Мой мрачный босс

Настолько близко, что он видел каждую золотистую точку в ее глазах и чувствовал теплое дыхание на своем лице.

Света тихо ахнула и замерла. Марк смотрел на ее губы.

Желание пришло внезапно, почти болезненно, вытеснив из головы и Григория, и итальянцев, и старую свадьбу, и все то, о чем он думал последние дни.

Ему хотелось притянуть ее еще ближе и наконец перестать контролировать каждое движение.

Еще несколько сантиметров, и между ними вообще не осталось бы расстояния.

Но Света смотрела на него.

В ее глазах смешались удивление, растерянность и испуг. Этот испуг разом вернул Марка к реальности.

Он тут же разжал пальцы и отступил. Света тоже сделала шаг назад, прижав руки к груди.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто оба пытались понять, что сейчас произошло. Марк понял только одно. Он напугал ее.

Осознание этого оказалось достаточно сильным, чтобы внутри поднялась почти физическая злость на самого себя.

— Вам лучше сейчас уйти домой, потому что наш разговор явно зашел слишком далеко.

Света моргнула и тихо произнесла:

— Марк, я не хотела вас расстроить. Я просто подумала, что вам сейчас нужна поддержка.

Он отвернулся к окну, потому что смотреть на нее сейчас было слишком тяжело.

— На сегодня нам лучше закончить.

Света не уходила. Марк чувствовал ее присутствие за спиной и понимал, что если она сейчас подойдет снова, он может окончательно потерять то равновесие, которое только что сумел вернуть.

— Если я сделала что-то не так...

В ее голосе появилась обида, и от этого стало еще хуже.

— Вы ничего не сделали, Светлана. Я прошу вас сейчас уйти и не продолжать этот разговор.

Она снова замолчала. Марк сжал ладони и заставил себя говорить ровнее.

— Пожалуйста, покиньте мой кабинет. На сегодня мы закончили.

За спиной послышался неровный вдох.

Он не обернулся.

Дверь закрылась настолько тихо, что этот звук почему-то оказался тяжелее хлопка.

Марк еще некоторое время стоял у окна и смотрел в темное стекло. В отражении было видно только его собственное лицо.

Он выглядел человеком, который полностью контролирует себя, и именно это раздражало сильнее всего, потому что несколько минут назад никакого контроля не было.

Что вообще с ним произошло? Внезапное влечение к собственной работнице выглядело слишком чужеродным для него.

Света была привлекательной, это Марк признавал давно. Молодая, красивая, эмоциональная, слишком живая для его тихого дома.

Она много разговаривала, смеялась с Адой Витальевной, иногда забывала, что находится на работе, и временами начинала петь во время уборки.

У него появилась странная привычка замечать ее присутствие в доме, понимать по звукам, в какой комнате она находится, и даже иногда спрашивать у Ады Витальевны, закончила ли Света работу.

Ничего из этого Марк раньше за собой не замечал. Он вообще давно жил так, будто чужое присутствие ему не требовалось.

Дом был местом, где можно закрыться от мира, работа заполняла дни, а редкие женщины занимали несколько часов в те вечера, когда одиночество становилось особенно заметным.

Все было организовано правильно, удобно и предсказуемо.

Пока не появилась Света.

Вместе с ней в доме появилось слишком много звуков, движения и какой-то совершенно ненужной ему жизни.

Марк согласился устроить прием клиентов у себя, хотя раньше сама мысль о десятках чужих людей в этих комнатах вызывала раздражение.

Он стал чаще ездить в офис. Начал иногда задерживаться внизу вместо того, чтобы сразу закрыться в кабинете.

Даже занятия английским, которые первоначально казались временной прихотью, постепенно превратились в часть дня, которой он ждал.

Словно Света приносила с собой слишком много жизни, а Марк понемногу забирал часть этой жизни себе. От этой мысли стало неуютно. Возможно, именно поэтому простое прикосновение оказалось настолько сильным. Он слишком долго существовал рядом с людьми, не подпуская никого действительно близко. Света подошла без всякого расчета. Просто потому, что увидела его боль.

Марк медленно выдохнул и подошел к двери. На секунду возникло желание догнать ее. Если Света еще не ушла, можно было объясниться, извиниться и сказать, что он не собирался ее пугать.

Только что именно он должен был объяснить?

Что на несколько секунд захотел поцеловать ее настолько сильно, что забыл о собственных правилах?

Что ее прикосновение оказалось для него важнее, чем прикосновения всех женщин последних лет?

Что он вообще не понимает, почему эта девочка так быстро стала занимать слишком много места в его мыслях?

Марк убрал руку от дверной ручки. Сегодня лучше ничего не объяснять. Он работодатель, а она его работница. Он человек, который обещал помочь, а Света девушка, которой эта помощь действительно нужна. На этом все должно было закончиться.

Марк почти убедил себя, когда вспомнил Виталия. Раздражение поднялось настолько быстро, что он сам себе удивился. У Светы вообще кто-то был.

Она ходила с Виталием на свидания, переписывалась с ним и улыбалась, когда читала его сообщения.

Вполне возможно, что сейчас именно ему она и расскажет, каким странным оказался ее сегодняшний вечер. От одной этой мысли внутри неприятно сжалось. Марк подошел к окну и увидел внизу Свету. Она уже вышла из дома и быстро шла к воротам, поправляя сумку на плече. Обычно Света задерживалась, прощалась с Адой Витальевной или еще несколько минут разговаривала в прихожей. Сегодня она явно хотела уйти как можно быстрее.

У ворот Света остановилась и достала телефон. Экран осветил ее лицо. Она прочитала сообщение и почти сразу начала печатать ответ. Марк почувствовал, как раздражение снова возвращается. Наверняка Виталий. Хотя откуда ему вообще знать? И какое ему дело, кому она пишет? Светлана была взрослой женщиной и имела полное право встречаться с кем угодно. Она не принадлежала ему.

Более того, она была его работницей, и одного этого должно было хватить, чтобы навсегда провести между ними четкую границу. Марк заставил себя отойти от окна и вернулся к столу.

Нужно было заниматься настоящими проблемами. Нужно было понять, что происходит с особняком, проверить геологию и фундамент, разобраться с итальянцами и решить, что делать с Григорием. У него хватало серьезных дел, чтобы не создавать себе еще одну проблему из девушки, которая всего несколько часов в день работала в его доме.

Марк открыл письмо итальянцев и начал читать с первой строки.

Через минуту он понял, что не понимает ни одного слова.

Перед глазами снова стояла Света. Ее ладонь на его плече. Ее лицо совсем близко. Теплое дыхание.

И тот самый испуг, появившийся в ее глазах за секунду до того, как он отпустил ее.

Марк закрыл ноутбук и устало откинулся на спинку кресла.

Завтра в три часа Света снова должна была прийти в этот дом. И впервые за очень долгое время Марк совершенно не представлял, как будет смотреть человеку в глаза.

Глава 20. Дистанция

Утром Света проснулась с ощущением, что в ее жизни наконец произошло что-то хорошее. Это чувство появилось раньше, чем она окончательно открыла глаза, и несколько секунд она просто лежала под одеялом, пытаясь понять, откуда взялась эта почти детская радость. Потом память услужливо вернула вчерашний вечер, старую газетную статью, автомобильную аварию под Тверью и маленькую девочку, которая пятнадцать лет назад осталась без родителей.

Возможно, это была она. Вероятность оставалась крошечной, и Марк несколько раз предупреждал, чтобы она не торопилась с выводами, но Света ничего не могла с собой поделать. Впервые за много лет перед ней находилась не абстрактная возможность когда-нибудь узнать правду, а настоящая семья с фамилией, городом и конкретной историей.

Если погибшие действительно были ее родителями, где-то могли остаться их родственники. Возможно, жива бабушка, тетя или хотя бы дальний родственник, который помнил их лица, голоса и привычки. Кто-нибудь мог рассказать, какой была ее мама, как смеялся отец, где они жили и почему после их смерти маленькая дочь оказалась так далеко от Твери. Возможно, сохранились фотографии, старые письма, детские вещи или совершенно незначительные семейные истории, которые для Светы оказались бы важнее любых денег.

И все это нашел Марк.

При мысли о нем радость сразу смешалась с совсем другим чувством. Вчерашний вечер закончился ужасно, однако Света упрямо возвращалась не к тому моменту, когда он холодно выставил ее из кабинета, а к нескольким секундам перед этим. Она помнила его руки на своих запястьях, его лицо совсем близко и то, как он смотрел на нее, будто в мире в тот момент не существовало больше ничего.

Света перевернулась на другой бок и сердито натянула одеяло до подбородка. После таких событий нормальный человек должен хотя бы попытаться разобраться в собственных чувствах, а она лежит с утра в кровати и улыбается, как полная идиотка.

Телефон лежал рядом, и Света почти сразу решила позвонить в детский дом. Маргарита Тимофеевна ответила после нескольких гудков, и Света, едва услышав знакомый голос, не смогла удержать радость.

— Баба Рита, мы, кажется, нашли мою семью!

На другом конце повисло короткое молчание, после которого Маргарита Тимофеевна спросила уже настороженно:

— Какую еще семью вы там нашли и кто такие эти загадочные «мы»?

Света села на кровати и заговорила быстрее, чем собиралась.

— Возможно, мою настоящую семью. Пока ничего точно не известно, но пятнадцать лет назад под Тверью в автомобильной аварии погибли мужчина и женщина, а у них осталась маленькая дочь примерно моего возраста. У них еще фамилия необычная, вроде бы с итальянскими корнями.

— Света, остановись и объясни нормально, откуда ты вообще про них узнала.

— Марк нашел старую газетную статью. Мы начали искать семьи, которые могли подходить по времени и обстоятельствам, и вчера он показал мне эту историю. Теперь хочет найти родственников погибших и написать им.

На этот раз молчание затянулось дольше.

— Кто такой Марк, я прекрасно помню, — наконец произнесла Маргарита Тимофеевна. — Лучше объясни мне, зачем твоему хозяину понадобилось искать твоих родственников.

Света сразу нахмурилась.

— Потому что он решил мне помочь. Баба Рита, обязательно во всем искать какой-нибудь подвох?

— Обязательно, когда взрослый богатый мужчина внезапно начинает решать проблемы молодой девчонки, которая убирается у него дома.

Раздражение моментально вытеснило половину утренней радости — и все же где-то глубже, в месте, куда Света предпочитала не заглядывать, шевельнулось неприятное узнавание. Она и сама вчера ночью успела подумать что-то похожее, только тут же отмахнулась, потому что думать так было слишком страшно.

— Он ничего от меня не требует, и вообще ничего такого не делает. Я работаю у него четыре часа в день, убираю дом и получаю за это зарплату.

— Тогда почему он ищет твоих родителей?

Света открыла рот и не сразу нашла ответ. Потому что обещал, потому что заинтересовался, потому что оказался добрее, чем хотел казаться. Все эти объяснения почему-то прозвучали бы неубедительно даже для нее самой, поэтому она сказала первое, что пришло в голову.

— Потому что он хороший человек. Ты его совсем не знаешь и поэтому думаешь о нем неизвестно что.

Маргарита Тимофеевна тяжело вздохнула.

— Какая же ты все-таки дура, Светка. Выросла, в институт поступила, а в людях разбираешься хуже, чем в тринадцать лет. Ты хоть представляешь, чем иногда приходится расплачиваться за такую доброту?

— Мне не придется ни за что расплачиваться. Он помогает просто так, и все.

— Светлана, я тебе не враг. Если этот Каменев действительно такой замечательный, пусть найдет тебе родственников и на этом закончит благотворительность. А ты найди другую работу и уходи из этого дома, пока не поздно.

Света почувствовала, как внутри поднимается уже настоящая злость. Легче было злиться на бабу Риту, чем признать, что часть ее собственных мыслей звучала точно так же — только произнесенная вслух чужим голосом эта мысль сразу становилась невыносимой.

— Я никуда не собираюсь уходить только потому, что ты придумала себе какую-то ерунду. Я звоню сказать, что впервые в жизни появилась возможность узнать что-то о родителях, а ты вместо того, чтобы порадоваться, рассказываешь, что мужчина обязательно потребует с меня плату за помощь.

— Я пытаюсь сделать так, чтобы ты не вляпалась в историю, после которой будешь звонить мне и рыдать.

— Никуда я не вляпаюсь, потому что Марк совсем не такой.

Слова прозвучали слишком горячо, и Маргарита Тимофеевна это сразу услышала.

— Вот теперь я действительно начинаю бояться, Светка. Ты уже в него влюбилась, да?

Щеки вспыхнули мгновенно.

— Мы вообще не об этом разговариваем.

— Именно об этом мы теперь и разговариваем, потому что ты защищаешь его так, будто он тебе уже не просто хозяин.

Света прикусила губу.

— Баба Рита, если ты собираешься придумывать за меня чувства, которых я тебе не называла, тогда нам действительно лучше закончить разговор.

— Заканчивай, раз такая взрослая стала. Только потом вспомни мои слова.

Связь оборвалась, и Света еще несколько секунд смотрела на экран телефона, чувствуя одновременно злость, обиду и странное чувство вины. Прекрасно поговорили. Хотела поделиться лучшей новостью за последние годы, а вместо этого умудрилась поругаться с человеком, который фактически заменял ей семью.

Самым неприятным было другое. Маргарита Тимофеевна попала слишком близко.

Света действительно немного слукавила, когда сказала, что Марк ничего от нее не хочет и между ними существуют исключительно отношения хозяина и работницы. Вчера произошло нечто, что в эти рамки уже никак не помещалось.

Она снова вспомнила кабинет. Ей хотелось поддержать Марка, когда он говорил о предательстве, хотелось без всяких слов показать, что она понимает его боль и находится на его стороне. Именно поэтому Света подошла и положила ладонь ему на плечо, а Марк вздрогнул от прикосновения так отчетливо, что она почувствовала это сразу.

Дальше все произошло настолько быстро, что она до сих пор не могла восстановить последовательность собственных ощущений. Он резко повернулся, схватил ее за запястья и притянул к себе, но ничего страшного не сделал. Испугало ее другое — сила возникшего между ними напряжения.

Можно сказать, что у Светы уже были отношения. С Виталием они уже целовались. Он обнимал ее, прижимал к себе, однажды довольно настойчиво попытался продолжить поцелуй, пока Света со смехом не отстранилась. Все это было понятно и знакомо, а вчера оказалось совершенно иначе.

Марк даже не поцеловал ее. Он просто держал ее за руки и смотрел так, что Света на несколько секунд перестала нормально соображать. Наверное, именно растерянность и отразилась на ее лице, потому что, как только Марк посмотрел ей в глаза, сразу отпустил.

Потом он выставил ее из кабинета.

Света поднялась с кровати и подошла к зеркалу.

— Сама виновата, — сказала она своему отражению, а потом тут же поморщилась, потому что разговоры с зеркалом выглядели уже совсем жалко.

Марк ничего ей не обещал. Это она решила утешать человека, который терпеть не может жалость, полезла к нему со своими прикосновениями, а потом сама же испугалась того, чего, если совсем честно, давно хотела.

Она хотела его поцеловать.

Это признание оказалось настолько простым, что даже удивило. Если бы вчера Марк не отпустил ее и наклонился еще немного, Света не стала бы его отталкивать. Теперь она это знала точно.

Если когда-нибудь подобное повторится, она уже не испугается.

Если, конечно, следующий раз вообще будет.

Эта мысль сразу заставила перестать улыбаться. Она устала гадать, потому что Марк то приближал ее к себе, то становился холодным. Иногда он помогал, заботился и разговаривал так, словно она действительно что-то для него значит, а потом одним словом напоминал, что она всего лишь работница.

Вчера он едва не поцеловал ее, а через минуту попросил уйти.

Хватит.

Сегодня Света сама с ним поговорит. Без намеков, случайных прикосновений и бесконечного угадывания чужих мыслей. Она скажет, что он ей нравится, а если хватит смелости, признается, что, кажется, влюбилась.

Дальше пусть делает с этой информацией что хочет.

Если Марк ничего к ней не чувствует, она хотя бы перестанет мучить себя надеждой. Неразделенная любовь еще никого не сделала счастливее, но и первой женщиной, которой пришлось ее пережить, Света тоже не станет.

Зато закончится эта изматывающая игра, в которой один постоянно притягивал, другой отступал, а потом они почему-то менялись ролями.

К трем часам решимость все еще держалась, к пяти начала понемногу слабеть, а в половине седьмого Света уже мысленно переписывала свою будущую речь в десятый раз. Наконец работа закончилась, и она, вымыв руки и поправив волосы, несколько секунд простояла перед зеркалом, пытаясь успокоить сердце.

Потом поднялась к кабинету Марка и осторожно постучала.

— Войдите.

Света открыла дверь. Марк сидел за столом среди бумаг и даже не сразу поднял голову.

— Светлана, если вы по поводу поисков, сегодня ничего нового нет. У меня много работы, поэтому занятием тоже придется пожертвовать.

Вся заранее заготовленная речь мгновенно перепуталась.

— Я вообще пришла не из-за занятия. Мне хотелось с вами поговорить и еще раз поблагодарить за то, что вы делаете.

Марк наконец посмотрел на нее. Его лицо было совершенно спокойным, почти непроницаемым, и после вчерашнего это спокойствие показалось Свете особенно обидным.

— Благодарить пока не за что, а поговорить мы можем в следующий раз. Сегодня у меня действительно нет времени.

Решимость внутри начала быстро превращаться в обиду.

— Мне понадобится всего несколько минут, потому что я хотела сказать совсем не о поисках.

На мгновение Свете показалось, что Марк понял. Что-то изменилось в его взгляде — веки чуть дрогнули, рука с ручкой на секунду замерла над листом, будто он и сам не был уверен, что сделает в следующее мгновение. Но это длилось не дольше удара сердца, и Света могла бы поклясться, что просто придумала это, если бы не тишина, которая повисла чуть дольше, чем должна была.

Он снова опустил глаза к документам.

— Тогда тем более отложите разговор до другого дня.

Света почувствовала, как внутри что-то болезненно сжалось.

— Но вчера вы сами…

Марк резко положил ручку на стол.

— Светлана, мир не крутится вокруг вас. Если я говорю, что занят, значит, у меня действительно есть дела, которые не могут ждать, пока вы решите обсудить со мной очередную мысль. Рабочий день у вас закончился, поэтому на сегодня вы свободны.

Несколько секунд Света не могла поверить, что услышала именно это.

Утром она собиралась признаться этому человеку в любви. Весь день волновалась, придумывала слова, боялась отказа и одновременно надеялась, что вчерашний момент означал для него то же самое, что для нее.

А господин Каменев даже нескольких минут для нее пожалел.

— Конечно, — ответила она, удивляясь собственному спокойному голосу. — Простите, что помешала вам заниматься действительно важными делами.

Марк поднял голову, но Света уже закрывала дверь.

Когда дверь щелкнула, он еще несколько секунд смотрел туда, где она только что стояла. Ручка так и осталась лежать на столе, документы больше не казались важными, а единственное, чего хотелось — догнать ее и спросить, что она собиралась сказать. Вместо этого он придвинул к себе бумаги и заставил себя читать первую попавшуюся строчку по три раза подряд, пока смысл слов наконец не начал возвращаться.

Света стояла за дверью и смотрела на ручку двери, которую только что отпустила. В чем она собиралась признаваться этому сухарю? В чувствах, которые он, скорее всего, даже не заметит между двумя письмами и каким-нибудь отчетом? Никогда в жизни.

Пусть сидит со своими бумагами, итальянцами, особняками и бесконечными тайнами.

«Мир не крутится вокруг вас».

Света спускалась по лестнице, чувствуя, как глаза начинает неприятно щипать. Можно подумать, вокруг самого Марка Каменева вращалась целая вселенная.

Вокруг него вообще почти никакой жизни не было. Он сам заперся в огромном доме, превратил его в красивый склеп, выстроил вокруг себя стены, а потом удивлялся, что люди оказываются недостаточно надежными.

Пусть сидит там один.

Света быстро попрощалась с Адой Витальевной и вышла на улицу. Только за воротами позволила себе несколько раз глубоко вдохнуть и окончательно признала, что ей обидно почти до слез.

Причем сильнее всего она злилась не на Марка, а на себя.

Опять поверила, опять решила, что за его холодностью скрывается что-то предназначенное именно ей. Теперь дистанцию будет держать она, и на этот раз совершенно серьезно.

Никаких лишних разговоров, случайных прикосновений и попыток понять его настроение. Она будет приходить ровно к трем, заниматься своей работой и уходить ровно в семь.

Единственное, что еще связывало их помимо работы, было обещание Марка помочь с поисками. Нужно получить информацию о семье, а потом, возможно, вообще найти другую работу.

Телефон завибрировал в сумке. Света достала его и увидела старую переписку с Виталием.

Последние недели она несколько раз отказывалась от встреч. Один раз сослалась на учебу, второй раз на усталость, потом просто предложила перенести свидание и сама больше не вернулась к разговору. Виталий не давил, иногда писал, присылал смешные фотографии и спрашивал, не исчезла ли она окончательно.

Света посмотрела на последнее сообщение, а потом снова вспомнила Марка и его холодное: «Мир не крутится вокруг вас».

Злость приняла решение раньше здравого смысла.

Она написала Виталию и спросила, свободен ли он сегодня вечером.

Ответ пришел почти сразу.

Через час они встретились в популярном сетевом кафе в центре города. Виталий выбрал столик у огромного окна, за которым уже зажигались фонари, отражаясь в темном стекле и мокром асфальте. Место оказалось неожиданно романтичным, а сам Виталий выглядел искренне довольным встречей и даже не стал спрашивать, почему Света внезапно вспомнила о нем после нескольких отказов.

За это она почувствовала себя еще виноватее. Использовать хорошего человека, чтобы забыть другого, было нечестно, но сегодня ей очень хотелось хоть немного отвлечься от Марка Каменева.

Виталий рассказывал какую-то историю о коллеге, который перепутал два рабочих чата и отправил начальнику сообщение, предназначенное приятелю. История сама по себе была довольно глупой, однако Виталий прекрасно изображал участников, и через несколько минут Света уже смеялась.

— Наконец-то я вижу нормальную Светлану, — сказал он. — А то последнее время у меня складывалось ощущение, что тебя похитили учебники и требуют выкуп.

— Учебники пока рассматриваются как основные подозреваемые, но доказательств недостаточно.

Виталий улыбнулся.

— Тогда предлагаю временно запретить тебе возвращаться к ним после девяти вечера.

Света рассмеялась и именно в этот момент заметила мужчину, остановившегося возле их столика.

Улыбка исчезла сама собой.

Григорий стоял рядом с эффектной темноволосой девушкой в коротком пальто и смотрел на Свету с той самой уверенной усмешкой, которая не понравилась ей еще при первой встрече.

— Светлана, добрый вечер. Надеюсь, вы меня еще помните?

— Конечно, помню. Здравствуйте, Григорий.

— Приятно слышать, а то после нашего последнего знакомства я боялся, что произвел недостаточно сильное впечатление.

Света натянуто улыбнулась.

— Вас довольно сложно не запомнить.

Григорий рассмеялся и перевел взгляд на Виталия, после чего снова посмотрел на Свету.

— Не буду мешать вашему вечеру. Просто хотел поздороваться и сказать, что сегодня вы выглядите особенно хорошо. Каменев совершенно зря прячет такую красивую девушку в своем огромном доме.

Комплимент прозвучал неприятно, и Света сразу это почувствовала.

— Меня никто нигде не прячет. Я просто работаю.

— Конечно, я помню. Просто неудачно пошутил.

Он улыбнулся так, словно между ними существовало какое-то общее понимание.

— Хорошего вечера, Светлана. Надеюсь, еще увидимся.

— Всего доброго.

Григорий ушел вместе со своей спутницей, а Света еще несколько секунд смотрела ему вслед, чувствуя неприятный холодок где-то в животе. В том, как он смотрел на нее, было что-то, отчего хотелось поплотнее закутаться в кофту. И только сейчас, когда он уже скрылся за дверью кафе, ее по-настоящему кольнула другая мысль: если Григорий действительно приятель Марка, кто-нибудь может рассказать ему про этот вечер. Про Виталия, про кафе, про то, что она сидела здесь и смеялась через несколько часов после того, как ушла из кабинета почти со слезами.