Дюр'ор: Два Пути

«Привет! Оказывается даже шерифы на револьвер тут не получают лицензии, хотя закон предписывает! (Мне стоило догадаться). Несмотря на все мои возмущения, Фил – мой советник и наставник, помощник бывшего шерифа, – всучил мне старый револьвер Элайи Коула (того самого шерифа).

Читатель, я знаю людской нрав, мне известны эти существа, Фил точно мне о чем-то недоговаривает. Мне вечно нужно задавать ему вопросы, чтобы мне хоть что-то рассказали! И мой позитив с энтузиазмом сразу же иссякли, когда в очередной раз я спросил у Фила, почему умер Элайя и почему его помощник сам не стал новым шерифом. У него же столько знаний и опыта, он бы мог! Но знаешь, почему он не хочет? Потому что он уже третьего шерифа недавно закопал под землю! Застреленного! Какие подлецы! Назначили меня, бедного первого приезжего! На смерть! Как в самом дрянном вестерне! Как в таком, который я даже не дочитал и он так и остался в уборной! Теперь я его главный герой!

Признаюсь честно, мне страшноватенько. И хоть потертый старый металлический значок, вокруг которого почти наверняка витают призраки мертвых вершителей закона, придает мне немного уверенности (и даже внушает мне дух преемственности), но револьвер с трупа мне большеват! Я спросил, есть ли у них детский размер, но меня подняли на смех – тут вообще с доброжелательностью напряг. Они часто кого-нибудь поднимают на смех! Я уж молчу о том, как Фил отреагировал на мое вежливое упоминание про лицензию.

Чем я сегодня ещё занимался: я помогал могильщику и делал перепись мертвых граждан, завтра буду делать перепись живых. Как по мне – это не работа шерифа. И вообще, хоть Фил и помощник, но ведет себя так, будто это я девочка на побегушках! Создавать перепись там, где её не бывало и в помине – дело увлекательное (и мне в новинку), но когда я его закончу!.. Держись, мир беззакония.

Ещё сегодня я пробовал стрелять из револьвера, и меня пробила ностальгия. Раньше я тоже стрелял из штук, гораздо более массивных чем я! Но на моей первой работе была целая тонна устройств, которые мне помогали… А теперь я справляюсь только своими силами. В том числе и с подавлением негативных эмоций (коих сегодня было достаточно). В любом случае, я бы вернул все с первой работы, кроме системы подавления эмоций! Хотя в игру вступает другой вопрос, скучал бы я по ней, если бы этой системы не было?

Ну да ладно. Думаю, читатель, ты уже изучил мои философские размышления о делах давнего прошлого в моих ранних томах.

А ещё я подружился с вороном! Я не знаю, что пернатый забыл в пустыне. Мог ли он прилететь с Безмолвного Исполина? Они там, вроде как, водятся. Хотя гора очень далеко… В любом случае, это очень умная птица. Он почти ручной, я бы даже сказал! Мне удалось потрогать его клювик и покормить орехом (последним, который я привез из дома). Даже спросил у могильщика Дэйва, знает ли он Карла (назвал так ворона). Но тот был не сильно общителен. Наверное потому, что я заставил его приводить в порядок могилы. Дэйв странный.

Ещё давно я слышал, что в некоторых местах погребальную службу иногда проводят шерифы. Когда я спросил у могильщика, что мне в таком случае делать, он рассказал, что тут в городе на неопределенный срок остановился святой отец. Значит волноваться не о чем.

Карл улетел, и я почувствовал непереносимое одиночество. Быть одному здесь, посреди пустыни, вдали от моего любимого дома и друзей… И работы! Боюсь, я никак не смогу дождаться здесь конца всех этих напряжений».

Глава 3

Вполне предсказуемо, что Бертольд остался ночевать у Варинвальдов. Если он оказывался у них дома, то дела неизбежно вели к тому, что Рейнард несколько раз просыпался от громкого хохота в соседней комнате. Видимо, родителям никогда не было слышно с первого этажа, поэтому они не отчитывали лорда и оруженосца за шум… А стоило бы.

Последний раз Рей проснулся уже от визита отца, который зашёл к нему перед работой. Дверь резко открылась и в теплую, уютную комнату студента ворвалась неуютная коридорная прохлада:

– Рей, тебе во сколько на занятия?

Ему явно было позже, чем Гаррету. Сколько времени? Часов шесть? Каждое утро одно и то же…

– К девяти мне…

– Я тебя понял, спи.

И родитель также бесцеремонно ушел, судя по звукам, будить соседнюю комнату. Он делал это постоянно. Из благих побуждений, как не удивительно. Отец располагал экипажем – довольно престижной вещью, – а потому всегда был рад кого-нибудь подвезти. Кандидатов опрашивал каждое буднее утро…

Рею итак было недалеко, так ещё отцовская работа все время начиналась раньше учебы. Наверное сегодня вечером надо будет сказать, что занятия выпадают на первую пару только по гульням, чтобы глава семейства не устраивал побудку без причины.

Гаррет ушел скрипя половицами. Согласился ли старший вместе с Балдриком поехать на отцовском экипаже? Спать явно уже не время.

Кое-как попав в тапочки, Рей вскочил с кровати и игнорируя утренние гигиенические процедуры, сразу и без стука ворвался в комнату Морта. Уж очень не хотелось упустить возможность поспрашивать Бертольда о всяком…

– Вы поедете на экипаже?

Комната Уиллморта пахла затхлостью. Стол невозможно разглядеть – он завален кучей бумажек и коробок. Стены увешаны заученными наизусть плакатами и картинами. Странный, угловатый и гротескно депрессивный экспрессионизм – так называл свою мазню старший. Чем бы дитя не тешилось… Лишь бы не вешалось.

– И ты туда же, парень… – Бертольд в уличной одежде валялся на чем-то тканевом, пытаясь накрыть уши… Подушкой?

На кровати из-под одеяла вылез Морт:

– Нет. Мы спим. Изыди.

– А когда проснётесь?

Даже в темноте было видно безнадежное выражение лица авантюриста:

– Позови на завтрак… Мы встаём.

– Мы встаём?! – этот факт Балдрик услышал даже через подушку. Он его не порадовал.

– Если не встанем, как обычно продрыхнем до обеда и опоздаем на МЭк.

– Опять ты со своей паранойей!.. Гр-р-р…

Рей улыбнулся – отлично, получится поболтать с братом перед парами.

Родители уехали каждый на свою работу, а студент, под предлогом завтрака, выманил старшего и его друга на первый этаж.

Яичница скворчала на горячей сковородке, хоть огонь под ней уже потушили. Младший всегда любил посыпать её разнообразными специями, ведь так для него когда-то делал яичницу дедушка. Сначала в бой шел только молотый перец, а к четыреста восемнадцатому году Рейнард пустился во все тяжкие, и сыпал что угодно и по настроению. Уиллморту это, мягко говоря, не нравилось, поэтому сегодня братец сделал для того исключение – надо было как-то задобрить ночных гуляк и расположить к разговору.

– Клянусь Адуком, я бы сейчас сожрал целого кабана. Сырым! – Бертольд в своем репертуаре.

– Давай сюда яичницу, Рей, прошу тебя!

Эта парочка была охочей до еды. Младший Варинвальд всегда мог подкупить этих двоих таким простым способом. Сегодняшний день – не исключение.

С невинным и, возможно, даже чрезмерно благоговейным лицом, шеф наконец подал яство.

– Ну вот, из-за тебя малой перестал добавлять в яйца перец… – а вот Бертольд любил приправы к яичнице.

– Молчи и ешь.

– Всегда буду говорить, что с приправами вкуснее… Но и так тоже… М-м-м… Объедение.

– Рад стараться.

В тарелке Балдрика стало пусто слишком быстро. Морт, тем не менее, все ещё умудрялся сохранять человеческий вид, а глядя на излишне умиротворенного брата решил не медлить. Естественно, такое примерное поведение означало лишь одно.

– Что ты хочешь, Рей? – серьезный взгляд из-под густых черных бровей старшего брата лишь накалил азарт младшего.

– Я? Ничего, просто решил о тебе позаботиться, ну и о нашем госте.

Ложь, такая прозрачная и явная, как ювелирное стекло.

– Что бы ты не попросил, знай: во-первых ваши радио-сигнало-штуки даже полулегальными назвать трудно, – Рей знал, что диалог начнется с этого. Слишком предсказуемо, – Во-вторых это всё очень дорого и мы теряем выручку. Мы вообще еле как достали хотелки твоего детского сада в прошлый раз. Едва не получили красную печать за сокрытие добычи.

Всё это время Бертольд кивал, совершенно не отрываясь от добавки, заботливо подложенной Рейнардом. Студент лишь сверкал глазами, ожидая когда старший закончит тираду. Он уже предвкушал торг, почему-то эта фаза диалога будоражила и вызывала неподдельный интерес.

– Плюсом, в-третьих, мы едем в крипту, так что там точно не будет элементов и запчастей, которые могут сделать вашу сеть ещё более… – на этом моменте Уиллморт сделал особенный акцент, намекая что итак сделал гораздо больше, чем собирался, – ещё более мощной и конфиденциальной.

– М? В крипту? Я же написал, что мы едем в лабораторию? Или нет? – лорд чётко знал, когда выключить мозг. Морт закатил глаза и схватился ладонью за лоб, чем создал необходимую Рейнарду паузу.

– О, лаборатория! Почему ты не сказал мне про лабораторию? Может если бы ты сразу сказал, я бы с вами поехал.

– Бред. Теперь тебе нельзя, там правда опасно. Сиди дома.

– Вообще, мы не с того начали, братец. Я ведь просто хотел попросить дать мне контакты какого-нибудь интересного гильдейского скупщика… Гилберт попросил. Это же несложно?

Авантюристы переглянулись.

– Прости, малыш, даже если ты получишь контакты – вряд ли с этих жадюг получится поиметь выгоды, скорее наоборот. Тем более вы не из конторы, – вставил слово Балдрик, дав товарищу время скорчить ещё одну недовольную братскую рожу.

– Ну это уже проблемы Гила, если вы откажете, так и скажу. От этого я ничего не потеряю.

– Пф-ф, и ради этого ты накормил нас яичницей?

– Ну… – пришло время для второй просьбы, ведь первая фаза разговора прошла как и планировалось, – А ты не мог бы одолжить мне своё кольцо?

Глаза Уиллморта округлились. Он перестал водить вилкой в пустой тарелке и снова напрягся.

– Ты головой ударился? Как я без него на задание пойду? Ещё скажи, что оно тоже нужно твоему грёбаному Гилберту!

Кольцо было непростым, конечно же, и имело ряд интересных свойств. Но о них позже, для начала стоит немного рассказать о Гилберте и о том, что Рей вообще затеял.

Гилберт Фуро был ровесником Рея и учился с ним в одной группе. Блондин с вечно идеальной прической и с глубочайшими голубыми глазами. Он отличался особой притягательностью, особенно в отношениях с противоположным полом. всегда умел извлечь из всего свою выгоду. Однако при этом он был очень верным другом. И достаточно полезным. Рей усердно учился, но Гилберт всегда был последним рубежом надежды перед самыми непреодолимыми трудностями.

На втором курсе у парней возникла проблема. Бывает такое, что люди могут плохо относиться друг к другу из-за всяких пустяков… Так и произошло. Гилберт попал в немилость к Дороти Гиэль – преподавательнице по электро-артефактным цепям. Это была молодая практикантка, что странно, ведь обычно люди с именем «Дороти» не бывают младше ста лет. Эта неуместная шутка, вероятно, и стала главной причиной ненависти к персоне Фуро, и, по великой несправедливости, к персоне его друга. Рейнард изучал дисциплину на пять с плюсом, реализовывал с товарищами довольно смелый проект, но уже получил несколько «удовлетворительно». Чего уж говорить о Гилберте, который и стал затейником их собственной сети. Такими темпами о повышенной стипендии можно и не мечтать, как и о лёгкой жизни.

Легко отделалась только Вильгерд – участница компании и та самая «сдвинутая» подружка, о которой днём ранее упоминал Уиллморт, ведь ей шутка не понравилась, в отличие от Рея, который громко хохотал не подозревая, что «сгорбленная старушенция Дороти» уже заходит в аудиторию.

Надо было что-то делать, а у брата имелось при себе интересное колечко, пафосно названное им «виноградная лоза». Уиллморт… Он явно выиграл в генетическую лотерею. Длинные угольные волосы, эти усы с бородой и драматичное амплуа… Его личная жизнь была столь запутанной и засекреченной, что младший давно понял, что находится в тесном родстве с разбивателем сердец. Будто харизмы и внешности тому было мало, так ещё, для пущего эффекта, он где-то раздобыл кольцо, мистическим образом увеличивающее его привлекательность в глазах женского пола. Не то, чтобы оно давало несказанно видимый бонус и прямо таки примагничивало девушек, но, судя по наблюдениям, толк был. Тем не менее, главной фишкой являлось то, что раз в довольно размытый промежуток времени от пары недель до месяца, ни одна одинокая дама не могла отказать в свидании носителю кольца. Видимо оно с помощью древних сил внушало людям, что «стоит дать этому парню шанс».

Именно этого и хотели добиться Гилберт с Реем. Если Дороти Гиэль окажется с Фуро один на один в кафе, с вероятностью в восемьдесят процентов он сможет удачно извиниться за двоих. Почти гарантированная амнистия, отличный расклад.

– Оно нужно и мне. Тебе что с кольцом, что без кольца, ты ничего не теряешь.

Рейнард неудачно выразился. Естественно он имел ввиду, что брат настоящий красавец и тому подобное, но Уиллморту послышалось другое. Почему? Его оценка собственной личной жизни кардинально отличалась от оценки окружающих и он был от себя явно не в восторге.

– Во-о-оу! Малой дело говорит, сердцеед! – вмешался Бертольд и толкнул друга в плечо, сбив злобную гримасу с его лица.

– Ещё что-нибудь такое скажешь – я тебе устрою сладкую жизнь, понял? – обратился Уиллморт к Рею.

С эксцентричными людьми всегда так, можно сказать совершенно безобидную фразу и тут же попасть впросак.

– Успокойся, усатый бородач, и не ной, – снова вклинился Балдрик, – Я вообще не верю, что твоя «лоза» реально работает, просто у тебя офигенская шевелюра и усишки. Глянь на меня!

Демонстрация началась. Бертольд улыбнулся и провел указательным пальцем по своей абсолютно гладкой нижней челюсти.

– Ничерта не растёт! На мне родовое проклятье отсутствия растительности на морде, так ещё и отцовские огромные глаза передались. Я буквально выгляжу как здоровенный младенец.

– Ну и что? Мне поплакать за тебя? – саркастично ответил Морт.

– Не-а, дай малому кольцо и не куксись, как болван. Всё-таки он твой младшенький, – громила перекинулся через стол, чтобы потрепать Рея по волосам.

«А я ведь только недавно голову помыл…» – пронеслось у того в голове.

– Чья бы корова, Берт… – протянул Уиллморт, слегка улыбнувшись и снимая кольцо, – Видел я, как ты со своим «младшеньким» обращаешься. Меня в жизни так никто не лупил, как ты его!.. Вот кольцо, брат.

После коротко брошенной фразы в конце, старший так же коротко бросил артефакт заказчику. Рей, естественно, его не поймал, и пришлось лезть под стул.

– Твой «младшенький» хотя бы не огромадная дылда, которая тебя ненавидит, – здоровенный младенец изменился в лице и сложил руки на груди. Это ж какой там «младшенький», если даже шкаф-Бертольд называет его огромадным?

– Ладно, извини, твоя правда.

– Ну что я могу поделать, если Хантер Младший родился с таким скверным характером?

Рейнард испытывал странную смесь чувств к Бертольду. С одной стороны он его бесил потому, что был не самым чистоплотным, весьма громким и временами глуповатым, а также проводил с его старшим братом гораздо больше времени, чем сам Рей. А с другой стороны его персона вызывала интерес и даже некоторое уважение. В придачу шло безукоризненно доброжелательное отношение лорда к студенту. Рейнард не до конца определился, как общаться с Бертольдом, поэтому если они оставались один на один, становилось довольно неловко.

– А что у вас с братом? – с любопытством поинтересовался младший.

– Ох, Рей, это мы с тобой обсудим только если ты пригласишь меня в бар и вольешь мне в глотку целый бочонок крепкого пойла, – отшутился в ответ Балдрик, глядя на Уиллморта, который поперхнулся демонстрируя, что без сомнения уже давно все знает.

– Понятненько.

«Подлецы со своими секретами» – обиженно отцедил про себя Рейнард.

– Наверное нам уже надо собираться…

– А история про кобольдов? Расскажешь её? А то Морт отказался.

Повисло молчание, оба увидели то, как Рей напрягся.

– Э…

– Расскажет, но сначала надо сгонять в мою комнату и найти визитку одного скупщика для твоего кореша. Да, Бертольд? – попытался отвлечь внимание Уиллморт.

– Да, точняк, мужик. Я мигом, – громила во мгновение ока поспешил ретироваться.

Так глупо, что даже смешно.

– Братец, мне не три года. Если это у вас очередной секрет, так бы сразу и сказал, незачем было врать. Думал я забуду?

– Рей… – Уиллморт помолчал, подбирая слова, – Я… Ну так уж вышло. У тебя с друзьями разве нет секретов?

– Знаешь, почему ещё я не хотел ехать с вами? – игнорируя вопрос продолжил Рейнард, – Потому что ты с Бертольдом больше друг, чем со мной. Ну просто не разлей вода, а я вечно третий лишний, вот почему! – младший встал со стула сам не зная, что собирается делать дальше.

– Так, успокойся и приди в себя, ладно?

– Тебя никогда нет дома, ты никогда мне ничего не рассказываешь, а когда у меня что-то случается, требуешь чтобы я всё тебе выкладывал и дуешься, когда я не даю тебе шанса высказать «братское напутствие». А как я могу тебе доверять, если ты мне не доверяешь?

Обстановка накалилась, а Уиллморт чувствовал себя обезоруженным. Правда была на стороне Рея, конечно же. С Бертольдом они и правда проводили гораздо больше времени. Парировать было нечем, а вся защита строилась только на самом зыбком фундаменте. Что делать?

– Д-давай, когда я вернусь, потусим только вдвоём? Ты и я? Не знаю, поковыряем твой приёмник, покажу тебе всякие забавные штуки из моей коллекции?.. Ты взрослый, можем и выпить?..

Рей немного смягчился, не чувствуя ответной агрессии, но решил всё-таки оставить брату побольше чувства вины.

– Ты просто сладкоречивый лжец. Сейчас у меня нет времени с тобой это обсуждать, пора на учебу.

– Морти, такой у тебя срачельник, хрен знает где визитку искать! – послышалось со второго этажа.

– Если это не просто очередной отвлекающий манёвр, то положите ее мне на стол, ладно? – Рейнард пошел в свою комнату за уже собранной сумкой.

– Рей, погоди.

– Что?

– Я тебя люблю, брат, прости, – последняя попытка исправить то, что исправить будет достаточно сложно.

– Хм. И я тебя, – Рей сделал такое лицо, какое обычно делала Брианна, когда Гаррет где-то накосячил и развернувшись ушел.

В аудитории было очень душно. Осень решила вспомнить былое лето, а также напомнить о нём всем находящимся в корпусе №4 Эйслорского Государственного Политехнического Университета имени Эллиота Гримма.

Трио, состоящее из Рея, Гилберта и Вильгерд, сидело возле открытого окошка, но это не сильно облегчало ситуацию. Группа разговаривала о чем-то своем, кто-то обсуждал пустяковые житейские дела, кто-то учебу, а друзья выстраивали коварный план. Весь день прошел в ожидании, а это была последняя пара – осталось всего-ничего…

– Короче, Герда, ты можешь в нас не верить… – резюмировал Фуро, – Но в руках у меня мощный артефакт, благодаря которому мы добьемся успеха.

Рей довольно кивал головой.

– А вы, ну не знаю, не пробовали просто извиниться, придурки?

Вильгерд Оринвьера – огневолосая бестия с красивой фамилией и грубым, северным нравом. По странной случайности, она не подружилась со сплетницами из группы, а еще почему-то стала их постоянным объектом обсуждения. Валькирия любила кричать, рукоприкладничать и громко хохотать.

О ее характере многое говорит прошлогодний курсовой проект. Увы, тогда ей выпало создать слабый артефакт, влияющий на разум, а не боевой, как она того хотела. Тем не менее, несчастная «монета праведной ярости» действительно сработала. И подожгла научного руководителя. И взорвалась, как небольшая петарда.

– Это не наш вариант. Дороти слишком… Как это, Рей?

– Старая.

– Тише ты! – спохватился Гил и бросил взгляд на дверь. В этот раз повезло.

– Непреступная. Я знаю такой типаж девушек, – пижон деловито поправил прическу.

– Знает он, ещё бы, – Вильгерд посмотрела на наручные часы, – Даже с десятью такими кольцами, я бы никогда не пошла с тобой на свидание, щёголь. Сомневаюсь что Гиэль на это купится.

– Да тебя, вообще-то, никто и не зовет на свидание! Ты.. Э… – увидев вспыхнувшие глаза девушки, Гил тщательно продумал следующее слово, – Просто моя подруга, мне хочется чтобы так и оставалось.

– По тонкому льду идёшь. А кто говорил, что рыженькие в его вкусе? – вмешался Рей с коварной улыбкой.

– Что?! Он правда так и сказал?! – Герда смягчилась. Не этого ожидал заговорщик.

Тем не менее, по классике, в самый разгар беседы наконец-то пришла преподавательница Дороти Гиэль. Её обычно пышные русые волосы в тот момент находились не в лучшей форме, а сама практикантка вся взмокла от жары.

Пару тоже можно было назвать потной, в самом худшем значении этого слова. Сегодня по шапке схлопотали не только Рейнард и Гилберт, но и добрая половина группы. Как бы кто не старался, начальник был решительно не в духе. Все расчеты путались, каждая формула была высмеяна, а любые способы решения задач наказывались, словно цель Дороти была научить студентов не электро-артефактным цепям, а боли.

Даже отделавшись быстрыми неудовлетворительными оценками в начале, парни всё оставшееся время сидели как на иголках, по-человечески сочувствуя Вильгерд, которая в скорейшем времени тоже пополнила ряды неудачников.

Как только подошло назначенное время и по расписанию экзекуция закончилась, мучительница выскочила из кабинета словно ошпаренная, даже не сказав любимой группе «пока-пока».

– Народ, это что за херета сейчас была? – спустя минуту молчания послышался первый недовольный возглас.

– Меня к такому жизнь не готовила. Пора отчисляться.

– Не нойте, не она же экзамен принимать будет.

– Да уж, с таким отношением к людям, неудивительно что её никто не любит, – пробурчал крепыш с задней парты.

– Слыш! – подскочила Вильгерд, – Может у неё что-то случилось?! Как ты можешь говорить такое про девушку у нее за спиной, дурья башка?!

«В чём-то Герда права, но у меня возникла такая же мысль…» – подумал Рейнард, а потом глянул в лицо друга, выражающее то же самое.

За мальчика вступились девочки, и началась перепалка: Оринвьера против всех. Естественно парням стоило по-дружески вступиться, но у них было дело поважнее. Снова переглянувшись, они кивнули друг другу – миссия не ждет. Похватав сумки, они двинулись к выходу. Может момент не самый удачный, но… Вдруг повезет?

– Рей, ты куда? – уже у самых дверей Герда окликнула парня.

– Я? Да мы…

Смесь эмоций на лице девушки была неописуемой, а из глаз, полных ярости и обиды, вот-вот должны были хлынуть слёзы.

– Варинвальд, идём! – выкрикнул Гилберт уже из коридора.

– Смотрите, рыжуха не вывозит! Сейчас разревется! – вырвалось у какой-то спорщицы.

Ей действительно повезло, что законы удерживали бестию от нанесения увечий другим людям. Вильгерд оставалось только злобно скрежетать зубами, ведь говорить действительно обидные вещи у нее не особо получалось.

– Сейчас!.. Черт, Фуро, я догоню.

Шлепок по лицу был слышен даже в шуме отдаляющихся шагов.

Глаза одногруппников изучали Рея, словно под микроскопом. Он был в нейтральных отношениях со всеми, даже более менее позитивных, поэтому все воздерживались от комментариев, терпеливо выжидая слов «тихони».

– Да я тебя!..

– Всё, хватит вам. Герда, идём, – Варинвальд протянул девушке её сумку, в надежде, что они сейчас же покинут это место.

– Ага, и оставить эту гадину с её мерзкой улыбочкой? Не дождешься!

– Ой-ой-ой, ты перед кем красуешься? У тебя с Гиэль много общего, и тебя и её никто не любит! Слушала бы Рея и шла бы отсюда, – продолжала Джудит Байгот, главная по негативному настроению и агрессивным репликам.

– Борщишь, Джуди!.. – воскликнул паренёк, чей комментарий и зажег Оринвьеру.

– Не лезь, с тебя всё началось!

Пока внимание переключилось на уничтожение крепыша с задней парты, Рейнард просто схватил подругу за руку и силой вывел из аудитории. Возможно, кто-то улюлюкал за закрывающейся дверью, но толпе ничего не докажешь и никого не проучишь, по крайней мере сейчас.

– Ух, выбрались. Ты как?

– Г.. Д-д… Да никак! – Вильгерд убийственно посмотрела куда-то в сторону, вытирая глаза.

– Нельзя быть никак, хе… – постарался пошутить Рей, всё-таки протягивая сумку владелице, – Вот тебе, чтобы быть не никак, а с сумкой.

Рейнард Варинвальд не просто закапывал, а зарывал себя. Где-то над ним возник силуэт брата-сердцееда, которому было больно смотреть на эту картину.

– Неси ты! Я сейчас ей кого-нибудь убью, может даже тебя, – бестия развернулась и потопала прочь. Возможно судьба сумки её вообще не волновала.

– Вильгерд, мне надо к Гилу. Он там один не справится, наверное.

Девушка села на лавочку и неразборчиво пробормотала что-то типа «делай что хочешь». Неприятная ситуация. С другой стороны, почему Рей должен её утешать? Ну или что Рею вообще сейчас делать? Очевидно, одногруппники неправильно поступили, но подруга сама нарвалась.