Игра на выживание

– Ты в порядке? – Сомов совершенно незаметно оказывается рядом.

И всё. Других будто нет. Улавливаю его энергетику, чувствую запах, от которого в прямом смысле, ведет голову…

Никогда не думала, что букет может быть не только вкусным, но и красивым! Будто я смогла прочувствовать каждую его терпкую ноту: аромат ментоловой свежести, приятный дорогой одеколон и даже его личный мужской запах.

Ветрова, ша! Хватит! Да что с тобой происходит?! Пытаюсь ввести себя в рамки и перестать так сильно реагировать на близость мужчины.

– Кхм, да, конечно, – мямлю, не поднимая глаз.

Боюсь, если пересечемся взглядами, точно утону. Потому усердно демонстрирую, что наблюдать за соседкой, мило воркующей с Ильей и громко смеющейся над его шутками, мне очень интересно.

– Точно? На меня посмотри.

Мое поведение Олега явно не устраивает. И пусть его голос звучит мягко, но вместе с тем я слышу самый настоящий приказ. Жесткий, требовательный и…

Я не могу не подчиниться.

Вскидываю голову и замираю. Сомов так близко. Протяни ладонь – коснешься. Он кажется еще крупнее, чем с расстояния в пару метров, и весь такой крепкий, тренированный, сильный.

Жаркий. Щеки воспламеняются, будто я стою рядом с открытым пламенем.

– Вс-сё в порядке, – выдыхаю, чуть придушенно. – Я, наверное, пойду…

– Ой, Жень, не уходи, – оказывается Эля умудряется не только виртуозно флиртовать, уже чуть ли не под руку стоя с только что познакомившимся большим парнем, но и отслеживать нас с Сомовым. – Я тебе еще приглашение не отдала. На, держи.

Соседка зарывается в сумку, а потом протягивает мне черный плотный конверт размером в половину меньше обычного почтового. Приходится взять, потому что руку она так и не опускает.

– Что это? – верчу предмет, не открывая.

Ни на одной из сторон нет никаких надписей.

Странно.

– Открой и увидишь, – подначивает Эля с какой-то залихватской удалью, широко улыбаясь.

Будто то, что скрыто внутри, меня непременно поразит, и она это точно знает. Вот только я ее не понимаю.

Совсем.

Мы познакомились в ноябре прошлого года, когда я переехала в этот дом. За все время виделись, дай бог, раз десять, такое же количество раз обмолвились фразами «привет», «пока».

Всё!

Не подруги.

Не приятельницы.

Соседки по лестничной клетке.

И тут непонятный конверт.

Ладно. И так все внимание собрала на себе, хотя терпеть его не могу. Приподнимаю не заклеенный уголок ногтем и, занырнув пальцами внутрь, выуживаю белый картонный прямоугольник размером чуть больше обычной визитки.

«VIP-приглашение. Загородный клуб «Мираж», 06 сентября, 21.00. +1»

Пробегаю глазами надпись пару раз быстро.

Третий раз медленно. Вчитываясь. И все равно не понимаю: какое отношение все это имеет ко мне?

– Эля, это…

Хмурю брови, потому что намерена быть попугаем и уточнить вновь: что за ерунда у меня в руках? И что, собственно, вообще происходит?

Однако краем глаза цепляю лицо стоящего рядом Сомова. Мрачное лицо, странно взирающее на прямоугольник в моей руке. А потом и на меня саму как-то по-новому. Холодно. Неприятно. Потому и последнее «что» проглатываю.

Но соседка уже спешит перебить.

– Да-да-да, именно то, что ты хотела получить на день рождения, – воодушевленно чирикает она, размахивая ладошкой. – Ты хотела, я выполняю твое желание! Кстати, обратила внимание? Там «+1» указано. Женёк, не забудь пригласить меня с собой.

Глава 3

В квартиру вваливаюсь, хлопая глазами, как сова. Странные объяснения Эли скорее настораживают, чем радуют.

С чего она взяла, что у меня есть желание идти в какой-то незнакомый клуб? Судя по качественной бумаге пригласительного, дорогой и пафосный, а по ее блестящим глазам – явно навороченный и, вполне может быть, закрытый. Элитный.

Соседка же у нас – не обычная среднестатистическая девушка, а состоятельная гламурная особа. Если не ошибаюсь, она нигде не работает, а живет на широкую ногу за счет родителей или своего мужчины. По крайней мере я дважды случайно видела в окно, как поздно вечером за ней приезжала машина. Не из дешевых, представительская, S-класса. И водитель непременно выходил, чтобы открыть дверь и помочь забраться в салон.

И про день рождения упоминание…

Вот тут совсем подозрительно. Откуда у нее информация про дату? В соцсетях я не зарегистрирована, при ней данную тему никогда не обсуждала, паспорт свой не показывала.

И по поводу подарков…

Я уже и не помню, когда в последний раз хоть о чем-то кого-то просила. Да и просила ли вообще когда-нибудь? Если ты – одиночка, а я именно она и есть, тут и говорить не о чем и не с кем. Не с зеркалом же беседы вести.

Бросаю конверт на тумбу в прихожей, иду в комнату и забираюсь с ногами на диван. Сжимаюсь клубочком и обнимаю себя за плечи. Меня снова морозит в ознобе.

А все из-за тяжелого взгляда Сомова.

Как он смотрел…

Разочарованно? Неодобрительно? Отстраненно? Брезгливо?

Кажется, всё вместе и сразу.

Или же только кажется? Надумала то, чего нет? И он просто удивился нашей с Элей дружбе и ее «подарку»?

Прикрываю веки и легко воспроизвожу его синие глаза, напитавшиеся кристалликами льда при виде записки в моих руках. Да, точно, все же в нем что-то перещелкнуло, когда он вместе со мной читал текст приглашения.

А может, озаряет новая идея, он знает о том месте что-то особенное?

Соскакиваю с дивана и семеню в кресло, стоящее рядом с журнальным столиком. Придвигаю ноутбук поближе, открываю крышку и нажимаю кнопку включения. Несколько секунд, пока техника подгружается, тупо медитирую экран, а потом ввожу в поисковую строку название клуба и следом город. Меня интересует конкретное заведение.

Жму Enter.

И… картинки демонстрируют вполне обычное место. Небольшой ресторанчик в бело-красном оформлении, на стенах деревянные панели, на полу шахматная плитка, круглые столики под клетчатыми скатертями расставлены на некотором удалении друг от друга, неправильной формы потолок поддерживается несколькими колоннами, в нише утоплена полукруглая барная стойка.

И, в принципе, всё.

Десяток фотографий, щедро предоставленных Яндексом, показывают мне внутренний интерьер заведения. Ах-да, еще на нескольких мелькает влюбленная парочка. Девушка и парень явно позируют, распивая кофе за одним из столов, потому что в их жизнерадостных улыбках мне чудится явный перебор.

– Странно.

Нажимаю на переход «Показать еще», но вылезает какая-то ерунда с предложениями, как провести досуг весело, комфортно и с огоньком.

И больше ничего.

Опять прощелкиваю картинки по кругу. Увеличиваю их и рассматриваю детали. Но нового не замечаю. Либо пустое помещение, либо уже знакомая парочка.

Парочка… и больше никого.

Как такое возможно?

Фотки датированы летом прошлого года. Получается, заведение – не вчерашнее открытие, а действующая точка общепита. И что же? Никто ни разу не отмечал в нем день рождения, корпоратив, юбилей или свадьбу? А если отмечал, не захотел поделиться в соцсетях радостным событием? Не выложил себя, красивого-любимого, позирующим на крыльце у вывески, или внутри – зале или фойе? Да в том же туалете, где так любят фоткаться инста-дивы, надувающие губки и закатывающие глазки.

И еще момент. Нигде нет точки местоположения. Фактического адреса не указано. Под выпадающими по запросу картинками нет координат, куда идти, если я вдруг надумаю там отобедать-отужинать.

Блин-блинский, да ничего нет!

Не, я, конечно, понимаю, что Ступинск – город маленький. Все местные друг друга знают, всё нужное на слуху, да и сарафанное радио работает шикарно. Но, а как же гордость за свое заведение у хозяев? Где их желание покрасоваться, разрекламировать любимое детище, завлечь новых клиентов и гостей?

Странно?

Очень!

А на пригласительной карточке, к слову, был указан адрес?

Спрыгиваю с кресла и тут же шиплю, потому что в икре простреливает и противно начинает колоть «иголочками». Досиделась, свернувшись в загогулину, получила грустный результат – ноги занемели. И пока кровообращение не восстановится, придется терпеть. Брр…

Прихрамывая, ковыляю в прихожую и забираю брошенный там конверт. Возвращаюсь в кресло и верчу его в руках и так и эдак, но ничего нового не нахожу кроме того, что не учла одну деталь…

«VIP-приглашение. Загородный клуб «Мираж», 06 сентября, 21.00. +1»

Загородный клуб…

Вот еще неувязочка!

Однажды, с бывшим мужем я была в загородном клубе и…

Либо в Ступинске открыты два объекта с одинаковым названием, либо тот ресторан в сети… муляж.

– Черт, Эля, в какую ерунду ты хочешь меня втянуть? – ворчу, закрывая крышку ноутбука, и топаю на кухню.

Мне срочно требуется большая доза кофеина, потому что мозг уже дымится от перегруза.

Включаю кофемашину и по любимой с детства привычке выглядываю в окно. Первый кого замечаю – Сомов.

Ну, в принципе, и последний. Больше по сторонам не смотрю, только на него. Как не борюсь с собой, тяга сильнее, он – неодимовый магнит для моих глаз. Особенно, если никто этого не видит.

Сосед уверенной походкой направляется к своему автомобилю, неторопливо достает брелок из кармана брюк и щелкает сигнализацией, о чем сообщают дважды моргнувшие поворотники Х7.

Забываю, как нужно правильно дышать, и ощупываю его глазами с ног до головы. Особенно красивую V-образную спину и аппетитную задницу. Уж себе-то можно признаться, что он выглядит, как бог. Олег открывает водительскую дверь, на секунду застывает и вдруг резко оборачивается.

Поднимает голову и смотрит четко в мое окно.

На меня.

Замираю.

Я бы, может, и хотела отшатнуться, спрятаться за занавеской, но не могу. И не потому, что это покажется детской выходкой, все намного сложнее: меня не отпускает его взгляд. Давящий, повелевающий и… все еще недовольный.

– Черт… – выдыхаю лишь тогда, когда мужчина позволяет, точнее, отворачивается и забирается в салон.

Он выезжает со двора, а я проваливаюсь в воспоминания о дне нашей первой встречи.

***

О, наша встреча была такой же необычной и волнующей, как сам мужчина. И произошла она на четвертую ночь после моего переезда в эту квартиру.

У меня в то время был жутко сбит график сна, и где-то в начале двенадцатого ночи я решила пойти и купить себе кофе, которого не оказалось в наличии.

Вполне нормальное желание для жителя города-миллионника, где большое количество магазинов работает круглосуточно и любые потребности можно удовлетворить в любое время дня и ночи, а не строго с восьми утра до восьми вечера.

В Ступинске случилась загвоздка. Все в округе оказалось закрыто, но я решила не сдаваться, а пройти до ближайшей центральной улицы. Рассчитывала, что там, где есть освещение, скорее всего окажутся и постоянно функционирующие магазины. К тому же лето на дворе и теплая ночная погода вполне позволяли прогуляться.

Ошиблась дважды.

Торговых точек не нашла, плюс попала под пьяные очи подростков, распивающих пиво на лавочке под фонарями.

Повезло еще, что детки оказались не буйными и дерзкими, а просто сильно общительными. Отвязаться вышло не сразу. Подрастающему поколению жизненно требовались уши, чтобы излить всё, что накипело и грозило взорваться под действием градусов. Потратила на них несколько десятков минут, но попутно нашла решение собственной дилеммы, потому что без кофе возвращаться теперь принципиально не хотелось.

Просветление наступило внезапно. Точнее, это фары проезжающей мимо машины меня ослепили на мгновение, зато и подсказали, как действовать дальше. Узнав у юных болтунов телефон местных извозчиков, вызвала такси.

Транспорт с шашечками прибыл скоро, после и вовсе все пошло по накатанной. Усатый водила без лишних разговоров отвез меня в один из двух круглосуточных магазинов, подождал, пока закуплюсь, и вернул к дому. Заодно кратко показал город и поведал об основных достопримечательностях, а также просветил, что и где можно достать, если вдруг еще раз приспичит.

– Красивая, если тебе опять чего-то ночью сильно захочется, можешь мне на личный звонить, всегда подскочу и подскажу, – подмигнул таксист лет сорока пяти, демонстрируя желтоватые зубы в кривоватой улыбке, и протянул такую же желтоватую карточку.

– Спасибо, – кивнула с важным видом и, сунув прямоугольник в карман кофты, поторопилась покинуть салон. Для себя решила, что лучше буду все закупать впрок, чем вот так еще раз рисковать.

В подъезд залетела чуть ли не бегом, проигнорировала лифт, а на переходе между шестым и седьмым этажами наткнулась на сидящего на корточках мужчину.

На меня он не смотрел.

Вообще ни на что не реагировал. Свернулся в клубок и сидел, опустив голову в колени. Спрятав лицо.

Черные спортивные штаны, белые кроссы и темно-синяя футболка подсказывали, что это вряд ли может быть бомж, решивший погреться и вздремнуть.

Не знаю, что в тот момент заставило остановиться и спросить:

– У Вас всё в порядке?

То ли так подействовал легкий ментоловый запах туалетной воды, а не грязного тела или перегара, то ли беззащитность позы человека, но именно это я и сделала – задала вопрос.

А затем коснулась горячего плеча.

Чего не ожидала, так это резкого захвата кисти и рывка вперед. Тело полетело по заданной сильной рукой траектории. Следующее, что ощутила, это холодный пол, на котором я лежу на спине, придавленная стокилограммовой тушей мужика, и не возможность пошевелиться.

Оба моих запястья прочно зажаты над головой одной рукой незнакомца, а другой он сдавил мою шею, пока только фиксируя. Но явно демонстрируя: придушить ему сил хватит.

– Что Вы делаете? – просипела в диком испуге, впервые взглянув в суровое лицо.

И, наверное, обалдела еще раз.

Теперь уже от шока.

Ну не бывает таких внешне идеальных злодеев. Их только в фильмах показывают, чтобы хорошие девочки легче «портились» в будущем. Затем же окунулась в темно-синие глаза, холодные, жесткие, цепкие, и передумала.

У плохих мальчиков именно такой взгляд. Безразличный и прожигающий насквозь одновременно.

– Лежу, – хрипло выдохнул мужчина, опалив мои губы горячим дыханием, и немного сдвинулся, прижавшись при этом плотнее. – Ты же умеешь шить, соседка? – ошарашил вопросом, нахмурив брови.

– Ш-шить? – переспросила, сглотнув от страха.

Почему-то мозг схватился именно за это слово, а не то, как он меня назвал. А еще я сильно боялась его разозлить. Слишком жестким взглядом он меня сканировал. Почти не моргал.

Пусть мне пришлось в последние годы хлебнуть всякого разного, но я выдюжила и только-только собиралась жить. Умирать не хотелось.

– Да… иглой, – пояснил мужчина, делая паузы между словами, будто слова ему тяжело давались.

– Ум-мею, – постаралась кивнуть из состояния лежа. И уточнила. – У Вас футболка порвалась или брюки?

Ну да, тупой вопрос. Но лучше так, чем молчать и трястись под пронизывающим штормовыми глазами.

– Тогда пошли, – скомандовал незнакомец, проигнорировав последнюю фразу, а затем с тихим стоном скатился вбок и молниеносно поднялся на ноги.

Вгляделась в то, как он зажал левое плечо правой ладонью, оценила бледность лица, расширенные зрачки и чуть выступивший на лбу пот…

– Вы ранены, – заключила почти уверенно.

– Ага, вот и будешь меня штопать, – подтвердил мужчина и стал слегка заваливаться.

Действовала скорее на инстинктах. Забыв про сумку и пакет с продуктами, подхватила незнакомца под руку и помогла ему добраться до квартиры. А чуть позже сделала все, что от меня зависело, как от врача. Наложила восемь швов, закрыв довольно глубокую рану, обработала антисептиком и перебинтовала.

Пару раз за время лечения Олег, как сквозь зубы представился нежданный пациент, выдавал весьма цветастые фразы на могучем русском языке. От них алели не только щеки, но и уши, но мужчина ни разу не отключался, продолжая тщательно следить за моей работой. А по завершении отказался и от обезболивающего укола, а заодно от предложения вызвать полицию или скорую.

Что меня устроило – он не стал спрашивать, откуда у меня нашлось всё, чтобы оказать ему первую помощь, а я не стала уточнять, что конкретно с ним случилось, и почему он не хочет общаться с медиками и ментами.

Каждому своё. Мне же лучше, как не крути.

Думала, так и разойдемся, но новый знакомый решил иначе. Он совершенно спокойно, по-хозяйски развалился на стуле в моей почти необжитой кухне и велел напоить себя сладким горячим чаем. Отказать не посмела, не настолько осмелела. Потому под немигающим взглядом темно-синих глаз заварила ему, что просил, а себе долгожданный кофе.

Кажется, в тот момент, когда я сделала первый глоток любимого напитка, а Олег не высказал ни одного слова по поводу времени его распития, я поняла: он определенно мне нравится.

Да, вот таким интересным образом мы познакомились с соседом по лестничной площадке… после чего и стали здороваться.

Глава 4

Второй выходной день провожу дома в тишине и покое. И даже пижаму не снимаю, потому что лень. И не причесываюсь, потому что и так хорошо, с «гулькой» на голове.

Да и зачем?

Продуктов в холодильнике достаточно, кофе тоже есть. Две банки. При этой мысли ухмыляюсь от уха до уха. Никуда бежать не надо. Вот и валяюсь на диване, бездумно щелкая каналами на телевизоре, да поедаю мороженое.

День ленивца, как я называю каждый второй выходной после смены.

Даже не верится, как быстро время летит. Я почти год отработала на скорой. Кажется, много. А если вдуматься, за десять месяцев так и не смогла привыкнуть к сменному графику. Сутки через двое, а по факту – полтора через полтора из-за вечных задержек и проволочек.

Это хорошо, что я одна живу, а если бы семья или питомец? Всё, труба. Ругань и скандалы.

Но, мне не грозит ни первое, ни второе.

Семьей я наелась досыта, больше не хочу в клетку. А на шерсть животных у меня аллергия.

Следующий день, рабочий, наступает в шесть утра.

Просыпаюсь по будильнику. Принимаю душ, готовлю плотный завтрак и попутно наполняю контейнер, чтобы пообедать, никуда не выходя прямо на скорой. Быстренько навожу порядок, так как люблю возвращаться в чистую квартиру, и спешу одеться.

Над гардеробом долго не думаю. Свободные серые брюки и блузка с коротким рукавом цвета пыльной розы в горох. Теплая кофта на пуговицах на подстраховку, вдруг замерзну.

Макияж занимает меньше пяти минут – всего лишь подкрашиваю ресницы тушью. Ее же по выработанной с юности привычке захватываю с собой. Бывает у меня грешок, забываю, что есть краска на глазах, и тру их, если устала. А потом пандой хожу.

Укладываю контейнер с едой на дно сумки, надеваю балетки и, проверив, что свет и газ выключен, выхожу. А без пятнадцати восемь, переодевшись в рабочий комбинезон, принимаю смену.

– Надеюсь, того дурдома, что был в прошлый раз, не повторится, – потягиваясь, вздыхает Сашка Баев, медбрат в моей тройке.

– Будем верить в лучшее, – улыбаюсь ему в ответ и отворачиваюсь, чтобы уточнить в графике, к какому водителю и машине нас на этот раз прикрепили.

Вот вроде обновили автопарк, а все равно что-нибудь да ломается, выходит из строя в самый неподходящий момент.

О, снова с Андреем. Это хорошо. Отмечаю в голове, расслабляясь. Не люблю, когда текучка и смена лиц перед глазами.

– Пойду проверю укладку, – киваю в сторону приемного покоя, – можешь пока доспать предлагаю Баеву.

– Спасибо, шеф, это я с удовольствием, – даже не думает противиться парень.

Понятно, значит, опять где-то полночи зажигал, а сейчас будет клевать носом. Но я не жалуюсь, меня мой помощник устраивает. Когда требуется, он всегда собран и четко выполняет инструкции. А за то, что мой желтый чемоданчик таскает без просьб, вообще обожаю. Особенно под конец смены, когда руки буквально отваливаются.

– Третья бригада, на выезд, – раздается звонкий голос диспетчера около пяти вечера. – Экстренная. Мужчина, 35 лет. Ножевое ранение в область живота. Большая кровопотеря.

– Сань, подъем, – бужу медбрата, касаясь его плеча. – Наш вызов.

– Ага, я уже, – подрывается парень, мгновенно просыпаясь и вскакивая на ноги.

Не успеваем покинуть комнату отдыха и взять все необходимое у эвакуатора, как Басова, главврач, поднимает руку и нас тормозит.

– Женя, секунду. Параллельный вызов – детский сад на Путилова. Экстренная. Взрыв баллона в кухонном блоке. Ранены двое поваров. Двое детишек, предположительно, без сознания. Поезжайте туда.

– А с ножевым что? – киваю на Сурикову, нашего диспетчера, уже оформившую первую поездку.

– Сейчас заменим. Петрову туда пошлем с Хлебниковой. Справятся. Недавно обе на повышение сдали. Давайте, ребята, вперед. Дети важнее.

Да, с врачами на скорой напряженка. Зато фельдшеров полный комплект, вот и затыкают ими дыры по полной программе. А что делать, мне не разорваться.

– Принято, – берем новый адрес и бежим к машине.

– Черт, всё понимаю, но малыши… надеюсь, обойдется, – Саня становится предельно сосредоточенным.

Да и Андрей, наш водитель, не балагурит, хотя любит. Врубает лампу и сирену и на пределе возможностей мчится по вбитому в навигатор адресу. Не разговариваем, каждый варится в своем.

– О, ну хоть встречают, – первое, что он произносит, паркуясь через семь минут возле центрального входа. – Молодцы, додумались.

Я тоже этому радуюсь, пусть и молчу. Сейчас, когда ситуация неясна, важна каждая минута, да и говорить не хочется.

– Кажись, мы вперед мчс-ников примчались, – комментирует Баев, осматриваясь кругом, пока несемся за заведующей, показывающей дорогу.

А вдалеке уже раздается вой пожарных машин.

Спустя пару часов делаем вывод, что все оказалось не так уж и страшно. По крайней мере все живы.

У трех детей ссадины и ушибы. У одного мальчика вывих плечевого сустава, у девочки подозрение на трещину в ребрах. Поэтому фиксируем и бинтуем, позже отвозим их в детскую на рентген. У третьего ребенка рассечена бровь, но зашивать не требуется. Заклеиваю и отдаю ревущим родителям, клятвенно обещающим завтра прийти к участковому врачу самостоятельно.

Со взрослыми немного тяжелее. У женщины пятидесяти пяти лет, которая находилась ближе к очагу взрыва, обширные ожоги рук и лица. Подозрение на черепно-мозговую травму, полученную при падении. У второй, что помоложе, тоже ожоги, но незначительные. Ей больше психологическая помощь требуется. Но все равно обеих доставляем во вторую городскую.

Когда возвращаемся на базу, в крови гуляет адреналин, а настроение приподнятое. Понятное дело, хоть и трагедия, но главное, что отработали без жертв. Такие смены на скорой – в радость, день сразу светлее кажется.

Вот только нам его портят, стоит преступить порог здания.

– Петрову убили, а Хлебникова в реанимации, – растирая слезы по красному опухшему лицу, произносит Сурикова и совсем не картинно громко высмаркивается в салфетку.

– Как так-то? – уточняет Сашка, припадая к дверному косяку.

Я же чувствую, что ноги подкашиваются, потому нащупываю опору в виде стола, и присаживаюсь на первый подвернувшийся стул.

– Неясно ничего, – качает головой диспетчер, доставая новую салфетку, – их Палыч нашел. Они долго не выходили, вот он и поднялся наверх, в квартиру, посмотреть. А там все в крови. Женьку, твою тезку, – смотрит Сурикова на меня сквозь пелену слез, – всю порезали. Живого места не оставили. Дашка чудом уцелела, два ножевых, она в туалет успела забежать и закрыться.

***

Об этом мало говорят, но работа на скорой порой бывает опасна.

И не только потому, что наши водители часто рискуют, когда, включая спецсигналы, несутся как умалишенные на красный свет, часто уповая лишь на чудо и то, что остальные участники движения вовремя сумеют сориентироваться и уступить дорогу. Но и потому, что, получая вызов, не знаешь, на какого пациента в итоге нарвешься.

Девчонки рассказывали, что пару раз приходилось отбиваться от подвыпивших мужиков, которые набрасывались на них ни с того ни с сего и пытались изнасиловать. Макарычу не повезло войти в квартиру к неадекватному, и тот метнул в него нож. Фельдшера спасла хорошая реакция: вовремя закрыл дверь, иначе лишился бы глаза или жизни.

А сколько раз было, что прямо с порога на медиков набрасывались собаки, агрессивные хищники, желающие разодрать незваного гостя. И спасал, как нестранно, увесистый желтый чемоданчик, которым и отбивались.

А те пациенты, что в пьяном угаре становились буйными и норовили то придушить, то зарядить кулаком в глаз или по почкам?

Всего не перечесть, но ужасов хватает.

И вот теперь убийство.

Кошмар.

А ведь на этот вызов изначально отправляли нас. И вполне реально, что вместо Петровой в морге сейчас могла лежать я, а Сашка вместо Хлебниковой боролся бы за жизнь на операционном столе.