В тени Гелиоса. Эхо пустыни

— Мы думали... — он отстранился, всё ещё не веря, — мы думали, что ты погиб. Буря началась на два дня раньше, чем предсказывали. Серджио сказал, что ты пошёл через каньоны, и мы... — он сглотнул, — мы уже похоронили тебя мысленно.

Из жилого модуля уже начали спускаться остальные караванщики. Борис, припарковав свой «Титан» последним, спустился по трапу, увидел меня и остановился. Лицо у него было хмурым, как всегда, но я видел — он не верит своим глазам. Он подошёл ближе, окинул меня взглядом с ног до головы, потом качнул головой.

Глава 5: Принятие

Лена выбежала из жилого модуля следом за остальными, спрыгнула с подножки и, не сбавляя шага, побежала ко мне. Обняла так крепко, что я почувствовал, как её плечи вздрагивают.

— Максим, — сказала она, и голос её дрожал. — Мы так боялись за тебя. Когда узнали, что буря началась раньше... мы не знали, что делать. Джек хотел организовать поиски, но нас не пустили. Сказали, что это самоубийство.

— Я здесь, Лена. Живой. Всё хорошо.

Она отстранилась, вытерла глаза тыльной стороной ладони и улыбнулась сквозь слёзы.

— Ты не представляешь, как мы рады тебя видеть.

Пабло подошёл сзади, положил руку мне на плечо. В глазах его блестела влага.

— Esperanza, Максим, — сказал он. — Я знал, что ты выживешь. Ты тот, кто не сдаётся.

— Спасибо, Пабло. Я тоже рад тебя видеть.

Серджио подошёл, когда Лена уже отошла. Он был серьёзен, как всегда, но в глазах я видел облегчение. Он протянул руку, и я пожал её.

— Я ошибся в расчётах, — сказал он. — Буря пришла раньше. Я думал, что... — он замолчал, — я думал, что не успел тебя предупредить вовремя. Что мои слова тебя не спасли. Это было... тяжело.

— Я слышал твоё предупреждение, Серджио, — ответил я. — Оно помогло. Я был готов. И нашёл укрытие вовремя.

Он кивнул. Я видел — он не до конца верит в моё «повезло», но спрашивать не стал.

Джек подошёл последним. Он шёл неторопливо, спокойно, но я видел — он изменился. В плечах появилась какая-то усталость, в глазах — тень, которой раньше не было. Он остановился напротив, посмотрел на меня долгим взглядом.

— Я думал, что потерял тебя, — сказал он просто.

— Я здесь, Джек. Живой.

— Как? — спросил он. — Как ты выжил? Буря началась раньше прогнозов. Края каньонов могли осыпаться, схлопнуться. Ты должен был...

— Повезло, — повторил я. — Нашёл укрытие. Спрятался. Переждал. «Веста» выдержала.

— Везение, — сказал Джек. — Ты веришь в везение, Максим?

— Я верю, что мы не умираем, когда нас кто-то ждёт, — ответил я. — А меня тут ждали.

Джек смотрел на меня долго. Потом шагнул вперёд и крепко обнял.

— Ты не представляешь, как я рад, что ты жив. Мы все рады.

Он отстранился, и я увидел, как в его глазах блеснуло облегчение. Он перевёл дыхание, покачал головой.

— Рассказывай, — сказал он. — Ты нашёл её? Свою девушку?

Я кивнул. Улыбнулся — впервые за долгое время улыбнулся искренне, без горечи.

— Нашёл. Она на Сирокко-6. Завтра я вас всех с ней познакомлю.

— Завтра? — переспросил Шустрый. — Ты уже знаешь, где она?

— Её комната в административном блоке. Нашёл её позавчера, какой это был момент... Она сегодня до полудня на смене, а завтра у неё выходной. Мы после завтрака вернёмся в ангар, чтобы снова встретиться с вами, — ответил я. — Вы должны познакомиться. Ваш караван... вы стали мне семьёй за это время. Хочу, чтобы она вас тоже узнала.

Все заулыбались. Лена снова вытерла глаза, Пабло просиял. Даже Борис ухмыльнулся в усы.

— Тогда мы ждём, — сказал Джек. — Завтра после обеда, у нас. Будет посиделка. Как в старые времена. Ждём вас обоих.

— Мы будем, — ответил я. — Обязательно.

Мы постояли немного в тишине. Я смотрел на них — на этих людей, которые стали мне близкими. Я прошёл с ними через пустыню и теперь чувствовал полное единение с этими ребятами. За эти две с небольшим недели эти простые, открытые люди стали моей отдушиной после Сирокко-3. А также подкрепили мою надежду на встречу с Кай. Вместе мы ремонтировали фуру, ели за одним столом, слушали байки Шустрого, делились страхами и надеждами. Они стали частью моей семьи, которой я был лишён тут. И я был рад, что они живы, что буря не задела их. А они невероятно обрадовались тому, что я выжил. Я видел это по их глазам.

— Слушай, Джек, — сказал я, когда шум встречи начал затихать. — Когда вы собираетесь обратно?

Джек и Серджио переглянулись. На их лицах мелькнула тень — неловкость, что ли. Серджио кашлянул, взглянул на Джека, потом на меня.

— Мы... не собираемся, — ответил Джек. — Не в ближайшее время. Мы остаёмся здесь. На полтора месяца.

Я нахмурился.

— Полтора месяца?

— У нас закончились контракты на доставку, — пояснил Серджио. — Мы привезли оборудование на Сирокко-6. Сейчас мы останемся на Шестой на отдых, а через месяц, отдохнув и набрав сил, начнём готовить следующий рейс. К тому времени получим новые заказы и, набрав максимум груза, двинемся к Сирокко-5 и дальше по всем станциям вплоть до Первой...

— Я думал, вы просто разгрузитесь, проведёте на станции стандартные двое суток и направитесь в обратный путь, — сказал я. — Как всегда.

— Нет, парень, — ответил Джек. — Мы не делаем больше четырёх-пяти рейсов в год. Сам посуди, если мотаться без остановки круглый год по станциям, какая это жизнь? Техника не выдерживает, а люди и вовсе не железные. Сегодня доставили научное оборудование для местных лабораторий. Оно тяжёлое, хрупкое, требует специальной выгрузки. За пару дней его разгрузим — и на покой до следующего рейса.

Я молчал. В груди что-то сжалось. Полтора месяца. Я не могу ждать и недели. Кай, я нашёл её. И если она примет верное решение, нам нужно возвращаться. На Третью. К ребятам. К Гюрзе. К тому, что я должен был закончить.

— А я-то надеялся... — сказал я медленно, — что смогу преодолеть часть пути до Сирокко-3 с вами. Это было бы удобно. Да и... я привык к вам.

— Мы тоже привыкли к тебе, Максим, — ответил Джек, похлопывая меня по плечу. — Ты стал неотъемлемой частью каравана. И если бы у тебя не было других планов, я даже хотел предложить тебе работу. Но вижу, что не вовремя. Поверь, нам всем очень грустно оттого, что теперь наши дороги расходятся.

— Спасибо, Джек, — ответил я смущённо. — И правда, у меня всё ещё остались дела, но когда-нибудь... Когда-нибудь я приму твоё предложение, если судьба и стихия подарят мне такую возможность.

— По рукам, Максим, — улыбнувшись, ответил Джек и тут же скрепил этот союз со мной крепким рукопожатием.

— Мы боялись за тебя, — добавила Лена. — Я не находила себе места. Думала, что мы уже никогда тебя не увидим. И видеть тебя сейчас, живого... это для нас настоящий подарок.

Шустрый подошёл и хлопнул меня по плечу.

— Ты наш, Максим. Навсегда. Даже если ты уедешь на Третью, ты всегда будешь нашим. Запомни это.

Я смотрел на них. Эти люди, которые стали мне семьёй. Они прошли со мной путь, они делили со мной хлеб и воду. Они переживали за меня, боялись, и я не хотел терять их.

— Я тоже буду скучать, — сказал я. — Вы стали мне родными.

— Да не кручинься ты, Максим, Сирокко круглая, даст бог пустыни — ещё свидимся, — уже бодрее сказал Джек. — А пока у меня есть кое-что, что может тебе помочь.

Он наклонился ближе, понизил голос.

— Спроси на стойке регистрации, кто из местных караванов скоро отправляется на запад. Если попутных не будет, спроси про частников. Иногда частные конвои нанимают торговцы, чтобы перевезти груз на Сирокко-5 или даже до Четвёрки. Ты сможешь присоединиться. Это не будет так удобно, как с нами, но это лучше, чем ждать полтора месяца. Или попробуй поговорить с местными экспедиторами или геологами — может быть, кто-то из них уже готовится к рейсу. И у тебя получится часть пути до Пятёрки пройти с ними.

Я смотрел на него. В его глазах была теплота и забота. Он действительно хотел помочь мне.

— Спасибо, Джек, — сказал я. — Я запомню это.

А затем протянул ему маленькую пластиковую карточку.

— Вот номер моей комнаты. Пока я на станции. В случае необходимости — вы сможете найти меня здесь. Не стесняйтесь. Приходите в любое время.

Он взял карточку, кивнул.

— Договорились.

Потом я попрощался с каждым. По очереди пожал руки всем мужикам — Шустрому, Борису, Серджио, водителям, которых я знал по именам. Обнял Лену — она стояла, утирая края глаз платком, но улыбалась сквозь слёзы. Пабло обнял меня и прошептал на ухо:

— Esperanza, Максим. Она всегда с тобой. Помни.

Потом я подошёл к Хелене и Максу — учёным, которые ехали с ними до самой Шестой. С ними тоже попрощался. Учёные тоже оказались приятными ребятами. Макс пожал руку и коротко улыбнулся, Хелена обняла меня.

— Ты молодец, — сказала она. — Доехал. Нашёл её. Теперь не упускай.

— Я и не собираюсь, — ответил я.

Она улыбнулась и отошла.

— Я найду вас завтра, — сказал я, обращаясь ко всем. — Приду с Кай. Мы поужинаем вместе. Хорошо?

— Хорошо, — ответили они. — Мы будем ждать.

Я развернулся и пошёл к выходу из ангара. За спиной слышался гул голосов, смех, чьи-то шаги. Я чувствовал их взгляды на своей спине. И знал — теперь я не один. У меня есть семья. И завтра я познакомлю их с Кай. А послезавтра... послезавтра начну искать способ вернуться на Третью.

Выйдя из ангара, я сразу направился обратно в гостевую комнату. Ждать Кай и её окончательного решения.

Вечером Кай не пришла. Я ждал её в гостевой комнате, но она не появилась. Я сходил к её комнате, но там было темно. Марк сказал мне, что у них был аврал — какая-то поломка на третьем уровне. И смены техникам продлили на неопределённое время. Я вернулся к себе, лёг на кровать и смотрел в потолок.

Я думал о том, сколько ещё мы будем ждать. Сколько ещё она будет сомневаться. Сколько ещё Гюрза будет держать нас в страхе. Но я знал — я не могу торопить её. Она должна сделать этот выбор сама.

Я закрыл глаза и уснул. Во сне я снова видел пустыню. И Гюрзу, стоящего на бархане с кривой усмешкой на лице.

Ближе к утру я проснулся от стука. Открыл — Кай стояла на пороге, уставшая, но улыбающаяся.

— Я по тебе скучала, — сказала она, обнимая меня.

Я прижал её к себе. Она пахла машинным маслом и металлом — как всегда после смены.

— Я тоже, — сказал я. — Всё в порядке?

— Всё хорошо. — Она отстранилась и заглянула мне в глаза. — Как машина?

— Всё проверил. Топливо пополнил, фильтры заменил. Запасы воды и еды есть. Если понадобится — можем ехать хоть сегодня.

Она посмотрела на меня. Я не знал, что она скажет. Но она ничего не сказала. Только поцеловала меня и прошла в комнату.

Я закрыл дверь и понял, что мы всё ещё ждём. Но теперь я знал — я сделал всё, что мог. Остальное зависело от неё.

Проснулись мы уже после обеда. У Кай впереди теперь два законных выходных, и она смогла полностью отдаться сну, отсыпаясь за вчерашние часы переработки. А я рядом с ней, в её объятьях после долгих месяцев разлуки, казалось, мог проспать целую вечность. За окном по барханам пустыни разлилась тёмная патока солнечных лучей, пробившихся будто через багровый светофильтр неба. Тени окрасились в тёмно-бурый цвет, а подсвеченные участки гребней дюн отдавали выжженными, оранжевыми тонами. Ветер гнал цветной песок на юг, и в атмосфере, под яркими лучами светила, эта взвесь переливалась сотнями оттенков.

Кай приподнялась на постели и смотрела на этот завораживающий танец песка.

Я открыл глаза и посмотрел на пустыню. Утомлённое зноем солнце, отражаясь от множества граней, отбрасывало на стены комнаты красивые блики, похожие на горящий, живой огонь. Услышав шелест одеяла, Кай отвернулась от окна, посмотрела на меня сонными глазами и улыбнулась.

— Доброе утро, — сказала она.

— Доброе, — ответил я, улыбнувшись в ответ.

Мы полежали ещё немного, слушая, как за стеной кто-то разговаривает, как гулко постукивает обувь по металлическому настилу пола, затянутому в неизменный резиновый кокон. Потом Кай вздохнула и села на кровати, потянувшись. Её спина изогнулась, и я снова заметил ту самую линию — от шеи до поясницы.

— Нам нужно поговорить, — сказала она, поворачиваясь ко мне.

— О чём?

Она помедлила, теребя край простыни. Я видел — она собирается с мыслями.

— Если я... если я решу уехать, мне нужно предупредить начальство. — Она вздохнула. — Не потому что я хочу. Просто это правильно. Нельзя подставлять людей. Если я уеду без предупреждения, смены полетят. Людям придётся работать в двойную смену. Это нечестно.

Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри разливается тепло. Она думала о других. Даже когда сама была на грани решения.

— Ты права, — сказал я. — Нельзя подставлять людей. Но если честно, тебе стоило уведомить своё начальство и коллег ещё вчера.

— Я знаю, — ответила она. — Просто... я всё ещё не была уверена. Думала, что смогу принять решение за один вечер. А теперь понимаю — это сложнее, чем я думала.

— Ты не обязана решать всё сразу, — сказал я. — Но начальника лучше предупредить сегодня. Чтобы у него было время подготовиться.

Кай кивнула. Потом посмотрела на меня, и в её глазах мелькнуло что-то новое — любопытство.

— Максим, ты что-то хотел мне сказать? Выглядишь так, будто у тебя что-то важное на уме.

Я улыбнулся.

— Караван. Тот, с которым я ехал через пустыню. Они приехали на Шестую вчера.

Кай удивилась.

— Они здесь? На станции?

— Да. Я встретил их в ангаре, когда проверял Весту. Они думали, что я погиб в каньонах. Буря началась раньше прогнозов. Они уже мысленно похоронили меня.

— Боже, — выдохнула она. — И что они?

— Обрадовались. — Я улыбнулся, вспоминая их лица. — Очень обрадовались. Лена плакала, Шустрый обнимал, Борис ворчал, но я видел — он тоже рад. Джек говорит, он думал, что потерял меня.

Кай смотрела на меня. Я видел, как её глаза становятся мягче.

— Они хорошие люди, — сказал я. — Они стали мне друзьями. Настоящими. Мы прошли через пустыню вместе. Я хочу, чтобы ты с ними познакомилась.

Она отвела взгляд. Я видел — она колеблется.

— Максим, я там никого не знаю. Зачем мне туда идти? Я буду чувствовать себя чужой.

— Ты не будешь чужой, — сказал я. — Они такие же, как мы. Простые люди, которые работают и живут. Они тепло приняли меня, когда я присоединился к каравану. Я хочу, чтобы они увидели тебя. Чтобы ты познакомилась с ними. Это важно для меня.

Она молчала. Смотрела в стену, потом на меня. Я видел её борьбу — она не хотела идти, но видела, что это важно для меня.

— Это действительно важно? — спросила она тихо.

— Да, — ответил я. — На Сирокко, кроме тебя, ребят с Тройки и мужиков из этого каравана, у меня больше нет никого ближе. Они моя новая семья, Кай. И я хочу, чтобы ты стала частью этой семьи.

Она вздохнула, потом улыбнулась — сдаваясь, но с теплотой в глазах.

— Хорошо, — сказала она. — Мы сходим. Но ненадолго. Я не люблю такие сборища.

— Договорились, — ответил я.

— И ещё, — она подняла палец, — если я скажу, что нам пора — мы уходим. Без споров.

— Без споров, — согласился я. — Ты удивишься, но они тебе понравятся. Обещаю.

Она фыркнула, но улыбнулась при этом. Я поцеловал её в лоб и отпустил.

— Давай-ка собирайся, — сказал я. — Тебе нужно идти к начальнику. Пока он ещё не ушёл.

Она быстро оделась, затянула волосы в низкий хвост и уже у двери обернулась.

— Я не знаю, как он отреагирует, — сказала она. — Он молодой, глупый. Если я вернусь в плохом настроении — не удивляйся.

— Я буду ждать, — ответил я.

Она улыбнулась и вышла.

Я остался один в гостевой комнате. Сидел на кровати, смотрел на закрытую дверь. Думал о ней. О том, как она боролась с собой, как хотела отказаться, но согласилась. Потому что это было важно для меня. Это много для меня значит.

Вот уже битый час я без дела бродил по комнате, порой останавливался, смотрел в окно на пустыню. Солнце поднималось в зенит, заливая песок белизной. Я думал о том, как много я уже прошёл. И о том, что главное ещё впереди.

Прошло больше часа. Я уже начал беспокоиться, когда услышал шаги в коридоре. Тяжёлые, быстрые. Ключ повернулся в замке. Дверь открылась.

Кай вошла. И я сразу понял — что-то пошло не так. Её лицо было красным, глаза блестели — она едва сдерживала слёзы. Она закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

Я подошёл, взял её за руки.

— Кай? Что случилось?

Она покачала головой.

— Он на меня накричал.

— Кто?

— Начальник. — Голос дрогнул, но она взяла себя в руки. — Я пришла к нему, сказала, что в ближайшие дни, возможно, уеду. Что мне нужно закрыть свои вопросы, и я хочу предупредить заранее, чтобы он успел найти замену или перекроить смены. И он... он просто взбесился. Орал, что я ему срываю весь план на месяц, что он не сможет найти замену за пару дней. Говорит, ты была обязана сказать раньше.

— Ты же сказала ему, что только планируешь?

— Сказала. А он... — она сглотнула, — он сказал, что я должна отработать до прихода замены. Что я не имею права бросать работу. И когда я перестала слушать этот визг и вышла, он крикнул мне в спину: «Катись куда хочешь. Незаменимых у нас нет.»

Она замолчала. Плечи её дрожали. Я обнял её, прижал к себе.

— Не обращай внимания на этого козла, — сказал я. — Он просто злой и не умный. А злится потому что ты делаешь то, что он не может контролировать. Ты всё правильно сделала. Ты предупредила. Остальное — его проблемы.

Она подняла голову, посмотрела на меня. В глазах — боль, но внутри я видел твёрдость.

— Коллеги меня поддержали, — сказала она. — Девчонки сказали, что если я решу ехать — они постараются прикрыть моё отсутствие. Сказали, что я заслуживаю счастья.

— У тебя хорошие коллеги, — сказал я.

— Да, — ответила она. — Мне повезло с ними.

Она помолчала, потом отстранилась, вытерла глаза.

— Нам уже пора? К твоим друзьям?

— Да, — сказал я. — Они ждут.

Она вздохнула. Я видел — она хотела отказаться. В её глазах мелькнула мысль: «может, не пойдём». Но она вспомнила свои слова — «это важно для тебя» — и сдержала себя.

— Ладно, — сказала она. — Пошли.

Мы вышли из комнаты. Я взял её за руку. Она сжала мои пальцы — чуть крепче, чем обычно.

Мы шли по коридорам станции к ангару. Кай молчала, но я чувствовал — она собирается с мыслями, готовится. Идёт в чужую компанию. Я сжал её ладонь, и она улыбнулась мне краешком губ.

Когда мы вошли в ангар, они уже ждали. Стояли у жилого модуля. Джек, Шустрый, Борис, Серджио, Макс и Хелена. Все. Только Пабло и Лена возились внутри у плиты.

Но даже через иллюминаторы жилого модуля Лена увидела нас первой. Она открыла дверь модуля, молодецки спрыгнула с подножки, улыбнулась и шагнула вперёд.

— Это она! — сказала она. — Это Кай?

Я кивнул.

— Знакомьтесь. Это моя Кай.

Кай остановилась на мгновение. Я чувствовал, как она напряглась. Она окинула взглядом компанию — чужие лица, чужие люди. Она улыбнулась, но улыбка была натянутой.

— Здравствуйте, — сказала она тихо.

Лена тут же подошла, взяла её за руку.

— Проходи в модуль, детка, садись за стол. Ты, наверное, устала. Говорят, ваших вчера до ночи на смене задержали. Мы тут посидим, поужинаем, а потом чай попьём с печеньем.

Кай позволила увести себя в жилой модуль. Мы всей толпой проследовали за женщинами. Внутри Кай села на ближайший стул за овальным столом, сложив руки на коленях. Она была скованной, как пружина. Я сел рядом, взял её за руку. Она не отстранилась, но я чувствовал — она ещё не здесь. Мысленно она была далеко.

Лена пододвинула к ней стакан с соком.

— Попробуй сок, — сказала она. — Мы на Четвёртой его купили чуть ли не сотню литров. Он местный, без химии и прочих примесей.

— Спасибо, — ответила Кай, принимая стакан. Она держала его в руках, но не пила.

— Ты не бойся, — сказала Лена. — Мы свои. Максим — он для меня как сын стал. А раз он тебя выбрал — значит, ты хороший человек.

Кай улыбнулась, но натянуто. Я видел — она не знает, что сказать. Как ей себя вести в этой компании. Она сжала мою руку под столом. Я сжал в ответ.

Первые полчаса Кай была тихой. Сидела, слушала, но не участвовала в разговорах. Когда кто-то обращался к ней, она отвечала коротко, вежливо. Я видел — она старается, но ей тяжело. Она чувствовала себя чужой.

Потом Шустрый начал рассказывать историю. Про поломку в пустыне. Как они с Борисом уже было отчаялись. Как я подошёл и сказал: «Дай посмотрю».

— Я тогда подумал, — говорил Шустрый, размахивая руками, — ну, парень у нас новый. Ещё не обтёрся. Куда он лезет? А он взял и сказал: «А если переключить на резервный контур?» Нам с Борей осталось только переглянуться. Мы даже не думали об этом! А он полез, переключил, и фура поехала!

Кай повернулась ко мне. В её глазах я видел удивление.

— Ты не рассказывал мне этого, — сказала она тихо.

— Это уже в прошлом, — ответил я.

— Нет, — сказала она. — Это не в прошлом, Максим. Это — часть твоей жизни здесь, а значит и моей.

Шустрый не унимался.

— А потом, когда он уехал через каньоны, мы все думали, что он погиб! Серджио сказал, что буря начнётся через пять дней, не раньше. А она ударила на третьи сутки. Мы уже мысленно его похоронили. А он — живой! Стоит тут, да ещё и с девушкой своей.

Лена кивнула.

— Джек даже ходил в администрацию станции, чтобы нам помогли организовать поиски, пока есть время. Но куда там, никто не стал рисковать, посылая машины во время бури. Сказали только, когда буря пройдёт, они смогут послать два лёгких багги и всё. Мы не знали, что делать.

— А я думал, — добавил Борис, ворчливо, но с теплотой, — что он дурак, что полез в каньоны. Но он доехал. И теперь мы видим, что удача у Максима за плечами ходит.

Я смотрел на Кай. Она слушала. В её глазах я видел, как она меняется. Скованность начала уходить. Она смотрела на меня по-новому — как будто видела что-то, чего не замечала раньше.

Потом Пабло подошёл и протянул Кай тарелку с каким-то мясным рагу.

— Попробуй, — сказал он. — Это я сам приготовил. Ну и остальных прошу к столу.

Народ начал рассаживаться вокруг стола, накладывая пряное, дымящееся кушанье по тарелкам.

Кай взяла тарелку, попробовала и улыбнулась. На этот раз улыбка была чуть теплее.

— Спасибо, — сказала она. — Вкусно.

— Конечно, вкусно! — Пабло подмигнул. — Я же Пабло. Я знаю, как сделать человека счастливее.

Кай засмеялась. И я понял — она начинает оттаивать.

Потом Хелена подсела к ней, начала расспрашивать о работе на станции, о том, как она оказалась на Сирокко. Кай сначала отвечала коротко, но потом начала рассказывать. Я слышал, как её голос становился увереннее. Как она перестала держать спину прямо, будто готовясь к атаке.

— Я на Сирокко уже почти четыре месяца, — говорила она. — Мы прибыли с Земли, только «Новый Горизонт», как оказалось, забросил нас на разные станции. Долго работала на Сирокко-5, искала Максима. Потом уехала, думала, что он здесь на Шестой. И ошиблась, но он сам меня тут нашёл.

— И как вы встретились? — спросила Лена.

Кай посмотрела на меня. Улыбнулась — уже не натянуто, а по-настоящему.

— Он просто пришёл, — сказала она. — И сказал, что искал меня. И что я ему нужна.

— Красиво, — вздохнула Лена. — Настоящая история любви.

Кай смутилась, но улыбнулась.

— Не знаю, настоящая ли. Но она наша.

К концу вечера я смотрел на неё и не узнавал. Она смеялась над байками Шустрого, пила чай с Леной, обсуждала технику с Борисом. Она была уже не та Кай, что вошла сюда — скованная, напряжённая, готовая убежать. Она была своей. И я видел это по тому, как смотрели на неё остальные. Улыбались. Принимали.

Лена обняла её, когда мы уже собирались уходить.

— Ты хорошая девушка, — сказала она. — Приходите к нам ещё. Мы будем рады.

Кай ответила на объятие. Я видел, как она расслабилась, как её плечи опустились.

— Спасибо, — сказала она. — Я тоже рада была познакомиться.

Когда мы уходили, она остановилась у дверцы жилого модуля и обернулась к караванщикам.

— Спасибо вам, — сказала она. — Правда. Я рада, что у Максима есть такие друзья.

— Он и у тебя теперь есть, — ответила Лена. — Береги его.

Кай кивнула и взяла меня за руку.

Мы шли по коридору к моей гостевой комнате. Кай молчала, но я чувствовал — она не просто молчит. Она переживает что-то внутри себя. Она сжимала мою руку, иногда чуть крепче, чем обычно. Я не торопил её.

В комнате она сняла куртку, прошла к кровати и села, поджав ноги. Я сел рядом. Она молчала, смотрела в стену. Я ждал.

— Ты как? — спросил я наконец.

Она повернулась ко мне. Улыбнулась. В глазах — лёгкая усталость, но какая-то новая мягкость. И тёплая, немного задумчивая улыбка.