еще раз…
Обуваю одну, а затем и вторую туфлю. Как хорошо-то, а… Прохожу вперед-назад и улыбаюсь как дурочка. Они не давят и не жмут, швы не натирают. Настоящая хорошая качественная обувь.
Меня одолевает острое желание извиниться за свое безобразное поведение. Навыдумывала себе… Где я, а где Разумный! Дурья моя голова! Вот что значит – к заботе не привыкла.
– Тебе очень идет, – звучит сзади и я оборачиваюсь.
– Я, наверное, не могу принять их, Платон Львович… – произношу вмиг растерявшись.
– Можешь, Соня. Если тебе нравится, я рад, – он серьезен, как всегда.
– Очень. Благодарю Вас… – я хочу добавить, что верну ему сумму с зарплаты, а потом выдать заготовленные извинения, но он быстрее меня.
– Не за что, – с этими словами он выходит из раздевалки, оставляя меня одну.
Соня… До этого он говорил только Софи.
Глава 8
Следующие дни несутся кавардаком. Обувь, как и новую форму нам доставили спустя неделю после разговора. Ожидание кроссовок я перенесла чудесно и, что главное, очень удобно! Ноги совсем уже зажили, в новых балетках работать одно удовольствие, правда, ужасно жалко их затаскивать.
Такой дорогой обуви у меня никогда не было. Даже выпускные мои туфли наверняка стоили гораздо скромнее и каждый раз, когда я вижу Платона Львовича Разумного мне хочется отдать ему их стоимость. Останавливает лишь то, что у меня нет таких денег, поэтому молчу.
Он ведет себя подчеркнуто вежливо, обстановка между нами исключительно рабочая. Только сейчас я отлично знаю когда подать ему кофе, а когда воду. Когда он закажет суп, а когда мясо, чем он завтракает, чем предпочитает ужинать. Конечно, он ест у нас не очень часто, но дважды в неделю заходит стабильно. И не сразу к Хоттабовне в кабинет направляется, а интересуется, как дела у нас, персонала. Знания о его предпочтениях помогает делать свою работу лучше и мне приятно, когда он уставший смотрит доверительно в глаза и говорит: «Сонь, выбери для меня что-нибудь». В этом нет ничего такого и никаких искр между нами не проскакивает. Он часто появляется в ресторане с Анной или она заходит, и они уезжают. Но иногда я замечаю, как он наблюдает за мной.
Этот день совершенно ничем не отличался. Я, как обычно, опоздала и вошла в зал, когда все уже собрались. Удивлением было, что и Разумный был на месте.
– Раз уж все уже явили себя ресторану, – он делает паузу, глядя на меня, – то, пожалуй, начнем. Первое, Даша, спасибо за работу, но больше мы в твоих услугах не нуждаемся. Ты проработала одиннадцать месяцев и всего ничего осталось до года. Так что, думаю, будет справедливо, что я выплачу тринадцатую зарплату несмотря на то, что года ты не отработала. Рекомендации напишу. – Утвердительно говорит Платон Львович.
Мы, наверное, удивлены больше Даши, потому что она остается спокойной. Кивает, благодарит за сотрудничество, произносит явно заготовленную речь, и я понимаю, что ее предупредили раньше нас. Это делает честь босу, как и выплата тринадцатой зарплаты. Никто ведь не хочет упасть лицом в грязь напоследок.
