История любви №33

Ром Райантс

История любви №33

Часть первая.

В паре есть лишь двое.

Глава 1.

Готов поспорить, всякий раз, когда вы идёте на очередное свидание, в душе вашей теплится надежда «Может хоть в этот раз человек будет тем самым». Угадал? Я и так знаю, что угадал. И не спорьте. Все мы, кто ещё не обрёл любовь, верим, что однажды произойдёт лакомый миг, когда напротив заблестят глаза того или той, с кем захотим прожить всю жизнь, начиная ровно с момента, как впервые почувствовали лёгкое покалывание в сердце (не путать с приступом) или то, что называют пресловутыми «бабочками в животе», и вплоть до дней конечных.

А теперь подумайте, сколько раз приходится людям обжечься, прежде чем «мурашки любви» побегут по спине. Десятки, сотни раз? Да-да, в нашем мире и число в сотню бывших уже не должно никого удивлять. Но суть в другом – любовь не приходит именно тогда, когда нам это нужно, даже если мы сами того очень сильно хотим. Она либо есть, либо нет. И ничего ты не поделаешь, хоть головой об стену бейся. Но как тогда быть, если лишь со временем люди понимают, что человек, который каждый день мелькает перед глазами, на самом деле не тот? И нет, дело тут даже не в отсутствии любви у одной из сторон. Скорее причина в том, что у мелькающего пред вами у самого уже потух в глазах огонёк, который, казалось, ещё недавно мог бы разжечь сердце даже в самые холодные времена.

Что до меня, то я находился в состоянии пресловутого «активного поиска» девушки мечты с тех самых пор, как научился самостоятельно завязывать шнурки. Ну ладно, ладно, преувеличил, тогда девчонки мне были совсем не неинтересны. Если не сказать больше. Хотя у всех мальчишек в том возрасте так, наверно. Если, конечно, у вас не началось супер-пупер-мега раннего полового созревания. В общем, где-то со времён старшей школы я только и делал, что пытался найти хоть кого-нибудь, кто смог бы если не разделить чувство любви со мной пополам, то хотя бы понять то, что было у меня в душе, но снова и снова натыкался лишь на сплошное разочарование. Всякий раз надежды рушились о скалы обыкновенного человеческого недопонимания и терпения оставалось всё меньше и меньше с каждым последующим бестолковым свиданием. И вот, когда его запаса хватило бы разве что ещё на одну встречу, я решил, что попробую последний разочек и хватит с меня.

Это было моим уже пятым свиданием за месяц. Много это или мало – судить вам. Но на любовном фронте, как на рыбалке – чем больше удочек забросишь, тем выше вероятность достойного улова. Как бы противно эта фраза не звучала. Потому, вновь последовав девизу жизни напрочь лишённого какой бы то ни было мудрости дружка Гая «Количество вариантов находится в прямой зависимости от вероятности встречи той самой», решил рискнуть. Впрочем, вполне может статься, что этим благовидным предлогом он лишь оправдывает чрезмерную любвеобильность, но лично мне ну совсем уж не хотелось думать о лучшем (ибо единственном) друге, как о карикатурном бабнике, использующим понятие «высшие чувства» для прикрытия порочности.

Ах да! Как же я мог?! В рассуждениях о смысле жизни я напрочь позабыл о девушке, что сидела по ту сторону милого ресторанного столика и по капле вытягивала из прозрачного бокала коктейльную жижу.

С трудом выхватив из воздуха нить разговора, а точнее того, что она успела натараторить за время моих блужданий по коридорам разума, в голове звонко раздалось «Да что она вообще такое несёт?!».

– Тай? Ау! Что думаешь-то? – спросила она ровно в тот самый миг, когда спутник удосужился вспомнить, что на свидании не один. Странно, но некое тянущее чувство неловкости начало покусывать меня изнутри, как будто от ответа зависело нечто большее, чем просто мнение очередной, абсолютно не интересующей меня девушки.

– О чём именно спрашиваешь? Прости, ты рассказала так много, что успел потеряться в рассуждениях, – я деловито протёр краешек рта накрахмаленной белой салфеткой.

Знать бы ещё в каком месте я упустил нечто якобы важное. Так, надо освежить подробности. Она – ихтиолог или некто вроде. Следовательно, без ума от рыбок, озёр и всей этой водной чуши. Получается, что я буквально «утонул» в её псевдо-интересном рассказе. Шутка, конечно, но с огроменной такой долей горькой истины. Припоминается, ещё она говорила о флоре и фауне озёр Пенсильвании. А вот интересно, все исследователи водных глубин считают, что такие темы непременно стоит обсудить на свидании? С другой стороны, о чём ей ещё со мной разговаривать? Бьюсь об заклад, заведи я разговор про труды великих писателей, то и тут она бы непременно умудрилась припомнить с десяток книжек по рыбоведению или как там это называется. И причём ей самой они казались бы куда интереснее, нежели сонеты Шекспира или творчество, к примеру, Достоевского. Ох, я ведь даже забыл её имя. Помню точно, что имя оканчивается на… да. А, точно! Милорада!

– Ну, о попытке разведения золотых рыбок в наших озёрах? – спросила девушка, высверливая угольно-чёрными глазищами маленькую дырочку мне на лбу.

– Знаешь, Милорада… Я бы назвал это… не совсем правильным, что- ли, – сказал я, гоняясь вилкой по тарелке за ускользающими остатками рагу. – Впрочем, дай им шанс. Пусть пробуют поселить парочку, а там уж посмотрим, чем эксперимент закончится.

– Понятно, – сухо бросила она, после чего вдогонку ещё более недовольно хмыкнула и чёлку её будто сдуло ветром. – Значит ты всё-таки меня не слушал. Чего я и боялась. Всё это время, Тайлер, всё время! Господи!

– Да почему?! – воскликнул я и возмущённо вытаращил глаза. Тогда мне и впрямь думалось, что так получилось подчеркнуть заинтересованность в словах спутницы. Да и теперь уже вогнать её саму в неловкость от «ложного» вывода. – Конечно слушал!

– Но ты же ведь шутишь, да? Такие рыбки должны жить исключительно в аквариумах, ведь им будет ох как тяжко в среде озёр. Ты просто представь, какие опасности таятся там? О хищниках я и вспоминать не хочу, – девушка задумчиво опустила взгляд на золотистые часы, что красовались на запястье. – Ой, время так быстро летит. Обычно мало кто может вытерпеть мои рассуждения дольше десяти минут.

Где-то в глубине души хотелось сказать ей правду. Да, поверьте, хотелось! Но разве должен истинный джентльмен разочаровывать даму? Да и к чему всё это? Испортишь человеку настроение, а толку? Кстати, что она там говорила про время?

На часах, висящих на пожелтевшей от табачного дыма стенке, стрелки неумолимо спешили к отметке в десять вечера. Пора бы наконец расплачиваться по счёту да завершать это нелепое свидание. Да, пожалуй, так и поступлю.

Запросив у официанта счёт, я начал живо интересоваться, во сколько завтра начинается рабочий день у сестры по несчастью в поисках любви. Как же я тогда желал услышать нечто вроде «Ох, а мне ведь срочно нужно домой и спать и именно по этой причине я вынуждена распрощаться прямо сейчас». Но, увы, она не оправдала моих ожиданий и в этот раз. Более того, даже попросила проводить до дома. Ведь она «никогда не ходит по улицам вечерами одна». Да и как оказалось живёт-то она тут совсем рядом. Ага, рядом. Целый километр топать пешком. И это она называет рядом.

Оплатив счёт, я, как и подобает любому уважающему себя кавалеру, вежливо накинул на её угловатые голые плечики пальто, до сей поры ожидавшее на ветвистой вешалке.

На улице в нос ударил пре-сильнейший запах мокрой земли. Видать дождь прошёл пока мы «мило» беседовали.

– Фу! Не люблю подобную вонь, – вдруг выпалила девушка и провела пальцем по кончику острого носа. – Сразу кажется, будто в старый подвал спустилась.

– Странно. Хотя я читал, что учёными вот такой вот запах мокрой земли запах давно признан самым притягательным. Кстати, он называется Петрикор, – решил я козырнуть знаниями, хотя и сам не понимал зачем. Будто пытался впечатлить человека, который мне совсем не интересен. С другой стороны, не будет лишним показать эрудированность как минимум для того, чтобы самому не забыть.

Кто бы мог подумать, что наша «увлекательнейшая» беседа о содержимом американских водоёмов продлится всю прогулку! Не знаю кто, но я точно не ожидал, что об этом можно рассуждать так долго. Вот что значит «человек, любящий своё дело так же сильно, как себя».

Наконец, оказавшись в метре от порога дома, она вдруг остановилась и сильно сжала меня в объятиях. Даже в щёчку чмокнула, представьте себе! Якобы ненароком. Ну да, конечно. Знаем мы, к чему подобное приводит.

– Я тут подумала… – начала Милорада издалека, – мне завтра только к обеду на работу. Может зайдёшь в гости? Гай говорил, ты собак любишь. А у меня как-раз живёт прекрасный добродушный ротвейлер Макс.

Этот балбес действительно мог такое сказать?! Предатель! Ведь знает, как сильно боюсь собак с детства ещё. А на «добродушных ротвейлеров» у меня и вовсе аллергия. Притом настолько сильная, что потом всё тело в следах по форме чем-то напоминающих ротвейлеровские зубки. Да даже если б у неё не было никаких собак, зачем продолжать то, что меня уже довело до депрессии лёгкой формы? Вот только как отказать, когда она так смотрит глазками-угольками? По щенячьи умоляюще, я бы даже сказал. Это же надо было так сильно понравиться. Нужно будет потом это непременно добавить в персональный список достижений ради гордости собственной персоной, дабы в очередной период депрессии и самобичевания поднять самооценку хоть на пару пунктиков.

– Я бы с радостью погладил Макса. Но… Завтра вставать очень и очень рано. Обещали партию новых книг привезти и придётся их ве-е-есь день по полкам расшвыривать. В общем, сама знаешь, как это бывает.

– Да, понимаю… – на выдохе грустно произнесла она. – Ну, тогда до встречи?

– Да, конечно. Я позвоню, как будет время. Договорились?

– Конечно, – в глазах её читалось некое воодушевление.

Мы распрощались и, когда девушка, которой я никогда не перезвоню, скрылась по ту сторону двери, я побрёл вдоль по улице, наполняя лёгкие столь прекрасным и дивным петрикором.

Переступив порог родной обители, я схватил со столешницы стакан и спешно наполнил его водой. От пережаренного рагу горло будто превратилось в Саха́ру летнего периода. Ноги вяло поволокли тело по лестнице на второй этаж в спальню. На пути к окну я миновал «писательский станок» (так я величаю обыкновенный деревянный столик у кровати) и зачем-то провёл пальцем по крышке многострадального ноутбука, который последние дни только и был занят тем, что ждал пальцы хозяина, стучащие по клавиатуре.

За тонкой белой занавеской, которая по сути своей должна была прикрывать стены от глаз соседей, я, к великому удивлению, не увидел привычного тёпло-жёлтого света, по обыкновению исходящего из окон четы Коллинз. Странно это было всё, ведь как раз сейчас оттуда должен звучать детский смех и пахнуть свежей выпечкой матушки Минди, которая так щедро приправляла пышки корицей, что разило на всю улицу вплоть до Стрейдшир-стрит. Дом выглядел, как бы это так сказать… необыкновенно пустым и тоскливым. На миг даже почудилось, что вот-вот прибудут киношники да начнут снимать очередной второсортный ужастик. Кто бы знал тогда, что темнота в окнах соседей скоро сменится бесконечным светом, который озарит всю мою последующую жизнь.

Опустошив стакан, я всё-таки решил добраться до ноутбука. Когда файл с «рукотворным шедевром», каким лично я называю свою первую книгу, законченную аж на три четверти, был открыт, то ничего, кроме надоедливо мерцающего на пустой странице курсора, там не было. Не знаю почему, но лично мне всегда казалось, что только лишь три главы, эти три недописанные главы отделяют меня от мировой известности. От того самого писательского олимпа, к которому стремятся все, кто хоть раз написал даже строчку. Но сейчас не оставалось ничего, кроме как пялиться в монитор в надежде на чудо, ибо в последние несколько недель фантазия ведёт себя крайне предательски. Изо дня в день в голове крутился вопрос – что дальше? Интересно, как бы поступил Хемингуэй? Впрочем, догадываюсь как бы он поступил. Но этот вариант не для меня. Пока что не для меня.

Пойду-ка я спать, пожалуй. Крышка ноутбука хлопнула, телефон перешёл в «беззвучку», а тело устремилось в кровать. Стянув с себя одежду и швырнув на кресло, я принялся мечтать. Мечтать о том, что однажды всё-таки встречу любовь всей жизни. О том, что придёт конец дурацким свиданиям. И останется лишь одно, то самое, после которого в душе впервые пробьются лучики света. С той единственной, с которой свидания будут всю оставшуюся жизнь. Да! Решено! С этой минуты, с этой секунды я жду лишь любовь всей жизни! Пускай это будет первым шагом к бесконечному счастью!

Глава 2.

На следующий день по дороге на работу я по традиции заскочил в маленькую кофейню, что уютно расположилась на углу Цивил-стрит и Крайм-роуд. Над дверью тихо звякнул колокольчик, возвещавший баристу о прибытии гостей. Лишь шаг внутрь заведения и нос уже объят запахом жареного кофе, который бодрил уже сам по себе.

– Тайлер! А я ведь тебя ждала! – крикнула милая девушка из-за стойки. – Как обычно? Хотя, чего я спрашиваю-то. Американо с тремя порциями сахара уже ждёт!

– Ты знаешь обо мне слишком много, чтобы спрашивать! И да, спасибо за американо. Сколько с меня?

– Три бакса.

– Как три?! Еще недавно было два с половинкой! – пришлось добавить ещё пять десятков центов к тем двум купюрам и одной монетке, что уже лежали на стойке.

– Да ну их! Типа в Эквадоре засуха, какие-то проблемы с перевозками и бла-бла-бла. Сам знаешь, как поставщики цены «крутят» на ровном месте.

– Да уж, читаю новости. Сам того не желая.

Я сел на ближайший к Джеки стульчик и, уместив оба локтя на стойку, принялся с выраженным удовольствием потягивать кофе.

К счастью, она всегда знает, что я терпеть не могу горячие напитки. И, предусмотрительно заботясь о нежной гортани друга, добавляет кубик льда. Правда на сей раз я пришёл раньше обычного и одинокий угловатый кубик плавал в стакане, лишний раз напоминая о незавидной судьбе Титаника.

Джеки на вид было лет двадцать. Хотя она и говорит всем, что на пять лет старше «наружного» возраста, но никто не дал бы ей больше двадцати. Во многом это заслуга её «мультяшной» внешности и бросающейся в глаза худобы. Родом она с Китая, вроде бы. Да, откуда-то с пригорода Гонконга.

Как же мне нравилось видеть её улыбающейся, ведь именно в такие моменты её глазки под длинными чёрными ресничками становились особенно милы. Вдобавок ещё и веки всегда украшались тенями максимально ярких цветов. Кстати, сегодня была очередь розового. По-моему, весьма удачно.

– Вот смотрю на тебя и никак понять не могу, – я чуть склонил голову набок, оглядывая стоящую ко мне спиной баристу. – Что-то не так. Но вот что?

– Даже и не знаю, что могло измениться со вчера. Вовсе не понимаю, – сказала она и игриво накрутила на пальчик несколько локонов.

– Точно! Каре! Ты всё-таки сделала каре! Или как оно там правильно называется? Постой. Но зачем?! У тебя же были такие клёвые волосы.

– Да просто. Надоело каждый день приходить на работу и выстраивать на макушке этот пучок.

– Причём классный, толстенный такой пучок, – решил подметить я, вспомнив, как волосы Джеки ещё вчера почти доставали ей до прекрасной поясницы.

– Ага, значит новая причёска тебе не нравится?

– Я такого не говорил. Как по мне, смотрится очень даже… свежо. Во всяком случае волосы у тебя быстро отрастают.

– Между прочим, я это запомню, – она подмигнула и кивнула на стаканчик кофе в моих руках.

– Погоди-ка, мне что, в следующий раз брать с собой какого-нибудь не очень хорошего человека, кого не жалко, который бы мог попробовать кофе первым?

– Да. И я даже знаю кого, – Джеки затарабанила пальцами по столешнице.

– Ну, будем считать, что я тебе доверяю, – договорив, я опрокинул в рот стакан с остатками уже холодного кофе.

Должен упомянуть, что ещё недавно Джеки была в некоем подобии романтических отношениях с Гаем. Да-да, с тем, который уговаривает меня ходить на как можно большее количество свиданий. Расстались где-то с месяц назад. Если спросите Гая, он может сказать точное количество дней, прошедшее с их последнего поцелуя.

Вот никогда не мог понять, что такого серьёзного могло произойти между ними, что они дошли до финальной, совсем не позитивной, точки. Прежде у них всякое, конечно, бывало, но как-то умудрялись же мириться и забывать прошлое. Она добрая, милая девушка, а он – отличный парень. За исключением мелочей. Малюсеньких таких мелочей. На все расспросы по поводу окончательной ссоры оба всегда уходили от ответа. Единственное, в чём абсолютно точно сходятся – виноват второй. Хотя, наверное, обычно так и бывает, что в несчастной паре винят друг друга. За редкими исключениями. Да что уж там греха таить – всегда каждый думает нечто вроде «Вот если бы не он/она, то быть нам самой счастливой парой подлунного мира. Вот если бы не…». По крайней мере, про меня все бывшие так и думали. Более чем уверен. Под словом «Все» подразумеваются три прекрасные видом и несчастные судьбой девушки, что могли именоваться моими девушками. Ну или даже пере-подругами.

– Слышал, в театр на гастроли приехала балетная труппа? Говорят, что прямо из Нью-Йорка! – глаза Джеки вдруг залились чёрненьким блеском.

– И что же они забыли в Честере? Никогда не подумал бы, что здесь так ценится балет.

– Не знаю причин, но я обязательно должна сходить. Первая постановка уже скоро. Пока неизвестно когда, но на афише только два слова «очень скоро». Может вместе пойдём, а? Одной будет скучноватенько.

– Ну, посмотрим. Как с работой будет. Старый козёл Грэм совсем с ума сходит, с каждым днём больше и больше.

– Хах, ладно. Дашь знать. Буду надеяться, что билеты останутся.

– На месте балерин и организаторов я бы больше надеялся, что их вообще хоть кто-нибудь купит, – за спиной Джеки висели часы в форме пончика, напомнившие, что мне давно пора потарапливаться. Вернее, теперь уже и вовсе бежать.

Мою работу смело можно назвать работой мечты, особенно для начинающего писателя, ведь кто ещё может похвастаться столь безграничным доступом к книгам, как кассир книжного магазина? Разве что библиотекарь, но об этом чуть позже.

Итак, магазин называется «Грэмовы книги», хозяином которого является уже упомянутый Артур Грэм. Из плюсов, помимо самих книг, можно считать возможность вдоволь надышаться свежей типографской краской. Что я и делаю. Надеюсь, никто ещё не поймал меня с поличным, а то и так у начальства не на хорошем счету. Хотя, учитывая любовь самого Артура к книгам, должно быть и он порой прикладывает морщинистые ноздри к страницам. Как-то неприятно прозвучало. Неприятно, зато в точку. Ну сами подумайте, а кто не любит этот запах? Разве что вчерашняя рыбофилка. Ох, надо же было вспомнить о ней. К чему? Наверное, до сих пор ждёт от меня звонка или хотя бы сообщения. Да уж, неприятное чувство, которое возникает, если не оправдать чужих ожиданий. Уверен, в науке и его уже успели как-то обозвать. Впрочем, не буду об этом думать. Всё равно ничего исправить не могу. Да и не хочу.

На работе сегодня было слишком скучно. Однозначно, труд, подобный моему, никак не назвать весёлым, но сегодня особенно тоскливо. Несмотря на соседство с сетевым популярным магазином, наш был достаточно успешен. Уютность маленьких лавок делала своё дело. Да вот только знали бы посетители, какие страсти кипят между работниками «за кулисами» книжных полок. Кстати, надо поинтересоваться у Барли, сделал ли он предложение Челли или всё ещё пытается найти повод поромантичнее. Хотя я и так уже подсказал парочку вариантов, которые ей определённо понравятся. Если что, Барли работает охранником, а его без пяти минут невеста – таким же кассиром, как и будущий писатель Тайлер. Это я про себя.

– Как думаешь, сегодня вообще кто-нибудь придёт? – вонзив мне в бок локоток сказала миниатюрная блондинка в лёгком белом платье.

– Не знаю. Или снова хочешь поспорить?

– Ой, нет, – отмахнулась Челли. – И того раза хватило, когда заставил кинуть книжку прям на пол перед лицом Грэма. Эти колкие, серые, полные ненависти глаза у меня будто до сих пор перед лицом. Б-р-р-р!

– По крайней мере, тогда ты заставила его хоть что-то почувствовать. Даже припоминаю пульсирующую фиолетовую венку на бумажно-белом виске.

– Бумажно-белом? Серьёзно? Если ты и в книге описываешь всё через такое вот, то боюсь, что на этих полках, – Челли обвела пальчиком массивные дубовые полки, – шедевру за авторством Тайлера Августа не бывать.

– … сказала она так, будто сама знала сравнение лучше.

– А чем плох простой, пульсирующий алой жилкой висок? Всегда удивлялась подобным писакам, которые усложняют обычные, человеческие слова. Ну напиши ты простыми словами, но нет же, обязательно нужно всё перевернуть. В итоге получается так, что и читать противно. Либо ванильно-приторно, либо мерзко, – Челли открыла кассу и пересчитала валявшиеся в ней несколько купюр. – Ладно, пойду-ка пыль протру да перепроверю, все ли по алфавиту стоят. Лестницу где оставил?

– Раздел с детективами. Сама перетащишь или помочь?

– Сама. На крайний случай, у меня же есть Барли. Всё равно сидит без дела, а так хоть начнёт привыкать к будущей роли мужа, – подмигнула она в конце.

– Да ладно?! Он всё-таки сделал это?! – от радости за друзей воскликнул я и распахнул руки.

– Да! И думал я не знала об этом! – Челли бросилась ко мне в объятия.

– Да-да, давай-ка наобнимаемся, пока тебе ещё можно это делать с другими парнями. Кстати, надеюсь ты не сказала, что догадалась обо всём благодаря мне? Да и как в итоге всё произошло-то?

– Ой, всё было чудесно! – разжав стальную хватку затараторила подруга. – В общем, приходим мы такие на озеро, а там…

– Можешь не продолжать, догадался.

– Так вы вдвоём это планировали?! Как я сразу не поняла, что и тут твой след!

– Если быть прямо до конца честным, то это идея Барли, вообще-то. Я лишь деталей добавлял. И, может, мне кажется, но ты хотела книги по алфавиту расставить? Давай скорее, пока Грэм не объявился.

– Так он уж давно в кабинете. И про тебя спрашивал.

– Козёл!

Звонко хихикнув в ответ, Челли удалилась. Я облокотился на стойку и раскрыл перед собой одну из книг. К сожалению, ей оказалась повесть о типичной влюблённой безответной любовью школьнице, которая никак не может набраться сил для признания «альфа-самцу» однокласснику. Если честно, ерунда полнейшая. То есть как бы это и может показаться интересным, но не для меня, ибо лично я читаю такое только дабы пополнить словарный запас милыми до тошноты синонимами. Перевернув страницу, мне на глаза попалась преисполненная красок иллюстрация, изображавшая лицо «альфа-придурка». Интересно, все «мачо» непременно должны обладать острыми скулами и идиотским скалистым подбородком а-ля супермен из деревни, да ещё и с ямочкой посередке? Надеюсь, нет, так как у меня ни того, ни другого. Зато природа наградила меня очень красивыми карими глазами, как говорила Джеки. Как хорошо, что не это стало причиной их разрыва с Гаем. Да уж, думать, что мои глаза могли поссорить двух влюблённых – верх самоуверенности. Хотя, если бы это было правдой, то явно подняло бы самооценку. Пункта на четыре. Нет, даже на пять.

Вдруг прямо рядом с лежавшим на стойке тошнотно милым романом плюхнулась ещё одна книжка.

– «Как покорить девушку одним взглядом», – прочитал я вслух. – Не припомню такой на полках. Хотите приобрести?

– Тай! Кому бы и стоило её прочесть, то только тебе, – сказал стоявший по другую сторону стойки парень с до боли знакомым голосом. – Мне так очень помогла добиться результатов. Но тут, конечно, дело ещё и в природной харизме.

– Очень смешно, Гай, – оторвав взгляд от обложки посмотрел я на друга.

В сверкающих чёрных зрачках отчётливо читался вопрос, который он задавал всякий раз на следующий день после моего очередного свидания. Это уже даже приобрело характер традиции.

– Ничего не получилось, – пробубнил я, отчего-то повинно опустив взгляд в стойку, будто стыдясь собственной нерешительности.

– Напомни-ка, в который раз я это слышу?! Я, значит, знакомлю его с очередной девушкой и всё всегда заканчивается этой фразой! Хоть слова бы порядком менял, а то скучнее и скучнее слышать это снова и снова.

– Да брось. Не так уж часто это происходит.

– Ну да. Всего лишь раз… пятый за месяц? Или больше?

– Ты, как всегда, любишь преувеличивать мои неудачи. Как, впрочем, и свои успехи. Или как ты их там называешь…

– Победы. Не плохо и тебе уже начать «побеждать» на этом фронте, что зовётся любовью, – Гай уставился взглядом себе в пальцы, словно разглядывая маленькую точку на идеальных ногтях. – Может и мне попробовать книжку написать? Вроде красиво сказанул.

– Да какой там фронт?! Смеёшься? Вся твоя «любовь» на неделю отношений. Ну ладно, с Джеки ты продержался целый месяц.