Игра на выживание

Опускаю на секунду ресницы, чуть ерзаю, пытаясь определить свое сегодняшнее самочувствие, и радуюсь, что почти ничего не болит. А то, что в интимном месте слегка тянет, так неудивительно. Длительный перерыв в сексе сказывается, да и приличный размер Сомова. У бывшего в этом плане все было значительно скромнее.

Так, хватит. Иначе опоздаю и нарвусь на… неизвестность.

Поспешно выкарабкиваюсь из постели, осматриваюсь и нахожу свою потрепанную одежду на кресле в довольно плачевном состоянии. Змейка на брюках выдрана, нижнее белье только в помойку, блузка…

М-да… Сомов так жаждал добраться до тела, что о вещах не думал.

Откладываю терзания на потом и натягиваю щедро выделенную мне футболку. Она широкая, доходит до середины бедра, и это радует. Не долго сомневаясь, надеваю брюки. Без трусов жутко неудобно, но не о комфорте сейчас мысли. А так я вполне прикрыта и не провоцирую зверя. А то, что внутри соседа он обитает, нет никакого сомнения.

Делаю глубокий вдох, выдох, распахиваю дверь и по памяти тороплюсь в ванную. По внутренним часам у меня есть еще четыре минуты или около того. Отсутствие защелки напрягает, потому утренние процедуры прохожу экстремально быстро и спешу в кухню, которую определяю по запаху.

– Кофе пьешь с молоком? – Олег оборачивается от плиты, как только переступаю порог.

Он держит в руках деревянную лопатку, но при этом ни теряет ни грамма брутальности.

Такой необычный. Точнее, наоборот, слишком обычный, домашний, в широких спортивных штанах и черной борцовке, с перекинутым через плечо полотенцем.

– Д-да, – киваю, зависая на его разглядывании.

Сейчас он совсем не страшный, нисколько не напоминает вчерашнего слетевшего с катушек озабоченного монстра. Даже милый, совсем чуть-чуть.

Олег в это время изучает меня. Под пронизывающим взором синих глаз по спине пробегают мурашки, а грудь напрягается, обозначая соски. Да, как бы Сомов не выглядел, но яркое мужское начало в нем скрыть невозможно, и я на это реагирую против воли. Прикусываю губу, чувствуя себя жутко неуютно, переступаю с ноги на ногу и мысленно облегченно выдыхаю, когда неторопливый осмотр заканчивается.

– Хм, – следует непонятная оценка ярко-алого лака, покрывающего ноготки на пальцах ног, а потом он указывает в сторону окна, где притаился двухметровый гигант. – Молоко в холодильнике. И сахар возьми. В подвесном ящике слева от мойки.

Под четким руководством достаю все, что нужно, а когда возвращаюсь к столу, передо мной на большой стеклянный стол опускается огромная тарелка с золотистыми кусочками бекона и глазуньей.

– Салат тоже накладывай, не стесняйся, – распоряжается Сомов, забирая из кофемашины две чашки ароматного напитка. – Приятного аппетита, Женя.

– С-спасибо, – благодарю, стараясь удержать вилку подрагивающими пальцами, и опускаю взгляд в тарелку, уверенная, что не смогу проглотить ни кусочка.

Слишком близкое нахождение Олега заставляет нервничать, но ошибаюсь. Голодный желудок, который вчера вечером незаслуженно остался пустым, протестующе урчит, и я сдаюсь, а потом так увлекаюсь, что доедаю практически подчистую.

– Готова к разговору? – уточняет мужчина, когда я делаю последний глоток любимого напитка.

– Да, спасибо за завтрак. Было вкусно – выдаю без запинки и хвалю себя за храбрость.

Всё-так кофе – волшебная вещь, которая не только бодрит, но и придает сил, чтобы выдержать предстоящие трудности.

К бабке не ходи, и так понятно, что беседа будет сложной, хотя тему, которая бы нас объединяла, я определить не могу. Теряюсь.

Сомов на благодарность лишь скупо кивает, а через секунду рядом с моей правой рукой на стол приземляется тонкая черная папка.

– Открой, – следует краткий приказ.

Сглатываю.

Предчувствия благим матом орут, что лежащее внутри мне не понравится, и лучше бежать отсюда, пока есть возможность ничего не знать.

Усмехаюсь про себя. Куда бежать? Разве от этого зверя получится?

Еще с минуту вглядываюсь в идеальную выделку кожи и, будто в прорубь ныряю, подцепляю указательным пальцем самый уголок. Раскрываю.

– Что это? – хмурюсь, разглядывая первое, что попадает в руки – нечеткое фото.

– Кто, – следует поправка.

***

– Это же… Это… – задыхаюсь, боясь произнести вслух имя той, кого еще в начале смены видела живой и улыбающейся, а потом про нее сказали…

– Евгения Петрова, – в отличие от меня Олег спокоен и неэмоционален. – Ее убили вчера. Шесть ножевых ранений. Последнее в сердце. Никаких шансов выжить.

– Зачем Вы мне это говорите и показываете? – сморгнув слезы, смотрю ему прямо в глаза.

– А ты не догадываешься?

Отрицательно качаю головой.

Мы не настолько дружили с моей тезкой, точнее, вообще не дружили, просто здоровались и перекидывались время от времени ничего не значащими общими фразами, если у обеих выпадала свободная минутка, но такое случалось от силы раз шесть за весь год.

– Жень, а тебя никогда не удивляла ее фамилия? – дает подсказку. – Вроде бы и самая распространенная, но…

Сомов делает паузу, громкую, будто подталкивает размышлять дальше самой, а не просто слушать. От этого становится неуютно, но действует.

– У нее было ударение на первый слог. ПЕтрова.

– Правильно… Евгения ПЕтрова. А ты – Евгения Ветрова, – смотрит не мигая, а потом шарашит вопросами. – Кто должен был ехать на вызов по тому адресу? Врач или фельдшер?

– В-врач, – заикаюсь и скукоживаюсь, обхватывая и растирая плечи. В квартире достаточно тепло, но меня пробивает ознобом. – Ножевое ранение. Снарядили мою бригаду, но потом параллельно пришел вызов из…

– Знаю, – обрывает так спокойно, что я не могу не верить – знает и в подробностях.

Но тогда получается, что…

– Хотите сказать, что могла пострадать я?

– Нет, Женя, – ухмыляется, но так недобро, что я сжимаюсь еще сильнее, – не могла, а должна была.

– Вы что же? Намекаете, что это было спланировано?

Молчит.

– Да ну нет, – мотаю головой, – глупости. Кому я нужна? И откуда Вы всё это узнали?..

Перевожу взгляд на снимок убитой, а потом опять на хозяина квартиры.

– Тому, кому ты очень сильно мешаешь, и кто хочет отомстить.

Прилетает непонятный ответ на первый вопрос, второй же полностью игнорируется.

И следом.

– Хватит мне выкать. Смешно, не находишь? Особенно после совместной ночи.

Вспыхиваю мгновенно, внутренности поджимаются. И нет, это не страх, а реакция на его ауру, его близкое присутствие, его запах.

Волнительно. Очень.

– Объясните всё.

Качает головой и складывает руки на груди, будто чего-то ожидает. Ну да, он же только что обозначил требование, которое я проигнорировала.