Остров сокровищ

— Пёс, сэр, — ответил я. — Разве господин Трелони не рассказывал вам о буканьерах? Этот был одним из них.

— Вот как? — воскликнул Сильвер. — И явился ко мне в трактир! Бен, беги помоги Гарри. Значит, из тех прохвостов? Морган, это ты с ним пил? Подойди сюда.

Человек, которого он назвал Морганом, старый седовласый моряк с лицом цвета красного дерева, смущённо приблизился, перекатывая во рту табачную жвачку.

— Ну, Морган, — очень сурово сказал Долговязый Джон, — ты ведь прежде никогда этого Чёрного… Чёрного Пса в глаза не видел?

— Никогда, сэр, — ответил Морган и отдал честь.

— И имени его не знал?

— Нет, сэр.

— Клянусь небесами, Том Морган, тем лучше для тебя! — воскликнул трактирщик. — Если бы ты водился с такими, больше бы ноги твоей в моём доме не было, можешь не сомневаться. О чём он с тобой говорил?

— Не могу толком сказать, сэр, — ответил Морган.

— У тебя на плечах голова или деревянный юферс? — крикнул Долговязый Джон. — Не можешь толком сказать! Может, и с кем говорил, тоже толком не знаешь? А ну, выкладывай: о плаваниях болтал, о капитанах, о кораблях? Говори! О чём?

— Да про протаскивание под килем толковали, — ответил Морган.

— Под килем, значит? Ему бы самому под килем пройти, можешь не сомневаться. Ступай на место, сухопутная крыса, Том.

Когда Морган побрёл обратно к своему столу, Сильвер наклонился ко мне и доверительно прошептал, что показалось мне большой честью:

— Том Морган человек честный, только глуповат.

Затем он снова заговорил во весь голос:

— Так, посмотрим… Чёрный Пёс? Нет, имени этого я не знаю. Хотя погоди… Да, кажется, я видел этого прохвоста. Он приходил сюда со слепым нищим. Точно, приходил.

— Это верно, — сказал я. — Слепого я тоже знал. Его звали Пью.

— Пью! — воскликнул Сильвер, теперь уже совсем разволновавшись. — Вот как его звали, точно! Ну и вид у него был — сущая акула! Если догоним этого Чёрного Пса, будет о чём доложить капитану Трелони. Бен бегает хорошо, мало кто из моряков с ним сравнится. Клянусь небесами, он его быстро настигнет! Значит, про протаскивание под килем говорил? Я ему покажу, как под килем протаскивают!

Произнося всё это отрывистыми выкриками, он ковылял по трактиру туда-сюда, стучал ладонью по столам и выказывал такое волнение, что поверил бы и судья из Олд-Бейли, и сыщик с Боу-стрит. Обнаружив Чёрного Пса в «Подзорной трубе», я снова заподозрил неладное и внимательно следил за коком. Но Сильвер был слишком хитёр, находчив и ловок для меня. Когда оба преследователя вернулись запыхавшись, признались, что потеряли беглеца в толпе, и получили нагоняй, словно сами были ворами, я уже готов был поручиться за невиновность Долговязого Джона Сильвера.

— Сам посуди, Хокинс, — сказал он, — в какое скверное положение я попал! Что теперь подумает капитан Трелони? Этот проклятый сын голландца сидит в моём трактире и пьёт мой ром. Приходишь ты и прямо говоришь мне, кто он такой, а я позволяю ему улизнуть у всех из-под носа! Ты уж расскажи капитану, как всё было, Хокинс. Ты ещё мальчишка, да смышлёный — я это сразу увидел, как только ты вошёл. Сам подумай, что я мог сделать с этой старой деревяшкой, на которой ковыляю? Когда я был матросом первого класса, я бы быстро с ним поравнялся и в два счёта заставил лечь в дрейф. А теперь…

Он вдруг умолк, и челюсть у него отвисла, будто он что-то вспомнил.

— Счёт! — вырвалось у него. — Три порции рома! Чтоб мне провалиться, я ведь про счёт забыл!

Он повалился на скамью и хохотал так, что по щекам потекли слёзы. Я не удержался и засмеялся вместе с ним. Мы смеялись всё громче, пока весь трактир не зазвенел от нашего хохота.

— Ну и старый же я морской телёнок! — сказал он наконец, вытирая щёки. — Мы с тобой поладим, Хокинс. Клянусь, меня самого впору записать в юнги. Но ладно, пора менять галс. Так дело не пойдёт. Долг есть долг, товарищи. Надену свою старую треуголку, пойду с тобой к капитану Трелони и доложу о случившемся. Пойми, молодой Хокинс, дело серьёзное. Ни тебе, ни мне тут похвастаться нечем. А ты скажешь: «Сам-то ты тоже не отличился». Верно, оба мы сплоховали! Но чёрт меня побери, вот уж потеха вышла с этим счётом!

Он снова рассмеялся, да так заразительно, что я, хоть и не находил эту историю столь смешной, опять невольно засмеялся вместе с ним.

Пока мы шли вдоль причалов, он оказался на редкость занимательным спутником. Сильвер рассказывал мне о кораблях, мимо которых мы проходили: об их парусах и снастях, тоннаже, о том, какой стране они принадлежат. Объяснял, что происходит на каждом: один разгружается, другой принимает груз, третий готовится выйти в море. Время от времени он вспоминал какой-нибудь случай из жизни кораблей или моряков либо повторял морское выражение, пока я не запоминал его как следует. Я начал думать, что лучшего товарища по плаванию и пожелать нельзя.

Когда мы пришли в гостиницу, сквайр и доктор Ливси сидели вместе и допивали кварту эля с поджаренным ломтиком хлеба. После этого они собирались подняться на шхуну и осмотреть её.

Долговязый Джон рассказал всю историю от начала до конца, живо и в точности так, как было. Время от времени он спрашивал: «Ведь так всё и было, Хокинс?» — и я всякий раз мог подтвердить каждое его слово.

Оба джентльмена пожалели, что Чёрному Псу удалось уйти, но все согласились, что теперь ничего не поделаешь. Долговязого Джона похвалили, и он, подхватив костыль, направился к выходу.

— Всем быть на борту сегодня к четырём! — крикнул ему вслед сквайр.

— Есть, сэр! — отозвался кок из коридора.

— Что ж, сквайр, — сказал доктор Ливси, — обычно я не слишком доверяю вашим находкам, но Джон Сильвер мне по душе.

— Он просто золотой человек, — заявил сквайр.

— А теперь, — добавил доктор, — Джим ведь может пойти с нами на борт?

— Разумеется, — сказал сквайр. — Бери шляпу, Хокинс. Пойдём смотреть корабль.