История любви №33

– А ну-ка погоди секунду, – Джеки запустила руку в один из невидимых посетителям шкафчиков под стойкой и выложила оттуда прямо на поверхность какао целую груду малюсеньких фиолетовых зефирок-маршмеллоу.

– Даже не вздумай убирать это «наслаждение в кружке» из меню! – произнёс я после нескольких осторожных глотков.

– А вот так и думала, что оценишь по достоинству! – преисполненная радости воскликнула подруга на всё кафе. – Кстати, знакомься.

Бариста кивнула на сидящую в паре метров от меня девушку, на которую до сей минуты я бы и не думал потратить хоть йоту своего внимания. И снова зря!

– А я всё сижу и думаю, когда меня заметишь наконец, – сладким для уха тембром произнесла посетительница. Повернув голову и откинув с глаз пряди золотых волос, она вновь улыбнулась мне уже въевшейся в память белоснежной улыбкой.

– Вау! Привет, Кэрол! Какая неожиданная встреча!

Знала бы она только, насколько долгожданной была эта встреча для меня. И абсолютно без разницы, где именно она бы произошла. Кстати, это было уже третьим разом, когда она вошла в мою жизнь ровно в тот самый момент, когда отчаяние начинало поедать изнутри. Странное совпадение.

– Стало быть вы уже знакомы? Но как?! – удивилась Джеки, скруглив глазки, которые еле выглядывали из-под намазанных на сей раз фиолетовыми тенями век.

– Можно сказать, нас познакомила книга, – продолжая смотреть на меня ответила Кэрол. – Как много в твоей жизни зависит от книг, Тай! Не задумывался?

– Я подумаю над этим тщательнее в следующий раз, когда очередная восхитительная посетительница придёт за книгой.

Джеки с Кэрол обменялись неловкими взглядами. До меня дошло, что я раскрыл все карты относительно моей особой симпатии. В то же время, получается, что и Джеки я дал понять, что из них двух я выберу девушку по эту сторону стойки. Внутри было непонятное двоякое чувство: с одной стороны, отчасти, было стыдно за вырвавшийся из-под контроля поток эмоций. С другой – почему бы не дать объекту страстей знать о том, каково моё к ней отношение? А там пускай уж сама решает, что делать со всем этим.

– А, кстати, Тай, – Джеки перевела взгляд с Кэрол на меня и отчего-то притронулась к моей руке. – Помнишь, я звала тебя на выступление новой балетной труппы? Оказывается, одна из нас троих – их прима!

– Одна из нас? Не знала, что ты занимаешься балетом, – пошутила Кэрол. – Просто я-то точно никакая не прима.

– Как? Ты говорила, что исполняешь одну из главных партий.

– Одну из, а не главную.

– Для нас это не имеет значения. Правда, Тай?

– Ну, для нас истинно настоящая прима – это ты, – сказал я тогда в надежде, что синие глаза Кэрол засверкают ярче прежнего.

– Ой, ну спасибо. Вот это правда комплимент, которого я ждала. Особенно «правдиво» он звучит из уст человека, который ещё ни разу не видел меня на сцене, – залилась тогда она звенящим смехом.

– Надеюсь, недолго осталось ждать первой постановки, – подметила Джеки. – И ещё больше надеюсь, что нас-то ты точно позовёшь.

– В общем-то я УЖЕ приглашаю обоих. Точной даты сказать не могу, пока не могу, но знаю, где вас искать.

За разговором я и не заметил, как вытянул из стакана почти всё какао, даже не обратив внимания на лёгкий ожог языка. Подруга-бариста поинтересовалась, налить ли ещё, но даже от одной порции показалось, словно горло внутри стянула сахарная плёнка.

– Наверное, тебе очень бы хотелось узнать, где я всё это время пропадала? – неожиданно сказала Кэрол. – Я вижу этот вопрос в твоих глазах уже минут десять.

Ну конечно же я хотел узнать, куда подевалась моя муза. И почему в её окнах не горело света. Но мне как-то показалось, что, спроси я об этом напрямую, Кэрол начала бы задумываться об охране собственного жилища. На всякий случай.

– А да, ведь и правда хотел спросить. Ты уже читаешь мои мысли.

– Да директор наш загнал всю труппу! Каждый день приходилось повторять одно и то же раз по пять, а то и пятнадцать! – от возмущения тонкие светлые бровки из дуг превращались в прямые линии, уголки которых склонялись всё ближе к изящно вытянутому тонкому носику. – Даже книгу не дочитала.

– А я как раз хотел попросить тебя не говорить, чем там всё кончилось.

– Представляешь, каково это? За неделю я поменяла три пары пуантов. Приходила домой, делала ванночку для ног и плюхалась в кровать, – слегка пристукивая кулачками по стойке продолжала она, не обращая ни капли внимания на мои слова.

– Теперь у тебя есть место, где всегда готовы выслушать и помочь советом, – подмигнула Джеки новой подруге и протёрла стойку салфеткой. – Более того, я буду не против, если ты даже захочешь поплакать.

Белые зубы балерины вновь выглянули из-за красных губ.

– Это так приятно, завести друзей в чужом городе.

Как бы мне хотелось, чтобы это её «друзей» поменялось в «подругу и любимого парня». Но и звание друга для такой девушки прельщало. Во всяком случае, порой именно с дружбы и начинается нечто большее.

– А ты продвинулся в чтении? – спросила Кэрол.

– В общем да. Перед сном иногда удавалось полистать несколько страниц. Если хочешь, можем как-нибудь обсудить.

– А зачем тянуть? – Клэр глянула мне через плечо и прищурила глазки. – Дождь закончился, так что можем обсудить по дороге домой. Всё равно по пути.

– Расплатиться только не забудьте, – с холодком в голосе напомнила Джеки. Её тонкие скулы стали ещё острее.

Выполнив распоряжение подруги, мы оделись и вышли на улицу. Как и говорила Кэрол, в тот вечер с неба больше не упало ни капли. Но температура ощутимо понизилась. Застегнув высохшую куртку, я посмотрел на спутницу.

– Чувствуешь? – спросила она, с выраженным удовольствием прикрыв глаза и втягивая носом осенний вечерний воздух.

– Да, это называется…

– Петрикор. Знаю, – произнесла она на выдохе и, разомкнув глаза, посмотрела на меня. – Первый в списке любимых в мире запахов.

– А второй – запах свежескошенной травы.

– А в моём персональном списке – свежие книги, которые открыты лично мной впервые.

Судьба ли это моя стоит сейчас по левое плечо и продолжает поражать воображение всё больше и больше? Или всё это лишь мираж, сотканный из идеализированных представлений о девушке мечты? Плевать. Даже если это лишь видение больного и уставшего от серости будней разума, то пусть оно продолжается как можно дольше.

По дороге до своих обителей мы только и делали, что обсуждали сюжет любимой книги. Хотя я и нашёл в ней больше минусов, чем муза, но в итоге сошлись на том, что я всего-то «понимаю в романах меньше, чем девушки». Не став спорить с Кэрол, а лишь изредка добавляя краткое «Но…», мы дошли до пункта назначения.

– Ну что же, мистер Тайлер, приятно было прогуляться, – начала она, развернувшись ко мне всем телом в шаге от порога. – Надеюсь, перерыв между второй и третьей встречей будет куда меньше, чем между первыми двумя.

– Если будешь не против, я хотел бы показать все любимые места в Честере. Однажды.

– Я буду только за. Но с одним условием, – Кэрол робко взглянула на меня чуть склонив голову вбок.

– Любое. Я обещаю, что любое условие будет исполнено.

– Ты покажешь мне ВСЕ твои особенные места. И будем лишь мы вдвоём.

По венам словно разлился ток. Я мог ожидать всякого, но к такому ответу готов не был.

– Считай, что клянусь.

Златовласое чудо скрылось за металлической серой дверью, а окрылённый я помчался к ноутбуку.

Глава 5.

На следующей неделе мне посчастливилось встретиться с Кэрол лишь два раза. И то случалось это лишь тогда, когда режиссёр отпускал труппу домой пораньше. Всё свободное на работе время я был занят тем, что старался уделять побольше внимания книге, которая, можно сказать, свела меня с девушкой мечты. Если честно, я всегда имел небольшие проблемы с поиском тем для разговора на свиданиях. Но в этот раз мне крупно повезло – буду точно уверен, что, если при общении с Кэрол возникнут неловкие паузы молчания, то нам обоим есть что обсудить. К примеру, того или иного персонажа из книги или порассуждать на темы а-ля «Прав ли автор в том, что…».

Каждый день, по возвращении домой, я ужинал на скорую руку, писал несколько страниц своего «детища» и обязательно перед сном занимался планированием будущих встреч, стараясь продумывать всё до самых мелочей. Даже специальный блокнот завёл, в котором создал список примечательных мест Честера, поочерёдно вычёркивая варианты, в которые, по собственному мнению, было не очень хорошей идеей вести девушку для романтических свиданий. Да и ведь она просила провести по всем МОИМ особенным местам. Но, если быть до конца честным, то мест, которые бы имели наибольшее значение именно для меня в городе насчиталось лишь штуки три-четыре.

И потому первое свидание прошло в музее. Да, согласен, выбор не из лучших. Однако Челли навела на эту мысль, а её жених, Барли, подтвердил словами «Пусть начнёт знакомство с наиболее значимых для города мест». Если дословно. Как ни странно, но Кэрол осталась в восторге. Оказалось, что и она любит всякое такое, что оставляет в истории неизгладимый след. Вторая встреча прошла в виде прогулки по парку. Терпения обойти весь нам не хватило, да и погода была не совсем подходящей. В третью встречу Кэрол сама меня повела на каменный мост. Не понятно зачем, но ей буквально необходимо было посетить это место. И это не обсуждалось.

Подойдя к краю мостика, она остановилась и запустила руку в правый карман розового пальто, что было накинуто на милые плечики в тот день. Оттуда Кэрол достала горсть неведомых блестящих монет размером с её же собственные глаза и вложила одну мне в ладонь. На аверсе удалось разглядеть выбитую цифру «5» и надпись на доселе незнакомом лично для меня языке.

– Откуда она? – спросил я, рассматривая «драгоценность». На оборотной стороне был выгравирован двуглавый орёл. Вроде как часть герба страны.

– Это пять рублей. Монетка прямиком из России.

– России?! Но откуда они у тебя?

– А об этом я расскажу позже, – улыбка спутницы была единственным лучиком света в сером царстве осеннего дня.

– И что мне делать с этим «богатством»?

– Вот просто подумай, чего бы тебе хотелось больше всего. Какая у тебя мечта? Подумал? – спросила она, уставившись блестящими синими озерцами глаз.

– Ну, я подумывал о…

– Молчи! Просто представь это и брось монетку в реку. Я сделаю так же. Но ты будешь первым.

Кэрол молча понаблюдала за тем, как я поднёс эти пять рублей ко рту, прошептал будущей путешественнице мутных Пенсильванских вод несколько слов и, размахнувшись посильнее, выкинул монетку в стоячую воду, настолько чистую, что удалось уловить даже краткий серебряный отблеск, когда пять рублей достигли дна. Спутница проследила весь путь полёта своего подарка и легонько швырнула вторую вслед.

Гуляя дальше и обсуждая всё, что вообще можно было подвергнуть дискуссии, в особенности, как в итоге оказалось, судьбоносную для нас обоих книгу, мы дошли до небольшого озерца чуть поодаль моста. Усевшись на скамейку, уютно расположившуюся на небольшом пригорке под ветвистым старым дубом, первые минуты две мы только и могли, что молча смотреть на волнующуюся от ветра озёрную гладь.

– Интересно, а сюда впадает река, в которой беззаботно барахтаются монетки? – спросила Кэрол потирая рукой подбородок.

– Река-то впадает. Но сдаётся мне, что монетки дальше тех мест не уплывут. Как минимум, до ближайшего ливня.

– Тогда пусть лежат рядышком да занимаются исполнением наших желаний, – хихикнув в добавок подметила она.

Ветер неспешно гонял по жёлтой высохшей траве побагровевшие листья, которые то и дело заносило к нам под ноги. Кряканье уток, плавающих в поисках ряски, из раза в раз привлекало внимание Кэрол. Ветви могучего старого дуба, вяло качающиеся на ветру, на ходу сочиняли скрипучую мелодию осени, словно смычок, скользящий по скрипичным струнам. Один малюсенький красный листочек, сорвавшийся с ветки, порхнул прямо на копну светлых волос.

– У тебя тут… – указал я ей тогда на голову.

– Что там? Волосы? – она вновь взглянула яркими синими глазами. На сей раз почти в упор.

– Там… листик.

– Поможешь убрать?

Так уж получилось, что Кэрол немного выше и потому ей пришлось чуть склониться. Я потянулся и взял листочек. Всё это время девушка, даже не моргнув ни разу, продолжала упорно смотреть мне в глаза. Наши губы оказались в сантиметрах друг от друга. Но стоит ли делать прямо сейчас то, о чём вы, наверное, уже подумали?

– Меня одну интересует вопрос, чего ты…

Я мягко прикоснулся своими губами к её губам, не дав закончить. В тот же миг она обвила мою голову руками и прижала к себе что есть силы. О, господи, наконец-то это случилось. То, о чём я мог лишь мечтать с момента, как впервые, тогда, сквозь оконный проём, увидел эти самые прекрасные в мире красные губы.

Я не был в силах оторваться от неё. Да и Кэрол не давала этого сделать объятиями, которые, казалось, сжимали меня всё сильнее. Не знаю сколько минут длился наш первый поцелуй, но время будто замерло во всей округе. Даже ветер, гуляющий по волосам, куда-то исчез, а ветви старого дуба перестали создавать осенний саундтрек.

– Монетка всё-таки сработала, – прошептал я, когда наши губы разомкнулись.

Клэр тепло улыбнулась в ответ, но рук не разжала.

– Значит, мы загадали одно желание на двоих. Ну, похожее.

– Кстати, обещала рассказать, откуда эти русские монеты.

– Папа родом из России. Так что получается, я наполовину русская.

После этих слов огонёк в её глазах поблёк отчего-то, словно ей припомнилось нечто неприятное. Повисла неловкая пауза, продлившаяся лишь пару секунд.

– Просто… – Кэрол отпустила мою голову и виновато опустила взгляд в траву под ногами. —Понимаешь, когда я училась в школе, бывало, что на меня «косо» смотрели, когда узнавали об этом. Это всё из-за…

– Плевать мне на этих идиотов! И ты позабудь о них.

– Пыталась, но не получается. Знал бы ты только, что пришлось пережить тогда. Все эти упрёки, насмешки…

– Кэрол, милая, не важно, что было тогда…

– …важно, что есть сейчас, – со вновь вернувшимся оптимизмом во взгляде продолжила она.

– Ну, по крайней мере это объясняет, почему ты так хороша в балете, – ухмыльнувшись прошептал я. – И, стало быть, я должен сказать «Спасибо» России за тебя.

Муза раскатисто захохотала, добавив красок окружающей картинке.

– Передам, когда поеду туда снова, – добавила она, но уже после нашего второго поцелуя.

– Хоть я вовсе знаю не так уж и много, но для меня до сих пор остаётся тайной фамилия возлюбленной.

– Свон. Вообще-то настоящей моей фамилией была Орлова, но, когда семья переехала в Штаты, отец решил её немножечко подправить.

– И нисколько не прогадал с выбором, учитывая будущую профессию дочки.

– Ха. А ведь и правда.

– Тогда, мисс Кэрол Свон, разрешите представиться и мне, – я деловито вскинул правую руку вперёд. – Тайлер Август, с этой секунды Ваш самый верный друг и надёжный соратник по любым вопросам.

Кэрол легонько пожала руку. Но, не успел я убрать её в карман, тотчас же притянула меня к себе.

– Разве лишь просто верный друг? – спросила она, прикоснувшись кончиком острого носа к моему.

– А это уж лишь вам решать, какую роль доверить мне в светлой, прекрасной жизни самой красивой балерины на свете. Светит ли скромному влюблённому роль «того, из кордебалета», или же…

– Исключительно главную! Ты – премьер театра моего сердца, – сказала она и снова накрыла мои губы своими.

Глава 6.

Сегодня я наконец увижу, как наипрекраснейшая Клэр Свон порхает на сцене! Прошла уже целая неделя с нашего первого поцелуя и балетные репетиции, которые так сильно изматывали любимую всё это время, наконец подошли к логическому завершению.

Вечером должна состояться премьера их «Лебединого озера». Афиша, предусмотрительно размещённая по просьбе возлюбленной на стенке вблизи от входа в книжный магазин, неистово кричала огроменными фиолетовыми буквами «Приходите посмотреть на постановку, которую никогда не видели. Любимая классика в новом, неканоническом прочтении!». Каждый раз, проходя мимо плаката по дороге на работу и обратно, мой взгляд цеплялся за два коротеньких, но уже столь родных для меня слова, отчётливо прописанных в списке действующих лиц. И были ими «Кэрол Свон». По дороге на скучную «вахту» они грели мне замёрзшую от ноябрьской погоды душу, а на пути обратном – наполняли голову и сердце вдохновением на написание новых строк.

С непомерным трудом превозмогая предвкушение я дожидался истечения рабочих часов. Уже все вокруг, включая Челли, Барли и даже самого Грэма знали, насколько важен для меня сегодняшний вечер. Едва малая стрелка наручных часов доползла до отметки в шесть после полудня, я заторопился в театр. Поверьте, я правда хотел Джеки позвать, но Кэрол строго-настрого приказала «Приходи один», а это значило, что в моей компании, кроме пышного букета, никого более быть не должно.

Показав билетик контролёру и «одарив» его на прощание корешком, я переступил порог заведения, в котором был лишь раз за жизнь и то в детстве с родителями. Да и как-то не было весомых причин посещать театр, ведь здесь не витал дух любимой.

В главном зале, высота которого метров сто (и никак не меньше), на обитых красным плюшем массивных креслах сидели нарочито чопорного вида леди и джентльмены. Точнее, очень хотевшие казаться именно леди и джентльменами фигуры, которые за пределами театра были обыкновенными официантами, таксистами, строителями. С трудом протиснувшись через ноги этих «импозантных снобов на один вечер», я уселся на заботливо приготовленное персонально для меня место. Почему приготовленное? Да просто потому что это именно Кэрол дала билет, по которому я и имел счастье сегодня здесь быть. И это она по собственному вкусу выбрала тринадцатое место седьмого ряда. На мой так и непроизнесённый вопрос «Почему оно?», любимая ответила кратким «Мне лучше знать, куда тебя сажать». Разумеется, она оказалась права, ведь вид отсюда открывался поистине сказочный – прямая линия взора на вот-вот должных выплыть на сцену «лебедей», среди которых моё внимание будет приковано лишь к одной, должной быть в чём-то красном. Разместив на коленях скромный, но дорогой сердцу букет из одиннадцати багровых роз, что успел выхватить в лавочке по дороге, я принялся смиренно ждать, когда потухнет свет.

И вот, после третьего мелодичного звонка, лампы постепенно приглушились, а оркестр, сидящий внизу, издал первые звуки. Гогот дам и господ прекратился и на сцену выплыла первая группа танцоров. Кэрол появилась несколько позже. Я ждал, что она будет в ярком алом платье, но одежда её сильно походила на те, в которых танцевали остальные «лебеди». За исключением нескольких красных пёрышек, что были аккуратнейшим образом вшиты в бока, изрядно усыпанные блёстками. Лишь в последствии, когда она подошла максимально близко к краю, я увидел на золотистых волосах кроваво-красную диадему. Интересно, но даже в темноте её глаза для меня блестели всеми софитами, что в них отражались, едва ей стоило взглянуть в зал.

После двухчасового представления люди поднялись с мест и принялись аплодировать артистам, которые вновь и вновь склонялись во всевозможных поклонах да реверансах в знак уважения публике. Наконец, вдоволь нахлопавшись, несколько мужчин положили на сцену массивные букеты, в коих численность роз зримо превышала количество бутонов моего. Мне также хотелось присоединиться к этому «возложению», но буквально вчера, стоило упомянуть, что я тоже принесу цветы, Кэрол настоятельно просила зайти в гримёрку и вручить лично. Снова проскользнув мимо восторженных зрителей, снобизм с лиц которых уже улетучился куда-то, я смело зашагал по белому мраморному полу фойе к раздевалкам. Или как там это у них называется? В общем место исключительно для артистов. Или же для своих, «избранных», каким в данный момент являлся и я.

На входе мы повстречались со шкафообразным охранником. Я представился и, после короткой проверки, что содержала лишь вопрос «Какова первая фамилия пригласившей девушки?», меня пропустили. Я искренне думал, что внутри увижу огромную толпу из запыхавшихся балерин да танцоров, но, видать, артисты до сих пор отвешивали поклоны зрителям со сцены. Надеюсь, после этого у них не заболят спины. Хотя, учитывая особенность работы, они, вероятно, будут покрепче, чем спина уже встреченного телохранителя. Оглядевшись, я увидел ряд из старых, покрытых слоями вековой пудры туалетных столиков, отгороженных друг от друга чёрными дубовыми перегородками. Над каждым из столов висели малюсенькие платиновые таблички с именами. Дойдя до надписи, гласившей «Кэрол С.», я присел на креслице, которое хозяйка прежде наспех затолкнула под стол. Под овальным зеркалом стояла куча баночек с косметикой. А это что? На потрескавшейся поверхности виднелась отчётливо выцарапанная кем-то фраза «Хватит так поступать!». Чуть ниже было слово «Ты» и ещё одно, которое некто старательно затер вертикальными царапинами. Вроде бы что-то неприличное, но как разобрать? Через минуты три моих тщетных стараний прочесть надпись безлюдная комната начала наполняться «лебедями», по одному возвращающимися со сцены. Девушки проходили мимо, словно не замечая одиноко сидящего с букетом юношу. Вдруг, за отделяющей этот столик от соседнего доской, я услышал громкий девичий хохот, после которого раздался полный удивления возглас «Кэрол?! Серьёзно?! Снова?!». Раздираемый от удивления, я придвинулся ближе.

– Да! Представляешь, у неё кто-то есть! – произнесла обладательница противного хриплого голоска, словно курить она начала раньше, чем танцевать.

– Ох, не повезло же парню. Жалко его, вот честно, жалко, – ответила вторая, что оказалась до того писклявой, что барабанные перепонки едва терпели этот ультразвук.

– Ага. Она описывала его, как «романтичного, погружённого в мечты, подающего надежды писателя». Кстати, весьма красивого писателя.

– Может, пока она не до конца «опутала его своей паутиной», забрать бедолагу себе?

Балерины залились диким хохотом. Нет, скорее даже лошадиным ржачем.

– Как думаешь, он сам-то знает? – перейдя на шёпот сказала хрипучая.

– Кэрол, конечно, дурочка, но не настолько, чтобы сразу испугать парня своим секретом.

Последнее слово отозвалось в мыслях эхом. Секрет? Что такого может скрывать от возлюбленного столь наивная и ранимая девушка, как Кэрол Свон? Неужто и эти две могут счесть за минус тот факт, что подруга наполовину русская? Да нет, ну что за бред. Но, если секретом является нечто другое, тогда что? Как же хотелось выпрыгнуть из-за ширмы и заставить обеих рассказать всё до последней буквы. Но смысл? Ведь тогда они передадут наш разговор Кэрол и мне уж точно не миновать звания «ненормального поклонника».

– Не видели тут парня с букетом? – раздался любимый звонкий голосок, который в ту же секунду очистил мой разум от дурных мыслей.

– Не-а, Кэрол, – псевдо-подруги ответили в унисон и вмиг сбежали из комнаты.

В спешке схватив со стола скромный букетик, я в два шага обогнул деревянное подобие ширмы.

– Ты пришёл! Я уж думала снова появилась какая-нибудь важная работа! – воскликнула Кэрол, и, буквально подлетев ко мне, обвила руками шею.

– Как же я мог не вручить тебе эти цветы за столь безукоризненно исполненную партию красного лебедя? Кажется, ты видела меня сидящим в зале.

– Да! Конечно видела! Из всех мест я смотрела лишь на то, которое сама же и приготовила! – Кэрол выхватила букет и уткнулась носом в один из бутонов. – М-м-м-м, какой запах. Давно не чувствовала этот аромат.

– Это как же? Там на сцене валяется под сотню таких же роз. Да даже больше. Думал, этот запах тебе успел поднадоесть.

– А танцоры всё равно их никогда не видели, не видят и не увидят. Наша предприимчивая директриса завтра же отнесёт всё в ближайшую цветочную лавку и продаст по заниженной цене. Да мы, в принципе, и не против. Надо же на какие-то деньги костюмы шить да декорации ремонтировать.

– Так вот почему ты просила не кидать цветы со всеми на сцену, а принести лично?!

– Ну это же не главная причина.

Оторвав носик от розы Кэрол посмотрела на меня и спустя секунду я вновь почувствовал вкус её красной помады. В тот момент я был уверен, что некто или нечто обязательно прервёт нашу «связь». Я даже слышал, как где-то недалеко едва слышимо то и дело пробегали балетные ножки. Но прервать наш поцелуй было под силу лишь одной мисс Свон.

– Так, я переодеваюсь и идём куда-нибудь подальше отсюда, – командирским тоном произнесла она.

– Как будет угодно юной мисс!

Возлюбленная велела провести время в её ожидании в холле. Жаль, ведь я так и не потерял надежды прочесть загадочную надпись на покрытии столика. Хотя, может так даже и лучше. Но оказалось, что ничуть не лучше, ведь всё то время, что я измерял шагами уже успевший опустеть театральный холл, я только и делал, что занимал мысли о недавно услышанном. Что за бред?! Хватит уже думать о всей этой чуши! Вот-вот выйдет девушка, о которой миллионы и миллионы мужчин могут лишь мечтать! И всё остальное не важно!